Game of hearts

К концу невероятно долгого лета, подобного которому не припомнила бы даже Старая Нэн, все изменилось так быстро и сильно. Родовое поместье семьи Старк опустело. В Кротовом городке шептались, что даже стены замка почернели за какую-то ночь, а стойла в конюшнях — покрылись серой плесенью и мхом — кудрявым и жестким, как железная щетка. Почти все слуги получили расчет, и в Винтерфелле остались только верная экономка и душеприказчик. Уже немолодые лорд и леди, конечно, да стая облезлых ворон, облюбовавших макушку когда-то разрушенной южной башни. Владелец — старый лорд Эддард, порой спускался к трактиру с холма, чтобы пропустить с рабочими в Кротовом городке по кружечке пива. Он шел тяжело и хромал, все время опираясь на тяжелую трость, подволакивая раненную в молодости ногу – на каком из сражений и в которой стране теперь уже, спустя столько лет, он и сам не упомнит. Домой его, набравшегося прилично, отвозили обратно на дребезжащем фургоне Родрика и с рук на руки отдавали ворчащей жене, клявшей их и грозившей им Пеклом и гневом неведомых никому Семерых. "Наверное, скучают по детям", – пожимал плечами прозванный мейстером Люмин, когда-то бывший важным ученым, и возвращался в трактир, где за пару сотен в месяц играл по вечерам на рояле. Скучают... а когда-то ведь в Винтерфелле звенел детский смех. Старший – Робб Старк, уехал первым из дома. Надежда нации, легкоатлет – выигрывал чемпионат за чемпионатом, побеждал, особо даже не напрягаясь, шутя. В грядущей Олимпиаде от него ждали "золото" и победу. Вот только на сборах он встретил Талису. Худую смуглую девчушку из медицинской бригады. Меньше, чем через месяц, бросил все, чтобы отправиться с ней в Амстердам. Кажется, сейчас у них небольшой ресторанчик, где можно попробовать пирожные с настоящим гашишем и, уходя, получить сувенир – монету с выгравированной оскаленной мордой волка и надпись "Север помнит" – на другой стороне. Джон – гордость Эддарда и проклятие Кейтилин, многие годы назад согласившейся приютить прижитого с кем-то ребенка любимого мужа /позже, правда оказалось, что сын совсем не его, а погибшей сестры/. Молчаливый, замкнутый, даже хмурый – покинул отчий дом, застегнув до горла любимую черную куртку и забросив на плечи гитару, с которой не расставался с тех пор, как ему исполнилось семь. Он пересек сначала весь континент, а потом полтора полушария, чтобы в Австралии – там, где кончается мир и виднеется самый край горизонта, встретить девчонку с глазами, как анютины глазки и расплавленным серебром в волосах. Он звал ее "Дени" и "моя королева", он обещал подарить ей весь этот мир и стал известнейшим из рок-музыкантов столетия – чтобы стать достойным ее. Санса – старшая из дочерей Неда. Ее волосы, точно огонь, что с самого детства струится по венам. Девочка, что всю свою жизнь мечтала выйти замуж за принца и до дыр затерла диски с записями про жизнь королевской семьи, собиралась на полном серьезе стать однажды хозяйкой в Букингемском дворце. Вот только нежданно для всех влюбилась в Бейлиша – олигарха, что пару раз в год наведывался в Винтерфелл для каких-то переговоров с отцом. Все думали – бесил ее невозможно. Сейчас они вдвоем где-то на Карибах, может быть, на Мальорке. В Венеции, Тибете, Пекине, Перу. Петир Бейлиш обещал показать ей весь этот мир и подарить целиком, если Санса захочет. Петир – не из тех, кто говорит просто так. Арья – маленький сорванец. Девчонка, которую половину жизни звали мальчишкой. Вместо школы красоты и балета бегала на занятия по самообороне и на дзюдо, зачем-то выучила латынь, японский и хинди. Собиралась стать самураем, но в прошлом году сбежала из дома с сыном Роберта Баратеона на корабле, отправлявшемся в кругосветку. Правда, парочка исчезла еще до того, как судно прибыло в первый порт назначения. Может, уплыли на необитаемый остров – вполне в духе Арьи. Кажется, в последний раз ищейки отцов напали на их след где-то в Турции, близ развалин Эфеса. Говорили, они поженились по давно забытому обряду майя или ацтеков. Есть еще Бран, который не желал знать ничего кроме своих мудреных книг и странных рисунков, но как-то умудрился подружиться с садовником во время одной из редких прогулок у дома. Жойен ровнял огромными ножницами кусты и пересаживал розы, убирал опавшие листья и подстригал их газон, а позже ловил огромных бабочек и сажал ему на ладони. Целовал каждый палец и венку, что на запястье стучала. Касался так трепетно, будто Бран – это весь его мир. Любил его и обещал сделать самым счастливым, а на исходе лета увез туда, где нет снега и небо всегда голубое, свободное от свинцовых, давящих на плечи туч. Самый младший из Старков – Рикон однажды свистнул своего пса по кличке Лохматик и просто ушел куда глаза глядят – от поместья вниз по дороге. Рассказывали, два года назад он выступал в Бостоне в цирке, позже – в Техасе, Небраске. Был младшим клоуном и тем, кто стоит у мишени, пока в нее метают ножи, выучил медведя играть на трубе, а слона – танцевать, с гимнастами летал под самым куполом цирка. Говорят, его выступления собирали полные залы. Может быть, он дает представление даже прямо сейчас – в Далласе или Чикаго. Конечно, они не забыли родителей и не бросили дом. Звонят иногда и даже обещают приехать – "когда-нибудь, может через год или два... только вот обживемся немного и закончим дела". Винтерфелл год от года все темнее и тише. Как большой и уставший зверь, что закрыл глаза и заснул в ожидании, когда разлетевшиеся из отчего дома птенцы вернутся назад – повзрослев и окрепнув, обзаведясь своей семьей и детьми. Увидев весь мир, сбив об ухабы ноги и набив кучу шишек. Вернутся сюда, потому что здесь – дом. Дом – то место, где тебя всегда ждут, где всегда тепло, где тебе всегда будут рады.