Теплый

Небольшой словарик если кто не знал Консильери(итал. consigliere) — советник семьи; Оябун (кумитё) – глава группировки, отец, глава клана; Якитори – этакий японский шашлычок

      Тсунаеши удается заснуть только после ухода Ачиля, укутавшись с головой в немалое количество одеял и приняв положенную дозу успокоительного. Консильери долго не отходил от босса, пытаясь отвлечь шатена от тяжелых мыслей. Но вскоре ответы Савады стали вялыми, а действия заторможенными, и Ачиль покинул комнату Тсуны, оставив дверь приоткрытой, на всякие непредвиденные обстоятельства.

***

      Сон Савады прервал подрывник, бесцеремонно ворвавшийся в спальню и крикнувший на весь этаж: - Десятый! Вставайте, Десятый! Вас зовет к себе Дон. – Юноша шустро пробежался по комнате к окну, распахивая шторы и скрепляя их зажимами. - Гокудера-кун, давай я попозже зайду к дедушке? – Сонно пробормотал Тсунаеши, укутываясь в кокон из одеял.       Хаято обеспокоенно осмотрел комнату, отмечая наличие пачки таблеток на тумбочке и подмечая рукав пиджака, выглядывающий из-под обилия покрывал. Юноша нахмурился. - Вы ведь не легли спать в одежде, босс? Скажите, что мои глаза врут. – Он прошелся по лицу шатена настороженным взглядом и присел на край кровати. – Вы ведь включили обогреватель перед сном, Десятый?       Глаза Тсунаеши резко распахнулись и поймали обеспокоенный взгляд Хаято. Подрывник внимательно следил за изменениями эмоций на лице Тсунаеши. Савада словно открытая книга, еще не раскрыл рта, а по лицу уже все предельно ясно. Шатен нервно сглотнул и повыше натянул одеяло, нарочито весело произнося: - Что ты, Гокудера-кун! Конечно, включил! – Уголки губ нервозно дернулись вверх, а взгляд метнулся к тумбочке. – Я-я сейчас встану и приду. - Я подожду Вас здесь, Десятый. – Блондин закинул ногу на ногу, не отрывая подозрительного взгляда от Савады. – Меня попросили Вас привести. - Г-гокудера-кун, ты же уважаешь мое личное пространство? – Тсунаеши попытался придать голосу стали, но получилось лишь частично убрать дрожь. - Конечно, босс. – С кивком головы ответил подрывник, не отрывая взгляда от побелевшего шатена. - Н-но… - Савада оторопел, понимая, что уперся в стену понимания, и выхода, кроме как признать очевидное, больше нет. Обреченно вздохнув, он осознал, что Ачиль совершенно точно сдаст его с потрохами. Тсунаеши опустил взгляд и стянул одеяло с плеч. Хаято нахмуренно осмотрел мятые вещи, в которых вчера щеголял шатен, и укоризненно произнес: - Тсуна-сан… - Он замялся и, мучительно выдохнув, продолжил уже в раскаяном тоне, - Простите меня, я… Если бы я только… Я бы тут же!… - Он стиснул зубы и смял в руках простыни.       Таким подрывника знал лишь Савада, понимающе-упрекающим в беспечности. Именно в этой беспечности. Наверное, Хаято был единственным, кто не просто беспокоился, переживал и сочувствовал, но именно болел этим вместе с Тсунаеши. Хотя, наверное, желание «вместо» давно залегло глубоко в белокурой макушке. - Д-да что ты, Гокудера-кун… Прекрати это, ты ни в чем не виноват. Все моя пустая голова. – Тсунаеши улыбнулся и, оставаясь во все том же «коконе» одеял, придвинулся ближе к блондину. – Прекрати всегда и во всем винить себя. – Шатен серьезно посмотрел на хранителя. Наконец та самая «сталь», которой в самом начале так добивался шатен, проскользнула в голосе. – Так что там хотел дедушка? – Решил переменить тему Савада, пока все опять не зашло слишком далеко. - Тимотео-доно просил вас срочно зайти к нему. – Как-то даже приободрился Ураган, вставая с кровати. – Десятый, идите в ванну, а я принесу новый костюм. - Занзас уже там, все ждут только вас. – Немного погодя проговорил подрывник. - Что же ты сразу не сказал! – Пытаясь выбраться из своего же детища, Савада вместе с одеялами упал с кровати. – Больно…       Быстрым шагом он умчался в ванную, по пути пытаясь пятерней расчесать непослушную шевелюру.       Через 10 минут Тсуна выбежал из своей комнаты в сопровождении Хаято, попутно завязывая галстук.

***

-П-прошу прощения за опоздание. – Влетевший в комнату маленький вихрь, споткнулся о собственную ногу и пропахал бы носом пол, если бы не подхвативший его Ураган. - Мелкий мусор, ты как всегда неуклюж. – Вальяжно раскинувшись в кожаном кресле, глава Варии скорчил недовольную мину и закинул ногу на ногу. - И тебе доброго утра, Зан. – Шатен уселся напротив Варийца, вопросительно смотря на дедушку.       Странным был не тот факт, что его вызвал к себе Девятый, такое случалось в последнее время довольно часто. Странность была в том, что вместе с ним вызвали и Занзаса. Назревало что-то серьезное. - Как тебе вчерашний банкет, Тсунаеши? – Вежливо поинтересовался Ноно Вонгола. - Утомительно. Дедушка, ты же знаешь, что я ненавижу такие мероприятия! – Он посмотрел на старика обиженным взглядом. - Как я уже говорил, тебе придется к этому привыкнуть. Ты будущий босс самой влиятельной семьи альянса. Правила обязывают… - Старик, опять ты завел свою шарманку. – Перебил Ноно Занзас, скрещивая руки на груди. - Малец не хочет праздновать с этими напыщенными лживыми ублюдками, так дай ты ему свободы хоть до церемонии.       Тсунаеши благодарно посмотрел на Варийца. Как бы оскорбительно он себя не вел с другими, мужчина часто заступался за Саваду. Наверное, Тсуна был одним из немногих, кого Занзас признавал семьей. - Снова та же шарманка. Сколько раз повторять… - Девятый всегда настаивал на своем и считал свои методы самыми гуманными и правильными.       Стоя за креслом босса, Хаято устало прикрыл глаза. Это надолго. Если спор начинался, то конца и края ему не было. Бесконечное противостояние стариков, вечно диктующих самую правильную дорогу для будущих поколений, и юнцов, чьи головы объяты неистовым огнем своеволия. Однако в этот раз Дон слишком быстро стал серьезным и перешел к сути дела. - Одна из семей альянса будет перевозить незаконную партию оружия через Японию, подписав договор с местной бандой якудза. - Он обвел взглядом присутствующих, - Мы подозреваем семью Габбиано. Их босс, Паоло, довольно часто наведывается в Японию для переговоров с оябуном. - И что же не так, старик? – Занзас в свойственном только ему вопросительно-презрительном жесте поднял бровь, - Обычно ты на такое смотришь сквозь пальцы. В чем подвох? - Это не совсем обычное оружие. К нам дошла информация, что это одна из разработок Эстранео. Оружие, откликающееся на пламя. - Эстранео… - Савада удивленно смотрит в глаза Занзасу. – Мы же их…       Рот Варийца расползается в устрашающем оскале: - Живучие твари… - Шипит он, сжимая подлокотники до побелевших костяшек рук. - Но как?... - Савада растерянно хмурится, - Там же тогда ничего кроме пепла не осталось…       Тимотео перебирает стопку бумаг и, выхватив нужный лист из общей кучи, протягивает его Занзасу. - Именно он, по описанию внедренных нами людей в семью Габбиано, мелькал в окружении Паоло в последнее время.       Вариец недолго просматривает документ, а после недовольно цокает языком, в ярости комкая бумагу. - Зан! – Возмущенно восклицает Савада, выхватывая лист из рук разъяренного брюнета.       Тсунаеши стоит лишь взглянуть на фото с досье, как он со злостью сжимает зубы и также как и ранее брат крепко сжимает ладони в кулаки, отчего несчастный листок заходится глухим бумажным треском и сворачивается мятыми линиями. - Я ведь прикончил эту суку! Самолично! – Занзас яростным взглядом обводит помещение и заходится ругательствами, похлеще любого сапожника, выражаясь настолько разнообразно и вычурно, что Тсунаеши забывает, как дышать, во все глаза и уши слушая брата. Гокудера, стоя в уголке, зло косится на безманерное поведение мужчины, но не смеет вмешиваться или упрекать брюнета в присутствии Дона.       К семье Эстранео у Занзаса свои счеты. А к хранителю грозы, с усмешкой смотрящему с фото, у него был приготовлен отдельный котел с кипящим маслом.       Однако, Тсунаеши очень заинтересовало, как этот человек смог выжить. Он своими глазами видел, как Сесилио заживо сгорал в пламени ярости. Иллюзия? Мукуро тоже внимательно следил за казнью, а иллюзионист не мог прикрыть этого ублюдка. Слишком много мучений Сесилио лично принес Рокудо. Но как тогда? Что-то здесь не так…       Интуиция упорно молчала. - Старик, где сейчас эта тварь? – Скайрини выхватил бумагу у Савады и, с ненавистью скомкав, сжег, брезгливо оттряхивая руки от пепла.       Девятый открыл одно из отделений стола, доставая оттуда флешку: - Здесь все данные по этому вопросу. – Он протягивает накопитель сыну и складывает руки на столе, переплетая пальцы. – Здесь что-то не чисто.       Занзас кровожадно ухмыляется и перекладывает флешку во внутренний карман. Лучшего задания и быть не могло. - Я его с костями испепелю. Снова.       Тимотео хмурится, проговаривая четко и с нажимом: - Занзас, ты выяснишь, что здесь не так. Именно в этом состоит твое задание. А уже по обстоятельствам можешь делать, что душе угодно. Здесь не та ситуация, что бы своевольничать и не подчиняться приказам. У меня не так много сыновей, чтобы с легкостью их терять.       Эти слова не раз отрезвляли горячую голову главы Варии. В прошлом они неслабо повздорили, когда Скайрини узнал о своем происхождении. Юноша, решив, что нужно стать сильнее и вырвать наследство Вонголы из лап старика, брал большое количество миссий, не давая себе времени на отдых. Тимотео и знать не знал, что на его сына прикормившиеся наемники скидывают особо опасные миссии. Все стало известно, когда Занзас не появлялся в особняке больше месяца и по официальным данным не брал никаких заданий. Даже для такого гуляки как Скайрини это было странно. Тогда Тимотео и узнал о нахлебниках, которые вскоре пропали в неизвестном направлении не без содействия Вонголы. Были организованны поиски Скайрини.       Кажется, именно тогда макушка старика стала напоминать небольшой сугроб, как в шутку его называл еще маленький Тсунаеши.       Вскоре Занзас вернулся, и вернулся не один. С собой он привел мечника, в намерении столкнуть старика с насиженного места.       В глупой юношеской дерзости он ворвался в кабинет Девятого и в ярких красках донес свою позицию и условия, на которых внутренняя война не будет начата, и Вонгола останется целой.       Когда Тсунаеши собирался постучаться в кабинет деда, он услышал звонкий свист, а после глухой удар и, не утруждаясь формальностями, вбежал в кабинет. На лице Тимотео не отражалось ничего кроме боли и свойственному всем родителям упреку, а в глазах сквозила печаль. Рука старика зависла в воздухе, а лицо стоящего напротив брюнета было искажено от ярости. Из разбитой губы на пол капала кровь. Большими вязкими каплями она ударялась о дубовый паркет и расползалась небольшой овальной лужицей.       Внезапно появившегося в комнате ребенка мужчины и не заметили, продолжая разбирательство на повышенных тонах. - Выродок, черт тебя дери! Я все нервы извел, а ты, паскуда такая, со своими грёбаными условиями заявляешься ко мне, сукино ты отродье!       Леденящий холод прокатился вдоль позвоночника стаей мурашек и сковал ноги бессилием, вынуждая коленки подгибаться. Руки проняла мелкая дрожь, лишая каждую клеточку какой-либо чувствительности и принося с собой фантомное ощущение холода. - Что, чертов старик, пешка пошла против игрока?! Я не собираюсь больше плясать под твою дудку, хуюшки тебе! Решил прибрать к рукам безродного сученка и сделать из него блядскую бронежилетку для будущего наследничка?!       Кровь медленно стекала по подбородку, струилась вишневым ручейком вниз от губы и, собираясь в довольно объемистую каплю, падала вниз, разбиваясь о лакированный пол.       Подбородок мужчины, на котором застыл взгляд мальчишки, внезапно приобрел нечеткую форму. В глазах начало темнеть, все вокруг сливалось в какую-то странную пятнистую нереальность. Звук доносился будто бы из бочки, приглушенно и звеняще. Легкие не хотели более работать в нормальном режиме, и вдыхать становилось очень трудно, потому что воздух стал слишком вязким, будто вода. Холод окутал сознание ребенка, захватывая тело в несуществующий кокон льда.       Услышав сбоку глухой шлепок, оба развернулись в сторону шума. Занзас так и застыл с открытым ртом, не договорив очередную язву в сторону отчима. - Твою мать, губа, Занзас! – Воскликнул Тимотео и опустился на колени, хватая находящегося в полуотключке мальчишку. - Блять! – Воскликнул Скайрини, вытирая рукавом рубашки кровь и перехватывая из дрожащих рук Тимотео ребенка. - Мелкий засранец! – Он выхватил из шкафа покрывало и укутал мальчика. – Отец, мать твою, ищи этого лечащего ублюдка!       Этот самый психоз Тсунаеши отлично разрядил всю гнетущую атмосферу, что была между Тимотео и Занзасом. И уже чуть позже, без раздражения, со спящим на коленях шатеном, Занзас смог выслушать старика и наконец, заметить существенные изменения во внешности Дона, которых в состоянии аффекта не разглядел. Тогда он и узнал о том, что не сможет даже при большом желании перенять наследие Вонголы в качестве босса, и что наследник сейчас в буквальном смысле лежит у него на ногах. Тот, кого он так жаждал убить, тот, кто, как он думал, испортил всю его жизнь – это мальчишка десяти лет, которого он видел каждый день в любое время суток. Наверное, именно этот случай и стал поворотным в жизни Занзаса.       Скайрини тяжело вздохнул и, стиснув зубы, проговорил: - Я не настолько туп, старик. Так легко ты от меня не избавишься. – И язвительно так ухмыльнулся, смотря прямо в глаза мужчине.       Савада прыснул в кулак и отвел взгляд к окну, игнорируя обращенный в его строну злобный взгляд. Не часто увидишь, как Занзас признает поражение. А в этот раз еще и всухую. - Щенок… - Злобно прошипел глава Варии. - Тсунаеши, теперь ты. – Тимотео протянул Саваде довольно объемистую папку. – Ты отправляешься в Японию. Шатен растерянно посмотрел на мужчин и громко сглотнул вдруг ставшую каменной слюну. - Н-но, дедушка, зима на носу… - Хм, даже я считаю это глупой идеей, старик. - Тсуна, ты отлично знаешь японский, это один из важнейших факторов. Внешность твое идеальное прикрытие. – Савада открыл папку, просматривая информацию на некую группировку Соджи, во владениях которой находилась часть Токио и все близлежащие к этой территории города. – Ты должен внедриться в окружение босса, став членом якудза.       На глаза Тсунаеши попалась фотография с досье на оябуна Соджи. Что-то знакомое было в этом темноволосом азиате, и имя… - Хибари Кея? – Удивленно спрашивает Савада, пытаясь понять от чего это кажется ему таким знакомым. – Я ведь буду там по своему настоящему имени, да? - Да, здесь тебя знают как Анэтолайо Скайрини, поэтому твое настоящее имя будет лучшим прикрытием. Все данные на тебя хранятся в нашей базе в отдельном охраняемом архиве, так что накопать что-то на тебя практически не возможно. – Девятый вытащил из стола небольшую коробочку и протянул ее Тсуне. – Это на первое время. Емитсу обещал в кротчайшие сроки связаться с Верде и выкупить еще партию.       Савада с благодарностью посмотрел на Тимотео и спрятал коробочку с таблетками во внутренний карман пиджака. Спасительное средство, антидот от его фобий, этакий эликсир силы. Однако, как не старался аркобалено, отходняк от этих таблеток все такой же болезненный. - С тобой едут все хранители и, разумеется, твой консильери. Чуть позже отправлю к вам Реборна.       Савада скривился и, натянув на лицо глупую нервную ухмылку, проговорил: - А может как-то без дяди обойдемся? Этот садист меня там на якитори пустит… *** - Са-ва-да! – Раздраженно произнес Ачиль, уперев руки в бока и не мигая смотря на своего босса, уютно расположившегося в кресле у иллюминатора. – Где все мои книги?!       Тсунаеши растерянно моргнул пару раз, отгоняя дрему, и перевел взгляд на нахмуренное лицо своего консильери. - Должны быть в багаже.       Блондин в немом крике воздел руки в небо и возмущенно произнес: - Босс мой ненаглядный, не думал ли ты, что может такое случится и, о боги, мне захочется почитать в этом скучном самолете.       Тсунаеши устало вздохнул, откидывая уютное покрывало и проходя вглубь самолета, открывая свой чемодан и вытаскивая из-под груды вещей увесистую потрепанную книжечку.       Этот парень любил драматизировать. Ачиль всегда ярко и экспрессивно выражал свои эмоции, буквально выливая этот поток чувств на голову драгоценному боссу. Однако, этот парень был самым близким человеком для Тсунаеши, даже Хаято был не настолько близок сердцу Савады, как темноглазый блондин. Самый первый враг, постепенно переквалифицировавшийся в самого первого друга в такой чужой Италии. - Ты же хотел прочитать Кастанеду. Так вот, держи и утихни. – Недовольно буркнул шатен, укладывая вещи обратно в чемодан. - Да ну, шутишь? Ты же не дочитал! – Ачиль удивленно взглянул в глаза Савады, прижимая книжку к груди. – Так уж и быть, в этот раз я тебя прощу.       И развернувшись на пятках, радостно подскочил к своему месту, устраиваясь поудобнее. - Только закладку не сбей. – Пробубнил в вдогонку Тсуна, надеясь, что тот услышит.       Взгляд Савады выхватывает уголок желто-пастельной папки с заданием среди кучи разномастных тряпок. Он вытаскивает дело и закрывает чемодан, следуя на свое место и удобно укрывая ноги пледом.       Хибари Кея… Слишком знакомое имя, чтобы он случайно его где-то услышал. Да и внешность… Этот парень случайно не?... Тсунаеши будто громом ударило. Он вспомнил тот случай из детства и того мальчишку с вечно строгим видом и манией дисциплины. Да не может такого быть! Слишком правильным был тот паренек, чтобы в якудза идти. Да он же скорее в правоохранительные органы пойдет, нежели в преступность! Чушь какая-то.       Тсунаеши нервно рассмеялся и сразу откинул эту мысль прочь. Глупость какая. Просто похожи, не более.       Однако интуиция так не считала, и будто острым ногтем изнутри царапала черепную коробку этой мыслью.