Предрассудок

Первое, что мне бросилось в глаза — слепящее солнце, лучи которого пробивались сквозь кроны деревьев. Потом — размытая картинка, которую я видела на протяжении выхода из состояния потери сознания, но вскоре приобрела более четкие очертания предметов. Тем не менее, это никак не влияло на ужасную головную боль и тошноту. Мне казалось, что скоро весь завтрак окажется либо у меня на коленях, либо пока я буду находиться в позе лежа, он растечется по груди. К тому же я, похоже, потеряла слух, так как ни пения птиц, ни сверчков я совершенно не слышала. В лесу было подозрительно тихо и вокруг витала напряженная атмосфера не смотря на то, что вокруг меня в радиусе ста метров никого не было. И все же, нужно вставать. Я не за Стенами, а на территории титанов. Следующее, — у меня включился мозг, и до меня понемногу возвращались воспоминания последнего, что я увидела перед тем, как хорошенько приложиться об ствол дерева. Враг заметил меня, и стал резко лавировать между деревьями, поворачивая в нескольких сантиметрах от столкновения с преградой. Все же, мне удалось уловить момент, когда расстояние между нами было минимальным, и когда он приготовился провернуть опасный маневр, я уже успела достать лезвие из кейса и замахнуться… Но, в деле сыграли доли секунды, — словно молния развернувшись на сто восемьдесят градусов, враг продолжил, как ни в чем не бывало, свой путь вглубь леса, а я с приготовленным лезвием к удару, не успела среагировать и врезалась в дерево. Чудо, что я не упала прямо на землю, или сразу в рот титана, свалившись на ветку ниже. Да и это ли сейчас важно?! Я допустила проникновение врага вглубь, к Эрену! Завалила задание, подвела командора Смита и капрала! А сейчас я валяюсь, ничего не делаю, слишком долго прихожу в нормальное состояние? Раньше я никогда не чувствовала такой колоссальной ответственности на себе. Всего лишь месяц назад, я бы так не думала. Меня совершенно не заботила подобная ситуация. Для меня было главным: выжить. Наверное, ко мне пришло понимание последствий не только для меня, но и для всего человечества, до меня дошло, что если я сейчас его не остановлю, то в скором времени и сама умру. Нет, все же я та самая эгоистка, пекущаяся только о своей шкуре. Тьфу ты, блин, а думала, что изменилась! Меня мучает совесть потому, что я сама пописала смертный приговор самой себе. Это, конечно, замечательно — коротать время, лежа на твердой поверхности, и одновременно знать, что где-то там ведется борьба за Йегера, за человечество, но время вставать и догнать ту тварь. Я не знаю, сколько времени провалялась в отключке, и сколько приходила в себя, но, полагаю, это продлилось не больше двадцати минут. У меня есть время. Главное, надеяться, что враг плохо ориентируется на местности, в чем я сильно сомневаюсь. То, какие махинации с приводом она продемонстрировала для меня, вполне достаточно сказать, что в этом лесу эта мразь точно не затеряется. Чего нельзя сказать обо мне. Я хорошо запоминаю маршруты, но добираться по сплошной одинаковой местности, — трудно. Определять в какой стороне остальные — трудно, так как я не знаю, вошли ли они в лес вообще. Моха, чтобы определить направление — не видно. Что же, единственным преимуществом у меня остается хорошо развитое качество у женщин — интуиция. Я принадлежу к женскому полу, а значит, оно должно у меня быть в наличии. Медленно, чтобы не закружилась голова, приподнялась на локтях, потом села на колени, а уже после, опираясь рукой об ствол дерева, встала на ноги. Я потратила слишком много времени на отдых, и теперь, по своей же вине, должна спешить. Включив подачу газа на полную, я стремительно направилась, наверное, на восток. Это было безрассудством — тратить газ в самом начале, ведь я не могу знать, сколько времени я буду прочесывать лес в поисках скаутов. Но, опять-таки, я полностью полагаюсь на свою интуицию. Если ты у меня есть, пожалуйста, не подведи! И не подвела. Спустя пару минут продвижения на восток, послышались шаги титана, а вскоре я смогла разглядеть скачущих галопом лошадей спецотряда. И Эрена, само собой. Я обрадовалась, что все живы, целы и хотела было помахать им рукой, но как только я оказалась ближе к ним, то увидела стремительно приближающуюся титаншу. Да, именно титаншу, так как тело было женским, все пропорционально, как тело блестяще тренированной женщины, правда ростом в метров пятнадцать и без кожных покровов. Сплошные мышцы, ни чем не прикрытые. И эта куча оголенных мышц неслась прямо на меня. — Ивон! — закричал Эрен. Отчаянно и громко, он произнес мое имя. Настолько, что мне оказалось, что увидела себя со стороны, и точно также чуть не закричала. Титанша, в нескольких метрах от меня, замахнулась своей огромной рукой в мою сторону. Размазать меня по столбу ничего для неё не стоит, но сдаваться я не собираюсь! Мне было приказано остановить врага, и я сделаю это. Едва успев включить подачу газа, я все-таки смогла избежать столкновения с рукой титанши, но на несколько сантиметров. Я почувствовала, как мои ноги коснулись мышц на руке, всего лишь на долю секунды, но мне показалось, что они словно раскаленные. В мозг стремительно прильнул адреналин, и я запоздало вскрикнув от испуга, подняла ноги прямо над её рукой и выстрелила в столб дерева напротив меня. Казалось, что пока я пыталась ускользнуть от титанши, прошли минуты, а не секунды. Я чувствовала, как бьется мое сердце, как часто я дышу, как стекает капелька пота со лба на нос, и точно также я ощущала раздражение титанши. Не злость, а именно раздражение. Повиснув на тросе, я коснулась ногами дерева и посмотрела вдаль, чтобы увидеть весь спецотряд. Титанша неплохо отстала от них, но, предположив, что я от неё отстала, стремительно укорачивала расстояние. — Чего отдыхаешь Сарлорем?! Защитить Эрена! — рявкнул один из разведчиков. Фрейд, по-моему. Я кивнула, и приготовилась снова встать между Эреном и титаншей, но заколебалась. Действует адреналин, если так можно сказать, всего лишь две-три минуты. Решительность и уверенность в собственных силах ушла, я почувствовала сильную усталость, хотя ничего особенного не сделала. Спина вспотела, волосы прилипали к лицу, ладони тоже были влажными, и я ненадолго засунула лезвия обратно в кейсы. После того, как я чудом спаслась от титанши, мне не хотелось добровольно идти в Ад. Я все прекрасно понимаю. Солдаты, уже успевшие отдать жизнь за Йегера, размазаны по траве, столбах. А пока живые, казалось, не понимали, что они умрут. Нет, это знает каждый. И я знаю. Йегер — наш последний шанс на спасение и победу. Мы не можем так просто отдать его без боя. « Ты ещё успеешь сдаться» Это были слова девушки из моих снов. Она так часто снится и так реалистично, что я часто путаю реальность со сном. Это страшно. Ведь ты чувствуешь себя сумасшедшей. Но эта девушка всегда говорит мудрые вещи. И отрывок очередной её философской речи всплыл в моей голове очень даже вовремя. Она сказала, что не имеет имени, и предложила мне самой называть её как захочу. Я назвала её Шион. Ей понравилось. Интуитивно повернув голову в сторону Фрейда, я увидела, как титанша раздавила парня в кулаке. Кровь быстро потекла по её пальцам, а когда она их разжала, то все увидели внутренние органы бедолаги. Проследив путь капелек крови земле, с застившим ужасом на лице, я подняла голову и столкнулась с ней взглядом. Она обладает разумом. Ею управляет человек. И ей совершенно безразлично убийство стольких людей. Она убивает их не ради развлечения, нет, люди для неё сейчас — ничто. Оттолкнувшись ногами от земли, я вновь пытаюсь догнать её. Лезвия вновь вынуты из кейсов, решительность вернулась, но интуиция подсказывала, что не стоит этого делать. Поздно, теперь я не стану её слушать. — Сдохни тварь! — яростно прокричав, я резанула заднюю часть шеи. В ответ послышался звенящий звук, как будто молот били по наковальне, а когда я взглянула на свои клинки, то догадалась, что титанша жива. На том месте, куда планировался удар, кожа была покрыта кристаллической оболочкой, из-за которой, я и не смогла убить убийцу моих напарников. Сообразительная тварь! Растеряно осмотревшись, я замешкалась и оказалась схвачена титаншей. Женская особь сжимала меня в своём кулаке все больше и больше. Лезвия больно врезались в кожу. Потекла кровь. — Я… — даже не пытаясь сдерживать слез, подняла свои глаза на неё. Прилипшие волосы к лицу, не мешали, тело дрожало, но я не обращала внимания. Со всем не сдерживающимся отчаянием, я смотрела её в глаза. Долго и упорно. Говорят, что перед смертью вспоминается вся жизнь. Ничего подобного! Ты даже мысли не можешь связать в одну цепочку. Это страшно, просто страшно. И непонятно. Непонятно, как ты вообще умудрился попасть в подобную ситуацию? И кто в этом виноват? — Я… — проглотив неприятный комок, в горле почувствовалась слабая боль, слезы безустанно текли по щекам, стекая по подбородку на её мышцы. Она ждала, что же я скажу, и перестала сжимать меня, — Умру? Её зрачки сузились и исчезли в голубизне радужки. Боль новой волной растеклась по телу, а потом хватка расслабилась и последнее, что я увидела — стремительно приближающееся размытое зелёное пятно… * * * Я все ещё не умерла. Мое тело неистово болело, но я находилась в сознании. Казалось, что все мои кости одновременно сломаны, раны оставленные лезвиями жутко кололи и чесались, из них медленно сочилась кровь. Ещё бы немного, но она недожала меня, а просто бросила, как надоевшую игрушку, продолжая гнаться за Эреном. Я — не в состоянии двигаться, лежала в кустах, смягчивших мое падение, и смотрела вверх. Поразительно, но ещё ни один титан не пришёл сюда, дабы сожрать покалеченного разведчика. Или им было не до меня? Всем сейчас нет дела до меня. Все думают, что я мертва. Но это не так, я — жива. Я способна чувствовать и думать, видеть и слышать. Сдаться для меня, это значит — умереть. Значит, я почти сдалась, когда титанша сжимала меня в своей руке. Тогда я отчетливо слышала хруст костей, чувствовала, как лезвия режут кожу, проникая вглубь, как перехватывает дыхание и бьётся от страха сердце. И все же, могла говорить. У многих отнимает речь, когда их смерть не быстротечна, они просто наблюдают, не в состоянии издать и звука. Они плачут, вырываются, но молчат. Это примитивные рефлексы самозащиты у человека, — вырываться и кричать, слезы, — уже как понимание происходящего, признак страха и бессилия. Мало кто может управлять своим страхом, взять его в бразды и заставить заткнуться. В предсмертном состоянии человек — мало, на что способен сам. Каким бы сильным он не был. Спустя несколько минут, кровотечение прекратилось само по себе, боль медленно стихала. Мне становилось легче. Но организм человека не способен на быстрое самовосстановление. Или может я преувеличила, и никаких переломов не было, а лезвия оставили только мелкие порезы? Иначе как объяснить, что мне становилось все легче и легче? Теперь я могла подрыгать ногами, что, собственно и сделала, дабы убедиться, что со мной действительно все в порядке. Спина больше не болела, и я смогла сесть и вытянуть ветки из волос, проверить состояние привода. Он оказался в полном порядке за исключением нескольких царапин. Газа осталось ровно половина. Пронзительный крик, как у отчаявшегося спастись животного раздался совсем рядом, заставил меня отвлечься от осмотра привода. Он раздался со стороны, куда бежала титанша за Йегером. Тут же послышался шорох листьев и в нескольких метрах от меня выбежал мелкий титан в сторону крика. С непонимающим лицом проводив его, пока он не исчез, я увидела, как сразу после него в сторону крика погнало ещё несколько титанов, не обращая на меня внимание. Я даже не думала спрятаться или взобраться на дерево, только с недоумением наблюдала за происходящей картиной. В мою сторону никто и головы не повернул. Недолго думая, встала с земли и последовала за титанами, соблюдая необходимую дистанцию. За все это время, никто не попытался схватить меня и сожрать. Совсем скоро я увидела пар от титана, и приблизившись, увидела только обглоданные кости… титанши? — Ивон! — кто-то позвал меня и, повернув голову в сторону крика, я увидела Нанабу, которая махнула мне рукой. — Да? — приземлившись рядом с ней, с ходу спросила я, взглядом пытаясь найти запасные баллоны с газом и сменные лезвия. Чувствую, что это ещё не конец. — Ты как? — не дав Нанабе и рта раскрыть, влезла Рене, посмотрев на окровавленные рукава пиджака, — Раны обработать нужно? — Н-нет, — покачала головой по сторонам. — Это не моя кровь, — соврала я, не придумав лучшего объяснения, — Со мной все в порядке. — А как же! — недовольно подметила Рене, — Тебя титанша чуть не раздавила, а тебе «все в порядке»! — Но это правда! Она не сильно сжала меня. Я потеряла сознание, и она, предположив, что уже убила, оставила меня и погналась за Эреном. — Ивон, найди спецотряд и Эрена. Скажи, чтобы возвращались, — наконец смогла сказать Нанаба и, кивнув, я быстро подбежала к баллонам, которые увидела возле Гергера. * * * Как так могло случиться, что одни из лучших солдат Легиона смогли погибнуть, а я осталась жива после схватки с титаншей? Как? Неужели нет того, кто сможет ответить? Почему лучшие из нас уходят, оставляя свою ношу на плечах ещё не устоявшихся в жизни людей? Передвигаясь по намеченному Нанабой пути, я увидела впереди лошадей спецотряда. Они перешли на пространственное маневрирование. И преодолев ещё несколько десятков метров, взгляд остановился на, чем-то похожем на человека, предмете, свисающем с дерева. Чем ближе я приближалась, тем яснее до меня доходило, что это действительно человек. Приземлившись на землю, я подбежала к нему и увидела Гюнтера. Болтаясь на тросе, Шульц удивленно уставившись прямо перед собой, не подавал никаких признаков жизни. Обескровленный, непонимающе тащащийся вдаль, он выглядел так жалко. Обессилено рухнув на пятую точку, я с таким же, как у него выражением лица, уставилась на тело погибшего. И долго думать не нужно, кто именно его убил. Внутри оборвалась ещё одна нить, связывающая меня с этим миром. Сколько у меня их в душе, и сколько ещё смертей я увижу, пока сама не сдохну? И оборвется у кого-то такая же нить в связи с моей смертью? Мне доводилось проводить много времени со всем спецотрядом. Гюнтер был молчаливым, но очень хорошим советчиком. Вместо меня он дежурил у Эрена, чтобы я выспалась, так как длительное время не могла присесть и отдохнуть нормально. Капрал раздавал приказы, тяжелые тренировки, дежурства ночью в подвале, тренировки с Леви. Гюнтер тоже не имел много свободного времени, но он помог мне. Помогал и с уборкой, и с выполнением приказов. Причем, он делал так, чтобы капрал ничего не узнал, мол, я все сама… Я так и не успела отблагодарить его. Интуиция подсказала, что это ещё не все. Черт, я уже и не рада, что она вообще имеется! Повернув голову вправо, я застыла. На траве лежали Оруо и Эрд. Все в крови, без движения, с застывшим на лицах беспокойством. Встав на ноги, побежала к ним и, не преодолев всего лишь пару метров до тела Эрда, рухнула на колени. — За что?.. Почему именно они? — сдавив грудь, я не смогла больше ничего выговорить. По телу разлилась боль, напоминая о недавней стычке с титаншей. Оруо был таким забавным в попытках скопировать манеры и повадки капрала. Он так старался быть похожим на него, что я так и не смогла толком узнать настоящего Боссарда. Все, что мне запомнилось, вклинилось в память навечно, это вечное прикусывание языка. В такие моменты его было жалко. Жалко не из-за раны, а потому, что он не понимал, как важно быть самим собой. Странно, что я сейчас думаю об том, но это ведь так. Ты пытаешься казаться другим, но тебе самому больно. А уже после ты привыкаешь к своей маске, и в душе поселяется пустота, которая становится привычной. Как пустота может стать привычной? И тут меня осенило. Вот, что имел в виду капрал, когда говорил об ассимиляции. Человек привыкает к своей внешней оболочке и перестает быть индивидом. Личность стирается, взамен приходят шаблонные повадки кого-то другого. И все, нет больше такого человека, есть только образ. Оруо был близок к тому, чтобы слиться со своим образом капрала Леви. Понимал ли он это? Знал ли, что нужно остановиться, пока не поздно? Думаю, да. Но Боссард не делал этого. Человеческая природа сложная и понять, что на уме у каждого, какие именно ценности трудно или невозможно. И тут меня ждал ещё один удар. Петра стояла на коленях, прислонившись грудью к стволу. Ото рта и до уха тянулась красная полоска уже засохшей крови. У неё сломана спина, ведь подобный прогиб в пояснице является неестественным для здорового человека. А ведь Петра могла выжить. Будь бы сила, с которой её впечатали в ствол, немного меньше, то Ралл осталась жива. Но даже если бы ей чудом удалось выжить, то она бы осталась на всю жизнь инвалидом. Уж не знаю, что лучше, — всю жизнь мучиться, или быстро умереть. Поднявшись с колен, я пошла к девушке. Неведомая сила тянула меня за собой, заставляя посмотреть на её лицо. Что оно выражало? Страх, или удивление, как на лице Гюнтера? Сердце, от волнения, заколотилось как бешенное. В отличие от своих товарищей, её лицо выглядело чувствительней, словно она успела что-то вспомнить, перед тем как умереть. Как она умерла? Что сделала Петра перед смертью? Какой маневр она использовала, пытаясь защитить Эрена? Эрена… Сжав кулаки от злости, я в последний раз взглянула на девушку. Во всем виноват Йегер, да! Из-за этого сопляка погибли одни из лучших солдат! Из-за него сюда пришла Женская особь и убила стольких людей. В первую очередь виновен Эрен! Только он! Так бахвалиться своей силой и не применить её для защиты своих товарищей! Слабак! Трус! Взяв тело девушки под подмышками, я оттащила её от дерева и положила спиной на траву. Потом стянула к ней Эрда и Оруо, сняла Гюнтера с дерева и положила возле его друзей. Когда мы будем забирать их тела, то так будет намного легче… И все же я пытала надежду, что хоть кто-то из них пошевелит рукой и окажется живым. Раненым, но живым. Но ничего такого не случилось. Придется привыкнуть к тому, что я их не увижу и не услышу. Flashback Усевшись за стол, я несколько минут молча разглядывала каждого разведчика. Петра снова упрекала Оруо в том, что нельзя копировать капрала, Эрд и Гюнтер наблюдали за ними, Эрен был растерянным, что редко происходит с ним. А Леви, держа в непривычной манере чашку, пил чай, словно его никоим образом не касалось все происходящее за столом. Все выглядело, как семейный ужин. По-домашнему. Давно у меня не было подобного чувства. Если оно вообще когда-то и было. В детстве мы редко собирались за столом все вместе. Обычно, это было по праздникам, и то, в молчании. Поел, встал, поблагодарил, и пошел в свою комнату. Никто не интересовался делами друг друга, даже никаких перепалок за столом. Гробовая, давящая на тебя тишина. Со временем, не имея возможности сравнить с другой семьей, к этому привыкаешь и считаешь нормой. Но только сейчас я смогла почувствовать такую огромную разницу. Дверь за спиной хлопнула и, повернув голову, я увидела майора Ханджи. Она была самым настоящим чудом. Со своей безумной любовью к гигантам, женщина совершенно не обращала внимания на свой внешний вид, этому свидетельствовали грязные, растрепанные, сальные волосы. Но никаких мешков от недосыпа не было! Хотя все знают, что Зое засиживается допоздна за книгами и отчетами. Пока Ханджи что-то восторженно лепетала, я посмотрела на насторожившихся товарищей, что внимательно слушали каждое вылетающее из, наверно никогда не закрывающегося рта, слово. Но и это недолго длилось. Всем вскоре надоел нескончаемый лепет о титанах. Кроме Эрена. Этот мальчик действительно дефектный? — Ты не представляешь… «бла-бла-бла». Я. «бла-бла-бла».Правда, Ивон? — Конечно, — киваю я, придав своему лицу выражение, будто я внимаю каждое её слово. Впрочем, так делала не только я. — Так вот, они… « бла-бла-бла». И я бы хотела… « бла-бла-бла». Попросить. « бла-бла-бла». Вы со мной согласны, ребята? — Само собой, — уже все вместе киваем мы, и только Эрен действительно слушает Зое. — Мне пришлось проткнуть Бина. «бла-бла-бла». — Охренеть. — Правда? Я тоже так… «бла-бла-бла»… — Да вы что! — вскрикнула я, когда Оруо наступил мне на ногу, прошипев что-то типа: «Слушай её, мелочь!». Да, а сам-то он, что делает?! — Как интересно-о-о! — прикусив губу от повторного удара, простонала я. — Ивон, тебе плохо? — поинтересовался Эрен, обеспокоенно наблюдая за тем, как я ёрзаю на стуле, раз, за разом убирая ногу, чтобы Боссард меня не трогал, изредка подпрыгивая. Теперь Оруо издевался надо мной, чтобы не скучать! Петра, которая сначала защищала меня от, в край обнаглевшего парня, теперь и сама принялась развлекать тех, кто был в теме и откровенно скучал из-за речей Ханджи. Щекоча меня под ребрами, Ралл сохраняла на лице абсолютное спокойствие, в то время. Как меня всю перекосило. — Все просто зам-аха-чател-аха-но, Эрен! Волну-аха-ся!  — Леви, какие у тебя завтра планы на Эрена? — Уборка двора, — кратко отвечает капрал. Он прекрасно понимал, что происходит, но даже бровью не повел, чтобы спасти свою подопечную. Этот коротышка явно заодно с моими катами. — Отлично. Тогда решено! Эрен, увидимся завтра! — проигнорировав капрала, радостно сообщила Ханджи и уже собиралась уйти. Облегченно выдохнув, ребята перестали щекотать меня и уже сами приготовились вернуться к своим незавершенным делам, но… — А можно спросить, что это за эксперимент такой? — выдает Эрен, и несколько ошарашенных пар глаз уставилось на парня, который даже не понимал, что подписал смертный приговор. — Кретин! Даже не смей спрашивать её об этом! — пнув локтем Йегера в бок, прошипел Оруо. Переглянувшись со мной, Петра взглядом показала на дверь, намекая на то, что пора уходить пока не поздно. Кивнув, я медленно поднялась из-за стола, и увидела, как остальные делают точно также. — Я надеюсь, ты на самом деле не хотела там остаться? — осторожно спрашивает девушка, закрывая за нами дверь. — Нет. Я знаю обо всех её экспериментах. Благо, майор рассказала мне об этом всего лишь раз, — облегченно вздохнув, отвечаю я, и Петра дружелюбно улыбается. — Держись за нас, и ты точно не пострадаешь. End of Flashback Закрыв холодными, запачканными в крови своих друзей, ладонями, я так шумно дышала, словно пыталась заглушить собственное сердцебиение. Четыре тела лежали у моих ног; четыре тела тех людей, которые обещали меня защитить. Они доверяли мне в отличие от капрала и разведчиков высших чинов. Казалось, что ребята понимали мои чувства. — Простите… — убрав ладони от грязного лица, прошептала я, когда увидела приближающихся к нам разведчиков, чтобы забрать тела. Я постаралась сказать это, как можно холоднее, копируя лицо капрала, но нижняя губа предательски задрожала. Нельзя плакать. — Рене! — непроизвольно вырвалось у меня, когда я увидела возле себя женщину. Выдохнув, она спокойно смотрела на тела погибших товарищей. Они уже привыкли к смертям, это мы — новенькие, скорбим внешне, а они страдают только в душе.  — Мы возвращаемся, — стальным тоном произносит Рене, неотрывно глядя, как весь спецотряд (кроме меня) заматывают в белоснежную ткань, — За столько лет, это впервые, когда под командованием командора Смита, Разведотряд потерял более половины своих бойцов, — она ненадолго умолкла, словно пыталась повторно подавить эмоции. — Раны? — Есть немного. — После схватки с титаншей? — Да, — коротко киваю я. Мы перешли на управление приводом, и все, что мы ещё друг другу говорили, было не слышно. Лишь обрывки слов Рене, мне иногда удавалось распознать среди неприятного свиста привода. К этому звуку, хочешь или нет, нужно привыкнуть, отправить его на второй план, чтобы он не смог тебя отвлекать. Нигде больше не болело, что немного удивляло. Может, раны действительно были настолько незначительными, и в состоянии сильного стресса, я сама себе внушила, что у меня что-то и где-то болит? Но обильное количество крови на рукавах говорило об обратном. Порезы должны быть глубокими. Это заметила не только я, и при первой возможности Рене потащила меня к врачу на осмотр. Усадив меня на телегу, я сняла пиджак и закатала рукава рубашки, которые тоже были в крови. Врач, даже не успев толком осмотреть меня, удивленно приподнял брови, а потом со словами, что я абсолютно здорова и никаких ранений и в помине нет, выгнал меня. Мне пришлось пройти мимо стольких раненых солдат, что я действительно почувствовала себя симулянткой. Все выглядели подавленными, что, собственно, никого не удивляло. Поверженные. Столько смертей, напрасных, бессмысленных смертей. И чего мы этим добились? Для чего была экспедиция? Чтобы показать, что Йегера можно доверить в руки Разведки, да? И никто даже не думал во всем винить Эрена! Но это все из-за него! Если бы не Йегер, титанша ни за что в жизни не пришла бы за нами. Не умер бы весь спецотряд и многие разведчики. Все было бы по-другому. Без Йегера. — Потери из сто четвертого есть? Райнер удивленно скидывает брови, удивившись, как равнодушно я сказала. В семье меня всегда учили быстро подавлять свои эмоции, что впервые в жизни пригодилось. Леди должна показывать спокойствие в стрессовых ситуациях, чтобы показать всем свою силу и благородство. Она собственным примером должна показать, как стоит себя вести. Но внутри у меня все рвалось на части. Почему умерла Петра, а не я? Она была намного достойнее жизни, по сравнению со мной — бесчувственной эгоисткой. Это я должна была умереть в сжатом кулаке титана. Мои кишки и кровь должны были разбрызгаться по сторонам, а не Фрейда. Это мне должны были сломать спину и впечатать в дерево, а не Петру. Мне должны были перерезать шею, а не Гюнтеру. Я меньше всех достойна жизни.  — Поразительно, но нет. Все из новичков целы и невредимы, — сообщает Браун на ходу заскакивая на лошадь. Он обводит тяжелым взглядом меня и всех присутствующих рядом с ним, и сокрушенно вздыхает, — Ты же хочешь еще что-то сказать? — Это все из-за Эрена, — сжав от злости и обиды кулаки, процедила сквозь зубы и, не дождавшись от Райнера ответа, направилась к своей лошади. Я знала, что мне скажет Райнер. Только-только наладились отношения с Йегером, как тут же разрушать мосты! Ай-яй-яй! И на Микасу нарваться можно! Но я и сама прекрасно все понимала. Мозги, к счастью или к несчастью, но все же имелись. Да и особо думать здесь не нужно. Но я ведь права, да? Мне снова больно. Настолько больно, что прямо сейчас, при всех, хочется закричать во весь голос, разорвать на себе рубашку, зарыдать, избить первого попавшегося под руку, умереть или напиться. А самое главное, — не быть здесь. Это нестерпимо, видеть, как мимо тебя проезжают в повозках обмотанные белыми простынями погибшие солдаты, среди которых и тела членов спецотряда. Больнее всего осознавать, что ты больше никого не увидишь, не услышишь, и тебе придется привыкать к своему одиночеству… Ну почему? Почему дорогие мне люди гибнут один за другим?! Жестокий мир или беспощадная судьба?