i like you

11 часов, и Сэм очень занят. Ну, то есть по его мнению он занят — лежит в кровати, смотря фильм. Но когда Алекс написал ему и практически умолял прийти затусить в его квартиру, Сэм отказался, сославшись на то, что он занят. И хотя квартира Алекса всего лишь через две двери дальше по коридору, он чувствовал огромную лень. Экзамены только закончились, и он все еще был невероятно уставшим от первого семестра в колледже. Все постоянно твердили, что учеба тут такая легкая и веселая. Вечеринки каждую ночь! Столько друзей, что ты не успеешь со всеми общаться! Пиво, вино, алкоголь везде! Пицца и ночи! М, ага, конечно. Но все нормально. Нормально, потому что прямо сейчас он лежит, свернувшись клубочком на теплых простынях, смотрит «Парк Юрского периода» и ест «Доритос» прямо из огромной пачки, которую он купил (да, он может прикончить ее в один присест). Все идеально и спокойно. Так было, пока кто-то не начал стучать в дверь. — Открывай, Сэм! — заорал Оли, снова стуча. Ну почему Оли? Почему из всех, кто возможно сейчас был нужен ему, пришел Оли? Сэм вздохнул, когда вылез из своего кокона, и пошел открывать дверь. На Оли не было ничего, кроме боксеров, и он реально мог ударить кого угодно, потому, черт возьми, у него идеальное тело. и почему всегда классная внешность достается всяким мудакам? Сэм считал это несправедливым. Да и вся его жизнь была несправедливой. — Что это, Оливер? — спросил он, зная, как Оли чертовски не любит, когда его так называют, но Сэм все равно продолжал так делать. — Давай, идем! Тут вечеринка у Алекса в квартире, и она становится охренительно безумной! Пойдем, тебе понравится! — Даже не могу себе представить, что там творится… Где твоя одежда? — спрашивает Сэм, хватая куртку с дивана. Он не уверен, зачем он согласился пойти, особенно когда 2 секунды назад был в самом уютном месте, которое может быть возможным для человека, но немного уверен, что это как-то связано с телом Оли и с тем, что он сильно нравится Сэму. — Ой, да пришлось снять, когда играли в «Правду или действие». Я забыл об этом… — ответил он, направляясь к двери квартиры Алекса. Он открыл ее и изнутри пахнул сильный запах ликера и звук громкой музыки (и как Джек завопил: «Боже мой, я вижу сосок!», но Сэм не задумывался долго над этим). — Сэм туточки! — закричал Оли, и остальные обрадовались. Щеки Сэма покраснели, и он почувствовал себя немного неуютно, пока Алекс не подбежал к нему. — Хей, теперь-то ты не занят! — сказал он, обхватывая его руками и обнимая его так, словно не видел целую вечность. Да, Алекс уже чуток навеселе. — Ну Оли притащил меня… Алекс взглянул на него. — Ему реально пришлось притащить тебя? Я-то знаю о твоем маленьком увлечении… — Завали! — ответил Сэм, и да, его щеки снова пылали. Алекс был единственным человеком в этой комнате, кто знал, что ему немного нравится Оли. Ну да, короче, очень нравится. Он не знает точно, когда точно он влюбился, но думает, это случилось в выпускной год средней школы. Может быть, прямо тогда, когда Оли пришел к нему и попросил помочь с домашней работой по биологии. И Сэм просто не мог перестать смотреть в его глаза. — Давай иди сюда и присоединяйся, мы играем в «Правду или действие», — крикнул Джек через комнату. Сэм уже подумывал смыться отсюда, но тут Алекс схватил его за руку и заставил сесть в полукруг людей. Он оглянулся. На самом деле это была милая маленькая вечеринка. Тут были только Оли, Алекс, Джек и Джон. Он предположил, что именно громкая музыка в такой крошечной квартире создает вид большой тусовки. — Можете чуть убавить музыку? Я не слышу даже свои мысли, — попросил Сэм, и Оли тотчас пошел делать. Сэм старался не пялится слишком сильно на полуобнаженного Оли, когда тот оперся на диван, но провалился. — Тебе точно надо одеться. — Не, люблю, когда я свободно себя чувствую, — ответил он с усмешкой. — Ладно! Чья очередь крутить бутылку? — спросил Джек. — Моя, — ответил Джон, улыбаясь. Он крутанул ее, и она повернулась к Джеку. — Да! — воскликнул тот, всплеснув руками. — Нет… — проворчал Алекс. — Короче, правда или действие… Алекс? — Блять, вот откуда мне было знать, что ты выберешь меня? — Правда или действие, — повторил тот, бросая свирепый взгляд на Алекса. — Уф, действие. С меня хватит твоих тупых вопросов. — Тогда… Покрась волосы в синий! — Что, блять? Не сейчас! — воскликнул Алекс. — И не когда я пьяный! Что, ты и мои брови хочешь покрасить? — Я целую вечность хотел это сделать! И я знаю того, кто поможет в этом… — Только не ты, — он сплюнул, скрестив руки на груди. — Я сделаю это, — предложил Джон, и, оу, это разозлило Джека. — Черт, нет, ты не посмеешь, ты, жуткий маленький ублюдок! Его волосы мои! — Воу, воу, расслабься, Джек. Кто еще тут жуткий — ты пытаешься присвоить себе мои волосы! — воскликнул Алекс. — Ну, Джон просто пытается поласкать твою голову. — Я? Нет? — вспыхнул Джон. В то время как они были заняты спорами, кто дотронется до головы Алекса, Оли сел рядом с Сэмом. Оу, дерьмо. — Что-то скучно, — сказал он. Знаете, если бы жизнь Сэма была бы фильмом, то все бы велось к тому, что Оли нагнулся бы к Сэму и шепнул, что им нужно уединиться. Или исчезнуть с вечеринки и заняться чем-нибудь интересным. Или даже начался бы эпизод, где Оли нагнется, поцелует Сэма и признается ему в любви. Но жизнь Сэма — не фильм. Это реальная жизнь, и it sucks. Большую часть. — Даа, — ответил он, жалея, что пришел. Так же сильно, как ему нравилось глазеть на любимого полуобнаженного Оли, прямо сейчас он хотел только окружиться подушками, думая о нем. Или заглушать свое горе в пачке «Доритос». — Давайте поделаем что-нибудь другое ради Бога! Потому что Алекс даже не собирается играть по-честному! — завопил Джек (по-видимому, он подслушал фразу Оли). — Согласен, — сказал Алекс, вставая и отряхивая джинсы. — Чем займемся? — спросил Сэм, будучи не уверен, что хочет знать ответ. — Давайте пробежимся голыми по библиотеке, — предложил Джек. — Что? ЗАЧЕМ? — воскликнул Джон, самый неуверенный из них всех — вероятно, он меньше всех хочет быть пойманным без одежды. Сэм бы удивился, если узнал, что его видел голым кто-нибудь, кроме его матери. — Потому что я всегда хотел это сделать… — ответил он, как будто это была самая очевидная вещь на свете. — Ладно, — сказал Оли, пройдя между ними и возглавляя компанию. Сэму хотелось, чтобы он надел хоть что-то, потому что довольно тяжело думать, когда голые бедра постоянно мелькают перед ним, и он видит каждую татуировку у него на груди. И прямо сейчас — вместо того, чтобы поинтересоваться, что они собираются делать — Сэм решает, какую татуировку он оближет первой, если представится такая возможность. — Сегодня ночью мы будем делать то, что я хочу. Вы все пойдете со мной, не будете задавать вопросов и будете делать только то, что я вам скажу. Поняли? — Блин, ты не можешь заставлять кого-то насилу веселиться, — проворчал Джон. — Да ты можешь и не идти. В любом случае ты мне никогда не нравился, — сказал Джек. Джон бросил на него враждебный взгляд. — Я просто так сказал! — Дайте я оденусь, и мы пойдем, — сказал Оли. Сэма одолело сомнение, стоило ли соглашаться на это, потому что у него было плохое предчувствие — ни к чему хорошему это не приведет. Но когда он увидел Оли, одетого в узкие обтягивающие джинсы и подмигивающего ему (во имя всего святого, гребаное подмигивание?), он не мог отказаться. Это было невозможно. И он пошел.