Жертвоприношение

      Тор уже успел обеспокоиться. С чего отец вдруг подловил их здесь? И что такое нужно знать Локи прямо сейчас? Наконец, маг показался в коридоре, воин поспешил к нему, подошёл ближе, осмотрительно взглянув на удаляющуюся фигуру отца.       — Всё в порядке? — озадаченно поинтересовался Тор, когда отец скрылся с глаз, свернул в другую часть замка, и задал ещё один вопрос. — Что хотел отец?       — Давай не сейчас, — озадаченно отозвался маг и последовал к своей спальне, Тор устремился за ним. Прошёл в комнату следом и запер дверь на ключ. Хозяин покоев обернулся, и, казалось, вид у него был задумчивым.       — Ну давай не сейчас, — пожал плечами воин, соглашаясь с любовником. Прошёл к постели и, сбросив обувь, бесцеремонно улёгся на покрывало. Влюблённым взглядом он наблюдал за магом.       — Тор, мне кажется, отец догадывается, — Лофт скрестил руки на груди и словно дожидался какой-то реакции, но бога грома предостережение не смутило, он устраиваясь удобнее заложил руки за голову.       — Ой, да перестань! — с доброй усмешкой отмахнулся громовник.       — А что, если он знает? — с напором бросил маг, повелительные ноты в его голосе странно вибрировали.       — Он не узнает, — твёрдо возразил бог грома, прищурившись, словно внимательнее хотел рассмотреть брата. Однако, он пытался рассмотреть не его самого, а ту вибрацию, которая его окружала — это магия, но не Лофта. Тор резко сел в постели и, поманив брата к себе, похлопал по постели рядом, приглашая присесть как можно ближе. Но маг взбрыкнул и резко отстранился.       — Я тебе о серьёзных вещах говорю, а ты как всегда! — раздражённо воскликнул любовник. — И встань с моей постели!       — Ну перестань, — теперь Тор точно был уверен, что это вовсе не Локи. Открытие было слишком неожиданным и стремительным. Локи всегда мог вспылить — Тор это знал. Но в его нынешнем поведении прослеживается кто-то совсем другой. И, судя по всему, кроме отца больше никто не мог заменить Локи сейчас. Тогда где же брат?! Отец ведь не причинит ему вреда?       — А даже если и узнает, ну не убьёт же меня за то, что я хотел продвинуть тебя как царя. Ну да, глупо вышло, я повёл себя как дурак, я помню, ты уже говорил. Мы вроде сговорились, что больше я не строю из себя идиота. И пусть он сам выбирает достойного, но всё равно я голосую за тебя. Ты будешь отличным царём.       Один в обличии Локи чуть было не разинул рот от изумления. Вот уж неожиданность, чтобы Тор по собственной инициативе прочил трон брату. Судя по откровенному взгляду сына, можно говорить о том, что это правда. Но Один чувствовал сердцем — это не всё.       — Тор, я вовсе не об этом говорил, — возразил скрывавшийся под чужой личиной верховный ас.       — А о чём тогда? — пожал плечами громовник. — Я тебя не понимаю. Ты чего так разволновался? Может, всё же скажешь, чем тебя так расстроил отец?       — Ничем, — недовольно рыкнул Локи.       Тор больше не сомневался, что перед ним вовсе не брат. А кроме отца больше некому, он ведь только что отвёл мага в сторонку, и тут же явившийся Лофт сам не свой. Да они вообще не говорили на эту тему, у Локи было стабильное мнение — даже у стен есть уши, и если кто-то может и не заметить их страстных стонов, то скажи об этом вслух, и кто-то определённо узнает. Случайно. В мире множество несправедливых случайностей происходит каждый день. Значит, отец действительно о чём-то догадывается, только понятия не имеет об истинной ситуации.       — Оно и видно, — допытывался Тор, однако делал это как-то по-братски, без вольностей. — Ты весь как на иголках. Рассказывай давай!       — Нам завтра рано вставать, иди уже! — отмахнулся лжеЛоки.       — А поболтать с братаном? — довольный своей шуткой рассмеялся громовник. — Как будто я не видел, как ты смотрел на ту девчонку в пабе. Ага, вот оно, что ты меня спроваживаешь, чтобы к ней сбежать? Ну иди, герой-любовник, а то ночь скоро закончится.       Тор снова рассмеялся, Локи нахмурился, а довольный собой братец натянул обувь, слез с постели и остановился перед дверями лишь для того, чтобы подмигнуть Локи, подбадривая того в любовных начинаниях, затем вышел в коридор и зашагал в направлении своих покоев.       Будь это Локи, он бы ему определённо возразил, ведь не было в пабе такой девчонки, на которую мог бы смотреть брат, кроме взглядов, которые он бросал на друзей, маг смотрел лишь на Тора.       «Локи! Где же ты? Отзовись!», — подумал Тор, стараясь расширить диапазон своего призыва.       Локи тем временем резко вздохнул и, открыв глаза, дёрнулся на широкой постели, застеленной золотистым бельём. Маг напрягся, потёр глаза и чихнул. Послышались торопливые шаги, и над ним возникла сама царица.       — Локи? Как ты? — заботливо спросила Фрига.       — Мама? — поразился сын, едва не белея от ужаса. — Отец использовал сонный порошок. Но зачем?       — Чтобы понять, что происходит, — отозвалась богиня. — С тобой и Тором. Мы страшно волнуемся за вас, Локи. И отец не нашёл никакого иного способа узнать, что вы от нас скрываете. А мы с отцом должны знать. Мы должны.       — Мама, о чём ты вообще говоришь? — поразился Лофт, но секундную заминку она разглядела, и на сердце её стало неспокойно.       «Только этого не хватало!», — про себя возмутился Локи.       — Я вижу, что-то между вами происходит, и не надо говорить, что я не права. Отец считает, ваша тайна может стать началом конца. Расскажи мне.       Маг быстро сложил все факты, если он здесь, значит, отец занял его место и сейчас с Тором наедине. Его едва не парализовало, когда принц представил, как брат подкатывает к отцу в обличии, ему не принадлежащем. Катастрофа! Они раскрыты! Однако, пока Локи не слышал, как рушатся стены замка, у него оставалась затаённая надежда, что Тор не раскололся, как только двери спальни закрылись. Локи поднялся, сел на родительской постели, опустил ноги на пол. Он должен выглядеть невозмутимо.       «Тор! Услышь меня! Это отец с тобой, а не я! — постарался донести до брата мысленный посыл маг, его охватило волнение. — Нельзя допустить раскрытие этой тайны. Категорически нельзя! Да, мать с отцом сойдут с ума от такой новости, а мы с Тором помрём от стыда!».       «Ну, ты преувеличил, конечно, — раздался вибрирующий голос громовника в сознании мага, тот во все глаза уставился на царицу, а она разволновалась, не понимая такого ошеломлённого выражения лица у сына. А голос тем временем продолжал вещать, но мать его определённо не слышала. — Я не помер со стыда даже тогда, когда ты меня трахал, поставив раком как бульварную девицу!».       Локи возвёл глаза к потолку и выдохнул. Это Тор, и он всё понял!       «Как же я тебя люблю! — разум Локи ликовал. — Догадался, значит?».       Маг расслышал ответную вибрацию, напоминающую самодовольный смех.       — Локи? Ты хорошо себя чувствуешь? — царица уселась, рядом взяла руки мага в свои.       — Я в порядке, мам, просто не понимаю, зачем всё это?       «Я выдал отцу нашу с тобой маленькую тайну о моей попытке выставить тебя лучшим царём», — возвестил Тор и больше ничего не сказал. Должно быть, на концентрацию он потратил много усилий.       — Расскажи, — снова повторила Фрига, но без напора.       — Ничего такого, что могло бы привлечь столько внимания, — возмутился маг. — Я вообще не понимаю, как вам такое в голову пришло, у нас с Тором что, не может быть маленьких братских секретов?       Дверь в родительские покои распахнулась, и на пороге появился Локи. Маг ошарашенно уставился на двойника, царица взмахнула рукой, и морок спал с царя, обнажая его облик. Один вошёл в покои, озадаченный открытием, которое сделал. Однако, дураком он не был — чувствовал, что это не та самая тайна, которую сыновья бережно хранят.       — Ты очнулся? — произнёс Один просто чтобы начать разговор, он испытывал чувство сродни стыду за свой малодушный поступок, но и уверенность в его необходимости. — Я должен объясниться, видимо? Я только что разговаривал с Тором в твоём облике, как ты понял. Знаю, не больно-то блестящий план, но какой уж есть.       Но ведь отец не стал бы просто из праздного интереса прикидываться своим сыном, чтобы выведать у другого какую-то тайну. Зачем?       — И? — нетерпеливо поторопила супруга.       — И Тор сказал, что специально прикидывался нерадивым учеником, чтобы выставить Локи в лучшем свете, — открыл тайну всеотец, он прошёл в середину комнаты, остановившись у постели, на которой сидела царица и Локи. — И это всё.       Лофт отвёл глаза, отчётливо слыша в последней фразе неверие. Разумеется, отец не глупец, это мудрый ас, который не занял бы трон, не будь таковым. И он не поверил словам наследника, не поверил до конца. Значит, им стоит ждать новых попыток, предпринятых матерью и отцом.       — Отец, Тор просто хотел, чтобы ты был более объективен в выборе, ведь прежде ты видел лишь его в качестве молодого царя, — постарался объясниться маг, так как выбор Тора в некоторой степени логичен. В некоторой степени. — Ну и, разумеется, он несколько переусердствовал со своей задачей. Я не знал об этом, пока ты не сказал, а после я серьёзно с ним переговорил, и он согласился отойти от своего кардинального плана.       Один покивал. А Фрига недоумённо воззрилась на сына. Нет, это не та правда, которую они ожидали. Было что-то ещё.       — Я рад, поверь. Локи, я рад, что вы так сблизились после того, как ты принял новый облик, но меня беспокоит то, что вы оба странно себя ведёте, — раскрыл карты царь, его уже переиграли, глупо скрывать цель обмана. — Мы с матерью беспокоимся о вас, понимаешь?       — Я понимаю, но разве наша с братом дружба не повод радоваться, а не беспокоиться? — недоумевал Лофт. — Мы дружны как никогда.       — Эта дружба может быть обманчивой, вот за это я и опасаюсь. Боюсь, что-то разведёт вас в разные стороны, и это в лучшем случае, а в худшем…       — Они должны знать, — вступила в разговор царица. — Чтобы понять наше поведение.       Один твёрдо кивнул.       — Завтра я расскажу вам о причинах, а сегодня уже поздно, — согласился Один. — Прости, что я одурманил тебя снотворным порошком.       — Надеюсь, в первый и последний раз, — выдохнул маг с надеждой, не каждый раз родной отец прибегает к таким грубым методам. — Я пойду?       — Может, тебя проводить? — спохватилась царица.       — Не надо, — несколько сконфуженно отозвался Лофт. — Я пойду.       — Иди, сын.       — Доброй ночи, — пожелал маг и, поднявшись с постели, выскользнул из покоев родителей.       Как только двери за магом закрылись, царица печально вздохнула.       — Один, Локи скоро начнёт нас бояться, — сама не своя от волнения произнесла царица.       — Я бы применил порошок для Тора, но ты же знаешь, в этом случае мы вообще ничего бы не узнали, Локи категорически скрытен, — пробубнил царь. — Не знаю, стоит ли рассказывать им. Не хочу, чтобы на их дружбу что-то повлияло, а если они будут знать, сомнения сами вкрадутся в их молодые головы.       Сегодня братьям пришлось спать раздельно друг от друга, и оба они, не привыкшие к этому, полночи не могли уснуть. В конце концов, Локи не выдержал, вскочил с постели, натянул одежду, тапочки и вышел в коридор. Он двигался медленно, притормозил лишь у поворота, где недавно отец его подловил, и, не увидев там никого, рванул вперёд. Когда уже Локи подскочил к покоям громовника, дверь на его пути неожиданно отворилась, и он тут же, скользнув в темноту комнаты брата, захлопнул за собой дверь, нащупал ключ и сделал два оборота.       Тут же горячие руки обхватили его сзади, мощное тело прижалось к спине и ягодицам. Маг торопливо выдохнул и улыбнулся. Одинсон был горячим, сильным и таким нежным.       — Это ведь ты? — насмешливо поинтересовался громовник, горячо дыша ему в затылок.       — А не похоже? — едко бросил маг. — Спать хочу, а без тебя никак не уснуть.       Они даже не стали обсуждать то, что произошло вечером, слишком устали утомлённые ожиданием. Тут же улеглись спать и в момент уснули. ***       Утром Локи разбудил Тора, торопливо его поцеловал и исчез за дверью, ничего не объясняя. Конечно же, громовник понимал причины. Сейчас за ними пристально наблюдают, следует вести себя осмотрительно. Перед завтраком они встретились, как будто бы не спали всю ночь в одной постели, и Лофт сделал вид, словно рассказывает ему о ночном происшествии, а Тор пожимал плечами со словами: «Ах, это был отец! А я и не узнал!».       Перешептывание сыновей возле большого зала прервал Один, он был серьёзен и невозмутим, когда подошёл ближе к наследникам и, поприветствовав, попросил их пройти в рабочий кабинет. Бронтей уже был на своем рабочем месте, и его всеотец попросил удалиться. Советник вышел в коридор, закрыл за собой дверь. Царь сразу начал с объяснения вчерашнего эпизода неумелой попытки выяснить суть общего секрета Локи и Тора. Маг присел на стул, а воин остался стоять, причём за его спиной, он выглядел напряжённо. Один остановился напротив.       — Вы оба знаете, что у меня был старший брат Грайд, — начал всеотец неторопливо, сыновья кивнули в знак согласия. Они знали об этом, однако, эту тему учителя и наставники обходили стороной. — Вы не знаете эту историю, поскольку она не самая приятная и радужная в нашем роду. Так уж вышло, что мы с ним вечно противостояли друг другу во всём. В битве и любви. В те далёкие времена я был ещё юнцом, но моё сердце украла ваша мама и обратно возвращать его не собиралась. Я был влюблён как безумный, и Грайд отлично об этом знал и хотел отнять её. Просто из жажды к сопротивлению, словно хотел выиграть спор, и ему бы это удалось, поскольку он был старшим наследником, ему прочили трон, и он имел право выбирать себе в жёны ту, кого захочет сделать своей. Он выбрал вашу маму, мою любовь.       Один опустил голову, те дни всколыхнулись в нём острой болью. Он любил своего брата и уважал его, но Фригу он никому бы не отдал, если так сильна была его любовь тогда и сейчас, всегда.       — И он заявил, что намерен взять её в жёны, Фрига побелела и едва не плакала на плече своей матери, она не желала этого брака, она любила меня — продолжил отец. — А он просто из глупой прихоти хотел насолить мне.       — И ты не позволил ему, — произнёс Тор за спиной Локи, и тон его голоса был таким проникновенным и гордым. Решение отца повлекло за собой то, что они с Локи сейчас живут и ходят по свету. Как знать, какой была бы жизнь матери в неволе вдали от любимого Одина.       — Я не позволил, — эхом отозвался царь. — Я бросил ему вызов, исход нашего поединка решил бы судьбу Фриги, и я не мог позволить брату победить. Он должен был сдаться. И он сдался. Бой продолжался около часа, мы оба вымотались, но меня грела любовь настоящая, пылкая и всеобъемлющая. Кристальные слёзы моей Фриги придавали мне мужества, я убил бы его, не сдайся он тогда. И сделал бы это снова. Я бился бы за неё вечность, если бы потребовалось. Но я победил, он сдался. Я не претендовал на трон, учитывая, что Грайд старше и сильнее меня, его уже обучали науке царствовать, а меня лишь иногда допускали до несложных поручений. Я всегда думал, что моя стихия — открытая битва. Из меня вышел бы отличный полководец. Но отец короновал меня, а Грайд в тот же день исчез из Асгарда, сбежал, видимо, не в состоянии пережить поражение. Я до сих пор не знаю где он, хотя просил Хеймдалля его найти. Всё безуспешно. Вот такая история. Сейчас я рассказываю вам об этом, чтобы оправдать вчерашний спектакль, чтобы объяснить, как сильно меня пугает то, что вы держите в секрете ото всех. Я боюсь, что в один прекрасный день вы схлестнетесь в битве и потеряете друг друга навсегда.       Теперь Тор понял причины расспросов матери по поводу того, с кем он проводит ночное время. Откуда это волнение и просьбы не ссориться из-за женщины. Она была одной из причин давнего поединка и всеми силами хотела огородить сыновей от повторения судьбы отца. Локи ситуация тоже стала гораздо яснее, он улыбнулся.       — Так уж нас воспитывали, мой отец желал, чтобы трон занял сильнейший. И мы с братом бездумно последовали воле его желания, — добавил Один. — Я был так счастлив, когда ты был девочкой, Локи, моей маленькой принцессой, тогда всё было просто. Тор был бы царем, а ты его верным советником. Но сейчас, когда вы оба - молодые амбициозные мужчины, я уже не так уверен. Я боюсь, что нас с Фригой прокляла моя мать за то, что испытало материнское сердце в тот день. Грайд тоже был её сыном, и он с позором покинул Асгард. Она не благословила наш союз, и я боюсь повторения для вас нашей с братом судьбы.       Возникло молчание. Видно было, Одину сложно рассказывать о тех давних событиях. Сыновья сочувствовали ему, его судьбе, потере брата и любви матери. Но их ситуация коренным образом отличалась от рассказа всеотца.       — Может, теперь вы поймете, насколько мне важно знать, что происходит, успокойте нас с матерью, объяснитесь, — отец не требовал сиюминутного ответа, казалось, его слова звучали в риторическом контексте, но Тор и Локи были не готовы ответить на его мольбы. Сейчас, а, может быть, и никогда.       Локи опустил глаза, Тор посмотрел на его макушку, громовник чувствовал, он знал, Локи не намерен говорить, и в этом воин его поддерживал. Это ни к чему.       — Послушай, отец, — взял слово громовник. — Ваша с братом судьба трагична, и ваши отношения разрушены, едва ли он захочет вернуться и забыть обо всём, но тому виной ваши распри и противостояние. Мы с Локи не воюем, как ты уже успел убедиться, и это была чистая правда, я хотел, чтобы он был царём, я пошёл бы на это ради него. Я люблю брата, и я ему предан.       Один хотел было что-то сказать, но маг подхватил его речь.       — Я бы не стал противостоять Тору в его желании занять трон, и он знает об этом, я просил тебя отпустить меня из Асгарда, потому что понимал, нам с братом сложно будет находиться рядом, — Локи говорил твёрдо, уверенно. — Но сейчас всё изменилось. Я не хочу уходить, потому что мы преданы друг другу.       — И не только узами родства, — Тор словно бы продолжал речь мага, удивляя отца такой слаженностью. — В нас живёт магия, она возродила Локи и передалась мне. Эта сила стремится обрести целостность. Я думаю, она смягчила мой нрав, а Локи придала уверенности. И мы не можем находиться друг без друга.       Локи покивал, от слов Тора на душе было так спокойно и хорошо. Но даже родство силы в их телах не столь сильно, сколько необходимость друг в друге. Желание быть рядом. Сейчас Локи понимал это как никогда прежде. Они любят друг друга. По-настоящему. Так же как отец любит маму. Какой же ужас он испытает, узнав об этом. Один поражённо смотрел то на одного, то на другого.       — Вы постоянно вместе потому, что необходим обмен этой энергией, — пытался найти разумное объяснение царь.       — Да, — кивнул Тор. — И потому что мы братья. Если Локи полюбит кого-то, я ни за что не отниму его любовь из прихоти.       Локи тяжело сглотнул, лишь бы никто не отнял у него Тора. Да и не позволит он. А если придётся? Если Тор влюбится? Он должен будет отпустить его, и он наберётся мужества, если это действительно любовь, он сделает ради брата всё.       Один оценил искренность Тора, хотя своей цели так и не добился. Но из речей принцев было очевидно, они не враги и не соперники друг другу. Просто братья. Братья, такие, какими не были Один и Грайд. Отец поблагодарил за откровенность и решительно пообещал, что больше не станет пытаться выведать что-то нелепым образом. Да и ни к чему это, ведь лишь время покажет, как сложится их жизнь. ***       Полгода спустя. Обучение принцев было официально завершено. За этот период не происходило ничего странного и ужасного. Локи и Тор не спорили на людях, не пытались соперничать, и царь с царицей свято верили, что сыновья не навредят друг другу. Собственно, их надежды оправдывались в большей степени. Разумеется, они не подозревали о том, что периодически появляющиеся на шеях принцев засосы были вовсе не подарками от пылких любовниц.       Локи чувствовал себя неуютно, когда мать замечала засосы на его шее, ведь ему приходилось врать и выдумывать, с кем он проводил ночи. Тор вообще не напрягался: по секрету сообщал матери, что был с юношей, чтобы она не переживала на счёт соперничества, а потом получал от брата за свои россказни. Да уж, Тора невозможно было вогнать в краску, даже в позе раком он был уверен в себе, подгоняя Локи поощряющими фразами типа: «Ты там заснул что-ли? Сильнее!» или «Братишка, ну давай же!».       Локи зверел от этих фраз, но не настолько, чтобы причинить любимому вред. А когда и был слишком груб, и после соития Тор испытывал боль, Локи хлопотал над ним словно мамочка. Он понимал, что Тору нравятся все эти шуточки и подначки, они казались по-настоящему братскими, если не учитывать, в какой ситуации он их применял. Но иногда вызывали у мага неоднозначные эмоции.        В конце концов, Лофт смирился с этим и, в очередной раз переусердствовав после этих развязных словечек, он примчался в спальню с заживляющей мазью. Развалившийся на простынях Тор довольно улыбался и всё отнекивался от помощи. Локи сдался и, подцепив на пальцы мазь, улегся рядом, прижавшись к обнажённому боку брата, прошептал ему в самые губы:       — А теперь раздвинь ноги, братишка, — мягко порекомендовал маг, Тор весь напрягся и едва не дрожал от очередной волны накатившего желания. — Надо хорошенько тебя смазать.       — Да что ж ты делаешь! — застонал Тор, но ноги раздвинул. И Локи скользнул между его ягодиц, прохладными пальцами коснулся входа, он был расслаблен, и тонкие заботливые пальцы проникли внутрь, оглаживая горячие стенки. — Я тебя так люблю.       — Не больно? — спросил маг, осторожно нанося мазь.       — Нет, неужели ты думаешь, что мне больно? — на губах громовника появилась такая нежная улыбка, он был поистине счастлив. Обхватив обнажённого Локи за талию, он прижал его к себе и поцеловал в губы.       Когда поцелуй завершился, маг убрал свои пальцы и произнёс с укоризной:       — Больно бывает всем живым существам.       — Только не с тобой, мне так хорошо с тобой, Локи, — только бы не спугнуть брата.       — Мне тоже очень хорошо с тобой. Я тебя люблю, — мягко отозвался маг, снова целуя горячие губы.       Месяц спустя состоялась коронация. Один собирался объявить молодым царём Локи, и Тор был так счастлив, а вот маг не выказал такого удовольствия. Он был весь как на иголках. Он решительно добился разговора с отцом и рассказал всё как есть. О Малеките и его силе, и о страхе причинить кому-то вред.       — Что, если эта сила взбунтуется против всего живого, если я стану царём? Малекит не смог превзойти жажду убивать собственный народ.       Локи метался по кабинету отца, как запертый в клетку зверь.       — Умоляю, назначь Тора! — требовал маг. — Он будет лучшим царем, чем я.       Один остановил сына от бесноватой ходьбы из стороны в сторону, ухватил его за плечи и заглянул в глаза.       — Локи, послушай меня, — Один вздохнул. — Я не знаю, что между тобой и Тором происходит, но я точно уверен, что эта связь, эта тайна не разрушает вас, она вас соединяет и питает. И ты всегда можешь попросить его помощи. А ещё я знаю, что ты мудрый и сильный ас. Может, даже мудрее меня.       — Отец, скажешь тоже! — с усмешкой возмутился маг.       — Вдвоём вы всё преодолеете, я вижу это, и я об этом мечтаю, — отец обнял Локи, отстранился и поцеловал в лоб. — Всё будет хорошо.       Лофт проникся его уверенностью, уже не говоря о том, что громовник всячески подбадривал брата. До коронации и непосредственно в этот самый день, что закончился пиром, поздравлениями и поцелуями. Царица была счастлива, как и её муж, в этот день лёгкую подавленность испытывал лишь Локи, но громовник не отходил от него ни на шаг, постоянно разговаривал с ним и пытался рассмешить. Наконец, Лофт успокоился, и коронация прошла великолепно, как и пир.       А после…       А после уставшие и вымотанные Локи и Тор завалились в спальню бога грома и легли спать. Воин заснул позднее мага, он долго просто рассматривал его лицо и теребил кончики тёмных локонов. Локи и не подозревал, что брат тоже принёс свою жертву, навсегда и безвозвратно отказываясь от престола, который так желал, желал с тех самых пор, как помнил себя. Любовь к Локи оказалась сильнее жажды власти. Хотя сила Малекита действительно пробудила в нём нечто звериное и жадное, что вполне могло со временем с куда большей вероятностью перерасти во всеобъемлющее желание убивать. Но Тор отдал эту жажду в дар вселенной и как жертву на алтарь их с Локи любви.