Жертвоприношение

      Легионы Асгарда ступили на радужный мост, воины шумно продвигались в сторону золотого замка. Тор шёл хмурый как грозовая туча, друзья откровенно веселые, а Локи - задумчивый. Обычно после возвращения военачальники докладывали царю о ситуации, пострадавших отправляли к целителям, а остальные воины по домам. Всем хотелось оказаться в тёплых гостеприимных домах, рядом с любимыми. Этот поздний вечер был не исключением, с одной только разницей: темных альвов сопроводили в дальний асгардский замок, где их дожидались семьи — родители и сёстры.       По традиции пир устраивали на следующий вечер после возвращения воинов. А сегодня все хотели отдохнуть и забыть о войне. Тор, Локи, Тюр и Вирави целенаправленно шагали в кабинеты царя. Громовник поглядывал на брата с затаёнными опасениями. Ему ещё как-то надо объяснить, что из Свартальвахейма Локи вернулся в мужской ипостаси. Достигнув кабинетов, Тор помедлил, Тюр и Вирави прошли первыми, а уже за ними принцы.       Один тут же поднялся из-за своего рабочего стола, направившись навстречу военачальникам, он зацепил взглядом запоздавшего Тора и… Царь Асгарда нахмурился, он хотел было спросить: «Где Локи?», но военачальники понимающе расступились, и верховный ас не сдержал отчаянного возгласа.       — Локи?! — поражённо воскликнул Один, перед ним предстал молодой муж, в годах равный Тору, и он был удивительно похож на Локи, можно сказать, «одно лицо». — Что, Хель побери, происходит?!       — Отец, — смиренно произнёс Локи. — Это я.       — Позволь объяснить, — начал было Тор, но Один оборвал его речь, рванул к принцу и, ухватив за плечи, воззрился в родные глаза. — Отец, это Локи.       Один кивнул и захватил «дочь» в объятия. Локи ответил на объятия отца, наконец выдохнув. Хорошо, что отец нормально отреагировал на его появление, вряд ли придётся ждать подобной реакции от царицы.       — Ты не ранена? — сорвалось с губ Одина. Он немного отстранился, заглядывая в глаза сыну, и исправился. — Не ранен?       — Нет, — ответил маг с лёгкой улыбкой на губах.       — Фрига меня убьёт, — выдохнул верховный ас, разглядывая сына.       — Прости, отец, — Локи потупился и с некоторой надеждой произнёс. — Может, оно и к лучшему?       — Может, — покивал верховный ас и перевёл взгляд на военачальников. — А теперь докладывайте, не томите.       Поздний разговор с царём прошёл довольно ровно, он всё поглядывал на детей, и сердце трепетало от того, что оба живы и здоровы. Завершив доклад о ситуации в Свартальвахейме, Тюр и Вирави удалились, и в кабинете остались трое. Тор сообщил отцу о Малеките и его магии, рассказал всё, как видел. Доложил об угрозе предводителя волков убить Локи, если он явится на их земли. Маг не вставил ни одного слова, внимательно выслушивая брата, Один покивал и распорядился о том, что принцы немедленно должны отправиться к матери, Фрига вся извелась после того, как легионы покинули Асгард. Она должна знать, что с ними всё хорошо, а после этого он будет ждать их у целителей.       Встретив свою «дочь», Фрига несколько минут не могла поверить в то, что видит, а после разрыдалась словно дитя. Локи заключил царицу в объятия, передавая ей свою уверенность и стойкость, он нашёптывал ей на ухо, что всё хорошо, такова воля вселенной, не иначе. В поддержку Тор тоже постарался успокоить мать, погладил её по плечу горячей ладонью. Братья лишь обменялись быстрым взглядом, без слов сговорившись о том, что на сегодня с матери хватит новостей, об остальном можно рассказать и потом. Когда Фрига окончательно успокоилась, то сама отпустила сыновей, им нужен был отдых, а обсудить всё они успеют завтра.       Как и было велено, после визита к матери Локи и Тор явились в чертоги целителей, там их дожидались всеотец и Септимус. Альв выглядел взволнованным, но на добродушный кивок Локи ответил тем же. Тора, в свою очередь, обеспокоило появление альва, Эрик уж точно рассказал отцу о том, что произошло на поле брани. Громовник тяжело вздохнул, за что Лофт ткнул его локтём в бок.       — Хватит сопеть, — ухмыльнулся маг. Тор смерил его хмурым взглядом, но ничего не ответил.       Целители предложили новоявленному принцу пройти в середину каменных чертогов, где располагалось горнило душ — широкая каменная плита, в изножии и изголовье которого установлены золотые кристаллы. Локи ловил на себе удивлённые и непонимающие взгляды асов, отец уже успел объяснить им ситуацию. Маг легко взобрался на каменную плиту и удобно улёгся, вытянувшись во весь рост. Целители взялись водить над ним руками, приводя механизмы в движение, отделяя эфемерные оболочки и изучая их.       — Чужеродная сила внутри принца, — пояснил Гвейн, высокий ладный ас с рыжими волосами длиной до плеч. — Но она не наносит вреда организму, это странно…       — Что? — не выдержал Один, он подошёл ближе, так же поступил и Тор, Септимус остался немного в стороне.       Гвейн скользнул ладонью над животом Локи, задумался, затем снова заговорил.       — Тело принца сформировано, это не временное перевоплощение.       — Что с энергией, как она реагирует на своего носителя? — задал вопрос Септимус.       Тор и Один обернулись на альва, но тут же снова уставились на целителя в ожидании ответа.       — В этом и заключается странность, — начал пояснять Гвейн. — Эта энергия переплетается с силой принца, взаимодействует, но не контролирует, практически не проявляется. Однако я вижу странные всплески и утолщения, эта сила способна активироваться в какой-то момент, не могу пока сказать, что именно благоприятствует этому.       Тор выдохнул, для него и этого было достаточно, с Локи всё в порядке. Большего целитель сказать не мог, поэтому решили оставить мага в покое. Наступила очередь Тора. Громовник отцепил молот, поставил на пол, а сам устроился на каменной плите. Теперь уже над ним производили манипуляции, а Локи с отцом дожидались пояснений от целителя. Маг скрестил руки на груди, удивляясь тому, как быстро принял своё перевоплощение, второе рождение. Возможно, теперь к нему будут по-другому относиться. Пусть и будут опасения, но уже никто не поставит под вопрос его право быть воином. Лофт посмотрел на Тора, и тот поймал его взгляд, отзываясь на внимание брата с вызовом.       Гвейн странно отреагировал, отпрянул от Тора, словно ожидал какой-то реакции, эфемерное тело над наследником затрепетало, но тут же пришло в норму, и целитель опасливо приблизился.       — В чём дело? — нетерпеливо поинтересовался Один. — Что это?       — Возможно… эта энергия разделилась между принцами каким-то не ведомым мне образом, — целитель сглотнул. — У Тора её проблески значительно меньше, но реакция обширней, стихийная.       — В бою стихийность пригодится, — справедливо отметил Локи. — Но Тор не маг, значит, тёмная энергия влияет на волевые качества и, возможно, будет связана с даром призывать непогоду.       — Или жаждой разрушения, — со вздохом заметил Септимус, он, наконец, подошёл ближе, казалось, альв опасается, но смиренно идет вперёд, вверяя себя в руки судьбы.       Один окатил союзника оценивающим взглядом.       — Я в курсе, как вы видите ситуацию, — заговорил Локи, привлекая к себе внимание. — Фенрир доступно объяснил, как теперь ко мне относятся в Свартальвахейме. Я не стану отрицать ваши опасения, каждый пусть думает, как считает нужным. Отец, позволишь нам с Тором быть свободными, мы устали с дороги?       — Разумеется, — кивнул Один, погладил Лофта по плечу. — Вам надо отдохнуть и набраться сил после похода.       Целитель завершил свою работу и позволил Тору подняться. Громовник прицепил молот к своему поясу, поднял глаза и с интересом поглядывал на Локи: говорил брат складно, но что-то в его речи показалось громовнику подозрительным.       — Спасибо, отец, — кивнул Тор.       — Завтра пир в вашу честь, в честь победителей, тёмных альвов я так же намерен пригласить к столу, они были частью наших легионов и рисковали не меньше вашего, — оповестил верховный ас.       — Это правильное решение, боюсь лишь, что альвы не согласятся сесть возле меня, поэтому целесообразно…       — Локи, — вдруг оборвал речь принца Септимус. — Наш народ бесконечно вам благодарен, вы избавили нас от тирании Малекита.       — Политика превыше всего, я понимаю, — учтиво отозвался маг. — Не стоит тратить слова. И, раз уж я не имею возможности поговорить с Эриком, прошу передать ему, что я благодарен за его вклад, за вклад каждого из тёмных альвов, и ваше неприятие меня огорчает, но не угнетает. Я рад, что все живы.       Один довольно улыбнулся, его нескончаемо радовало, что Локи мудро относится к этой ситуации и не держит зла на союзников. Их можно было понять. Чего нельзя было сказать про Тора, стоило брату закончить, наследник решил высказаться:       — Странная у вас благодарность, — с жаром бросил Тор, порядком утомлённый, он всё ещё полон энергии. — Предводитель волков не скрывает своей неприязни к Локи, хотя его заслуга так же неоценима, как и вклад всех нас, он чуть было не погиб на поле битвы, и лишь сила Малекита, пусть тёмная, смогла сохранить ему жизнь. А вы смотрите на него так, словно перед вами сам Малекит.       Один нахмурился, однако принц тут же выкрутился.       — Пожалуй, мой брат слишком утомился, — натянуто улыбнулся Локи и чуть толкнул Тора в бок, давая понять, чтобы он шёл вперёд по добру, по здорову. Одинсон бросил на него хмурый взгляд, однако подчинился, к тому же Лофт последовал за ним, торопливо кивнув отцу и альву в знак уважения.       Когда братья оказались в коридоре, едва успели миновать пределы чертогов целителей и выйти в основной коридор, как громовник резко развернулся к Локи и хмуро бросил:       — Какого чёрта ты меня затыкаешь, словно я твоя шавка, а? — рыкнул бог грома и сделал угрожающий шаг в его сторону, Лофт возвёл глаза к потолку и выдохнул.       — Я не намерен рушить дипломатический контакт с союзниками, — тут же объяснился Лофт. — А ты своими непродуманными речами вполне можешь подорвать доверие к нам.       — К нам? — откровенно изумился Тор. — Ты хотел сказать «к тебе»? Лишь ты вызываешь у альвов страх и эту ненормальную трясучку.       Тор злорадно ухмыльнулся, он словно сам нарывался на драку, причем сейчас-то он вполне имеет право отделать братца. В конце концов, он — будущий царь и не потерпит такого неуважения к себе. События последних дней держали Тора постоянно в состоянии крайнего напряжения, которое хотелось снять. Дружеский бой вполне мог привести его в чувство, но сегодня едва ли кто-то захочет потренироваться, а Локи… Прежде он был женщиной, и, разумеется, громовник не посмел бы даже помыслить о том, чтобы схватиться с сестрой, но сейчас всё изменилось. Снесёт ли Локи его удары, сможет ли защититься? Эти глупые и импульсивные мысли горячили кровь.       Тор с вызовом смотрел в глаза брата, он сжал кулаки, готовый в любой момент броситься на него, но Локи как-то странно отреагировал, опустил глаза и задумался, на лицо его наползла тень обиды, которую в очередной раз он сглотнул. Тор сделал шаг, отступая назад, он не знал, что ещё сказать или сделать, запал резко пропал, это отрешённое выражение на лице Локи заставило смутиться. Лофт ничего так и не ответил, просто пошёл вперёд, когда же Тор опомнился и последовал за ним, маг взмахнул рукой и исчез из поля зрения. ***       Утро принесло с собой новый день. Военачальники с радостью отправили воинов отдыхать, они это заслужили. Выспавшись, Тор привёл себя в порядок и отправился на завтрак, где присутствовали царь с царицей и его друзья. Локи не было. Фрига вся светилась от счастья, поддерживала беседу, но, каждый раз, когда бросала взгляд на свободное место за столом, глаза её наполнялись грустью. Один бодро хвалил Тора и приближённых воинов, он тоже бросал косые взгляды в сторону пустого места, как это делала Сиф и неугомонный Фандрал. Но никто не решался заговорить об отсутствующем принце. Конечно же, царица знала, где её сын, но предпочитала сохранять молчание. В отсутствие Локи Тору было откровенно не до отдыха, он заявился к брату, осторожно постучал в дверь, но никто не ответил, пришлось удовлетвориться этим и уйти. Он надеялся, что к вечеру брат объявится, но его нигде не было. Хотя громовник слышал, что на кухню он заходил даже не для того, чтобы попросить что-то приготовить, а для того, чтобы просто взять какое-то простенькое блюдо и тут же удалиться.       Локи блуждал по замку подобно призраку, заходил к отцу в кабинеты, после чего Один расспрашивал наследника, не поссорились ли братья вчера. Тор ответил неопределённым кивком, однако о сути беседы между братом и отцом громовник не подозревал. Ближе к вечеру, когда гости собирались на пир в большом зале, даже тень Локи не проскользнула мимо. Громовник заговорил с Сиф, и она немного приоткрыла завесу тайны. Как выяснилось, она тоже видела Локи, они поговорили о своем, а потом маг сообщил, что на пир не явится, потому что не хочет смущать альвов своим присутствием. От этого заявления громовник рассвирепел и решительно направился в покои брата.       Оказавшись на пороге его чертогов, наследник постучал, ответа не последовало. Тогда он довольно уверенно пригрозил, что выбьет дверь, если принц сейчас же не откроет, угроза не возымела силы, посему Тор сорвал молот с пояса и занёс его для удара. Он отлично понимал, что крушить всё на своём пути - это неправильно, поэтому опустил молот вниз как раз в тот самый момент, когда в коридоре показался Локи.       Маг шел медленно, держа раскрытую книгу в руках, на нём была простая светло-зелёная туника, штаны и мягкие тапочки на босую ногу. Громовник опешил, сглотнул и быстро прицепил молот к поясу. Локи медленно поднял глаза от книги, собираясь поприветствовать аса как обычно вежливой улыбкой, но, признав брата, решительно отринул добродушие.       — О! Сам великий наследник Асгарда почтил меня своим присутствием, — подчёркнуто вежливо произнёс маг. — Что изволит венценосная особа?       — Где тебя носит? — просто спросил Тор, пропуская мимо ушей тон брата, он выдохнул и продолжил. — Гости собрались, тебя нет.       — Что ж, значит, никто не помешает наследнику веселиться этим вечером, — учтиво ответил маг, подошёл к двери, перехватил книгу одной рукой и, вытащив из кармана штанов ключ, открыл замок. — Удачно провести вечер, кстати.       Маг открыл дверь, прошёл в комнату и толкнул дверь ногой, закрывая за собой. Тор даже и не подумал остаться за порогом, как поступил в далёком детстве, ухватив дверь, он приоткрыл её и прошёл в покои брата, притворив за собой.       Одинсон впервые оказался в комнате Локи, там было уютно, тепло и интересно. Широкая кровать на добротных деревянных ножках застелена чистым бельём, в изголовье два аккуратных факела, по обе стороны от постели прикроватные тумбы, на которых стояли разные флаконы и шкатулки. У противоположной стены возле больших окон — широкий стол, уставленный предметами для письма и книгами, дополнительная этажерка у стены забита разнообразными флаконами. А на стене над ней - целый ряд кинжалов разнообразных размеров и формы в деревянных подвесных подставках. Тор нашёл глазами гардероб, тот был открыт, и можно было заметить женские платья, от которых брат ещё не успел избавиться. Сам Локи подошёл к столу, опустил на него книгу и тут же обернулся.       — Что ещё? — нетерпеливо бросил маг.       — Оставь свои книги, пойдём в большой зал, — попросил Тор сдержанно.       — У вашего высочества плохо со слухом? — начал терять терпение маг. — Разве не понятно, что я не хочу идти? Зачем ты пришёл? Позлорадствовать? Не боишься опоздать на пир, тебе же ещё надо побахвалиться своей победой перед альвами и асами. Иди, я не держу!       Тор на миг прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, с одной стороны он понимал, что Локи зол, а с другой… Положа руку на сердце, он понимал, что эта победа не его личная, а общая, и Лофт сыграл в ней важную роль. Окажись он сам на месте брата, смог ли пожертвовать своим мужеством ради привлечения союзников.       — Может, хватит препираться? — Тор всё ещё попытался как-то сгладить острые углы. — Мы победили, радоваться надо.       — Отличная идея! — маг всплеснул руками, изображая довольство. — Я об этом тебе и твержу, иди и радуйся, вседержитель…       «Ну, хватит! — пронеслось в голове Тора, и это была последняя капля его терпения, он подскочил к Локи, собираясь схватить его за руку, но брат тут же увернулся, уходя в бок. — Так, значит? Ну, держись!».       Тор не был готов к схватке, особенно здесь, в комнате брата, что снова характеризует его не с лучшей стороны. Однако Локи было вовсе не до шуток, он отлично понимал, что брат способен на всё, в частности, и убить его в порыве ярости, поэтому ему оставалось лишь отбиваться. Маг с готовностью принял оборонительную позицию, не укрывшуюся от взора гостя, Локи смотрел на него загнанно, словно перед ним враг.       Наследник пристыженно отступил, приподнял руки, показывая, что не намерен нападать, хотя ещё минуту назад именно этого и хотел.       — Локи, давай не будем, а? — примирительно предложил бог грома.       — Не будем что? — изумился Локи, он облизнул пересохшие губы, часто дыша от волнения. — Ну, давай не будем, ты уж потерпи ещё немного.       Тор напрягся.       — О чём ты?       — Максимум через месяц и духу моего не будет в Асгарде, — признался маг, надеясь, что эта новость порадует наследника, и он наконец уйдёт. Однако от этой новости у Тора волосы на затылке зашевелились, как будто ему в шею дышала сама Хель. — Раньше, к сожалению, не могу, не хочу мать расстраивать сразу после возвращения.       — Что? — Тор забыл о чёртовом празднике, внутри закипела самая настоящая лава, грозящая вырваться наружу и натворить неисправимых дел.       — Надеюсь, новость о моём скором отбытии…       Тор сам не понял, как это произошло, как он смог рвануть вперёд и успеть ухватить брата за плечи, прежде чем тот сумел увернуться. Как ему удалось одним рывком преодолеть невидимые барьеры, что Локи возводил между ними.       — … порадует меня? — зашипел громовник прямо в губы Локи. — С какой бы стати?! Я просто… просто…       Тор не знал, какие слова надо подобрать сейчас, он сильнее сжал тонкие плечи и потянул Локи к себе, заключив его в объятия. Маг замер без движения, натянутый как струна. Объятия брата не были сильными, куда больше трепетными, он зарылся лицом в шею мага, при этом ему пришлось наклониться к нему, одной рукой он удерживал Локи, а другой скользнул вверх, вплетая пальцы в тёмный шёлк. Лофт порывисто выдохнул, и Тор сорвался. Горячие губы прижались к тонкой шее, осыпали поцелуями, наследник прикусил нежную кожу и тут же зализал осторожный укус. В голове всё смешалось: жар, гнев, страх. Тор опомнился, когда маг вздрогнул в его руках и медленно отстранился, не зная как оправдаться.       — Прости, зря я это начал, пойдём в большой зал, а? Прошу тебя.       Маг поражённо выдохнул и кивнул. Тору сложно отказать, всё равно своего добьётся. ***       В большом зале было шумно и душно. Как только братья появились, оба растерянные и растрёпанные, Один взял слово. Оба принца заняли место за столом, казалось, пребывая в некоторой прострации, царь поднял кубок с ароматным пивом и воспел свой народ, своё наследие и доблесть присутствующих на празднике альвов. Тор между делом заметил, что речь отца течёт нескончаемой рекой, он говорил уверенно, никого не забыл и не обидел, так же мог говорить и Локи, коль скоро хотел произвести впечатление, а вот громовник куда чаще сгоряча бросал то, что было у него в голове, толком не обдумав. Ему вдруг стало несколько не по себе, каким же чурбаном он предстал вчера перед Локи, наговорил ему обидных вещей, оскорбил до такой степени, что Лофт готов в ближайшее время покинуть Асгард, чего Тор просто не мог допустить.       Когда Один покончил со своей речью, гости поддержали царя веселым гомоном и осушили кубки до дна. Официальная часть пира обычно выливалась в два часа, бывало и дольше, но очень редко, потом гости начинали потихоньку расходиться, и оставались лишь самые стойкие и весёлые компании. Шуму от них было не намного меньше, чем от полного зала гостей. Локи попытался было ускользнуть, но Сиф явно не намерена была отпускать друга. Они болтали, смеялись, и даже Тор не вмешивался в их разговор, продолжая общаться с друзьями. Высокий смуглый прислужник поставил на стол ещё пару кувшинов с мёдом и виноград в широкой тарелке. Тор смерил его цепким взглядом и улыбнулся, громовник давно захмелел и был бы не прочь удовлетворить и другие свои желания, тем более, что Локи беспощадно разжигал таковые своим невниманием к нему. Одинсон нежно, но совсем мимолётно провёл пальцем по руке прислужника, тот поклонился ему и улыбнулся, принимая приглашение.       Вездесущий Фандрал заметил этот жест, собственно, Тор не делал секрета из того, что не прочь насладиться мужской красотой. Но другу до этого не было дела, кроме того, что Тор не соперник ему в делах любовных, и ему же — Фандралу достанется больше прелестных девушек.       Как раз в тот самый момент, когда Тор и прислужник обменялись улыбками, Локи поднялся из-за стола, помог Сиф, и они удалились с праздника. Как не хотел Одинсон думать о брате, а грязное желание переворачивало всё внутри. Он поднялся из-за стола, махнул друзьям рукой и шепнул юноше, что скоро вернётся за ним, только подышит свежим воздухом. На самом же деле словно выслеживающий добычу зверь Тор пустился вслед за Локи и Сиф. Оказавшись перед дверями спальни брата, Тор не стал стучать, прижался ухом к дереву и прислушался, в покоях было тихо. Одинсон зло зарычал и рванул в обратную сторону, если они ушли, теперь черт знает, где искать эту парочку. Громовник заметил, Локи выпил немало, уж точно захмелел, и Сиф тут под боком, не так уж и красива, но всё же. Первая женщина, самая близкая для Локи.       — Чёрт! — свирепо выпалил Тор, направляясь к вратам, ведущим в город, очередной поворот, и он налетел на…       — Тор?! — возмутился Локи, брат едва успел ухватить его за талию и порывисто прижать к себе, тот едва не упал от столкновения.       — Ты где был? — преувеличенно спокойно заговорил наследник, уже успевший порядком протрезветь от гнетущих его душу мыслей.       — Сиф провожал, — тут же ответил маг, словно и не ссорился с ним недавно, алкоголь его немного успокоил и расслабил. — Ты чего здесь? Отпусти, я в состоянии держаться на ногах.       Тор хмуро кивнул и действительно отпустил мага.       — Просто… волновался, — через силу соврал Тор.       — Знаю я, о чём ты волновался, — отмахнулся Лофт. — Бегаешь по замку, ищешь мнимых врагов.       Локи приложил руку к голове, вид у него был пьяный и задумчивый, казалось, он вот-вот заснёт прямо здесь. Тор неуверенно тронул его плечо, тот встрепенулся, отнял руку от лица и тихо произнёс:       — Помоги дойти до комнаты, кажется, я перебрал…       — Конечно, — с готовностью ответил Тор, приобнял мага и повёл в его покои.       Первоначально именно туда они и направлялись, но почему-то свернули в противоположную сторону и оказались перед дверями Торовой спальни. Деревянные двери гостеприимно отворились, принцы миновали порог, Локи, словно и не понимая, в какой опасной близости оказался к необузданному зверю, повис на шее брата. Тор осторожно подвёл его к постели и усадил на неё, маг не сопротивлялся, закрыл лицо ладонями, потёр щёки и попытался немного прийти в себя.       — Тор, дай воды, а? — попросил маг. Громовник посмотрел в кувшине и предупредил.       — У меня только сок апельсиновый, подойдёт?       Брат покивал. Тор наполнил стакан янтарной жидкостью и передал брату, тот осушил стакан залпом.       — Зачем было так напиваться? — пожурил громовник, подошёл ближе и ласково погладил по смоляным волосам.       Лофт огляделся, не признав окружающей обстановки.       — Я вроде просил проводить ко мне, а не к тебе? — Локи смотрел снизу вверх, начиная подозревать, что в комнате брата они оказались не просто так. Маг только было подумал, что нужно подняться, как Тор чуть сильнее сжал его волосы, нагнулся к его лицу и опалил тонкие губы горячим дыханием. — А, вот оно что? Силой возьмёшь?       Не в меру спокойный маг смотрел на воина из-под полуприкрытых ресниц. Дыхание Тора стало прерывистым, он не ответил, взамен лизнул сжатые в тонкую полоску губы и замер, ожидая реакции.       — Ничего, если я посплю, пока ты упражняешься? — добавил маг, зло усмехнувшись.       Громовник отпустил его волосы, опустился на колени, легко вклиниваясь между стройных ног, Локи не выглядел напуганным, в его взгляде прослеживалась надменность, величие. Казалось, Тор преклонялся перед самим Малекитом, прочно обосновавшимся в теле брата. Одинсон силой отогнал от себя эти глупые мысли.       — Снова твой «недуг», — нехотя заговорил маг, на его губах расцветала мягкая улыбка. — Не боишься, что Хеймдаль узнает? Точнее, увидит, как ты насилуешь своего брата, асы набегут, отец. Я выгораживать тебя не стану. Сможешь оправдаться, Тор?       По меркам громовника Локи был слишком спокоен для того, кто находится в шаге от тёмной бездны, куда его с радостью столкнут заботливые братские руки. Взгляд Тора вспыхнул яростью, он весь подобрался, готовый к резкому, сильному рывку, он источал напряжение. Маг ничего не предпринимал, облокотился руками о постель и смотрел на него в ожидании решительных действий. Бог грома опустил ладони на колени брата, передавая свой жар, чуть сжал и ухмыльнулся в ответ. Ему не составит труда сладить с братом, пусть тот гибок и силён, но Тор сильнее и грубее. Одним рывком повалит на постель, перевернёт на живот, разорвёт штаны и…       «Играешь со мной, — подумалось Тору. — Ну, давай поиграем».       — То есть сейчас он нас не видит? — уточнил Тор, поддерживая тон беседы.       — Септимус научил меня кое-каким уловкам, он давно уже меня не видит, — меланхолично поведал Локи, прикрыл на миг глаза, совершенно отвлекаясь от разговора, помассировал переносицу, Тор бездействовал, не нападал, но и руки с коленей не убирал. Маг снова посмотрел на брата. — Не знаю, докладывал ли он отцу об этом. Но я сниму щит, позволю ему увидеть, как развлекается будущий царь после пышного празднества.       — Малекит был прав, да? — Тор старательно держал себя под контролем, нельзя психовать, нельзя показать себя глупцом, эта добыча требует осторожного отношения. — Оболжёшь меня перед отцом и захватишь власть?       — Власть? — изумился маг, он бросил быстрый взгляд на входную дверь, на слишком удобную позицию самого Тора между своих ног. Он и сам вполне себе вольготно развалился, подпустив брата так близко, и это был просчёт. — Ты глупец, Тор, подумай хоть раз своей тупой башкой, отнять можно то, чем ты обладаешь. А ты не обладаешь властью, чтобы я мог её отнять. Да и не нужен мне твой трон!       — Ты…       — Заткнись! — прорычал маг, выходя из себя. — Я не знаю, что там тебе внушал Малекит, и, мне кажется, дело вовсе не в нем, а в тебе! Это ты себе внушил, что я хочу отобрать твою власть, твой трон, но, знаешь, ты и сам всего этого лишишься в погоне за тем, чего не существует. В погоне за своими врагами, которых просто нет! Да что я тебе объясняю, у тебя в голове бардак, наведи там порядок! И, чтобы ты знал и больше не цеплялся ко мне, я ещё раз повторяю, через месяц максимум ноги моей здесь не будет!       По мере того, как Локи говорил, Тора всё равно что опускали в ледяную воду медленно, но верно. Слова мага холодили и пугали. Из-за него, Тора, Локи намерен бежать из Асгарда куда угодно, лишь бы подальше, из-за него же он не хотел идти на пир.       — Локи, — Тор опустил голову, словно раскаивался в своих действиях, он порывисто прижался к брату, пряча лицо у него на груди. Маг насторожился, но, расслышав шепот, брат немного расслабился. — Прости.       — Ты каждый раз оскорбляешь меня, а потом просишь прощения, это унижает не только меня, но и тебя в моих глазах, — ответил маг, и Тор немного отстранился, чтобы заглянуть в глаза брату. — Мудрец не станет делать то, за что потом будет тысячу раз извиняться.       — Почему каждый раз ты так поступаешь? — решительно спросил громовник. — Ты всегда делаешь то, что считаешь нужным, и никто тебе не указ. Отец соглашается с тобой, ты словно всё вокруг подчиняешь себе.       — Отец давно бы сделал мне выговор, если бы я что-то сделал не так, тебе не кажется, что ты ищешь оправдания самому себе, — пожал плечами Локи. — Поступать надо так, чтобы поутру не жалеть о содеянном.       — Ты никогда не жалел о своих поступках? — не совсем уверенно спросил Тор.       — Сердце подсказывает мне, как поступить правильно и остаться честным с самим собой.       — А тогда в Свартальвахейме, когда ты прикасался ко мне, жалеешь об этом? — задал откровенный вопрос бог грома.       — Нет, — легко ответил маг. — Тогда хотели оба.       Сердце в груди у Тора пропустило удар, «хотели оба» — эхом отозвалось у него в голове. Значит, Локи хотел на самом деле! Но только тогда, сейчас всё изменилось.       — Хочешь женщину? — зло поинтересовался Тор и тут же предложил. — Хочешь, я приведу для тебя блондинку или брюнетку?       Он посмотрел бы на это, как Локи развлекается с какой-нибудь красоткой, может, лучше со светлыми волосами, как у него самого, а он, Тор, присоединится потом, когда брат разомлеет от ласк девы и примет его… может быть.       — О, боги! Тор, я просто спать хочу.       Тор устыдился своей реакции, своего поведения, весь романтический запал пропал. Что он вообще делает?! Это же его брат! Брат!       — Нам нужно отдохнуть, — кивнул Одинсон, соглашаясь.       — Я рад, что ты с этим согласен, — наконец выдохнул Локи. — Я никуда больше не пойду, так что спать буду у тебя.       Тор отстранился от брата, поднялся на ноги, просто наблюдал, как маг забирается под одеяло, он лишь скинул тапочки, но остался в одежде. Громовник отметил целесообразность его перестраховки. Когда Лофт окончательно устроился в его постели и закрыл глаза, воин постарался прийти в себя, осмыслить то, что сказал ему брат. Тор скинул рубашку, стянул сапоги и штаны и улёгся под одеяло. Локи тихо посапывал, устроившись на боку спиной к нему. Тор задул свечи на прикроватной тумбе и опустил голову на подушку.       «И действительно, что за бардак у меня в голове? — задумался Тор, покосился на брата, что явно видел если не десятый, то третий сон уж точно. — Я что, совершенно не могу контролировать себя? Из-за Малекита или из-за Локи? Определённо, из-за Локи… Локи».       Тор пытался отринуть все мысли о брате, о его гибком юном теле, не таком сильном, но более чем прекрасном. Громовник пытался навести порядок в своей бесшабашной голове, расставить всё на свои места, переосмыслить ситуацию. Локи прав, у Тора нет ещё пока никакой власти, а он уже кичится ею и ищет мнимых врагов. Такими путями маг окажется прав, можно лишиться всего, а самое главное - доверия, в первую очередь, брата, а следом и родителей. Надо браться за ум, и не дать Локи покинуть Асгард. Во что бы то ни стало помешать его отбытию. ***       Перед пробуждением на грани сна и реальности иногда ощущаешь нестабильность материи. Любому знакомо это ощущение, однако маги обычно относятся к нему с некоторой осторожностью, в такие моменты грани стираются, и некоторые провидцы видят невероятные сны и чувствуют всем телом давление множества пластов реальности: прошлое, будущее, возможное и невозможное. Есть легенды о том, что в такие моменты холодные руки Хель цепляют души живых и тянут их в царство тьмы, выбраться оттуда сложно, царица мёртвых изобретательна в своих махинациях с живыми, она затягивает сладким голосом, прекрасным, исполненным трепета лицом… Как не потерять рассудок от такой красоты и ледяного совершенства.       Но этим утром Локи ощутил прикосновение горячих рук, сильных и чуть грубых. Лофт сжал в руках тёплый шёлк, струящийся между пальцев, ему не хватало дыхания, жар сжигал его, теснил во тьму, из которой не выбраться.       — Вот же Сурт! — раздался гневный шёпот, Локи застонал и с трудом открыл глаза. Перекошенное гневом лицо брата сразу же оказалось в поле зрения. Маг сглотнул, чувствуя, как Тор прижимается к нему, притискивая к постели, и только минуту спустя понял, что обхватил его ногами, явно требуя чего-то не позволительного. — Ты отпустишь меня?       Губы Локи растягиваются в тонкой улыбке, ещё сонной, однако маг понимает, что происходит, где и с кем. Брат смотрит с насмешкой и выговаривает каждое слово просто и легко, словно не подозревает, как эти незамысловатые «заклинания» отразятся на белокуром звере.       — У меня стоит.       Тор рыкнул ему в лицо и оскалился, метая взглядом молнии.       — У меня тоже, из-за тебя, так что лучше отпусти, — голос брата хриплый, злой и неудовлетворённый. Локи всё ещё в одежде, а громовник полностью обнажённый, и он вот-вот готов сорваться.       — А у тебя большой? — поинтересовался Локи играючи, словно бы речь шла о размере меча или иного оружия в арсенале воина. Хитрый смех сорвался с губ мага, Тор проглотил ядовитый смех и принял вызов. К чёрту всё, прежде чем кто-то сюда ворвётся, бог грома возьмёт его силой.       — Сейчас узнаешь, — просипел громовник и впился в губы брата горячим собственническим поцелуем, Тор ожидал сопротивления, он бы сломил его в два счёта, но тонкие губы благосклонно приоткрылись, впуская его язык, а ноги брата вопреки ожиданиям не отпихивали, наоборот, сильнее стиснули его бока. Лофт выгнулся под ним, застонал ему в рот, ухватился за широкие плечи громовника, сводя того с ума. Каждое отзывчивое движение брата переполняло Тора тьмой: стыдом и желанием, которое невозможно преодолеть. Если Локи полагал, что сможет вырваться, сбежать, его ожидает крупное разочарование, ему не выбраться, пока Тор не получит желаемое.       Громовник терзал нежные губы, насилуя вожделенный рот, он чуть приподнялся, ухватил ворот рубашки и хотел было дёрнуть в разные стороны, безжалостно разорвав, но Лофт тут же прервал поцелуй, увернулся от горячих губ, часто задышал, насыщаясь воздухом.       — Ну что ты делаешь?! — выпалил маг к пущему неудовольствию наследника. — Застёжки с боку…       Тор сглотнул, посмотрел ему в глаза, не находя там насмешки. Локи не понял его взгляд и эту заминку в частности, поэтому сам потянулся рукой к застёжкам, как и сказал, слева на боку, расстегнул тунику. Громовник помог ему снять одежду через голову, чтобы стянуть с Локи штаны пришлось приподняться, но и тогда брат не предпринял отчаянного рывка к свободе. Тор в свою очередь быстро залез рукой в верхний ящик прикроватной тумбы, отчаянно пошарил там и вытащил первый попавшийся флакон, который оказался кремом, Лофт бросил на него недовольный взгляд.       — Масло есть? — прошелестел маг.       Одинсон схватил запястье брата, стискивая подобно металлическим оковам, и снова потянулся к ящику, где, ещё пошарив, нашёл другой флакон уже с маслом, Лофт только рассмеялся. Тор спешил, как будто маг собирался ускользнуть, а у него и мысли такой не было. Вместо того, чтобы сопротивляться, он скользнул тонкими пальцами по боку Тора, щекотно. Громовник дёрнулся как от удара, снова переместимся обратно, удобно устроившись между стройных ног. Он помедлил и снова нагнулся к губам брата, даря нежный поцелуй, тем временем как его горячие ладони скользнули вниз, прошлись по бокам и переместились в пах, громовник опасался прикасаться к члену брата, неизвестно, как он отреагирует сейчас, учитывая тот факт, что ничего подобного прежде он вообще не испытывал. Тор откупорил флакон, небрежно отбросив крышку в сторону, окунул пальцы в масло и осторожно приник подушечками к сжатому входу. Лофт дернулся, разрывая поцелуй.       — Эй, — зашептал воин в губы брату. — Всё хорошо, просто масло, расслабься.       — Хорошенько растяни меня, — глаза мага вспыхнули странным огнём, он скользнул по щетинистой щеке и ухватил Тора за шею, притягивая к своим губам. Громовник накрыл губы мага жадным ртом, неторопливо терзая нежные уста, осторожно массируя вход в вожделенное тело. Локи не зажимался, впуская в себя скользкие пальцы, от чего Тор перестал беситься, понятное дело, брат не намерен обламывать его, и, судя по тому, как поддаётся его напору, он тоже стремился к обоюдному удовольствию. Локи был девственно тугим и горячим внутри, от жара его тела громовник и сам начинал плавиться.       «Хорошо растянуть, — мысленно напоминал себе Тор, жадно вылизывая отзывчивый рот брата. — Главное, не сорваться, не причинить вреда».       Громовник плавно разрабатывал неподатливые мышцы, оторвался от сладких губ, подлил ещё масла и снова принялся толкаться в глубину вожделенного тела, каждый раз Лофт вздрагивал и извивался, цепляясь за простыни, с его губ слетали приглушенные стоны. Тор подавил хищную улыбку, довольный собой, торопливо вытянул пальцы из растянутого входа, полагая, что достаточно подготовил брата к вторжению и, смазав своё горячее от нетерпения естество маслом, направил себя рукой. Локи нетерпеливо заёрзал задом на постели, почувствовав, как Тор потёрся тяжёлой головкой у самого входа, дразня его своей медлительностью и, уже не выдерживая, проронил:       — Брат…       Удар молнии и тот бы вызвал меньше боли и дрожи, что пронзила всё тело подобно сильнейшему взрыву. Это тихое и молящее «брат» призвало всю тьму, что могла быть в сердце громовника и низвергла её в сознание наследника. Тор грубо подхватил стройные ноги под коленями и потянул Локи на себя, одним рывком проникая в глубину его тела. Локи вскрикнул и забился под ним, Тор не извинялся, у него не хватило бы слов и дыхания произнести хоть слово, но гримаса боли на лице мага вмиг привела его ужас и недоумение. Какого чёрта?! Тор замер внутри, накрывая Локи своим горячим телом, уткнувшись ему в шею, он тяжело дышал, словно боялся в очередной раз разочаровать Лофта. Громовник облизнул вспотевшую шею, покрыл сладкую кожу поцелуями, извиняясь за поспешность, и осторожно двинулся, выскальзывая. Наследник чувствовал, каких трудов магу стоило не сжиматься, а когда он приподнялся, чтобы взглянуть на его лицо, Лофт отвернулся и болезненно застонал, снова почувствовал, как Тор уверенно толкается в него.       — Сейчас, Локи… — наконец совладав с волнением и со своим голосом, просипел громовник. — Потерпи немного, потерпи…       Маг не ответил, лишь тяжело дышал. Тор двигался размеренно, мягко толкаясь в горячую глубину родного брата, он снова нагнулся к шее Локи, беспрестанно целуя и осторожно покусывая, а потом и зализывая укусы. Наконец, бог грома нашёл верный путь к удовольствию, немного изменив угол проникновения, отчего брат так пошло застонал, закусив нижнюю губу, что Тору пришлось сдерживать себя от поспешного повторения своего недавнего опыта. Наследник чуть помедлил и снова повторил движение, срывая очередной стон с тонких губ. Локи вцепился в плечи брата, отчаянно обхватил его ногами, и Тор уже не сдерживался, бездумно вколачиваясь в горячую негу, с каждым толчком сводя любовника с ума. Локи стонал и извивался под ним, но уже не от боли, его раздирало на части острое удовольствие, до ярких вспышек перед глазами и до пронзительных возгласов болезненного нетерпения.       Шум в ушах нарастал и взорвался с последним толчком, Локи с такой силой стиснул Тора внутри, что больше терпеть было невозможно. Громовник гортанно зарычал в шею магу и излился в его глубину, чувствуя, как задрожавший под ним Локи спустил себе на живот и обмяк. В ушах у Тора гудело, он точно слышал, как разливается по небу череда громовых раскатов, которые точно сотрясли замок.       Перед раскрытыми глазами мелькали яркие белые точки, а губы шептали едва слышно:       — Локи… Локи…       Лофт не отвечал, и тело его, обмякшее и безвольное, не подавало никаких признаков жизни. Громовник дёрнулся, неловко приподнялся, воззрившись на мага, руки Локи соскользнули с его плеч, а хватка ног вокруг бёдер ослабла.       — Боги… — Тор вздрогнул всем телом. — Локи?       Тор дрожащей рукой огладил горящие румянцем щёки, вспотевший лоб. Он не знал, что делать. Громовник осторожно выскользнул из тела брата, благо, Локи выпустил его, и вроде вреда ему наследник не причинил.       — Локи, мой хороший, пожалуйста…       Лофт осторожно вдохнул, боль разошлась по всему телу с первым вдохом, он застонал и попытался осторожно повернуться, не размыкая глаз. Получилось только перевернуться на бок, больше он явно ни на что не был способен.       — Локи, тебе больно? — заботливо шептал громовник, растеряв всю свою напыщенную силу.       — А ты как думаешь, — прошелестел в подушку маг. — Дай в себя прийти.       Тор погладил его по плечу и поцеловал в шею, осторожно накрыв одеялом. Громовник напряжённо смотрел на растрепавшиеся по подушке чёрные локоны и не мог поверить, что сделал это. Взял брата практически силой. Не похоже, чтобы Локи испытывал удовольствие, он кончил, и это немного успокаивало, но в целом Тор чувствовал себя ужасно.       Несколькими часами позднее причиной пробуждения Лофта снова стал Тор. Маг почувствовал, как проваливается в горячую негу, которая охватила всё его тело, прошлась по лицу, волосам, и принц, глубоко вдохнув пропаренный воздух, окончательно проснулся, открыл глаза. Вслед за пробуждением тело вернулось в мир реальности, ровно как вернулась тяжесть во всём теле, тянущая тупая боль и жжение в причинном месте. По груди прошлась мягкая намыленная мочалка, Лофт охнул, дернулся, вскинулся на того, кто заботливо перенёс его в ванную, наполненную горячей водой.       — Тор? Что ты делаешь? — словно бы не признавая в чертах воинственного мужа своего брата, спросил Локи. Голос его отдавал приятной глубиной и лёгкой хрипотцой, от которой внутри у Тора всё сжалось в тугой ком. Громовник напряжённо выдохнул.       — Мою тебя, — сообщил бог грома, Локи покивал, соглашаясь с тем, что тот явно говорит правду, однако причин для подобной заботы не находил.       — Я и сам в состоянии, — Локи накрыл рукой ладонь, сжимающую губку, отчётливо ощутил под пальцами дрожь.       — Мне не сложно, — отозвался громовник. — Я завтрак принёс, точнее обед, мама тебя искала, я соврал, что не знаю где ты.       — Не обязательно было, — недовольно бросил маг, оставив попытки забрать у Тора мыльную губку, тот явно не собирался уходить и продолжал осторожно скользить по плечам и рукам Локи. — Сказал бы, что мы изрядно напились и продолжили праздновать у тебя, а поутру я выглядел не очень, и ты не хочешь меня беспокоить, было бы куда более правдоподобно.       Тор неуверенно пожал плечами и осторожно поинтересовался:       — Ты как?       Локи повернул голову в бок, посмотрел на громовника усталым взглядом и со вздохом ответил:       — В своей женской ипостаси я никому не позволял подобной грубости, — Лофт озадаченно потёр мокрой рукой лоб и щёки, он старался правильно и осторожно подбирать слова. — Я…       — Не надо ничего объяснять, я всё понимаю, — тут же прервал брата Тор, виновато опустив голову. — Я повёл себя эгоистично, я могу что-то сделать для тебя сейчас?       Локи кивнул.       — Мне бы заживляющую мазь, она у меня в комнате, и, честно говоря, я с трудом представляю, как добраться туда, — ответил Лофт. — Можешь принести?       Тор покивал. Маг объяснил ему, какой именно флакон нужно принести, и громовник с готовностью отправился в спальню брата, ключ от которой нашёл в кармане его одежды. Вернулся он минут через десять с флаконом в руке, обнаружив Локи на том же самом месте, где оставил его. Брат сидел в наполненной мыльной водой купальне, и вид у принца был крайне задумчивый и, может, чуть усталый. Громовник снова притворил за собой дверь и, поставив флакон с маслом на деревянную подставку возле этажерки с чистыми полотенцами, виновато посмотрел на мага.       — Я нормально себя чувствую, — поспешил нарушить тишину Лофт, обратив на брата спокойный взгляд. — В общем и целом.       — Не обязательно врать, Локи, — Тор подошёл ближе, опустился на колени возле купальни и с минуту собирался с мыслями. — То, что я сделал, неправильно, но я не жалею, я не хотел причинить тебе вред, просто желание захватило меня настолько сильно, что я не мог себя сдерживать.       Лофт облизнул пересохшие губы и заговорил:       — Я спровоцировал тебя, понятное дело, что ты не удержался, я всё понимаю, даже твою грубость.       — Послушай, я вёл себя недостойно после возвращения из похода, но тому виной мой буйный нрав, ты ведь знаешь, — Тору тяжело давались слова, но он старался как мог донести истину до брата. — А когда ты сказал, что хочешь покинуть Асгард, я совершенно потерял контроль над собой.       — То есть, ты взбесился из-за этого? — несколько удивился Лофт и даже заёрзал на месте, он скривился, очевидно, из-за боли, но любопытство было сильнее.       — Я не хочу, чтобы ты уходил, — резко выпалил Тор. — Асгард — твой дом, и я уважаю тебя, даже если порой веду себя грубо, и я приревновал тебя к Сиф.       Несмотря на обстоятельства, Локи развеселился, рассмеялся, а затем комично-тяжко выдохнул, словно всю ночь разгружал повозку с овощами из местной деревни.       — Вот это откровение! — восхитился маг, непонятно чему радуясь, Тор не знал, как реагировать. — Да ты непроходимый глупец и слепец к тому же! Я и Сиф, ты только вдумайся? Я и Сиф!       — А что такого? — изумился громовник растерянно, в душе радуясь тому, что Локи явно не питает к подруге любви, которая может привести их в одну постель. — Она достаточно красива, вон, все воины любуются, а на меня косятся и шепчутся, почему это я не поддаюсь её очарованию.       Локи снова посмеялся, не осталось в нём и капли усталости, и даже иногда кривясь от лёгких вспышек боли, он делал это с каким-то наслаждением.       — Ты чего так развеселился то? — громовник начинал потихоньку злиться.       — Я и Сиф, значит? — продолжал насмехаться маг. — Неужели ты не видишь, как она на тебя смотрит, братец, с такой затаённой надеждой, она в тебя влюблена, что ей я?! К тому же, да, признаться, Сиф хороша, бесспорно, но, братец, не забывай, что я не так давно переродился, я всё ещё помню лишь объятия мужчин, что до женщин…       Лофт пожал обнажёнными плечами, показывая своё равнодушие в сторону прекрасного пола. Странное дело, Тора новость о влюблённости Сиф не удивила и не разозлила, она была хорошим воином и другом, но как любовницу он её не рассматривал. Однако последнее и самое важное, на что громовник обратил своё пристальное внимание, так это брошенное магом «объятия мужчин». Вскипела ли в сердце громовника ревность? Нет, в нём взыграло нечто пострашнее: горячность и ярость, которая, впрочем, была отлично закамуфлирована, Тор не показал своих истинных чувств.       — Не знал, что она так ко мне относится, — отвёл от себя внимание наследник. — Я никогда не давал ей повода полагать, что между нами возможны какие-то отношения.       — Зря ты так, — заступился за подругу маг. — Она хорошая девушка, из вас вышла бы отличная пара.       — Поговори мне ещё! — тут же поднялся на ноги громовник. Он был облачён в простую рубаху, штаны и сапоги.       — Ну ладно, — отмахнулся маг. — Хватит откровений, я замёрз, надо выбираться отсюда. Ты не оставишь меня одного?       Тор покивал и вышел из ванной комнаты, хотя отчаянно желал остаться. Пока Локи приводил себя в порядок, громовник мерил шагами свою комнату, немного подумав, он сложил одежду Локи и, постучав, дождался, пока ему ответят и позволят заглянуть. Хотя он и не заходил в ванную, даже не пытался подсмотреть, просто протянул руку, передав Лофту его одеяние, тот поблагодарил, дождался, пока Тор убёрёт руку, и снова закрыл дверь.