История одного Клона

Все, что у меня было — это воспоминания. Странные, расплывчатые и какие-то ломанные. Порой я не был даже уверен, что они мои. По крайней мере, часть из них, похожая на какие-то детские фантазии. Наверное, они принадлежали не мне, потому что я сомневаюсь, что проживал эту жизнь. Слишком все нереально, надуманно и как-то фантастично. Мир, в котором правят технологии, но люди настолько слабы, что не способны управляться с собственным телом. Глупо, правда? Не чувствовать собственную чакру, но при этом спокойно ездить на сотнях, нет, тысячах железных, вечно рычащих монстрах. Зато я уверен в других воспоминаниях. Не знаю почему. Наверно, потому что в них я знаю все более отчетливо. Я точно знаю, как выгляжу. Знаю свое имя и свою судьбу. Меня считали гением в клане. Я знал много и умел не меньше. У меня даже есть маленький братик, который во мне души не чает. Нет. Не чаял. Теперь он меня ненавидит. Хочет убить. Ведь я… Я герой из тени. Тот, кто предан своей деревне, но предал собственную семью. Тот, кто знает слишком много, и еще больше понимает. Тот, кто вырезал всех мятежников своего клана, и на которого потом повесили убийство всех, кроме брата. Я хочу, чтобы он вырос сильным и убил меня. Убил, избавив от той тяжелой ноши, которую я несу, и очистил имя нашей семьи, вернувшись героем и возродив то, что я уничтожил собственными руками. Это правильно. *** Я не знаю, где нахожусь. Как-то не задумывался никогда, полностью погрузившись в воспоминания. Порой мне даже казалось, что я не чувствую собственного тела. Парю где-то в пространстве, где нет ни звуков, ни ощущений, ни голода. Только холод. Но с недавнего момента я начал что-то слышать. Неразборчивое, далекое, похожее на гул или завывание ветра. Это оказались голоса. Странные. Доносящиеся словно из-за водной преграды. Забавно, никогда бы не подумал, что между нами может находиться что-то вроде воды. Я попытался прислушаться. Получилось. Хотя что-то мне подсказывает, что, скорее, эти «некто» просто подошли ко мне поближе. — Нэ-нэ, я не понимаю, к чему этот рейд? Да и разве не Сасори должен всем этим заниматься? Все же, Орочимару был именно его напарником. «Орочимару? Я помню рассказы об этом Змеином саннине. Странно, о каких рейдах идет речь? Стоп…» — страшная догадка пронзила сознание. Я не помню этого. Неужели я оказался в плену у Орочимару? Неужели поэтому я не чувствую собственного тела и не могу открыть глаза? Забавно получится, если те, кто находятся неподалеку, обнаружат меня. Я впервые задумался над тем, где нахожусь и как сюда попал. Первого я не знал, второго не мог вспомнить напрочь. Тоже мне, Великий гений клана. Позор. Даже стыдно стало. — Сасори, так же, как и Какузу, со своим напарником исследует другие убежища. Увы, лидер не может разорваться, поэтому часть работы придется делать нам… Кисаме? Ты что-то обнаружил? — Ага, — голос раздался совсем уж близко. Слишком близко. — Итачи-сан. Идите сюда, вам следует это видеть. Итачи? Забавно. Меня тоже зовут Итачи. Неужели тезка попался? Было бы забавно на него взглянуть, кабы голос доселе говорившего не так резал уши. — Ух, ты! Кажется, даже живой. На вас больно похож. — Разбей стекло, Кисаме, — холодно произнес второй. И в следующий миг меня оглушил звук разбивающегося стекла, и неведомая сила потянула куда-то вбок, а затем последовал удар, выбивший из легких что-то мокрое и вязкое, заставивший сделать мой первый осознанный вздох в этой жизни и судорожно закашляться. Здесь холодно. До этого я не чувствовал ничего, но сейчас мне вдруг стало очень, очень холодно. Чьи-то крепкие руки подхватывают меня и приподнимают. — Итачи-сан, что вы делаете? Что я делаю? Пытаюсь открыть глаза, не видно, что ли? Это дается мне с большим трудом. В первый миг все расплывается, мелькают какие-то разноцветные круги, но через пару секунд все проясняется, и я встречаюсь взглядом с Ним. Сначала мне показалось, что я взглянул в зеркало, но нет. Я смотрел в собственное отражение, только чуть старше. Не намного — может, год или два. Но это точно был я. Такого просто не могло быть, потому что вот он я, здесь лежу. — И… — пытаюсь сказать, но изо рта вырывается какое-то хриплое бульканье, и я, вновь пытаясь откашляться, невнятно заканчиваю. — … Чи. Двойник вздрогнул, и я это почувствовал. Кажется, он тоже не понимает, почему нас двое. — Надо же. А он еще и девочка! — усмехнулся второй, склонившись над нами. Он похож на акулу, а на лбу перечеркнутый протектор деревни Тумана. Стоп. Что?! Я непонимающе уставился на этого акулоподобного типа, опустил взгляд и заорал так, что лже-Итачи просто снесло куда подальше. Точнее, он отшатнулся, выкинув меня, будто больного проказой. — АААААА!!! ГДЕ ОН?! ГДЕ МОЙ ЛИЧНЫЙ БИЛЬЯРД?! ГДЕ МОИ СВЯТЫЕ БАРАКАСИКИ?! ПОЧЕМУ Я ТЕЛКА?!!! Его не было! У меня, мужика, между ног не было самого сокровенного инструмента. Как это вообще понимать?! На слегка шатающихся ногах я вскочил и попытался себя ощупать. Ну, хоть сисек нет, уже плюс. Должно быть, это какое-то гендзюцу. Да, точно! Но произошедшее дальше шокировало меня еще больше. Я не мог активировать Шаринган. Вот совсем. Я помнил, я знал, как это делается! Столь простая вещь, получавшаяся у меня с детства, не работала! Чёёёрт! В какую качественную иллюзию я попал! Сложив руки в старом жесте, который никогда раньше не использовал, ибо всегда был Шаринган, рявкнул: — Развейся! Ничего не произошло. Вот совсем ничего. Только лже-я и синекожий продолжали ошарашено пялиться на меня. К своему ужасу, в глазах подделки я увидел свой (!) Шаринган. Да как это вообще возможно?! — Ты! — я резко подскочил к синекожему, схватив его за грудки, и заставил наклониться, чтобы быть со мной одного роста, стараясь не обращать внимания на глаза-блюдца этого типчика. Интересно, какого хрена он такой высокий?! — Отвечай! Это все гендзюцу, да?! Кто вы и где я нахожусь?! Отвечай, не то кастрирую! — Хошигаке Кисами и Учиха Итачи. Акацуки. Северное убежище Орочимару в стране Воды, — быстро и четко ответил охреневший нукенин. — Лжец! Я Учиха Итачи! В этот момент подделка, видимо, пришел в себя. Как я без Шарингана успел увернуться от него и его куная было непонятно. Видимо, реакции у меня все же еще остались прежние. Это плюс. Я почти собой горжусь. Тут-то мое везение меня и подвело, ибо ноги обожгло болью, и я зашипел, опустив взгляд. Угораздило же меня приземлиться босиком прямо на разбитое стекло. Черт, еще и стою тут перед этими двумя, в чем мать родила. Одно радует, я видел, как едва-едва дергаются глаза лже-Итачи в попытке одновременно отвести от меня взгляд и не упускать из виду ни одного моего движения. Интересно, в чем дело? А впрочем, как я сам бы реагировал, увидев голую девушку? Зря подумал, лицо тут же залилось краской, а уши начали гореть от стыда. Дернулся в попытке прикрыть самое сокровенное ладошками и едва успел остановить себя. Поздно — нукенины уже восприняли это как сигнал к атаке меня любимого. Огромная забинтованная махина опустилась в то место, где я только что стоял. Успел подпрыгнуть в последний момент, одновременно кинувшись вперед, оттолкнулся от гигантского (почти с меня ростом!) меча и просто перепрыгнул мечника из Скрытого Тумана. А ещё понял, что от куная, зажатого в руке другого Итачи, уже не увернусь. Ну же! Ты же Учиха! С Шаринганом или без, ты гений своего клана! Самый молодой из АНБУ, черт побери! Давай, Ласка, действуй! Попытался перехватить в последний момент руку подделки, но вместо этого ухватился за кунай, отводя его в сторону, и потянул на себя, заставляя выскользнуть оружие из захвата копии. Свободной рукой ухватил свою копию за ворот плаща и что было силы, потянул на себя, заставляя его вывернуться наизнанку и буквально выдернуться из-под не ожидавшего такой подставы парня. Приземлился не слишком удачно, едва не грохнувшись в последний момент от боли в ступнях. Еще и руку порезал, пока перехват проводил. Не, братцы Кролики, так дело не пойдет! Ну, хоть оружие и плащ теперь при мне. Накинул шмотку на себя, потом застегнул. А теперь пора валить!!! — Ша, упыри. Я сваливаю из этой берлоги. Адьес, пупсики! — что я несу?! А, не важно! Быстро сложил нужные печати и глубоко вдохнул, чувствуя, как легкие наполняются огнем в прямом смысле слова. — Катон: Огненный Шар. — Суйтон: Водяной Шар! — наперерез мне крикнул синекожий. Наши техники столкнулись, и комната наполнилась густым горячим паром, за которым вообще ни черта не было видно. Чем я и воспользовался, взяв ноги в руки и драпанув в неизвестном для себя направлении подальше от этого места на первой космической, тихо матерясь от боли в ногах. Кажется, пара мелких осколков все же остались под кожей. *** Бежал недолго, зато продуктивно, стараясь со своим малым запасом сил удрать как можно подальше. Улица встретила меня сумерками, а когда я выдохся окончательно, так еще и стемнело. Поэтому остановился я весьма специфически — задел ногой какой-то корень и врезался носом в ствол внезапно выросшего передо мной дерева. Клянусь, минуту назад его тут, посреди леса, не было! — Не везет мне сегодня что-то, — сказал сам себе, лежа на земле в позе звездочки, и смотрел в чистое ночное небо, и стараясь понять — эти цветные пятна перед глазами у меня от удара в лоб или же какая-то местная аномалия в небе сияет? Кряхтя, как старая тетка, попытался сесть и хоть немного ощупать себя в темноте. Состояние мое, признаться, отвратительное. Я баба. Баба почти без чакры. Почти голая, с одним кунаем и плащом, волочащимся по земле (подделка оказался слишком высоким для моего нормального роста). У меня шишка на голове, одна рука порезана, а ноги содраны в кровь из-за застрявших в ступнях осколков. Нет Шарингана, и я совершенно не помню, как оказался в том подземелье. А еще за мной, скорее всего, охотятся моя собственная хреновая подделка имени Учиха Итачи и здоровенный бугай, похожий на акулу с мечом, превосходящим меня по всем параметрам. Я один в лесу ночью и все, что знаю — что нахожусь в стране Воды. А еще я весь грязный. Не знаю, в чем я там купался, но это нечто высохло и неприятно стесняло движения. Волосы у меня теперь липли к лицу, шее, и вообще, дотрагиваться до этого птичьего гнезда было неприятно. Вон, в ночи где-то ворон каркает. Авось прельстится моим гнездом. Кстати об этом. Я посмотрел на свою окровавленную руку и сложил печати: техники призыва. Ничего не произошло… Мысли о том, что здесь что-то не так, старался гнать от себя подальше. Не знаю, что случилось, но всему должно быть более чем логическое объяснение. Есть оно, говорю! Просто нужно подождать и все узнать. Холодно. Надо бы огонь развести, но если неподалеку эти типчики, то спалят за милую душу. А так в темноте я даже собственных рук не вижу. Надо еще осколки вынуть, иначе раны загноиться могут. Отвратительная ситуация. Следующие полчаса я пытался на ощупь в темноте вынуть осколки. Мелкие заразы за это время успели уйти глубоко под кожу, но вроде бы я их одолел, тихо матерясь на свой лад. Именно тогда я и понял, что не один. Шаринган шаринганом, но инстинкты и шестое чувство под названием «жопой-чую» еще ни разу не подводили. Я вскочил, выставив перед собой кунай и прислонившись спиной к многострадальному дереву. Они приземлились неподалеку. Достаточная дистанция чтобы слышать собеседников, но в то же время успеть среагировать в случае внезапной атаки. В темноте блеснули два красных огня, и я тут же опустил взгляд ниже. Ксо! Ни разу так не сражался. Всегда полагался на свои глаза, даже когда это был тренировочный бой с Шисуи. — А не далеко ты от нас ушла, мелочь, — расхохотался синекожий. — Пасть закрой. А то сейчас все лесные жители сбегутся на морду твою полюбоваться, — странно, что со мной? Я никогда так не выражался раньше. Всегда предпочитал молчать на колкости. Тряхнул головой пытаясь отогнать ненужное. Потом. Лже-копия медленно сделала несколько шагов вперед. До меня донеслось легкое звяканье куная. — Ты знаешь, кто ты? — спокойно спросил он моим голосом. — Учиха Итачи. Нукенин Деревни Скрытого Листа, — хочешь мои секреты узнать сволочь? Или это проверка такая, «что знает только Итачи Учиха»? Ну-ну посмотрим, как много ты знаешь, сволочь. — Когда произошло Пробуждение Шарингана? — 8 лет, — со смешком ответила моя копия, видимо, решив подыграть мне. Ну, получи! Я бросился вперед, скрестив наши кунаи. Что что, а мой стиль боя никто скопировать не сможет. Узнаю его слабое место и атакую туда. Пусть сил у меня сейчас и не много. — За сколько закончил Академию? — За год! — Подсечка ушла в молоко. Отбиваю брошенные в меня кунаи и даже умудряюсь изменить направление одного из них в сторону бросавшего и останавливаю взгляд на груди своей высокой копии. Блин, с какого хрена он такой высокий?! — Имя наставника в АНБУ. — Хатаке Какаши. Копирующий Ниндзя. Мой призыв. — Вороны. Как я убил своего лучшего друга? — во мне проскользнула нотка ехидства. Сейчас проколется. Ведь я не убивал Шисуи. А всего лишь забрал его левый глаз. — Ослабил бдительность и сбросил со скалы, перед этим выколов ему глаза, — холодно произнес он, с легкостью отбивая мои удары. Эта версия меня явно опытнее, но и я не лыком шит. Ложная атака, увернуться от парирования, удар ногой в живот. Твою мать, как же больно! — Зачем я решил уничтожить свой клан? Ага, так я тебе и сказал настоящую причину. Только не тебе, подделка ты дешевая! — Проверить собственную силу. Настолько ли я гениален, как хотел считать мой отец. Что я сказал Данзо, когда видел его в последний раз? — мне показалось или он на мгновение вздрогнул? Да, никто не знает, как произошла наша последняя встреча с Данзо. Ведь я поклялся вывесить на показ все грязное белье Корня, если он хоть пальцем тронет Саске! — Получал задание. Которое выполнил более чем успешно, — он сложил печати. Вот черт! Я знаю их! Это же… — Катон. Огненные сюрикены! Зажмурившись, ухожу в сторону от пяти огненных шаров, падаю на землю, не глядя, бросаю свое единственное оружие. Там, в траве, должны быть еще несколько. Успеваю схватить один из кунаев и… Я не рассчитал. Привык уже сражаться с Шаринганом да при полном количестве силы, а тут. Показуха и экономия сил. Расклад явно был не в мою пользу. Не успел я раскрыть глаза, как получил смачный удар ногой с разворота в живот. Недолгий полет по земле, позволивший мне собрать всю местную грязь и пересчитать каждую выпуклость, и вот меня встречает с распростертыми объятиями ствол очередного дерева. Крепкая рука сжала мое горло до боли, перекрыв доступ кислороду. — Открой глаза, — приказ. Ни за что! Ни за какие деньги или еще что. Если его Шаринган такой же, как у меня, то меня ждет Цукиёми. Рука сжалась сильнее. Да он мне быстрее шею сломает, нежели задушит. — Посмотри на меня! Из последних сил пытаюсь ударить его кунаем в руку, душащую меня, он лишь отмахнулся от него, как от надоедливого насекомого, и оружие выпало из моей начинающей слабеть руки. Я держался до последнего. Не знаю, в какой момент уже ускользающего от нехватки кислорода сознания я взглянул на него, но было поздно. *** Я сразу узнал этот мир. Мир созданный мной когда-то. Мир Цукиёми. И я, распятый на кресте, словно Иисус Христос, смотрю прямо на свою собственную подделку, держащую в руках катану. Не уверен, что переживу следующие 72 часа боли и пыток. А уж если он решит растянуть удовольствие… — Хех. Я, конечно, хотел понести наказание от рук Учиха, но не думал, что это буду именно я, — печально усмехнулся, закрывая глаза и стараясь расслабиться, приготовившись к боли в ближайшей вечности. Но прошла минута. За ней вторая. И ничего не происходило. Неужели моя копия еще больший садист, чем я, и хочет, чтобы я наблюдал за тем, как он меня пытает? Все же решил посмотреть на него. Лже-Итачи… хотя нет. Теперь я в этом уже не уверен. Итачи все так же смотрел прямо на меня, не опуская катану, направленную прямо мне в грудь. Сколько мы так смотрели друг на друга, трудно сказать. — Откуда ты знаешь? — спокойно спросил он. Кончик меча коснулся моей груди. Но не проткнул. Пока что. — Обо всем остальном еще как-то можно узнать. Но откуда ты знаешь о моих желаниях? — Это мои желания! — нахожу в себе силы возмутиться и тут же заорать от боли. Лезвие вошло в мою грудь, заставив подавиться собственным криком и кровью. Кто же ты такой, черт тебя возьми? — Я Учиха Итачи. — НЕТ! Это я Учиха Итачи! — я знаю, что это не правда. Уже понял. Все факты говорят против меня. Но я не хочу признавать этого. Просто боюсь. Уж лучше вечные пытки. — Ты подделка. Жалкий клон. Девчонка, да к тому же без Шарингана. Ведь ты не можешь его активировать, так, — не вопрос. Утверждение. Лезвие входит глубже. Да чтоб тебя, сукин ты сын! — Ты не лучше, — фыркаю, сплевывая кровь. — Учиха Итачи тринадцать лет. А ты явно старше него. Тоже подделка? Молчит. Лишь лезвие входит все глубже и глубже, задевая сердце. Вот и первая моя смерть. И вот все по-новой. Я вишу на кресте. Он стоит напротив с катаной в руке и смотрит на меня моим Шаринганом. — Кто ты? — Я Учиха Итачи, — повторяю, закрыв глаза и вновь стараясь расслабиться. — Ты клон. — Да даже если и так?! — вновь срываюсь на крик. — Даже если я поверю, что ты настоящий Учиха Итачи, а я нет, что это меняет для меня? — Что ты знаешь? — Даже если бы не знал, что ты настоящий, не сказал бы, — чувствую, как лезвие вновь касается моей груди и медленно, со вкусом пронзает, добираясь до легкого на этот раз. Терплю, пока есть силы, до боли закусывая губу. Есть вещи, которые нельзя рассказывать. Даже себе. Ни при каких условиях. — Что же. Тогда продолжим. Я лишь сильнее зажмурился, стараясь вспомнить тот день, когда играл со своим младшим братом в миссию. Саске. Мой маленький глупый братец. А я надеялся, что именно ты убьешь меня. — Почему ты улыбаешься? Вопрос застал меня врасплох, заставив вздрогнуть. Грудь цела, Итачи стоит передо мной с катаной. Кажется, это уже семнадцатый раз. — Не имеет значения, — голос дрожит. То ли от фантомной боли, то ли от предвкушения следующей части пыток. — Без балды, но лучше убей меня сразу. Я все равно ничего тебе не скажу. — Это мы еще посмотрим, — теперь их было уже трое… Время в этом мире течет медленно. Ни единой секунды не пропадает. Я уже много раз успел пожалеть об этом. Поорать, проклиная все на свете: Итачи, который меня пытал; ту сволочь, которая решила так над нами обоими постебаться; того, кто открыл Мангёкье Шаринган; Мудреца Шести путей, от которого этот самый Шаринган пошел; Данзо, из-за которого мне пришлось уничтожить собственный клан; Учиха как таковых за то, что они… да за все вообще на свете! И даже себя за то, что не подох сразу, открыл-таки глаза и поймал взгляд этой сволочи. Хочу умереть. По-настоящему. И не отвечать на изредка задаваемые каверзные вопросы, которые мой палач задавал мне. Я уже знаю, что он меня убьет, но зачем продолжать пытать? Без разницы. Когда-нибудь… Когда-нибудь это все же закончится. Ведь закончится?! *** Свеча. Стоит на столе. Я смотрю на ее свет уже очень давно. Даже не могу понять сколько, потому что нахожусь в каком-то трансе. Нет ни мыслей, ни желаний. Ничего, что могло бы потревожить или же наоборот, отвлечь от света маленького огонька, танцующего только для меня. Пламя дернулось, и раздался хлопок двери, заставивший меня вздрогнуть и очнуться, переведя испуганный взгляд на вошедшего. Вошедших. Опять эти двое. Что-то многовато их в последнее время в моем личном пространстве. — Ого. А она стойкая. Уже очнулась от вашей техники, Итачи-сан, — усмехнулся Хошигаке Кисаме. Надо же, запомнил. Старший Учиха ничего не ответил, лишь прошел куда-то в соседнюю комнату с каким-то свертком в руках. Мечник присаживается передо мной и машет ладонью перед лицом. — Надо же, уже реагируешь! Удивительная воля к жизни. Уж не знаю, сколько Итачи-сан тебя там пытал, но чтобы за столь короткий срок прийти в себя и даже реагировать на чужие движения, удивительно. Ох, зараза. Если бы мог, я бы тебе многое поведал о том, с какими эпитетами я все переживал в том пыточном мире. Но почему-то не могу. Не чувствую своего тела. Интересно, это такой эффект от Цукиёми или же мне что-то вкололи, чтобы была такая реакция? Забавно, что мысли, начавшие заполнять мою многострадальную голову, ясные и вполне связные. Из соседнего помещения вышел Старший Учиха и, подойдя к тому месту, где лежал я, взял меня на руки. Легко так. Будто я ничего не весил. Хотя вряд ли это тело действительно весит слишком много. Я не сопротивлялся. Когда меня куда-то понесли, я тоже не сопротивлялся. Но когда меня нагло бросили в огромную бочку, доверху наполненную кипятком, я не выдержал. — ПОРЕШУ ГАДА! Продепилирую на хрен! Везде! На лысо!!! А из волос сплету веревку и повешу на ней без мыла! Сильная рука опустилась мне на макушку и так не хило притопила. Под водой меня держали до тех пор, пока я не угомонился. — На хрена ты это сделал?! — выплюнул я струйку воды, когда Итачи (а это был именно он) отпустил меня, позволив сделать глоток свежего воздуха. В дверях ванной или того помещения, в которое меня унесли, стоял Кисаме и внаглую ржал, глядя на балаган. Ага, очень смешно. Прям обхохочешься! — Ты какой-то неправильный клон. Я таких слов в твоем возрасте не знал, — задумчиво произнес Учиха, глядя на меня своими ониксовыми глазами. — Девочки не должны так выражаться. — Сам ты девочка! — прорычал я, пытаясь выскользнуть из бочки, но только поскользнулся и утоп уже самостоятельно. — Парень я! Усек? — Да ладно? Что-то незаметно, — усмехнулся Туманник. — Завались, вобла сушеная! Я не виноват, что ваш Орочимару на одну хромосому ошибся! Это ж надо было так осчастливить до конца жизни. Мне, мужику со стажем, в бабьем теле ходить! Найду — таких пиздюлей надаю, что детей иметь не сможет! Во всех смыслах! Да… непременно так и сделаю, — ударил я кулаком по раскрытой ладони, уже предвкушая все круги Ада, которые Змеиный саннин пройдет у меня за такую подставу. И как-то поздно заметил, что Хошигаке просто валяется на полу, даже не хихикая, а издавая какие-то нечленораздельные звуки. Лицо же Итачи нужно было видеть. Чего это с ним? — Достаточно странно видеть себя со стороны, говорящего такие жуткие вещи да еще с таким страшным лицом, — задумчиво произнес мой оригинал и протянул мне мыло. — Вымойся. На тебя страшно смотреть. Кисаме, выйди. — Ох… Ладно, Итачи-сан. Слушайте, не убивайте эту пигалицу. Она забавная, — вытирая выступившие слезы, едва ли не на четвереньках выполз из ванной акулоподобный, все еще пытаясь отдышаться от нескончаемого смеха. — Мне казалось, что тебе не нужны свидетели в таком деле. Почему же я все еще жив? — спросил я, проследив, что дверь за мечником из Тумана захлопнулась, и посмотрел прямо в глаза своему оригиналу. — Ты умеешь хранить тайны, — усмехнулся Итачи. — За семьдесят два часа, что я тебя пытал, ты так и не рассказала о настоящей причине, по которой я вырезал свой клан, о тайнах деревни Коноха, и того, как замешан во всем этом Корень. Я впечатлен. — А если я просто не знаю эту информацию? — попытался увильнуть я, намыливая собственную шевелюру. Волосы боролись до последнего, сохраняя твердое гнездообразное состояние, и сдаваться явно не собирались. — Ты знаешь, — взгляд Итачи стал холодным. — Именно поэтому мы и задавали те каверзные вопросы друг другу. Насколько много знает подделка. И ты весьма неплохая подделка, знающая все так же, как знаю это я. Я ведь прав? Я промолчал, продолжая усиленно намыливать собственную голову. Это все еще не объясняло того факта, почему Итачи оставил меня в живых. Если все так, то это просто невыгодно, рискованно и глупо — оставлять меня в живых. Ведь тогда шанс о том, что кто-то узнает о его тайне, вырастает вдвое. Так почему же? Ответ пришел сразу. Потому что это тяжело. Очень тяжело и больно нести такое бремя в одиночку, и я хочу с кем-либо разделить груз своей ответственности за содеянное. Просто поговорить с кем-нибудь. Рассказать обо всем. Чтобы выслушали и поняли, на какую жертву я вынужден был пойти тогда, и иду сейчас ради блага многих. Раньше этим кем-то был Шисуи. Мой лучший друг. Но он оставил меня, переложив весь груз на мои плечи, и больше никого не осталось. — Сколько прошло времени с тех пор, как ты ушел из деревни? — спрашиваю, а сам старательно мылю свою голову, смотря в мутное отражение в бочке и не видя его. Лишь бы не встречаться взглядом с Итачи. — Два года. Сжимаю пальцы до боли в оттянутых волосах, не веря своим ушам. Два года? Гребаных два года?! Теперь понятно, почему он выглядит старше. Сейчас Итачи должно быть пятнадцать лет. Получается, я пропустил два года своей жизни? Сто-о-о-оп. Прекращаем так думать. Это не твоя жизнь! Нет моя, я ведь наст… нет, не настоящий. Тогда кто же я, черт вас всех дери?! — Я принес свою старую форму. Увы, ничего меньше у нас нет, а отдавать тебе свой плащ во второй раз я не намерен, — с этими словами Итачи встал и вышел, а я остался сидеть в начавшей остывать бочке, обняв себя за плечи и смотря в одну точку. — Ну и ситуевинка, — начал я говорить вслух, чтобы хоть как-то заглушить навалившуюся на меня со всех сторон тишину. Я псих? Да и черт с ним. — У меня есть чужие воспоминания, о которых никто не должен знать. Чужая внешность. Фальшивая. Но нет даже собственного имени. И как прикажете жить дальше? Деревянный обшарпанный потолок молчал, и внимать мне явно не собирался. Блин! Обидно даже как-то. Я тут говорю, и никто не реагирует. — Утопиться что ли с горя о своей несчастной судьбе? Ага. Ша, бегу и падаю, родименький. Надо рассуждать логически. Знания есть? Есть. Рефлексы сохранились? Еще как! Внешность охурменного пацана имеется? — я увидел, что рядом с небольшой стопкой одежды рядом с бочкой лежит маленькое зеркальце и тут же потянулся к нему. Мдааа. Первым делом я увидел свой очередной косяк. И это были глаза. Они были КРАСНЫЕ! Совсем. Вот прям два вылитых Шарингана, только без томое. Зато мордашка прям такая, какая и должна быть у Учиха Итачи. То есть меня. Тьфу, не у меня, а у клона. Блин. Опять забыл, что я и есть клон. — Короче, красавчик, ничего не скажешь. Когда через полчаса я вышел из ванной комнаты, двум сидящим в комнате нукенинам предстал полутораметровый АНБУ деревни скрытого Листа. Черная форма, состоящая из штанов, майки с воротом под горло и длинных перчаток с металлическими наклепками на тыльной стороне ладони, белая бронежилетка и фарфоровая маска в виде морды Кота. Я сразу узнал эту форму, когда переодевался. Именно в ней я… Итачи покидал деревню в последний свой раз. Как оказалось, у меня даже татуировка на левом плече сохранилась. И не заметил же. Или набил кто, пока я в том хим-растворе плавал? А, плевать. Акацуки тут же перевели свои очи в мою сторону и оценили с головы до ног. — Знаете, Итачи-сан, — задумчиво протянул Кисаме. — Не знай я, что вы сидите рядом, то принял бы ее за вас. И даже не подумал бы, что это девочка. — Как форма? — не обратил на слова товарища никакого внимания Итачи. Я задумчиво сжал руку в перчатке. — Будто всегда носил, — я уселся в позу лотоса прямо на полу перед ними и уставился прямо на парочку. Более красноречивого ответа на не заданный вопрос и не требовалось. Итачи едва заметно улыбнулся. Кисаме видимо тоже понял и оскалился. Ну да, если бы хотел сбежать, удрал бы еще в той комнате. — Нужно что-то придумать с твоим именем. Что думаешь насчет Мицу? — Я, конечно, все понимаю. Родители любили нас называть по-девчачьи, но, может, прервем эту традицию? — скривился я. Итачи только хмыкнул. — А чем тебе девчачье имя не нравится? — удивился Кисаме. — А давай мы тебя, двухметровую каланчу, назовем… м-м-м… ну, к примеру, Хитоми? — Не сравнивай! Я не девчонка! — Я вообще-то тоже! — Что-то не заметил! — А хошь и тебя переделаем?! — И как же ты хочешь, чтобы тебя называли? — вмешался в наш спор Учиха. Я пожал плечами. — Я Итачи. Мне бы не хотелось отказываться от этого имени, — и это чистая правда. Не знаю, почему. Хотя нет. Знаю, но ни за что не признаюсь. Тезка печально вздохнул и задумался. Думал, правда, он недолго и выдал с размаху: — Юсаги. Хошигаке ржал так, что с потолка труха сыпалась. А я сидел, как пенек, собаками помечаемый, и чувствовал, как начинается нервный тик. Видя мое перекошенное выражения лица, Итачи тут же пояснил. — Сама подумай. Несмотря на значение, это весьма распространенное женское имя, которым, впрочем, и мальчиков не стесняются обзывать. Как раз в традициях нашей семейки. — Но внешность я не сменю! — рычу я. На меня та-ак зыркнули. Ну да, мне бы самому не понравилось смотреть на точную копию себя без шарингана. Еще и настолько наглую. Хе-хе. Поднимаюсь с пола, встаю на одно колену, уперев кулаки в пол, и склоняю голову в поклоне. — Учиха Итачи. Я, Юсаги, клянусь тебе в верности, как старшему брату и Наследнику клана Учиха. — Ты уверена? Ты можешь пойти, куда хочешь сейчас. Даю слово, что преследовать тебя мы не будем, — неуверенно произнес Итачи, скептически смотря на тот цирк, что я тут устроил. — Ну, должен же кто-то разделить тот груз ответственности, что ты несешь уже два года? — усмехаюсь. Итачи замолчал, после чего вскочил, схватив лежавший у кровати ниндзято — небольшой прямой меч, оружие АНБУ — и, со свистом достав меч из ножен, в два шага преодолел расстояние, разделяющее нас. Лезвие обожгло холодом щеку. Что ж, Итачи. Это твой последний шанс избавиться от лишнего свидетеля. Я знаю слишком много. Я тебе никто и звать меня все еще никак. Кисаме с интересом наблюдал за сложившейся ситуацией, не скрывая ехидной улыбки. Мечнику было явно интересно, чем же закончится данное представление. Его, видно, тоже интересовал выбор напарника. Ниндзято резко дернулся, щеку обожгло болью, и меч вонзился в пол прямо перед моим лицом, войдя в дерево едва ли не на треть. — Я принимаю твою клятву, — Итачи развернулся и пошел обратно к кровати, подхватив ножны и кинув их мне. Я поймал их и вытер с щеки кровь. — Добро пожаловать в клан Учиха… имото…