Жертвоприношение

      Тор с интересом наблюдал, как Локи и Сиф оттачивают своё мастерство на тренировочной площадке. В такие моменты бравые воины Асгарда, в частности, Тор, Фандрал, Огун и Вольштаг частенько предпочитали постоять в стороне и понаблюдать за боем двух великолепных воительниц. Неразлучные с детства подруги Локи и Сиф, должно быть, еще находясь в утробе своих матерей, подружились и сговорились стать воинами. В детстве они вечно таскались за Тором и его друзьями, практически требуя взять их в банду. Ребята отговаривались всеми возможными способами, пока Локи не наслала на них одно простенькое заклятие, вот же было смеху, когда эта четвёрка вся как один не могла взять в руки даже простой деревянный меч для тренировок. Что там такое наколдовала сестра, Тор не имел ни малейшего понятия, единственное, чего ему хотелось до умопомрачения — это оттаскать её за волосы. Руки просто не слушались его, он не мог взять оружие. Локи и Сиф покатывались со смеху, когда бравые мальчишки сыпали проклятиями, пришлось даже им тогда бежать в покои Фриги, чтобы спрятаться от гнева разъяренного Тора, который с целым подкреплением устремился за ними.       Царице удалось урегулировать конфликт: прежде она выслушала обе стороны. Локи и Сиф в один голос твердили, что хотят быть воинами и защищать Асгард, Тор и друзья чуть не плакали от смеха над глупостью девчонок. Царица в свою очередь сняла проклятие, наложенное дочерью, а сына попросила проявить уважение к решению сестры и её подруги. Разумеется, она не разделяла мнение Локи на счёт того, что в рядах асгардских воинов должно быть больше девочек, однако согласилась, что отдельные асиньи вполне способны быть воинами.       В тот же вечер Тор выждал момент, подкараулил сестру, когда та шла к своим покоям, схватил её за руку и потащил в сторону лестницы. Она вырывалась, но не кричала, даже пыталась его ударить, но Тор с победным возгласом втолкнул её в небольшую каморку, где обычно прислуга держала некоторые приспособления для сада и уборки дворца, и запер её там.       Одинсон был доволен своей выходкой, пусть посидит и подумает, как лезть к нему со своей магией. Он отправился в свои покои, снова и снова тренировался с мечом, хотя наставники строго-настрого запрещали ему заниматься в комнате, для этого есть тренировочное поле и дневное время. Однако Тор был слишком возбуждён своей проделкой, завтра он намерен был рассказать друзьям о том, что отомстил за них за всех. В его ещё детском сознании никак не укладывалось, как девочка может быть воителем. Это глупо и безответственно. Женщине место у домашнего очага, она должна воспитывать детей, быть опорой мужу и ещё для чего-то сокровенного, такого как поцелуй и объятия. Об иных проявлениях любви он пока не ведал. Заигравшись в своих покоях, Одинсон совсем забыл о том, что закрыл сестру в холодной подсобке, то-то отец ему устроит, когда она нажалуется завтра. Однако это того стоило.       «Сидит, должно быть, в темноте и ревёт», — подумалось Тору, когда он шёл по освещенному факелами коридору.       Добравшись до простой деревянной двери, он приоткрыл ее, ожидая, когда назойливая сестра вся в слезах выскочит из заточения. Но ничего не произошло, Тора встретила тишина. Одинсон побледнел, по виску скалилась капля пота, он резко открыл дверь. Локи сидела на полу, закутавшись в какую-то грязную ветошь, и, судя по всему, спала или делала вид что спит. Тора обдало прохладой, что струилась откуда-то из тёмного угла, он присел и дотронулся до плеча Локи, она чихнула, вздрогнула и, наконец, открыла глаза. Принц почувствовал себя виноватым, но от сердца немного отлегло.       — Я… — промямлил он тогда, а затем помог ей встать с пола, девчонка вяло приняла помощь, но когда Тор попытался стянуть с неё грязную ветошь, запротестовала. Тор не настаивал, с хмурым видом повёл сестру в её покои, представляя, что завтра с ним сделает отец. Когда они подошли к покоям принцессы, девчонка окатила царевича высокомерным взглядом и скрылась за дверью, захлопнув её перед носом Тора.       На следующий день Тор узнал, что Локи заболела, но, судя по тому, что никто не явился сделать ему выговор, принцесса явно не рассказала, что он закрыл её в холодном помещении. К счастью, сестра быстро выздоровела, а все четыре дня, пока её отпаивали какими-то снадобьями, она пролежала в постели с книгой по магии. Сиф позволяли заглянуть к ней ненадолго, но в остальном попросили не беспокоить принцессу. После того случая Локи и Сиф перестали напрашиваться в компанию Тора, а чуть позднее Одинсон узнал, что отец официально назначил наставника для сестры и её подруги, который будет обучать их ближнему бою.       Время шло, с каждым годом тренировки становились сложнее, но Локи и Сиф это не пугало, они прилежно изучали боевое искусство, принцесса помимо всего прочего была магом, и ей приходилось разрываться на два фронта. Однако успехи девушек были более чем очевидны, в тренировочном бою они легко могли сладить с асами, которых так же обучали бывалые воины. А четвёрка Тора прониклась, наконец, уважением к намеренью девушек стать воинами. С течением времени Локи всё больше времени уделяла магии, а Сиф, напротив, не обладая подобным даром, укрепляла свои воинские знания. Иногда никогда не вхожие в банду Тора подруги получали приглашения схлестнуться в тренировочном поединке. В такие моменты они показывали себя неплохими воинами, и с некоторых пор Сиф куда чаще стала общаться с Тором, Огуном, Фандралом и Вольштагом. Порой они собирались, чтобы выпить мёда поздним вечером, такие сборища Локи тоже не пропускала, там ведь была её подруга.       Однако с Тором Локи всегда держалась несколько отстранённо. Одинсон не был уверен: причина в том детская обида или же своенравная натура сестры, он давно уже забыл, как они, еще будучи детьми, вечно ссорились. Забыла ли Локи? Как знать.       Может, она и затаила на него женскую обиду, но в одной из военных компаний, когда молодых воинов Асгарда взяли в подмогу и, можно сказать, первый настоящий бой, всё встало на свои места. Отражая нападение врага, молодые воины сплотились как никогда прежде, на родину они вернулись победителями и закадычными друзьями. Ничто так не объединяет как опасность, дышащая в затылок смерть. С тех пор они стали дружной компанией, и более асы не смотрели на Локи и Сиф как на легкомысленных мечтательниц. Закончив с тренировкой, Локи утёрла пот со лба, улыбнулась подруге, довольная схваткой. Они засмеялись и направились к остальным.       — Мало нам на улице жара, так тут прямо искрило, — Фандрал обдал Сиф и Локи тяжёлым изучающим взглядом. Воительницы засмеялись над льстивой речью друга. Он питал слабость к представительницам противоположного пола, и об этом знали все.       — И не надейся, — Сиф похлопала златовласого аса по плечу.       — Говори за себя! — рассмеялся Фандрал. — Принцесса, вы были неподражаемы.       — Друг мой, — тонкие губы изогнулись в самодовольной улыбке. — Хорошая попытка, но не своевременная.       — Кто счастливчик? — подмигнул неугомонный ас, догадываясь, что за такой красоткой давно уже кто-то ухлёстывает.       — Много будешь знать, плохо будешь спать, — засмеялась Сиф.       Подруги удалились с тренировочного поля. Тор хотя и слышал их разговор, но немного недопонял его суть.       — Это кто-то из воинов, — услужливо подсказал Огун. — Фандрал, у тебя нет шансов.       — Откуда тебе знать? — усмехнулся друг.       Тор нахмурился.       — О чём это вы?       — О том, что Фандрал явно присматривается к твоей сестре, — несколько напряжённо сообщил Вольштаг. — Она красива и сильна. Достойная будет невеста.       — Ага, — кивнул Фандрал, провожая взглядом две стройные фигуры. — И искусная не только в бою, но и в любви к тому же.       — Это ты к чему? — резко одёрнул друга Тор. — Что за разговор о Локи? Чтоб я больше не слышал!       — Да, Фандрал, некрасиво как-то, — поддержал Огун.       — Да перестаньте, я ничего такого не сказал, — возразил друг. — Она красива и сильна, отличные достоинства, но более всего мужчины ценят в женщинах искусство сладострастия, и в этом она явно преуспела тоже. И не смотрите на меня так, это нормально, во всяком случае, в моём понимании. Только не надо делать такие лица, словно вы сами в жизни к женщине не прикасались.       — Это другое! — возразил Вольштаг.       — Разве? — усмехнулся Фандрал. — По-вашему, эти красотки по ночам сидят в библиотеке?       — Лучше закроем эту тему, о моей сестре речь вообще-то, — Тор не хотел более развивать этот разговор, одна только мысль о том, что Локи отдаётся кому-то, кроме законного мужа, приводила его в какое-то ненормальное бешенство. Одинсон решительно задумался над тем, что отцу пора бы выдать Локи замуж. Но почему-то и этот расклад его не больно-то радовал. В понимании громовника сестра вообще не должна была кому-то принадлежать, слишком независима она была.        Тор не к месту представил, как руки какого-то аса касаются её тонкого стана, как сжимают её в объятиях, как жадный рот сминает её уста. Бог грома опомнился, когда друзья над чем-то засмеялись. О чём он вообще думает?       Вечером, как нередко бывало, дружная компания отправилась в город выпить мёда в одном из пабов, где было шумно и весело. Фандрал и Огун, повеселевшие после хмельного, куда-то делись в сопровождении милейших девушек. Вольштаг напевал какой-то асинье рассказы о своих приключениях, Тор просто опрокидывал один кубок за другим, наблюдая, как какой-то ас любезничает с Сиф, а Локи, сидевшая рядом с ним, и то только потому, что он сам к ней подсел, цедила из своего кубка лёгкое вино. Когда из-за стола удалилась Сиф, Локи подмигнула, желая подруге хорошего вечера. Тор заметил, как чуть разомлевший после выпивки ас за соседним столом смотрит на Локи, но, поймав хмурый взгляд громовника, тут же словно опомнился и перестал пялиться.       — Тебе не пора спать? — поинтересовался Тор таким тоном, словно был её отцом.       — А тебе? — усмехнулась она, не оценив шутки.       Тор хмуро осмотрел её, немного подумал и добавил:       — Мне пора бы.       Тор поднялся со стула, деланно покачнулся, Локи быстро среагировала, тоже поднялась со своего места и спокойно предложила:       — Ну, пошли тогда, я валюсь с ног.       В эту чушь Тор не поверил, хотя был рад, что сестра вместе с ним последует во дворец, а не куда-нибудь на поиски приключений. Добираясь до замка, они разговаривали о том, что в Свартальвахейме назревает гражданская война, тёмные альвы выступили против светлых. Тор и Локи присутствовали на собрании совета и знали об опасениях Одина на этот счёт, он был готов в любой момент отправить асгардское войско на помощь светлым альвам.       — Скорее всего, отец отправит три легиона в помощь, — подытожил Тор, когда они добрались до замка. Разговор о политическом положении Асгарда увлёк родственников.       — Нас в частности, — добавила Локи задумчиво, повернула налево по коридору, следуя к своим покоям, Тор отчего-то шёл следом за ней, хотя его комната была в противоположной стороне. — Тебя, должно быть, назначат главой легиона, а вместе с нами отправят молодняк.       Вместе с Локи и друзьями Тору уже довелось побывать в трёх битвах, война закалила его, заострила его тело и мужество, Локи же любила показать в бою не только свою воинскую удаль, но и магию, чего Одинсон не понимал и не признавал, как стратегию. Биться надо мечом, а не зелёными вспышками, какая в этом честь?! Однако своё мнение он высказывал лишь тогда, когда совершенно не владел собой, сегодня Тор, конечно, тоже прилично выпил, но вполне держал себя в руках.       — В последнее время ты всё реже появляешься на тренировках, — отметил Тор менторским тоном. Локи усмехнулась.       — Скучаешь?       — Вот ещё! — резко возразил громовник, однако смягчился. — О тебе беспокоюсь, чем больше ты занимаешься своей магией, тем меньше времени уделяешь тому, что на самом деле важно — тренировкам.       Локи поняла, что брат вот-вот снова заведёт старую песню, поэтому поспешила распрощаться с ним и удалилась в свои покои. Одинсон для приличия подождал немного на случай, если сестра намерена сбежать к какому-нибудь асу посреди ночи, однако, не дождавшись, отправился к себе. ***       Пару дней спустя Тор всё же решился поговорить с отцом на счёт замужества сестры. Один покивал, но без энтузиазма, и ограничился отговоркой: «Успеется ещё». А на следующий день Тор узнал, что Локи по какой-то причине переехала в дальний замок вместе с наставником по магическим искусствам, и следующие полгода от неё ни слуху не духу.       Громовник нашёл одну-единственную причину такой спешки и изоляции: понесла сестра от какого-нибудь аса, и чтобы замять этот инцидент, её отправили вынашивать ребёнка подальше от дворца. Всё это время Тор ходил мрачнее тучи, даже Сиф не знала истинной причины скорого отъезда подруги. Фрига только печально вздыхала, на вопросы сына не отвечала, как видно, зная, в чём дело. Не думать о сестре вполне помогали тренировки с молотом, призывающим гром и молнии, ветра и дожди. Это сокрушающее врагов оружие отец передал Тору в день его рождения, однако на пиру в честь совершеннолетия принца Локи тоже не появилась. Громовник решился спросить отца напрямую, но Один заявил: «Всему своё время. Скоро она вернётся».       Не то чтобы отец успокоил сына своим призрачным заявлением, но Тор всё же немного забылся. Суета с приготовлениями военной компании в качестве подмоги для светлых альвов отвлекла Одинсона. Он готовил легион, который в этот раз надлежит вести в бой именно ему, ещё два легиона, управляемые двумя более опытными военачальниками Тюром и Вирави.       В предвкушении новой битвы Одинсон тренировал своих воинов как сущий зверь Хельхейма. Он предпочитал уже сейчас с уверенностью отсеять слабых, затаённая надежда на то, что Сиф под его началом окажется слабее, чем им казалось прежде, не оправдалась. Воительница буквально брала силы из воздуха. Она была вынослива, сильна, умна. Они с Локи были очень похожи, словно являлись сёстрами, обе черноволосы и бледнокожи, словно две наливные чёрные сливы, упавшие на первый снег. Однако если Фандрал, совершенно лишенный каких-либо ограничений, просто любил женщин, Тор был крайне придирчив в вопросах сладострастия. Немногие асиньи привлекали его взгляд, куда чаще он заглядывался на юношей с ладной фигурой. Часто в его постели бывали прислужники, столь же искусные в делах любовных, сколько разбирающиеся в обслуживании королевских персон: подборе цветов, тканей, изысканных блюд. К счастью, он не видел Сиф как потенциальную любовницу, за что на него часто смотрели с непониманием даже собственные друзья.       За неделю до того как выступить в Свартальвахейм Один сообщил своим воинам, что собрал группу магов для поддержки легионов. Тёмные альвы, в совершенстве владеющие не только боевым искусством, но и магией, вдвойне опасны для асов, посему в каждом легионе будет трое или четверо магов для страховки. Тору эта идея не понравилась, но вряд ли отец изменит своё решение, к тому же маги уже прибыли в Асгард, они стояли сбоку от трона отца, обособленно от других воинов, спиной к асам. Все как один в чёрных одеяниях, судя по всему, молодые. Мягкие ткани струились по их фигурам и напоминали шелест ветра среди крон тёмных деревьев, лишь одна фигура явно отличалась от всех остальных, она-то более других привлекла внимание громовника. Настолько можно было судить со спины, молодой юноша с чёрными до плеч волосами, в длинной кожаной тунике, штанах и высоких сапогах. Переливающиеся бронзой наручи, крепкий доспех на плечах, скрывающий шею. Больше Тор рассмотреть не мог, но фигурка юного мага то и дело привлекала внимание, он стоял ровно, не крутился, как остальные, слушал речь отца внимательно.       Когда Один закончил своё обращение и попросил всех разойтись, гостей-магов сопроводили в столовую, а позднее они должны были показать предоставленные на время их присутствия в Асгарде покои. Пока все расходились, Тор решил задержаться, он заметил, что юнец, привлёкший его пристальное внимание, тоже не торопился покинуть зал. Одинсон сглотнул вязкую слюну, окатив фигуру жадным взглядом.       «Тебя бы в мои покои, — подумалось Тору. — Я бы тебе показал магию».       Тор уверенно прошёл ближе, минуя расходящихся воинов, на какой-то миг он потерял из вида аппетитную фигурку, а когда снова нашёл её взглядом, едва не разинул рот от изумления. Отец прижимал мальчишку к себе, заключая в объятия. Громовник взволнованно сглотнул и поторопился подойти ближе, но не успел и рот открыть, Один оторвался от незнакомца, и Тор услышал знакомый до боли смех.       Гость обернулся, и Тор почувствовал, как краснеют его щёки.       — Локи? — опешил воин.       — Не рад меня видеть? — снова рассмеялась сестра и без церемоний подошла к нему, обнимая громовника. Одинсон ответил на объятия, устыдившись своих недавних мыслей.       — Рад, — сухо отозвался ас, черные локоны подобно тончайшему шелку скользнули по его губам. — Где вообще ты была всё это время?       Первый раз в жизни Локи позволила себе обнять его. Никогда прежде, будь то в далёком детстве или на пиру в честь победы, она не позволяла себе приблизиться к нему настолько. Казалось, в её движениях сквозила некоторая растерянность и импульсивность при встрече с братом. Тор не позволил себе большего, чем просто обхватить её тонкий стан широченными ладонями, объятия с Локи для громовника были в новизну.       — Училась использовать магию в бою, — ответила Локи, отрываясь от холодно встретившего её брата. — Сложный уровень подготовки, тёмные альвы не так просты, не было времени даже проститься. Я так понимаю, я в твоём легионе?       Тор автоматически кивнул. Он со скрипом соображал, сложно было думать, когда перед тобой такая странная картина. Вроде знакомая и совершенно посторонняя дева, так смахивающая на юношу. Локи пришлось значительно укоротить волосы, прежде они доставали до талии, а сейчас только до плеч. Существенно ничего не изменилось, но полгода разлуки по-особенному действовали на Тора.       — Ты маму видела? А ребят?       Тор немного отошёл от шока, постарался продолжить разговор, а то со стороны, должно быть, походил на деревянный постамент, который кроме пары фраз и вымолвить ничего не может.       — Нет ещё, я сейчас к ней, — Локи улыбнулась, предвкушая встречу с матерью, царица была против участия дочери в схватке между асами и тёмными альвами, но Один опять же настоял. — С днём рождения, кстати. Извини, что не могла присутствовать, уже слышала хвалебные речи в адрес бога грома.       — Да, отец отдал молот мне, — гордо согласился Тор.       — Тебе идёт, громовник.       Тор немного смутился, поэтому попытался перевести тему.       — Ну, тогда вечером обязательно надо собраться, — бескомпромиссно заявил Тор. Локи кивнула, улыбнулась отцу и отправилась поприветствовать царицу.       Фрига не могла налюбоваться на свою дочь, ей всё казалось, что та совершенно взрослая, хотя всего полгода прошло, но для материнского сердца это была вечность переживаний.       К вечеру дружная компания уже делилась впечатлениями. В основном воины рассказывали о зверских подготовках, которые на них обрушил Тор, Локи же задавала вопросы, потягивала вино и улыбалась. Одинсон не сводил с неё глаз, словно за их столом сидел посторонний человек, незнакомец. Нечто неуловимое угадывалось во всём образе сестры, её движения стали более изящными, речи — продуманными, а взгляд хитрым. Пока воины болтали, никто толком не замечал, как Тор смотрит на Локи, но когда образовалась пауза, Фандрал зацепился за тяжёлый взгляд друга.       — Так значит, ты занималась магией всё то время, что тебя не было? — полюбопытствовал златовласый ас. — И как успехи?       Вопрос друга показался Локи немного странным, он отчётливо сделал упор на слове «занималась», но не совсем в том контексте, словно посчитал её слова ложью. Принцесса хмыкнула, окатила его колким взглядом, сделала глоток вина и облизнула губы, прежде чем заговорить.       — Мой наставник считает, что я вполне готова к бою, — уклончиво отозвалась Локи. Тор напрягся, подобрался.       — И кто же был твоим наставником? — прозвучало несколько резче, чем хотел того громовник.       — Септимус — тёмный альв и с некоторых пор союзник отца, — честно ответила принцесса.       — Да, я слышала, несколько семей тёмных альвов попросили всеотца о помощи, — подтвердила Сиф, Одинсон, конечно, знал об этом, но не думал, что всеотец допустит альва обучать Локи.       — А я слышал совершенно случайно, — понизив голос, вступил в беседу Огун. — Что без магов в Свартальвахейм вообще не стоит соваться. Альвы - сильные воины и не сторонятся боя, но способны задурить голову врагам только так, уже не говорю о их проклятьях, говорят, одним только словом они могут убить.       Друзья переглянулись, об этом никто кроме Огуна не слышал. Все уставились на Локи, ожидая, что она на это скажет. Принцесса улыбнулась и ответила просто:       — Для этого в каждом легионе и будут присутствовать маги, способные отразить атаку альвов, и, к слову сказать, практически никто из них не владеет боевыми навыками. Отец скажет об этом перед самым выступлением, но я могу заверить прямо сейчас. Наша задача в этой битве усложняется, нужно будет не просто вести бой, но и беречь каждого мага, если мы потеряем хотя бы одного, шансы на победу резко понижаются.       Тор чуть было не рассмеялся вслух, с каких это пор маги ценнее бравых воинов, но, судя по серьёзному виду Локи, она не шутила. Одинсон повременил с насмешкой, вместо этого он уточнил:       — Что такого могут маги, что без них мы окажемся, по твоим словам, беззащитны? Локи опустила глаза, предвзятый тон брата немного задел её, но не настолько, чтобы она оскорбилась.       — Потому что Огун слышал верно, альвы могут убить, используя одно-единственное заклинание, стоит только нашим воинам вступить на их земли, и одним разом они могут уничтожить не то что три легиона, они способны истребить десятки, на своей земле они всемогущи, — объяснила Локи.       — Ты не ответила на вопрос, зачем нам маги? — подзадорил Фандрал, он как и Тор не разделял важности магической помощи.       — Затем, что каждое такое проклятье мы будем принимать на себя.       Слова принцессы оставили после себя тягостную тишину. Сиф взволнованно смотрела на подругу, воины переглянулись, ища в глазах друг друга ответ на безмолвный вопрос, который напрашивался сам собой. Но каждый опасался первым сказать об этом вслух.       — Что значит «на себя»? — Тор глянул на сестру строго.       — Мы будем поглощать проклятия, чтобы вы могли биться, своеобразное силовое поле, «щит», магический удар придётся на нас.       — Это опасно? — Сиф взволнованно вздохнула. — Опасно для тебя?       Локи не хотела отвечать на этот вопрос, как ей объяснил Септимус, её сила внушает ему уважение, и тренировки в большей степени закрыли бреши в защите. Однако наставник настоятельно рекомендовал выставлять отбивающий, а не поглощающий щит.       Поглощение проклятий проще и менее затратное в энергетическом смысле, чем конфронтация. Но для аса принятие проклятий в большом количестве может привести к тяжёлым последствиям, вплоть до смертельного исхода. Отца Локи заверила в том, что в большей степени будет ставить щит для проклятий альвов и в меньшей степени принимать их на себя. Но как воин она отлично понимала, схватка не даёт времени опомниться, решения принимаются молниеносно, от этого зависит твоя жизнь. В данном случае от неё будет зависеть жизнь друзей и брата, уже не говоря о других воинах.       — В некоторой степени, — уклончиво ответила Локи. — Опасность всегда существует, это война.       — Ладно, — отмахнулся Фандрал. — Да будет Хель к нам благосклонна. Сегодня мы радуемся жизни! Позволь заметить, Локи, ты похорошела.       — Я и раньше была ничего, — ухмыльнулась воительница. — Всего полгода прошло, а ты сыпешь комплиментами, словно несколько лет минуло.       — Грех не сказать, — обольстительно улыбнулся златовласый ас, Тор смерил его тяжёлым взглядом, его тон громовнику не понравился.       — Я кстати говорил с отцом о твоём замужестве, Локи, — встрял в беседу Одинсон.       Фандрал поперхнулся, да так, что Огуну пришлось постучать ему по спине, чтобы привести в порядок. Сиф озадаченно глянула на громовника, с каких это пор его волнует личная жизнь сестры? Вольштаг неуютно заёрзал на стуле, странный переход разговора, хотя сложно не догадаться, что Тор так повёл себя из-за откровенного поведения Фандрала.       — Устраняешь конкурентов, братишка? — язвительно поинтересовалась Локи, обидно было вернуться домой и узнать, что её списали со счетов и уже хотят избавиться, выдав замуж за какого-нибудь иноземного принца. Тор непонимающе вытаращил на неё глаза, принцесса поспешила объяснить. — Боишься, что отец передаст правление мне, а не тебе? Ну да, разумеется, бог грома — единственная звезда на асгардском небосклоне, единственная и неповторимая.       Локи отставила кубок, так и не допив вино, поднялась со скамьи и, более ничего не говоря, вышла из-за стола. Сиф тут же вскочила, последовав за подругой, воины только переглянулись, а Тор сидел как громом поражённый. Минут через десять Сиф вернулась в паб одна, объяснила, что Локи просто устала, и тема разговора была ей неприятна, вот и вспылила. Опомнившись, Одинсон извинился перед друзьями и оставил их, громовник последовал в замок. Проходя мимо дворцовых часовых, принц справился о том, вернулась ли сестра, но его ждал отрицательный ответ. Локи в замке не было. ***       Локи вернулась домой лишь к рассвету, разомлевшая после ласк любовника. Приняла ванну и, наконец, легла спать. Едва ли принцессу можно было назвать не разборчивой в связях, в данном смысле она себе не изменяла и из паба отправилась прямиком к своему любовнику, который знал о её возвращении и ожидал, когда же она появится. Асгардский воин Рамон был отлично сложен, всегда внимателен и не напыщен как некоторые асы. С ним-то Локи и провела ночь, хотелось ненадолго забыть о напряжённой обстановке, о возможных проблемах в бою с тёмными альвами, и оказаться подле того, кто действительно был рад её возвращению. Даже добрая подруга Сиф, догнав ее, отчитала за непозволительное поведение, перед ней Локи извинилась, но на сегодня это был предел.       Принцесса проспала до полудня, облачилась в красивое кремовое платье и отправилась к матери. Весь день Локи провела в её компании. Царица и принцесса смеялись, болтали, пили чай со сладостями. Фрига излучала невероятное сияние, она была счастлива возвращению дочери и обеспокоена её участием в сопротивлении тёмным альвам. Фрига была против с самого начала, материнское сердце было неспокойно. Но дочь настояла на своём, а Один поддержал рвение принцессы, царице оставалось лишь уповать на судьбу. Весь день они не отходили друг от друга, отдыхали в саду и разговаривали на разные темы, вчерашнее напряжение немного отступило, и Фрига не могла этого не отметить, дочка была довольна.       — Я думала, сегодня вы все дружно будете гулять, — вдруг мягко сказала царица, нежно касаясь локонов принцессы, что сидела у её ног на лужайке, покрытой дорогой тканью, сама Фрига расположилась на удобной деревянной скамье со спинкой. В саду было одно великолепное место, куда редко кто приходил — жасминовая поляна, скрытая от главной аллеи.       — Они не скучали в моё отсутствие, — отозвалась Локи, наслаждаясь моментом, аромат жасмина ласкал обоняние, а нежные руки матери — её локоны.       — Что-то случилось, родная? — обеспокоенно поинтересовалась мать. — Опять поссорились с Тором?       — Мы с Тором давно уже не ссоримся, — отмахнулась принцесса. — Просто для воинов моя значимость как мага никчёмна.       — Это не так! — возразила Фрига, поражаясь словам принцессы.       — Ты это понимаешь, я это понимаю, — отозвалась Локи, опустив глаза. — Надеюсь, Тюр и Вирави поведут себя не как мои друзья и с большим почтением отнесутся к тем, кто готов отдать жизни ради свободы. Тёмные альвы, те, с кем я обучалась, они не хотели этой войны, они не противники светлых альвов и готовы идти против своих ради будущего Свартальвахейма.       — Ты очень храбрая девочка. В тебе сплетается таинство двух начал: женского и мужского. В этом твоя сила, но я так боюсь за тебя.       Сложно передать внутреннее состояние царицы. Когда на свет появились два чудесных малыша, Тор и Локи, царица полагала, что сынок будет сильным воином, а его сестрёнка — прекрасной девой, мудрой и восхитительной. Громовник, как и ожидалось, стал сильным воином, но Локи с самого детства ни в чём ему не уступала, шла на равных. Лишь в последние годы она больше времени стала уделять магии, Фригу это необычайно радовало до того самого дня, когда дочь заявила о своём решении вступить в ряды сопротивления тёмных альвов и намерена была обучиться чужеземной магии. О таком царица и помыслить не могла.       — На всё воля случая, мама, — ответ прозвучал несколько жестко. — Ты видела моих соратников, они не намного старше, но они яростно желают защитить свои семьи, они хотят вернуться домой и жить спокойно. Зная об этом, я, обладающая магическим даром, не могла оставаться в стороне. Фрига кивнула.       — Да, я знаю, их родители не могут идти в бой против Малекита, потому что он может направить их против своих, он знает тайны магических энергий и воспользуется этим. Эрик объяснил мне.       — Септимус волнуется за него, — опустила глаза Локи. Невозможно было не заметить волнение наставника, казалось, он готов броситься на колени и умолять сына отказаться от похода, однажды она слышала их разговор, из которого поняла одно. Эрик — сильная устремлённая личность, он готов принять бой ради своей семьи, ради сестёр и родителей. — Он знает, что ничего не может поделать, как и другие отцы и матери.       — Это долг, — с тяжёлым вздохом согласилась Фрига. — Но для тебя это опасней чем для них.       — Всё будет хорошо, — заверила Локи с самой своей лучезарной улыбкой на губах. — Вернёмся победителями. Тора назначили главой нашего легиона, у него будет шанс показать себя грамотным военачальником.       Разговор о предстоящей битве негласно решили закрыть, матери он приносил только беспокойство. Ближе к вечеру Локи снова покинула замок, сокрыв себя от взгляда даже Хеймдалля, теперь она могла делать это и многое другое. Альвийская магия расширила её возможности. Эту ночь принцесса снова провела в объятиях любовника и вернулась под утро. Ей следовало абстрагироваться, не думать о поединке хотя бы несколько дней. Собранной она будет на поле битвы, но не сейчас.       На следующий день она явилась к завтраку в расшитом золотом платье. За столом помимо царя и царицы был Тор и его дружная компания. Сиф коротко улыбнулась подруге, Локи ответила ей тем же, пожелала всем приятного аппетита и уселась за стол. При дворе принцесса всегда облачалась в столь любимые Фригой наряды, отражающие красоту дочери, её неповторимую глубину. Тор смерил сестру таким взглядом, словно она была предателем Асгарда, его друзья посматривали с некой долей превосходства, а Локи лишь пару раз подняла на них свои внимательные глаза и более не отвлекалась от трапезы.       Словно заметив эту неловкость между соратниками, Один заговорил строго:       — Тор, Вирави передал тебе, что маги в твоём легионе так же нуждаются в защите, их магический потенциал — ваш щит, только с его помощью вы сможете близко подобраться к Малекиту.       — Да, отец, он объяснил, я прикреплю к ним четвёрку воинов, — Одинсон кивнул.       — Только не эту четвёрку, — рассмеялся верховный ас, указывая подбородком на друзей Тора. — Ваша задача — идти в бой и принести нам и светлым альвам победу.       Локи внимательно наблюдала за речью отца. В его шутке явно был некий потаённый смысл, не иначе как мама сказала ему о своих опасениях, тем лучше, если магов будут защищать эти воины, едва ли легион вернётся домой. Однако не одна принцесса заметила эту червоточину в словах царя, Тор рассмеялся и покивал на слова отца, но понял, «откуда ветер подул». Завтрак так и прошёл в относительном напряжении, а после отец попросил сына с дочерью задержаться. В обеденной зале не осталось никого, кроме них троих. Тор и Локи всё так же сидели друг напротив друга и, судя по отстраненности, не особо желали говорить.       — А теперь я хотел бы узнать, в чём дело? — Локи удивлённо вскинула тёмные брови, повернувшись к отцу, Тор тоже сделал вид, что не понимает, о чём идёт речь. — По какой причине вы сидите друг против друга, как два барана? Я жду!       — Ничего не произошло, отец, — возразил Тор, но взгляд его говорил об обратном.       — Ничего, кроме того, что мой великолепный братец не считает магов достойными идти с ним в бой, — не сдержалась Локи. — И кстати, на счёт моего замужества, кажется, Тора беспокоит вопрос престолонаследия, если он желает выпихнуть меня из Асгарда.       Один закатил глаза и вздохнул. Он думал, что дети наконец повзрослели, оказалось что нет.       — И я официально заявляю, — снова подала голос несгибаемая дева. — Не дождётесь!       — Разумеется, лучше таскаться с кем попало! — Тор побагровел от гнева и ляпнул лишнего, о чём в ту же минуту пожалел. Отец зло стукнул кулаком по столу, заставляя вздрогнуть обоих своих чад.       — Не смей оскорблять сестру, Тор! — прогремел Один. — Не твоего ума дело, что касается её личной жизни, а то я и с тебя могу спросить, сколько женщин ты уже испортил! Наследник мудр должен быть и разборчив, чем из постели в постель кочевать!       Тор кивнул, соглашаясь с доводами отца, хотя совершенно не был с ним согласен.       — А что до твоего неуважения к магам, да будет тебе известно, они ещё слишком молоды, чтобы воевать да и воевать, их не обучали, тёмные альвы получают воинское образование после двадцати пяти, когда в полной мере освоят магические навыки. И они идут в бой вместе с вами, чтобы дать вам шанс победить, ты как будущий царь должен проявить к ним должное уважение, их сёстрам не дозволено идти с вами в поход, поскольку они прародительницы рода, а родители вынуждены отправлять своих сыновей в бой, потому что сами не смогут противостоять Малекиту, он имеет на них скрытое влияние.       Тор устыдился своей реакции, но не настолько, чтобы сдать свою позицию.       — Так почему же моя сестра идёт в бой? Ей место дома, если это столь опасно! — заявил Тор.       — Это её решение, — просто ответил Один. — Она маг и воин. А что до престолонаследия, Тор — бесспорно будущий царь Асгарда, а тебя, Локи, я желаю видеть в качестве первого советника, таково моё решение.       — Я с радостью, отец, — кивнула Локи. — Да только сомневаюсь, что мне светит место советника, и дураку понятно, стоит ему стать царём, он либо силой замуж меня выдаст, либо сошлёт куда подальше.       — Локи! — взмолился царь Асгарда. — Что за глупости приходят тебе в голову? Ладно, отдохните пока, поговорим позднее.       Царь покинул обеденную залу, Локи тут же вскочила со стула, намеренная последовать за ним, но Тор опередил её, встал на пути, и, судя по виду, просто так он её не отпустит. Принцесса попыталась обойти его, но Одинсон ухватил её запястье и дёрнул на себя, Тор и сам не понимал, зачем это сделал, своим непродуманным поступком он вызвал лишь неловкость. Локи на миг расширила глаза от удивления, а затем прищурилась и уперлась свободной рукой в грудь брата.       — Отпусти, — напряжённо сказала она.       Касание ладони обожгло громовника даже через одежду, а в паху вдруг сладко заныло. Тор сглотнул, его посетили неправильные, но такие горячие мысли. «Так же темперамента она в постели?». Тор опомнился, о чём он только думает?       — Я жду тебя на тренировочной площадке, — рыкнул Тор, чтобы как-то выправить ситуацию, и отпустил её руку. Сестра тут же покинула обеденную залу.       Разумеется, на тренировку она не явилась.       Одинсон не мог не заметить, что Сиф уныло высматривает подругу, как видно, она понятия не имела, где Локи, но и уйти, чтобы её искать, тоже что-то из разряда недозволительного, в последнее время она воспринимала Тора как главу их легиона и подчинялась беспрекословно. Остаток дня Тор ходил мрачнее тучи, однако, возвращаясь в свои покои, он решил пройти через кухню, есть хотелось неимоверно, а на ужин он опоздал — снова мучил своих воинов изнурительными тренировками. То-то он удивился, услышав в обеденной зале знакомые голоса. Разгневанный отец, мать и ещё чей-то незнакомый голос.       Одинсон приостановился, чтобы не выдать себя, и прислушался, дверь была приоткрыта, и громовник чётко расслышал:       — Локи! Как ты могла такое утаить?! — резкий гневный тон царя пролился бальзамом на сердце Тора. Кажется, отец и мать отчитывали принцессу. Интересно было узнать, за что?       — Я полагал, вы знаете, Локи пообещала, что расскажет вам, — раздался голос незнакомца.       — О, Септимус! Ты плохо знаешь нашу дочь! — царица была возмущена, наследник впервые слышал, чтобы мать вообще кричала. — Как смела ты скрыть?! Как тебе такое только в голову пришло! Меня и отца обманула?!       — Мам…       — Не смей! — вскричала Фрига. — Не допущу, чтобы ты шла в Свартальвахейм! Ты слышала? Если потребуется, я тебя в темнице запру!       — Значит, я найду способ выбраться и последую за нашим легионом обходным путём, — тут же заявила Локи, теряя терпение. — Это моя жизнь, я должна быть на поле битвы. Малекит не дурак, нельзя недооценивать врага. Отец, мама, вы выслушаете или нет?       Одинсон решительно раскрыл двери и вошёл в залу, заставив присутствующих немного опомниться и сбавить тон. Тор тут же заметил растерянную мать, та была сама не своя, отца, он бросил на Тора странный взгляд, какой-то молящий, наставника сестры — Септимуса. Представитель альвов был хорош собой, статен, темноволос и серьёзен, казалось, в его взгляде отражается вся тьма запретной магии. Локи, наконец, успела немного перевести дух, появление Тора отвлекло всех присутствующих.       — Итак, я продолжу, — привлекла внимание Локи, Тор запер дверь плотнее и прошёл ближе, явно намеренный вступить в дискуссию. — Я согласна с тем, что я не первый воин в легионе и даже не первый маг. Я не альва, и мои навыки не столь безукоризненны, как у коренных альвов, но есть одно весомое «но» в мою пользу, в сторону нашей победы. Я — маг Асгарда, и моя сила это противовес силе Малекита, да, он сильнее на своей земле, но, судя по его поведению, тактика хромает. Пока тёмные альвы за него, но не станет его, и мятежников будут проще сдержать, к этому мы и ведём, мы не воюем с народом, мы должны подавить тот образ всесилия, который их питает.       — К Малекиту ещё подобраться нужно, он не подпустит так просто, — резонно напомнил Септимус.       — Он подпустит нас, потому что знает, что асы слабее на чужой земле, тем более на земле магов.       — Это не аргумент в твою пользу, — строго высказался отец, Тор был склонен согласиться, но решил подождать, что ответит на это сестра.       — Да, — кивнула Локи. — Я уязвима, это очевидно, но лишь со стороны альвийской магии, вы забываете о том, что я ас, и моя магия другая по структуре и потокам, и она ни в чём не уступает силам Малекита. Я намерена использовать оба магических потока, к тому же у меня есть предложение, как усилить защиту наших воинов, у каждого должен быть мешочек с нашей землёй, органическим олицетворением силы нашего мира. Так у Малекита появляется враг, о котором он даже не будет подозревать.       В наступившем молчании каждый обдумывал речь Локи. Мужчины отнеслись к её словам серьёзно, а вот Фрига вздрогнула, когда заметила одобрительную улыбку мужа.       — Один, ты не посмеешь позволить нашей дочери идти в этот бой, ты не имеешь права! — царица едва не плакала.       — Мама, это моё решение, — Локи ухватила царицу за руку. — Неужели ты хочешь, чтобы Тор пал на чужой земле за неимением щита, который я могу обеспечить?       — Война никого не красит, как ты не понимаешь, оставь войну мужчинам, они вечно находят, что делить, — умоляла Фрига.       — Я обещаю, мы с Тором вернёмся невредимыми, — ответила Локи.       — Ты не можешь давать такие обещания.       — Могу, — голос Локи был непоколебим, не было в нём самоуверенности и переоценки своих сил, она словно знала наперёд, как всё будет. — Я лишь хочу, чтобы моё сердце не разрывали твои беспокойства, просто знай, что мы вернёмся с победой.       — Септимус, обманка с землёй что-то даст? — поинтересовался Тор, наблюдая за разговором матери и сестры.       — Я не подумал об этом прежде, но Локи права, это подспорье для Малекита. Получается, в символическом смысле вы принесёте часть своих земель в наш мир, но вера ваша в магическую силу, как я заметил, не велика, при всём моём уважении к царской семье и воинам Асгарда, вы привыкли решать вопросы силой, — отозвался тёмный альв двояко.       Тор потупил взгляд, он уже успел показать свою недальновидность, пора исправлять содеянное. К тому же, речь сестры впечатлила его.       — Они поверят, — уверенно отозвался Тор. — Я приложу к этому все свои усилия, Тюр и Вирави тоже не останутся в стороне. Воины слушают своих военачальников, просто нужно сказать об этом иначе. Верно сказано, наших воинов магия так не воодушевляет, им ближе битва ради своей славы и чести. Так пусть их окрылит то, что кусочек родной земли будет с ними на чужбине, земли, ради которой они пошли на этот бой.       Локи с интересом слушала Тора, задумчиво облизнула губы и ожидала реакции отца и матери на доводы сына.       — Вы отвечаете друг за друга, — отдала приказ не мать, но царица. — Оставьте все свои споры дома, я жду вас в добром здравии и с победой.       Локи улыбнулась, это было благословение матери, её позволение. Тор вздохнул и утвердительно кивнул, с сестры он и глаз не спустит. После, когда все разошлись, Локи поблагодарила брата за то, что он оказал ей поддержку, и пообещала явиться на следующую тренировку.