Жертвоприношение

      Утром Тор и Локи явились в большой зал, как и полагается. Оба выглядели бодрыми и отдохнувшими. После завтрака Фрига поинтересовалась у Тора, как прошёл вчерашний вечер, смогли ли они понять, каким образом нужно обмениваться энергией с братом. Громовнику огромных усилий стоило не покраснеть, когда он успокаивал царицу, толком не объясняя способ обмена. На завтраке в большом зале присутствовал и Фенрир помимо альвов, он внимательно рассматривал принцев, но, кроме приветствия, не проронил и слова. После гостей следовало проводить до радужного моста, что Один и поручил сыновьям как представителям Асгарда. Тор и Локи выполнили его приказ, проводили альвов, однако, пока бог грома обменивался любезностями с альвами, Лофт и Фенрир немного отстали. Наследник оборачивался на них, и каждый раз на лице Локи он отслеживал разные эмоции, от волнения до радостной улыбки. Когда же отставшие поравнялись с остальными, и Хеймдаль открыл радужный мост, гости удалились, лишь волк задержался. Наследник подошёл к нему и советнику.       — Снова угрожаешь? — несколько резко поинтересовался бог грома, окатив Фенрира тяжёлым взглядом.       — Мы просто разговаривали, — ответил тот и коротко усмехнулся. Громовник перевёл взгляд на брата, он старался вести себя максимально сдержанно, чтобы не показаться чрезмерно грубым, но и не давать повода думать, что он не способен постоять за своё. Маг кивнул, подтверждая слова волка. Однако Фенрир предостерёг Локи напоследок. — Но я буду присматривать за тобой, имей это в виду.       — Я только рад, если ты будешь чаще нас навещать, — усмехнулся маг.       Фенрир кивнул в знак уважения, и Хеймдаль открыл для него радужный мост. Страж задумчиво наблюдал за поведением принцев, которых пока мог лицезреть, и что-то в их манере поведения показалось ему странным. К сожалению, он не мог видеть их в другое время и не знал, что именно было не так. Но что-то определённо было не так, как всегда.       — О чём вы говорили? — не сдержался Тор, любопытство и ревность так и выдавали его, первое куда очевиднее второго, однако, ревность его проявлялась в суровости взгляда и желании оказаться как можно ближе, в то время как Лофт старался держать дистанцию, особенно на радужном мосту, по которому они бодро шагали обратно к замку.       — Фенрир не отпускает Вейл от себя, она ему нравится, и он намерен стать её официальным супругом, — пересказывал маг задумчиво. — А ещё он дал понять, что не намерен больше мне угрожать, но будет внимательно за мной следить, уже не говоря о том, что он загадочно улыбался, когда говорил о энергетическом балансе. Не думаю, что он знает, но, быть может, что-то подозревает.       Тора должно бы беспокоить, что всё может раскрыться. Какой скандал! Наследники Одина, состоящие в непотребной связи! Как наказал бы отец своих нерадивых отпрысков за это? Изгнание? Всё это не волновало громовника, его беспокоила только мимолётная отрешённость Локи, он словно углубился в какие-то мысли, отвечал на его вопросы слишком отстранённо. Вот это наследнику не нравилось. Он ухватил Локи за руку, заставляя остановиться, маг не выхватил свою руку, подчинился и повернул голову.       — В чём дело? — решительно поинтересовался бог грома, заглядывая в глаза брату. — Что с тобой, ты странно себя ведёшь.       — Как обычно, — удивлённо пожал плечами маг, он не прятал взгляд, такой открытый и честный взор. — Я не совсем тебя понимаю.       — Фенрир сказал что-то такое, что тебя обеспокоило? — не отступал Тор, для него жизненно необходимо добиться ответа, который его удовлетворит.       — Ты несколько не правильно поставил вопрос, — Локи привычно улыбнулся, и громовник почувствовал, как внутри разливается тепло, улыбка брата подействовала на него успокаивающе. — Вся проблема в том, что меня вовсе не обеспокоило, что он догадывается. Хотя разумно было бы занервничать хоть немного, если всё раскроется, что ждёт нас с тобой? Но меня это не тревожит совсем.       — А что тревожит? — в голосе громовника проскользнуло игривое любопытство.       Маг неопределённо пожал плечами и подумал: «Твои глаза, они такие красивые».       Локи снова улыбнулся, Тор ответил ему тем же.       О том, что Локи всё же опасался чего-то, Тор узнал несколько позднее, однако, в тот же день. Инициатором разговора стал сам Локи. Отец приказал советнику сбавить напор и не наваливать на мага всю непосильную ношу обязанностей. От чего и Лофту стало легче управляться со своей работой. Вечером маг сам заглянул к брату в комнату и заговорил о том, что с утра утаил.       — То есть ты хочешь сказать, что мы связаны этой силой, но это и так понятно, и мы вроде выяснили, что в этом нет ничего плохого, если не отдаляться, — Тор пожал плечами.       — Ты видел эти эфемерные тела, я тоже, и это не просто видения, это наши ментальные силы, и они связаны, они, как бы объяснить, нуждаются друг в друге, они должны взаимодействовать, — Локи жестикулировал, пытаясь донести до брата суть. — Я опасаюсь не того, что всё раскроется, а того, что возникнет конфликт, понимаешь? Между нами. Это корень всех бед, что, если отец выберет меня, а не тебя? Я стану царем, а ты советником, да ты разум потеряешь от злости!       Тор хмыкнул, он сидел на своей постели, а Лофт ходил из стороны в сторону.       Наконец, когда Локи закончил на такой шикарной ноте, громовник состроил смешную физиономию, которая просто говорила: «Я тебя умоляю!».       — А если я захочу жениться, захочу детей? — маг всё расхаживал из стороны в сторону. — А если захочешь ты?       Локи снова воззрился на брата, наблюдая за его реакцией, тот возвёл глаза к потолку и фыркнул в очередной раз, отметая предположения мага.       — А что, если наша энергия вступит в противоборство без нашего на то желания, провоцируя к агрессии вне зависимости от того, что мы не враждуем?!       Тор опёрся руками на постель и уже даже не фыркал, не вздыхал и не корчил рожи. Он просто ждал, когда же Локи закончит высасывать из пальца то, чего просто нет.       Однако тот всё не унимался.       — А что, если…       — Да! — тут же вклинился Тор. — А что, если ты присядешь вот сюда?       Тор похлопал по постели рядом с собой. Маг с серьёзным видом тут же подошёл ближе и уселся рядом, он только было открыл рот, как громовник опустил ладонь на его колено и, повернувшись, заглянул в глаза.       — Да, да, да, — комично передразнил воин. — А что, если то, а что, если это! Ну хватит уже, Локи, всё в полном порядке. Хочешь жениться — женись! Будут дети — отлично! Скажет отец быть тебе царём — будешь! И хватит об этом. Я люблю тебя и знаю, что ты любишь меня.       — Думаешь, всё будет хорошо? — неуверенно спросил маг.       — Всё будет так, как должно, — ответил Тор. ***       Тор ничуть не покривил душой, когда успокаивал Локи тогда в своей комнате. И мало было того, так громовник повёл себя совершенно по-детски и оставшийся месяц своего обучения намеренно старался пропускать некоторую информацию мимо ушей. Он вёл себя по-идиотски, и, разумеется, отец не мог этого не заметить. Что до Локи, у него хватало своих дел, и он, к счастью, не имел возможности лицезреть попустительство брата, его совершенно глупого поведения. Один даже начал опасаться, что с Тором творится нечто недоброе, насилу отвёл к целителям, однако целители не выявили никаких проблем со здоровьем или разумом наследника. Верховный ас решил, что дело тут в глупой юношеской влюблённости принца, задурила ему голову какая-нибудь асинья, вот он и валяет дурака. Вокруг Тора постоянно можно было заметить молодых девушек или юношей, царь не удивился бы и тому, что сердце сына страдает по юноше, однако, это вовсе не повод вести себя необдуманно. Наконец, царь решительно обратился к царице с просьбой поговорить с сыном, беседа та не возымела никакого действия, и Один обратился к Локи.       Царь уверенно вошёл в свои кабинеты, как раз когда там был Бронтей и Локи. Маг старательно выполнял свои обязанности. Со своим советником Один переговорил, и натиск новой науки Бронтей поубавил, оставляя принцу и время для отдыха. Когда верховный ас появился в своих кабинетах, советник и его ученик тут же подняли головы и практически в унисон поздоровались.       — Бронтей, оставь нас, мне нужно переговорить с сыном, — серьёзно попросил седовласый ас.       Советник молча кивнул и покинул кабинет, плотно прикрывая за собой дверь. Локи почувствовал подступившее волнение.       — Что-то не так, отец? — поинтересовался маг неуверенно.       — Да, — хмуро кивнул Один и занял стул напротив принца. Однако прежде чем заговорить о Торе, справился о здоровье Локи. — Бронтей не сильно на тебя налегает? Ты хорошо себя чувствуешь?       — Да, — не совсем уверенно ответил маг, заправляя чёрные локоны за уши. — В чём дело, я что-то не так сделал? Ты чем-то недоволен? Если так, я исправлюсь, только скажи в чём дело.       — Что ты! — отмахнулся Один. — Ты прекрасно себя показал, ты молодец, Локи. Прости, что не было времени толком поговорить, дела государства отнимают много времени.       Маг внутреннее расслабился, да только рано.       — Меня брат твой беспокоит, — покачал головой Один. — Что с ним творится, не могу понять.       — Я вечерами вижусь с ним и не заметил ничего такого, — задумчиво ответил Локи, пока что не понимая, о чём идёт речь.       — Тут вот в чём дело, Локи, — вдумчиво начал объяснять отец. — Он ведь так хорошо начал своё обучение, был внимателен и деятелен, а сейчас что…       — Что? — поторопил маг, этот разговор переставал ему нравиться. — Что он такого сделал, что тебя так обеспокоил?       — В том то и дело, что он ничего не делает, — взмахнул руками Один. — Он невнимателен, он просыпает, он не присутствует, чёрт знает, где его носит! То он на тренировке, то где-то пропадает, то красуется перед девами. Я решительно не понимаю, что происходит.       Принц изумлённо поднял брови. Это вовсе не похоже на Тора, он не стал бы показывать свою безответственность перед отцом, да он грезил о троне и власти, а теперь попросту валяет дурака, что совершенно нелогично с его стороны.       — Если так дальше пойдёт, — Один вздохнул. — Я ему не то, что трон доверить, я даже советником его не поставлю. Сурт побери, я опасаюсь за его рассудок!       Отец был действительно взволнован, а таким его видели нечасто. Локи постарался как-то уложить все то, что он сказал, в общую схему, чтобы найти хоть какое-то разумное объяснение, но ответ был на поверхности, и сам же Один только что его произнёс. Маг нахмурился, да неужели этому балбесу хватило ума?!       — Локи, поговори с ним, если так дело пойдёт, надо принимать меры, целители ничего не смогли выявить, обратимся к ведьмам, — уныло произнёс Один.       — Не надо ведьм, отец, — попросил маг. — Я сейчас же с ним поговорю.       Локи молнией вылетел из кабинетов отца и сразу ринулся на тренировочную площадку, его гневу не было предела, хотелось оттаскать этого придурка за блондинистую гриву. Маг выскочил из укрытия колонн, на площадке тренировались Тор и Сиф, друзья гоготали неподалёку, другие воины тоже тренировались один на один со своими противниками, но далеко не с таким рвением продемонстрировать себя, с какой Тор выставлял на обозрение покрытую потом и песком грудь. Маг внутренне кипел, сбежав по ступеням, он ринулся прямо к брату и подруге, которые скрестили мечи, асы расступались, завидев бледного как полотно принца. Даже Тор и Сиф, завидев мага, прекратили бой, чуть посторонились друг от друга.       — Локи, ты чего? — наследник взволнованно сглотнул, по виду брата было понятно, он в бешенстве.       Маг подступил так близко, что громовник опешил. Плотно сжатые губы раскрылись, придавая лицу брата ещё больше угрозы. Локи заговорил вкрадчиво, медленно и с расстановкой.       — Немедленно приведи себя в порядок, — Локи понизил голос настолько, что его мог слышать только Тор. — Топай в большой зал и перестань строить перед отцом законченного идиота. Если не хочешь, чтобы я вечером из тебя подкормку для цветов сделал.       Бог грома шумно сглотнул, однако всё понял. Его определённо раскрыли, и Локи от него не в восторге, как Тор предположил сперва.       — Быстро пошли, — приказал маг, и они вдвоём удалились с тренировочной площадки, оставляя асов в немом недоумении. По дороге громовник наслушался нотаций, обещаний страшной казни, Локи прямо не знал, каким образом убить его, и все возможные варианты проговорил вслух.       Маг довёл брата до его комнаты, они прошли в покои Тора вместе, но буквально через пять минут Локи его покинул, правда, перед этим ещё раз напомнил:       — И не смей так больше делать, узнаю, я тебя на удобрение пущу! Идиот!       — Ну, Локи, я ведь просто…       Воин тут же заткнулся, взгляд Локи сказал ему о многом. Гневить судьбу не надо, особенно сейчас. А то он и до вечера-то не доживёт. Конечно же, брат не убьёт его, но мало ли что придёт ему в голову.       Вот так сорвался план Тора выставить мага в лучшем свете перед отцом, а ведь он искренне хотел, чтобы отец в равной степени рассмотрел кандидатуру брата. Тор быстро исправлялся, вот только Локи целую неделю не разговаривал с ним, полностью игнорировал. Хотя тот подкатывал по-разному, всё без толку. Тор не отчаивался, в конце недели он заявился в покои к брату с долгой извинительной речью и обещаниями больше такого не выкидывать, Локи оттаял, правда, совсем немного. И всю ночь они просто разговаривали, спать легли лишь под утро.       Больше Тор не стремился прогневать брата, тот ясно дал понять, что подобное поведение в высшей мере его оскорбляет, а ведь воин ни в коем случае не хотел задеть мага. Они сговорились на том, что каждый из них должен делать все, на что способен, и пусть решение отца отдать трон достойному останется чистым, без примесей. Один — мудрый правитель и в любом случае сделает правильный выбор.       Несколько месяцев спустя, когда принцы освоили каждый в отдельности нелёгкую науку быть советником и быть царём, отец без всяких объяснений призвал их к себе. Локи теперь надлежало постоянно быть подле него, а Тору - принять наставничество Бронтея. Последующие месяцы принцы снова обучались, но уже совсем другим навыкам. Маг немало удивил отца своей деятельностью, он был отличным учеником, схватывал на лету, однако, странное дело, Тор ни в чём ему не уступал, Бронтей дивился покладистости и усидчивости воина. И, разумеется, никто из них не ведал, что Тор Одинсон впитывал поспешные рекомендации Локи, душными ночами упиваясь ласковым шёпотом, когда маг брал своего брата в спальне. Повелитель магии настойчиво прививал богу грома смирение, с Бронтеем нельзя было иначе — это серьёзный и энергичный ас, который должен испытывать иллюзию контроля над ситуацией. А Тор воинственный и горячий, он часто имел привычку выказывать своё недовольство, оправдываясь тем, что является наследником престола и это право ему дано от рождения.       Локи преуспел, умерил пыл брата без особых сложностей. Тор готов был просто молчать и кивать в разговоре с Бронтеем, тем более после таких горячих ночей. Однако, и громовержец делился некоторыми знаниями о поведении отца при обучении, Локи не нужно было вдалбливать модель поведения, он готов был мириться с некоторыми вещами.       Воину даже иногда становилось обидно, что не удаётся немного поднасесть на брата. А так хотелось что-то такое мудрое и горячее завернуть во время «обмена энергиями». Локи позволял владеть собой столь же страстно, как сам любил брать верх над Тором. С Той лишь разницей, что громовержец не сыпал нравоучениями, а ласкал слух то романтичной ерундой, то бесстыдными замечаниями.       Локи не хуже осваивал науку, которую преподавал ему царь. А Один тем временем следил за своими сыновьями и всё отчётливее понимал: что-то между ними происходит. Сперва Тор выставляет себя полнейшим дураком, потом Локи проводит одну-единственную беседу, и громовержец как шёлковый берётся за ум. Мало того, Тор не перечит Бронтею, выполняет все его поручения, даже в некотором смысле унизительные, прежде Тор едва ли согласился быть мальчиком на побегушках, а именно этим ему и приходилось заниматься. Воин то и дело посещал главный зал, приносил некоторые письма, документы, приказы. Он скрупулёзно составлял ответы на дипломатические письма, и ответы те очень даже нравились советнику. В отличие от Локи — мастера витиеватых речей, громовник не составлял туманных и вежливых фраз, всё по делу и прямо, но без грубости. Верховный ас сперва дивился покладистости сына, но объяснение было лишь одно — влияние Локи. И, что самое главное, если так, и маг впрямь его наставляет, не менее удивительно то, что Тор слушает. А ведь прежде они не могли спокойно находиться в обществе друг друга, вечно соперничали и ругались.       Либо сила Малекита пробудила в наследниках Одина разумное начало, либо оба они связаны одной тайной, и это всеотцу не нравилось. Пока тайна, объединяющая наследников, не особо влияла на их поведение, кроме послушания и закадычной дружбы. Однако в одночасье всё могло измениться. Так случилось с Одином и его старшим братом Грайдом, который посмел помыслить, что Фрига, тогда ещё совсем юная богиня, станет его возлюбленной. Ведь брат знал, как сильно Один влюблён в белокурую богиню, она похитила его сердце, и более он не смел и думать ни о ком другом. Но отец в свою очередь дал наказ: «Сражайся за то, что твоё! Сражайся до последней капли крови!».       Это было жестоко, но отец желал для себя достойного наследника и преемника. Так уж их воспитывали. Отец, можно сказать, стравил их, зная, сколь пылки и неуступчивы сыновья. Должно быть, он знал и, более того, был готов к тому, что произойдёт, и был доволен результатом. Вскоре после коронации отец и мать покинули Асгард. Мать так и не простила Одина за то, что в схватке с Грайдом победил именно он, и он же стал царём. А отец, напротив, был горд своим наследием — побеждает сильнейший. Покидая Асгард, мать не сыпала проклятьями, но и не благословила союз Одина и Фриги, опять же в отличие от отца.       Один не хотел такой участи для своих детей. Как же он радовался, что у него родилась двойня: мальчик и наследник — Тор, и маленькая принцесса — Локи. Всеотец был безудержно счастлив, никаких распрей и быть не могло. Да, подрастая, дети ссорились, но всё это ерунда по сравнению с тем, если бы у него родились два мальчика — вечное противостояние.       И вот Локи теперь молодой мужчина. Словно всю свою жизнь он осознанно к этому шёл, и то, что произошло в Свартальвахейме, вовсе не случайность, это воплотившееся проклятие матери, возможно, даже и не высказанное вслух. Что, если детям Одина уготована такая же участь, как и ему самому? Нельзя этого допустить! Необходимо узнать их тайну во что бы то ни стало, чтобы понять, что происходит.       С того самого момента, как Тор и Локи приступили к обучению, у них совсем не осталось времени на друзей, посиделки и тренировочные бои. Конечно, когда всё образуется, они постигнут науку царя и советника, у них будет чуть больше времени. Главное, что ночи им хватало, чтобы удовлетворить свои низменные потребности, как говорил Тор, покрывая шею Локи поцелуями: «Я воплощу в жизнь все твои грязные желания».       О! Братец нередко любил выставлять их связь чем-то запретно-сладким, желанным и порочным одновременно. Однако, так было лишь в постели, когда его губы и руки касались Локи, когда он целовал и ласкал его. Когда же разговор об их отношениях переходил в плоскость более разумную, чем постель, громовник не позволял магу сомневаться в своих намереньях. Он любил его так горячо и беззаветно, что едва ли сдержит обещание не вмешиваться в его отношения с другими фаворитами принца, которых, кстати сказать, пока не наблюдал. Лофт мог проявлять любезность, но не интерес к кому-либо, у него просто не было времени на это. В его плотном графике был только Тор. Они могли заниматься любовью и просто спать в одной постели, когда ужасно уставали. И громовник боялся даже спросить: «Тебе хорошо со мной?». Ведь если на лице Локи проявится лёгкое сомнение, Тор впадёт в глубокую печаль.       В воскресенье у принцев был законный выходной, когда Один не наседал на них с обучением, а Бронтей лишь здоровался и не говорил, что и кому надо делать. Это был настоящий праздник в конце недели, когда птицы особенно красиво и благозвучно пели за окном, когда солнечный свет, пробравшийся в покои, не заставлял стонать от досады, и когда можно было понежиться в постели дольше обычного. По воскресеньям Тор и Локи взяли за привычку просыпать завтраки, царь и царица их прекрасно понимали, за неделю сыновья выматывались, и никаких претензий по этому поводу не было. Однако, наследники понимали, что однажды придёт тот день, когда отец будет спокойно спать в постели до полудня, а они с самого утра будут заниматься рутиной государственных забот.Впрочем, особого волнения это не вызывало, Тору было всё равно во сколько вставать, коль скоро он будет просыпаться, целуя Локи в макушку, скользя ладонью по животу и слыша недовольное сопение мага.       Тем не менее, безоблачное сладкое утро было разбито вдребезги. И кем бы?! Раздался стук в дверь и голос, подозрительно напоминающий через толщу дерева голос матери. Тор и Локи проснулись в один миг, едва не подпрыгнув на постели. Маг заозирался по сторонам, не сразу сообразив, что они в комнате у Тора. Громовник ещё не успел ничего сообразить, а Локи уже выскользнул из постели, поспешно собрал свою одежду в охапку, сверкая голым задом, и рванул в купальни. Тор потёр лицо и тоже вскочил с постели, натянул халат, запахнулся и пошёл открывать.       — Тор, дорогой, прости, что разбудила! — начала оправдываться Фрига, когда дверь в покои сына всё же отворилась, и на пороге появился взлохмаченный наследник. — Не могу найти Локи, может, ты знаешь, где он?       Царица едва заметно заглянула за спину богу грома.       — Нет, мам, — зевнув, отозвался воин. — Он взрослый мальчик, должно быть… ну, ты понимаешь.       — Ах, да, — согласно кивнула царица, делая вид, что ответ её удовлетворил. — Мне показалось, та девушка из сопровождения ванов ему приглянулась. Юная Сигюн, он глаз с неё не сводил. Ну, прости, что разбудила, может, он отправился в Ванахейм ещё вчера.       — Может быть, — напряжённо ответил громовник, утренняя безмятежность сползла с его лица. Он был в курсе, что ваны наведывались в Асгард, он сам писал им ответ на просьбу о прибытии. Он даже видел их, только мельком, у него в тот момент было много других дел. — Может, к обеду появится.       — Ладно, сынок, я пойду.       Громовник высунулся за порог, поцеловал царицу в щёку и скрылся за дверью. Да, в последнее время воин вёл себя странно, уж матери-то не знать. А тут ещё Один рассказал о своих опасениях и попросил жену обратить на сыновей пристальное внимание. Возможно, то, что казалось незначительным, является очень важным. Разумеется, царица согласилась — она знала, к чему вёл её муж. Нельзя было допустить, чтобы участь Одина и Грайда постигла принцев. А для этого нужно узнать, что они скрывают. Фрига действовала наугад, полагаясь на свою женскую интуицию. Она заметила, как сыновья общались в последнее время, в присутствии Лофта Тор перестал задаваться, ему было важно часто видеть брата, говорить с ним. И эта явная ревность, вспыхнувшая в глазах Тора всего пару минут назад, озадачила Фригу. Не похоже, что ему самому приглянулась Сигюн, на которую Локи внимательно смотрел, когда ваны явились к Одину. Ведь, скорее всего, Локи проявил любопытство, поскольку девушка была магом, как и он сам.       Бог грома ринулся в купальни, резко открыл дверь, миновал порог и громыхнул дверью, плотно её закрывая. Локи от неожиданности даже отшатнулся, громовник был весь красный, как рак. Маг заволновался, подошёл ближе, он уже успел одеться, только ступни оставались нагими.       — Что хотела мама? — неуверенно поинтересовался маг, он всё ещё был несколько заспанный, лохматый со сна. Словно котенок, которого разбудили, а он ещё не готов был проснуться.       — Тебя искала, — Тор сделал глубокий вдох, выдох. — Она полагает, что ты проявил к Сигюн некоторый интерес и ещё вчера ночью отправился в Ванахейм к ней.       Локи облегчённо выдохнул:       — Хорошо.       — Хорошо? — переспросил Тор, снова хмурясь. Главное, не сорваться и не устроить сцену ревности.       — Ну да, — воодушевился маг, подошёл ближе, прижавшись к брату всем телом, доверительно заглядывая в глаза. — Или лучше было бы, чтобы она увидела меня в твоей постели, м?       С этим сложно было не согласиться.       «Уж лучше если она будет думать, что ты с Сигюн, — неосмотрительно громко подумал Тор. — Однако, откуда у неё вообще появились причины так думать?!».       Маг расплылся в довольной улыбке, дёрнул пояс, развязывая его, и прижался к брату, обхватывая его обнажённое, такое горячее тело. Лофт уткнулся в шею брата, светлые волосы громовника щекотно прошлись по его лицу.       — Ах, эта ревность! — восхищённо выдохнул маг на ухо брату. Ладони Локи накрыли ягодицы брата, заставляя того приятно вздрогнуть.       — Имею право, — резко выдал Тор, хотя знал, что этого делать нельзя, при этом обнял Локи одной рукой, а пятерню другой вплёл в его чёрные шелковистые волосы.       — Имеешь, — неожиданно согласился Лофт, снова подначивая братца. — У неё такие красивые волосы, светлые, как у тебя.       Громовник напрягся, но смешок Локи выдал его, и Тор прикрыл глаза. Выводит меня из себя, чёрт эдакий! Маг покрывал шею любовника поцелуями и тёрся об него, как ласковый кот о ногу хозяина, успокаивая разбушевавшегося Тора. Разумеется, Лофт не хотел, чтобы брат ревновал его, к тому же, когда для этого не было причин.       — Я люблю тебя, — прошелестел маг на ухо Тору, и тот окончательно успокоился и разомлел.       Утро затянулось ещё на часок, а затем Локи осторожно покинул спальню брата. Позднее они как ни в чём не бывало встретились за обедом, не замечая озадаченных взглядов царя и царицы. День прошёл быстрее, чем хотелось бы, однако, принцы успели пообщаться с друзьями, выпить меда и поболтать. После шумная компания разошлась, Тор и Локи как раз проходили по коридору, ведущему в спальню Локи, как на их пути, можно сказать, из пустоты вырос Один. И во взгляде его было что-то странное.       — А, вот вы где! — воскликнул он добродушно, однако Лофт почувствовал — что-то здесь не так.       — Ты нас искал? — не выдавая себя, поинтересовался громовник.       — Только Локи, — отозвался царь Асгарда с воодушевлением. — Всего минуту, я должен кое-что ему сказать. Принцы переглянулись, однако, никто не решился возразить.       Верховный ас взял Локи под руку и отвёл в сторону, они завернули за угол.       — В чём дело, отец? — насторожился маг, он обернулся, но Тора, разумеется, уже не видел.       — Прости, Локи, я должен знать, это для вашего же блага, — прошелестел Один, поднёс сжатую в кулак ладонь на уровень лица Локи, распахнул ладонь и сдул горсть золотой пыли прямо в лицо сыну. Маг слишком поздно понял, что произошло. Он пошатнулся, но не упал, за спиной его ухватили крепкие руки, глаза тут же закрылись, хотя он отдалённо понимал, что кто-то взял его на руки и понёс куда-то.