Теплый

- Босс… - Прошу тебя, Гокудера, потише. – Шепотом, едва шевеля губами, промолвил Тсунаеши. - Вы снова за свое? - Вымученная мина на лице и обреченный вздох. – В который раз? - Просто я должен убедиться. Нет, я должен точно знать! – Савада продолжает упорно вглядываться и прислушиваться. - Вы не думаете, что это не то место, где вы сейчас должны быть? – Хаято оттряхивает пиджак от листьев и нервным движением поправляет галстук. – Десятый, вы никогда меня не слушаете. - Тсуна. - Что? - Или хотя бы называй меня Анэто. Вот видишь, ты тоже меня не слушаешь. - Но босс… - Тш… - Савада прикладывает указательный палец к губам и подается вперед, приседая ниже.       Парень в идеально отглаженном черном смокинге, засунув руки в карманы, со скучающим видом выслушивал причитания девушки в длинном кружевном платье. Она уже довольно долгое время активно размахивала руками, пытаясь на громких тонах что-то доказать стоящему напротив брюнету. Тот делал вид, будто и не ему сейчас выливают на голову тонну словесной мерзости. Лишь безразлично время от времени посматривал на часы. Однако терпение не резиновое.       Занзас вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшую пачку сигарет, и тут же, раздраженно цыкнув, сжал ее и негромко прорычал себе под нос: - Черт, закончилась. - Вот и правильно, а то, как паровоз. – Надменно с толикой сарказма промолвила девушка, поправляя челку. - Мусор… - Угрожающе произнес он, раздраженным взглядом окидывая юную особу. – Сейчас ты затыкаешь свой рот и идешь в зал. Ясно?       На что та вздрогнула и дрожащим голосом произнесла: - К-как ты смеешь так обращаться со мной?! – Она слегка притопнула ногой и скрестила руки на груди. – Мой отец этого не простит! - Кому важно мнение трупа. – Мужчина злорадно усмехнулся и еще раз бросил взгляд на наручные часы. - Н-но твой отец, Дон, - почтенно добавила девушка, - никогда этого… - В скором времени Вонголу ждут большие изменения, и убийство нескольких боссов семей альянса определенно спишут на борьбу за внимание нового Дона.       Он многозначительно окинул взглядом растительность у дорожки и ухмыльнулся.       Девушка как-то заметно сжалась и побледнела, опустив взгляд на каменное покрытие под ногами и нервно покусывая губы. Она дрожащими руками схватила юбку, приподнимая подол платья, и, резко развернувшись, быстрым шагом пошла в сторону зала.       Мужчина победно хмыкнул и устало бросил: - Мелкий мусор, я тебе скоро нос оторву. – Он измученно выдохнул и раздраженно посмотрел на кусты, откуда вынырнул Савада. - Зан, признайся, тебе ведь нравится Ску. - Нет. – Он снова бросил взгляд на часы и цокнул. – Марш в дом. Опять из-за твоей тупой головы влетит мне. - Ну, Занзан! Я видел, как вы со Ску поце… - Еще слово, и я пристрелю тебя. – Угрожающий блеск в глазах и оружие, появляющееся в руках, явно не сулили ничего хорошего. - Хии! У меня же нет с собой пилюль! – Тсунаеши схватился за голову и панически стал оглядываться по сторонам. - Десятый, я защищу вас! – Из кустов выпрыгнул Хаято и, прикрывая босса, принял оборонительную стойку. – У меня отобрали динамит… Но я защищу вас, будьте уверены, босс! Мое тело – ваш щит! - Г-гокудера, прекрати! Спрячься в кусты! – Опустив руки на плечи подрывника, Тсунаеши попытался силой усадить Хаято, но из-за явного проигрыша в физической силе и росте, лишь бессильно повис на блондине. - Не бесите меня, Мусор! Савада, быстро в дом. Старик рвет и мечет. - Десятый, быстрее, времени мало! – Хаято схватил Тсунаеши под руку и рванул в сторону террасы. Там их ожидал Ямамото, заранее предупрежденный Гокудерой о уже давно известной всем «миссии» Савады. - Пронырливый мелкий мусор. – Занзас спрятал оружие в кобуру и лениво двинулся за ребятами.

***

- Сегодня мы все собрались ради знаменательного события! Свое девятнадцатилетие отмечает мой будущий наследник, в скором времени десятый босс семьи Вонгола. Давайте же поднимем бокал за Анэтолайо Вонголу!       Множество бокалов с напитками различной крепкости взмыли вверх, знаменуя начало торжественной части мероприятия. В ту же минуту к Тсунаеши с поздравлениями выстроилась толпа, которой, казалось, нет конца. Каждый считал своим долгом подойти к будущему боссу и пожать руку, выдавая порцию лицемерия и лапши на многострадальные уши. Лесть была настолько неприкрыта местами, что Саваде хотелось покрутить пальцем у виска и отбивать желание пойти вымыть уши с мылом. Доходило до такой абсурдности, что со стороны друзей, которые не отходили от него ни на шаг, слышались смешки и сочувствующее похлопывание по плечу. А Тсунаеши оставалось лишь признательно улыбаться и выдавать ответную лесть.       Но это было не самой главной проблемой. Девушки, дамы, женщины и даже некоторые особо амбициозные мужчины, пытаясь на будущее занять уютное местечко в пастели шатена, всяческими способами ластились и демонстрировали физические достоинства. Особенно Тсунаеши запомнилась дамочка бальзаковского возраста, нечаянно пролившая вино на свое платье и предложившая помочь ей переодеться, многозначительно указывая на то, что наряд застегивается сзади. Конечно же ее ни в коем разе не смущал тот факт, что муж стоит рядом и зло посверкивает глазами, не смея возразить при Вонголе.       С 10 лет Савада ненавидел свои дни рождения.

***

      Утомленный и измученный, Тсуна на заплетающихся ногах шел к своей комнате, попутно расстегивая пиджак и стягивая с шеи бабочку-удавку. - Я, наверное, никогда не привыкну… - Пробормотал он, заходя в комнату, и заторможено стал разуваться. – И пить тоже…       Он зажал рот рукой и, отбросив в сторону снятый ботинок, быстрым шагом проследовал в туалет.       Пить Савада не умел, да и не хотел учиться. Его подобным образом развозило от нескольких бокалов шампанского, что уж говорить о более крепких спиртных напитках. Чтобы быть «в хлам», как выражался один красноглазый тип, выпитого было недостаточно. Но для полного очищения организма от съеденного за весь день и даже больше, а после жуткой головной боли, этого хватало с лихвой. - Ничему жизнь не учит. – Ехидным тоном прорычал Занзас, входя в ванную комнату. – Слабак. - Вынужденная мера. – Прохрипел Тсунаеши, опираясь руками об ободок унитаза и удобнее устраиваясь на кафельном полу. - Вы же там саке хлебаете не просыхая. – Мужчина усмехнулся и оперся о косяк, искоса поглядывая на побледневшего брата. – Дефектный японец. - Умнейший босс Варии опирается на стереотипы? – Савада утер испарину со лба и раздраженно посмотрел на Занзаса. – Я в Италии живу уже больше 10 лет, а ты все никак не угомонишься. Зачем пришел? Все еще празднуют. - Борзеешь. – Скайрини усмехнулся, - слово скажешь про то, что видел, я тебя испепелю. - Так это правда?! – Савада резко подался вверх, отчего желудок взбунтовался, и закружилась голова. – Итете… - Он снова уселся на пол, обхватив унитаз руками. – Занзан и Ску вместе. Эта наглая девчонка такая стерва. Я всегда знал, что братику она не нравится! - Прекрати меня звать этим дурацким прозвищем. – Он подошел к Тсунаеши и положил руку ему на макушку, взъерошивая каштановую копну волос. Старая детская привычка. – Мы договорились.       Занзас развернулся и, выходя из комнаты, бросил: - Я позову попугая. - И как только Лус терпит такое обращение…       Как бы вызывающе безвкусно он не одевался, Луссурия был отличным солнцем. Не раз он спасал своего неблагодарного босса от старухи с косой, но видимо слова благодарности были незнакомы Скайрини.       Через полчаса Тсунаеши был полностью трезв и здоров, но усталость от наигранной улыбки на лице и вечных светских разговоров взяла свое, и парень отправился спать.

***

      Ночь выдалась прохладной. Зима неминуемо пришла в Италию, укрывая своими ледяными ладонями и Палермо. Хотя все двери и окна были плотно закрыты, поместье было довольно старым, и пронырливый холод с легким шумом выныривал из щелей.       Будучи изнуренным за этот тяжкий день Савада лег спать, не расправляя постели, и забыл включить обогреватель.       Эта ночь выдалась очень тяжелой. Вечный кошмар снова схватил парня своими липкими лапами, заставляя сворачиваться калачиком и бессознательно стонать в подушку. Холод был единственной фобией, которую Тсунаеши ни в какую не мог преодолеть. Он сковывал конечности, вызывая неуемную дрожь по всему телу. А в сознании снова и снова возникали жуткие воспоминания о смерти самого дорогого человека… Flashback       Тсунаеши вполне быстро адаптировался в дедушкином поместье и водил дружбу уже со многими служащими. Маленький сорванец, ураганчиком носившийся днями по коридорам вызывал кучу улыбок, но и бедствий от этого «ураганчика» было не мало. Через пару десятков разбитых ваз и опрокинутых цветочных горшков было решено убрать все предметы, находящиеся от пола ниже, чем в полутора метрах.       Девятый при первом взгляде полюбил внука, всяческими способами его балуя, что не шло на пользу и так уже довольно своевольному мальчишке. Появившийся вскоре в поместье Занзас поубавил пыл Савады, задирая того и местами игнорируя, что абсолютно всегда злило избалованного вниманием шатена.       Очень печалило парнишку то, что Емитсу всегда где-то пропадал. Слишком частым для Наны стал вопрос: «А где папа?». Что и сподвигло ее при разговоре с мужем, упомянуть о семейных обязанностях и наличии сына у оного. В тот же вечер Тсунаеши собирался на пикник, что-то мурлыча себе под нос с глупой улыбкой на лице.       Но все с самого начала пошло наперекосяк. Емитсу не смог поехать в одной машине с женой и сыном, так как был совершенно в другом конце города. Но он клятвенно пообещал расстроенному мальчику, что будет там раньше всех и приготовит нужное. Савада приободрился еще более обычного и вприпрыжку проследовал к машине, держа маму за руку и радостно рассказывая о противном Занзане, как в шутку стал называть подростка мальчишка.       Сурового вида мужчина с отсутствующим выражением лица открыл перед Тсунаеши дверцу автомобиля, но Савада замер на месте и испуганно произнес: - Не хочу туда, там страшно. – Он подбежал к маме и со слезами произнес, - Давай останемся дома, мама.       Удивленная женщина не приняла всерьез слова сына, сочтя это за избалованность ребенка: - Ты же так хотел побыть с папой, что за капризы. Тсу-тян, вытирай слезы и хватит капризничать.       Однако Нана была обескуражена, никогда ее сын так себя не вел. Женщина с опаской огляделась и попросила охрану быть бдительной. - Извините, но нам нужна другая машина. – Обратилась она к охраннику, открывшему им дверь.       Тот понимающе посмотрел на ребенка и приказал пригнать белый порше. - Ну как ты, милый? – Женщина присела на корточки и положила руки сыну на плечи. - Д-да, все хорошо, я же мужчина. – Тсунаеши пытался не поддаваться внутреннему страху, думая о встрече с папой и о любимой еде.       Когда Девятому сообщили о случившемся конфузе, было поздно что-либо предпринимать, кроме спасательных операций. С самого начала было огромной ошибкой промолчать насчет интуиции Вонголы. Дорога до места по заверению водителя должна была занять около часа, и Савада с каждой минутой чувствовал себя все хуже и хуже. Голова болела все сильнее, и живот начинало крутить. Видя состояние сына, Нану охватил ужас. Она попыталась дозвониться своему мужу, но тот не брал трубку.       Все случилось слишком быстро. Послышались глухие хлопки, а после машину резко развернуло. В попытке защитить самое дорогое женщина схватила в охапку своего сына и крепко прижала к себе. Именно это и спасло Тсунаеши жизнь.       Автомобиль кувырком полетел с обрыва, сбивая мелкие деревья по пути. Остановить машину смог лишь удар с крупным деревом, который пришелся в переднюю часть, напрочь разбив капот и секундно лишив водителя и сидящего рядом телохранителя жизни.       Мальчишка ненадолго потерял сознание, очнувшись крепко зажатым между Наной и деформированной дверью машины. Одежда была липкой и мокрой, повсюду витал запах железа.       Тсунаеши было тяжело дышать. И что самое страшное – он не чувствовал как дышит мама. В этом бесшумном звучании леса мальчик слышал лишь свое сердцебиение. Грудь сжавшего его в охапку человека не вздымалась от вдыхаемого кислорода. Тело матери остывало и коченело, кровь на футболке приобрела красно-черный цвет, за окном темнело.       Зажатый в смертельных объятьях, Тсунаеши просидел так около 5 часов. Когда приехали отец с дедушкой, у ребенка не было сил рыдать. Мальчик пребывал в полуобморочном состоянии и не реагировал на людей. End Flashback - Тсуна! Тсуна, проснись! – Ачиль хватает Саваду за руку и дергает вверх.       Шатен громко всхлипывает и пытается освободиться от захвата, пинаясь и брыкаясь. На что блондин встряхивает парня за плечи и успокаивающе шепчет: - Тсс, я здесь, тебе не восемь, ты в особняке, все хорошо. Давай сюда руки. Какие ледяные.       Он начинает усиленно растирать кисти Тсунаеши, попутно успокаивая ласковыми словами. Включенный обогреватель постепенно оттапливает замерзшую комнату. Савада потихоньку отходит и пытается унять очередную истерику, невнятно прося успокоительное.       Тсунаеши до сих пор находится на лечении у психиатра. Страх холода и вида крови въелся в его сознание и ограничивает буквально во всем. При малейшем появлении того или иного, Тсунаеши снова оказывается в восьмилетнем возрасте, в той машине, в объятьях остывающей матери.       Это не первый раз, и явно не последний. Каждый из близких Тсунаеши людей не раз вот так вот успокаивал Саваду.       Но даже подобное психическое не равновесие не убедило Девятого в том, что его внук не годится на роль босса.