И королевство в придачу

— Ваше Высочество, успокойтесь, умоляю, — кажется, в сотый раз произнес Джордан, приближенный наследного принца Саксонии. — Ведь Вы даже не видели Вашего будущего мужа, так откуда такая уверенность, что он окажется извергом и тираном? — Вот именно, что не видел, Джордан! Как мог мой отец поступить так со мной, своим единственным сыном? Или он считает меня своей игрушкой? Лишь жалкой пешкой в этих политических кознях? Ну уж нет! Я не стану потакать его прихотям, жертвовать своим будущим ради его удовольствия. — ноздри принца раздувались как у разъяренного быка, а капли пота стекали по подбородку отнюдь не из-за жары, а от чрезвычайного волнения. — Ваше Высочество, но Вы ведь понимаете, что этот брак — единственный выход для обеих государств. Оба королевства сильны, и не уступают друг другу. Неизвестно, сколько еще продлится эта война, и сколько тысяч жизней еще заберет. Подумайте хотя бы о людях, которыми вы будете править. Ведь война не только забирает жизни, но и подрывает всю экономику нашего королевства, — Джордан говорил так увлеченно и искренне, что принц невольно начал задумываться над его словами. — Возможно, ты и прав, Джордан, но ... — принца прервал стук в дверь. — Войдите, — недовольно бросил он. — Ваше Высочество, принц Габриэль, прибыл Его Величество король Альберт. — склонившись в почтенном поклоне произнес паж. — К черту почести, — произнес король, отодвигая пажа в сторону. — Здравствуй, сын мой, — король наклонившись поцеловал сына в щеку. — И Вы не хворайте, отец, — с легкой иронией сказал Габриэль. — Вижу до тебя уже дошли новости о твоем ближайшем замужестве, хоть я и желал сказать это лично. Неуж-то ты так из-за этого расстроен? — Отец, но ты ведь знал, что не о таком будущем я мечтал. А ведь я хотел путешествовать, увидеть те страны, о которых ты мне рассказывал в детстве, но теперь это невозможно. Все, что мне остается — сидеть в замке, и ублажать этого гнусного принца Альфреда, — скривился Габриэль. — Ну, ну, сын мой. Не стоит так резко выражаться о принце, тем более, ты с ним даже не знаком. Это весьма достойный молодой человек, который будет чтить тебя подобающим образом, и уверен, если ты и захочешь путешествовать, он никак не будет этому препятствовать. Альберт смотрел сыну прямо в глаза пытаясь успокоить. — И к тому же, он весьма недурен собой, — лукаво добавил король. — Как я могу судить о том, красив он, или нет, если никогда не видел его? Будь он хоть красавец писаный, хоть карлик горбатый, мое отношение к нему не изменится. — Именно поэтому я и пришел к тебе. Ричард, регент норманнский, прислал портрет своего племянника, чтобы бы мог хотя бы заочно познакомиться с ним. — Не желаю я видеть никаких портретов, — сердито топнул ногой Габриэль. — Ваше Величество, — вмешался Джордан, который все это время молча сидел в кресле, — думаю, Вам стоит привыкать к тому, что Вы проведете с этим человеком всю жизнь. Так зачем начинать ее с ненависти? Думаю, портрет — весьма неплохая идея. — Проведу всю жизнь, как же. Не сыпь соль на рану, — буркнул Габриэль. — Джордан абсолютно прав, — улыбнулся король. — Может, хоть он сможет направить тебя на путь истинный. Несите портрет, — крикнул он камергеру. Дверь отворилась, и несколько слуг занесли полотно весьма внушительных размеров, прикрытое тканью. — Поставьте его в дальний угол, — сказал Габриэль. — Там ему самое место. — Я понимаю, сын мой, ты еще не смирился с этой мыслью. Думаю, Джордан тебе в этом поможет. Тем более, я принял решение, что он тоже поедет с тобой в Нормандию. А сейчас пора прощаться. Нужно подготовить все к твоему отъезду. Надеюсь, ты будешь благоразумен, принц Саксонский.

***

Луна заглядывала в окно освещая комнату тусклым светом. Габриэль вертелся в кровати безуспешно пытаясь уснуть. Это была его последняя ночь в этой постели, в этом замке. Что ждет его дальше? Каким окажется его будущий муж? Не в силах больше бороться с бессонницей он поднялся с кровати, взял подсвечник, оставленный заботливым слугой на прикроватной тумбочке, и подошел к портрету стоящему у стены. Он еще ни разу не смотрел на него с того дня, как его принесли. Подняв подсвечник повыше он снял с портрета покрывало. На него смотрел альфа лет 25 от роду. Длинные пшеничные волосы легкими волнами падали на плечи. Густая, широкая борода обрамляла тонкие плотно сжатые губы. Брови сдвинуты на переносице, казалось, в этот момент он решал сложную арифметическую задачу. Но больше всего выделялись глаза. Какого-то неестественного голубого цвета, как воды северных морей, они прожигали тебя насквозь, касаясь всех уголков души. Причудливые тени от догорающей свечи делали его еще более таинственным. — А он и правда красивый. Настоящий викинг, — тихо произнес Габриэль. Странно, но он не чувствовал к этому человеку никакого отвращения или ненависти, а лишь странное тепло, разливающееся глубоко в груди. Легкое головокружение напомнило о нескольких днях, проведенных без сна, и потушив свечу он лег обратно в постель.