Перевал Судьбы

Джулианна Сегодня сон был далеко неспокойным. Постоянно ворочаясь с боку на бок, я не переставала думать о последствиях вчерашнего праздника. Правильно ли поступила, показав ему все эти ужасы? Или можно было просто обойтись словами без графических доказательств? Насколько сильную боль я причинила Эдварду? И, самое главное: что он собирается со всем этим грузом делать? Уйдет? Останется? Вернется и закончит начатое? Едва подумав об этом, я почувствовала, как начали ныть шея и разбитая губа. Надеюсь, что нет. И лишь под утро я смогла задремать, насильно пересчитывая в какой степени считать себя овцой. Сквозь сон я ощущала слабый холод, окутывающий лицо и неприкрытые одеялом руки. А потом как будто слабые касания замерзших перышков прошлись по шее, посылая прохладу по зудящим отметинам. Легкий неразборчивый шепот, смешанный с рваным морозным дыханием, и привел меня к пробуждению. Первое, что я заметила – поддергивающиеся на ветру пурпурные шторы. Хм, странно, я никогда не открываю окон на ночь. Особенно, осенью. А, значит, остается единственный вариант – кто-то заходил в гости. Может, Джаспер? Блондин вчера выглядел более чем решительно в желании постичь правду. Хотя, может, мне весь этот бред и приснился. Сколько я там поспала? Час? Или, может, два? Чтобы взбодриться, я направилась в ванную комнату, прихватив большой махровый халат. Аккуратно освобождаясь от пижамы, вздохнув и набравшись храбрости, я все-таки заглянула в зеркало. Оу. Видок – как будто по мне хорошенько так прошлись битой. Перебинтованные руки как у спятившей наркоманки, повязка на голове как дешевый марлевый чепчик, слегка опухший уголок губы, словно меня ужалила оса и красочный такой синяк в области солнечного сплетения. Но это все фигня по сравнению с тем, как выглядит шея. Точные багровые очертания тонких пальцев, с таким остервенением вчера ухвативших за горло, теперь красуются поярче неоновой вывески на моем бледном теле. А еще они побаливают, особенно когда приходится сглатывать. Черт, эту красоту никаким тональником не замажешь, а допустить, чтобы кто-то из семьи увидел, я точно не собираюсь. Уфф… Я надеюсь, что не зря мои миндалины подверглись такому испытанию и все Каллены сейчас находятся в радиусе пары километров. Единственное, что смогло хоть как-то расслабить затекшее тело, так это горячий душ. И только здесь я хотя бы ненадолго, но смогла себя отпустить. Соленые капли, сдерживаемые хладнокровием и напускным спокойствием, прорвались, едва заметив брешь. Прислонившись лбом к холодному кафелю, я тайком оплакивала всю накопившуюся боль и разочарование. Нет, не ту боль, которая теперь имеет видимые доказательства, усеявшие мое тело, а ту самую, душевную, которую приходиться держать в сжавшемся кулаке. И хоть я знаю, что не должна зацикливаться на этом, но все равно в голове отчетливо звучало эхо предательства. Озверевший рык, твердые мраморные руки, без труда готовые оставить за собой лишь пыль и абсолютно равнодушный ко мне и такой разъяренный и упоенно-любящий взгляд к ней. Горячие струи полосовали спину, заставляя крылышки слегка подрагивать, а пропитанные солью чертили неровные дорожки на щеках. А чего я ждала? Я чужая, и его глаза это полностью подтвердили. Только как это объяснить сжавшемуся в комочек сердцу? Глубокий, раздирающий вдох, руки, сползающие по холодной мозаичной стене, закрывающиеся под тяжестью влаги веки.… Вот вам и защита семьи. Но ведь я не камень! Я человек! Из плоти, крови и чувств! Рука, плавно скользящая по неровным кубикам, резко хлопнула по поверхности, вырывая из тела судорожный вздох. Черт, это истерика. И лучше бы ее пресечь на корню. Мне срочно нужен план дальнейших действий. Поэтому, мигом закрутив краны, укутавшись в мягкий халат и смыв ледяной водой следы своей слабости, я поспешила в комнату, на ходу продумывая гардероб. Но едва я ступила на порог мира вешалок, при этом успев распахнуть халат, как наткнулась на сосредоточенные золотые глаза. - Твою мать, Джаспер! Ты хотя бы представляешь, как меня напугал?! – я уже хотела полностью закрутиться в махровое спасенье, но не тут-то было. Зоркий братишка тут же схватил меня за запястье, вперив взгляд в область горла, которое очень кстати было прикрыто волосами. - Боже, Джаз, тебе что, жены не хватает? К твоему сведению, блондины меня не интересуют, - но речь тут же оборвалась, как только второй рукой он откинул мешающие локоны, при этом его «янтарыши» стали размером с блюдца. Ну да, багровые узоры на такой коже не заметил бы только слепой, - Теперь ты доволен? Его прохладные пальчики слегка пробежались по шее, успокаивая зуд, а глаза превратились в щелки. - Поговорили, значит? – Его до тошноты спокойное лицо наводило на меня ужас, - Ты ведь понимаешь, что он заслужил наказание, которое я ему с радостью предоставлю… - Стоп. Джаспер, посмотри на меня, - его взгляд тут же переместился на лицо, - Со мной все в порядке. Да, мы вчера не совсем удачно закончили разговор, но Бога ради, ты не знаешь, что именно я буквально выплюнула ему в лицо. - Это не повод распускать свои мерзкие руки! – черт, теперь злость очевидна. - Джаз, прошу тебя, он также виноват, как и я… - вру и не краснею, - Оставь его в покое. Ты прекрасно знаешь, как он упрям, и давить на него из-за поспешного решения – это глупо. Эдвард должен сам разобраться в себе и решить: уезжать или нет. - Какой к черту отъезд?! Мне плевать, куда он там собирается или не собирается. Эдвард славился тем, что он вечный джентльмен, а вчера позволил себе распустить руки. И знаешь что, Джул? Он заплатит за все, - с этими словами Джаз еще раз посмотрел на мою шею и человеческим шагом покинул комнату, спокойно прикрывая за собой дверь. Это не к добру. Братья не должны драться, особенно из-за меня. А значит, нужно что-то срочно придумать. Ладно, сначала надо одеться. Белая рубашка, фиолетовый кардиган, черные узкие джинсы, ботильоны и большой ШАРФ. Ах да, еще надо достать трикотажную шапочку, чтобы прикрыть марлевый чепчик. С макияжем пришлось потрудиться. Синяки от недосыпа и раздутая губа сократили мне завтрак на десять минут. Чудесно, осталось только голодной остаться. Уже выбегая из комнаты и растерянным взглядом обводя свою территорию, я наткнулась на то, чего еще с утра не было. На столе лежал небольшой свернутый листочек. Развернув, я прочла всего два простых слова, выведенных каллиграфическим подчерком: Прости меня. Черт, значит, не приснилось, и это он приходил ночью в комнату. И это тоже не к добру. Быстро запихнув в себя пару оладьей, я со всеми поспешила в школу. Джаспер, заметив плотно обмотанный шарф, демонстративно фыркнул, отвернувшись к окну. Я хотела взять брата за руку, но он тут же их сложил на груди. Ну и ладно. Главное, чтобы никто кроме нас троих об этом не узнал. Элис недовольно осмотрела меня, что-то пробормотав про живописное лицо, а я еще раз мысленно поблагодарила блондина, что его дражайшая жена не видела того, что ниже. Там вид куда интересней. К несчастью, мой недосып стал явным не только для вампиров. Эрик и Тайлер озабоченно квохтали, расспрашивая о моем самочувствии, а Джессика умудрилась выстроить предположение о бурной ночке с местным незнакомцем, причем сделала это на весь класс. И какая радость! Здесь же находилась и Белла, которая злобно посмотрела в мою сторону. О да, дорогая, пока ты спала, я решила развлечься с твоим парнем. И так круто развлеклась, что теперь с трудом дышу. К слову, о Белле. После походов по магазинам с Элис она стала выглядеть куда женственнее. Мы уже сидели в столовой за семейным столиком и ожидали подхода Калленов. Изабелла же постоянно оглядывалась на своего парня, который набирал еду, предоставляя мне возможность хорошенько ее осмотреть. Трикотажное платьице песочного цвета с развевающейся юбкой, плотные колготки и аккуратные ботильоны на небольшом каблуке в тон. Ого. Каблуки. Она явно идет на золотую медаль. Из-за этого рассматривания я не заметила, как к нашему столику подошла Лорен со своей сворой. - Бог ты мой, Свон! Что это на тебе сегодня надето? Неужели ты открыла для себя всю прелесть платьев? А это что, грудь? Не думала, что у тебя там хоть что-то есть…, - давай, Белла, ответь этой сучке. Вот черт, она покраснела и уставилась на столешницу, заставив тупую блондинку растянуться в язвительной ухмылке, а ее подружек мерзко захихикать. - Лорен, если ты не знаешь, что такое грудь и где ее обнаружить, то советую перечитать учебник биологии. Там очень подробно все описано. - Смотрите, кто заговорил! Сиротка Каллен требует внимания к своей жалкой персоне… - Слушай, Меллори, у тебя какой-то нездоровый интерес к чужой груди. Моя тебя тоже привлекает? – у нее едва пар не повалил из ушей, - я-то думала, что ты больше по мальчикам, а ты, оказывается, в другой команде… - Заткнись сейчас же! - Ну, что ты сразу зашипела? А так и не скажешь, зачем тебе четыре девочки, прилипшие, подобно мухам. Но теперь-то я поняла. Это для разнообразия, да? - Да как ты смеешь? Ты… ты…. Ты…. - О, нет, спасибо, дорогая. Я пас. Ты не в моем вкусе, - она в шоке распахнула рот, но потом, переведя взгляд на Беллу, тут же приняла гаденькое выражение. - Вряд ли, Свон, ты удержишь Эдварда своими костяшками. Такие, как он, не влюбляются в таких, как ты. Он с тобой лишь из жалости, - и победно улыбнувшись, поплыла к своему столику, оставляя за собой перешептывания. За нашим же столом была мертвая тишина. Белла выглядела разозленной ( и где ты была раньше, спрашивается?!), при этом как-то странно поглядывая в мою сторону. - Ну и чего ты промолчала? - Не твое дело! – огрызнулась она. Вот тут вот и подошли остальные Каллены. Рассадка походила на план Барбаросса. Так уж вышло, что я села рядом с Беллой, а по другую сторону был, естественно, Эдвард, который даже глаз не поднял. Строго напротив него два силовых гиганта – Джаспер и Эмметт, выглядевшие так, как будто собирались надрать младшенькому задницу. Рядом с ними – их жены. И тут до меня дошло – мишка тоже теперь в курсе, так как взглядом прожигал шарф, который я предусмотрительно поправила. Черт, Джаспер, неужели твой техасский рот не смог заткнуться?! Джаспер Я отчетливо ощущал злость Джулианны, но она, слава Богу, не могла почувствовать мою. Контроль и еще раз контроль. Я, черт возьми, знал, что разговор не мог пройти гладко, но чтобы этот идиот ее тронул?! Слышишь, братец? Я надеюсь, ты сожалеешь, потому что если нет, я заставлю тебя. Да как у тебя вообще рука поднялась? Особенно на нее? Совсем ополоумел из-за своей Беллы? Да что тебе сделала Джулианна? Сказала правду, а ты распустил свои клешни? Мужчина еще называется. Да ты глупый мальчишка, которому нужно поотрывать все конечности! Ты уже настолько двинулся, что забыл, как она спасла твою драгоценную? Да ты даже спасибо не сказал! Черт, я просто мечтаю сейчас свернуть тебе шею. А еще я очень хочу, чтобы ты на коленях у нее вымаливал прощение, а она в ответ сказала: нет! Эдвард разрывался от вины и злости, но даже головы не соизволил поднять. За столом при этом между девочками шла непринужденная беседа. Что, больно? А ей какого было, когда ты сжимал ее горло? А она, твою мать, еще и благородная, прикрывала твою задницу. Думаешь, Джул сказала мне сама? Ага. Как же. Если бы интуиция вовремя не привела меня к ней в комнату, я бы так и не узнал, до чего ты докатился. Я надеюсь, ты будешь мужчиной и примешь свое наказание, потому что я этого так не оставлю. Жду тебя после школы на вашей грёбаной поляне. Я встал, закончив свой мысленный монолог, и направился на уроки. Если Эдвард думает, что я шучу, то он глубоко ошибается. Джулианна Я наблюдала за Джазом во время ленча и по напрягшимся плечам Эдварда поняла, что блондин будет мстить, а значит, нужно вмешаться. Не для того меня послали, чтобы я сеяла семейные конфликты. Поэтому, попросив у Роуз мобильный за неимением своего, поспешила в дамскую комнату, по дороге набирая номер Карлайла. - Да, Розали. Что-то случилось? - Это Джул, отец. И ничего не случилось. Пока. - Джулианна, о чем ты говоришь? - Карлайл, у нас тут небольшие братские проблемы, которые могут перерасти в огромные. Я предполагаю, что Джаспер очень зол на Эдварда… - Что ты хочешь этим сказать? - Я думаю, они собираются драться, Карлайл. И поэтому, прошу твоей помощи. Ты можешь их чем-нибудь отвлечь? - Думаю, смогу. Но с чего Джасперу нападать на Эдварда? – в его мелодичном голосе тут же послышалось беспокойство за сына, - Ты что-то знаешь? - Папа, прошу тебя. Просто отвлеки их. Желательно, Джаспера. Он настроен более, чем решительно, поэтому с ним будет труднее. Я очень не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал… Что я могу сказать? Естественно, Карлайл, как истинный отец, тут же бросился на помощь своим детям, а я вздохнула с облегчением. На этот раз пронесло. В кабинете у них троих состоялся разговор, к которому присоединился еще и недовольный Эмметт. С разборками пока было покончено, а вот с отъездом… Джаспер тут же высказал свое резонное: НИ ЗА ЧТО, как только узнал, что я собираюсь остаться в любом варианте. Естественно, Элис не оставит своего мужа, а еще и подругу, поэтому нас теперь трое. Розали вообще не хотела переезжать, ну а Эма никто и не спрашивал: раз жена сказала, значит так и будет. Итак, теперь уже пятеро. Зато осталось самое трудное. Я видела, как разрывалась в своем выборе Эсме – она категорически не хотела терять любимого сына, но при этом с болью посматривала и на меня. В результате Карлайл объявил, что мы остаемся, но за Эдварда решать никто не в праве. Вот с этим знанием и жил каждый из нас следующие пару дней. Но я наблюдала, как ожесточается с каждой прошедшей минутой взгляд Эдварда, как сжимаются его кулаки и насколько реже он показывает свои чувства. Сегодня был четверг, и я, как шедшая на суд, ожидала этого чертового решения. Как назло, было дико холодно, и с самого утра лил отвратительный ледяной дождь, буквально заставляя дышать паром. Даже любимые каблуки остались стоять в углу шкафа, уступив свое место дымчатым сапогам на плоской подошве. А вместо легких кофточек – шерстяное бежевое платье, которое дома я бы одела лишь в лютый мороз. В школе тоже было не лучше: все экипировались в стиле холодного города. Но мое внимание все-таки застыло на чересчур нервной Белле и ее совсем неадекватном парне, выглядевшем так, как будто у него недельный запор. А это значит лишь одно: он все решил. И, если говорить честно, то легче мне от этого не стало, потому что Эдвард радостным совсем не казался. Скорее, застывшим камнем, который по инерции передвигается по коридорам, таская за собой Изабеллу. Не буду лукавить, но с каждым днем его девушка становилась все прекрасней и прекрасней. Вместо непонятных балахонов - приталенный серый кардиган с вырезом, на ногах узкие джинсы и туфли. А что Эдвард? Этот баран даже не смотрит в ее сторону. Он лишь изредка озаряет ее обезумевшим взглядом, а потом опять уходит в себя. Черт, я еще никогда настолько не вваливалась в чужие отношения. В коридоре я наткнулась на лучшую подругу Беллы, Анжелу. - Привет, Анжела. Ты не могла бы кое-что передать Белле? – в руки брюнетки я упорно пихала небольшую записку, в надежде, что она все-таки доберется до получателя, а не до ближайшего мусорного бака. - Но почему я? - Анж, ты ведь ее подруга, а меня она вряд ли послушает. Пожалуйста, это очень важно, - Анжела покорно кивнула и отправилась на поиски Беллы, а я нервно скручивала пальцы остальную часть уроков. Я надеюсь, она успеет заглянуть в листок перед неизбежным… Белла После моего восемнадцатилетия (которое прошло как сюжет самого настоящего фильма ужасов), Эдвард изменился. Он стал отдаляться с каждым днем, редко прикасался ко мне, почти не целовал, а по ночам не приходил. Сказать, что я волновалась – ничего не сказать. Я чувствовала, что он что-то скрывает, но решила переждать. А вдруг это просто переживания за семью? Сегодня же после уроков позвоню Карлайлу и расспрошу его обо всем. И все равно, на сердце было как-то тревожно. И чувство увеличилось во сто крат, когда я узнала, что Эдвард уехал с последнего урока, а на месте Volvo обнаружила свой ржавенький пикап с ключами от зажигания. Уже залезая в старичка, я услышала, как меня зовет Анжела. - Хей, Белла! – она, запыхавшись, подлетела ко мне и судорожно вцепилась в локоть, на корню прерывая попытки свалить с этого мрачного места, - О, Боже, я еле тебя успела догнать! - Ты что-то хотела, Анж? Потому что у меня есть неотложные дела… - Да, я вижу…, - она критически осмотрела мою машину, взглядом как бы спрашивая: Ну, и где же Эдвард? – но вообще-то тебе просили кое-что передать… - Кто просил? Это от Эдварда? Давай сюда! – я едва не разорвала маленькую записку, но тут же замерла, когда услышала имя отправителя. - Она от Джулианны. Она просила передать тебе ее и сказала, что это очень срочно, - ЧТО? Что ей нужно от меня? - Ладно, Анж, спасибо. Ну, я пойду. - Да, конечно Белла, - я уже залезла в пикап и завела мотор, бросив клочок бумаги на пассажирское сиденье, как в окне раздался стук. - Ты что-то забыла, Анж? – ее взгляд был намертво прикован к измятому листочку. - Просто пообещай мне прочесть ее. Я чувствую, что там и вправду что-то очень важное. Пожалуйста. - Уфф…Анжела, хорошо, я… я постараюсь. До завтра. Всю дорогу до дома я косо посматривала на соседнее место, взглядом испепеляя записку. Не знаю, что побудило меня на полпути свернуть на обочину и нервно ухватиться за послание. Пальчики теребили измятые края, а мозг нетерпеливо посылал сигналы открыть и прочесть. И наконец я не выдержала. Не верь ни единому слову. Слушай лишь свое сердце. Что за бред?! И это то, что она хотела мне передать? Зачем? Я и так слушаю свое сердце. И кому это мне не верить? Уж ей-то я точно не поверю и пусть даже не пытается запудрить мне мозги. Быстро заведя мотор, я поспешила попасть к родному дому и наконец-то поговорить с Карлайлом. Все-таки мрачные лица Калленов вселяют сомнения. Но каково было мое удивление, когда у порога я обнаружила Эдварда. На лице ни одной эмоции. Маска. И это меня напугало до чертиков. Взгляд сам еще раз прошелся по записке. Что там было? Ничему не верить? Нет, Эдвард не станет мне врать. - Давай прогуляемся, Белла. Мы шли по тропинке в лес, все дальше и дальше отдаляясь от дома, но так, чтобы белое здание было в зоне видимости. Эдвард резко остановился, тут же повернувшись лицом и обдавая своей уверенностью и безразличием. Мне стало не по себе. - Я уезжаю, - я что-то не совсем поняла его тон, да и глаза были как застывшее золото. - Я не понимаю, Эдвард. Ты привел меня в лес, чтобы сказать об этом? Если тебе нужно поохотиться, то можно было просто зайти в дом, ну или позвонить. Хотя твои глаза золотые… - Я уезжаю не на охоту, Белла. Я уезжаю насовсем. Как это называется? Ступор? Что-то в области сердца предательски кольнуло. - Что ж, хорошо. Я поеду с тобой, - черты его лица еще больше заострились, примеряя на себя безжалостную маску. - Ты не нужна мне, Белла. Я врал тебе столько времени о своих чувствах… Это все ложь. Не было никакой любви. Я хорошо провел с тобой время, но ты не можешь дать мне все. А я не могу тебе больше врать и давать пустые надежды. Не верь, не верь, не верь… Черт, но как же больно! А еще пусто. Как будто он вырвал мое сердце, оставив на его месте лишь зияющую дыру с кровоточащими краями. Он что-то еще бормотал, но я уже не слушала. Уши заложило, колени задрожали, а тело бил озноб, пробираясь к позвоночнику. А еще начал накрапывать мелкий дождик, отбивая барабанную дробь по ярким кленовым листьям. От всей этой какофонии меня едва не вырвало, а Эдвард все продолжал говорить, с каждым словом нанося все новые и новые раны. - Нет… я не верю тебе. Ты любишь меня, а я тебя. Я не верю тебе!!! - Да пойми ты, Белла! – в его глазах наконец-то мелькнула небольшая искорка эмоций, - Это все ложь! Я НИКОГДА тебя не любил! Для меня ты была небольшим развлечением, не более того. - Какая речь, Каллен! Браво! А она что здесь забыла? Обернувшись, я увидела, как к нам не спеша приближается Джулианна с таким же пустым выражением лица. Неужели пришла посмотреть на мое унижение? Джулианна Лишь услышав мой голос, Эдвард злобно зарычал, а Белла едва не грохнулась в обморок. И хоть я поймала только концовку этой фальшивой тирады, судя по Изабелле, наговорить он успел уже многое. Ну что ж, придется подпортить ему веселье. - Давай, Эдвард, я еще не все твое вранье услышала. Про то, как вампиры легко отвлекаются, ты уже упомянул? И про то, что со временем она все забудет…, - Белла же открывала и закрывала рот, хватая воздух и вытаращив на нас свои карие омуты. - Убирайся отсюда! – теперь он шипит, а эмоции пытаются прорваться наружу. - Чтобы ты свалил и оставил ее одну в лесу, а потом завалился в ближайшую канаву и завыл, как подстреленный койот? – еще один грозный рык, - Не ври хотя бы себе. Я знаю, что это было слишком больно, но я еще раз открыла сознание и показала ему возможное будущее во всех красках. Только теперь я отчетливо добавила в него эффектный прыжок со скалы и высокие волны, с остервенением кидающие ее хрупкое тело из стороны в сторону, опуская его все глубже и глубже в морскую пучину… Сфокусировавшись на его лице, я заметила, что он опять одел непроницаемую маску. Да вот только в глазах у него было нечто новое, неподдающееся определению. Они искрились, то сужая, то расширяя зрачки, при этом еще и темнея. Не знаю, что точно это было, но оно оставило зерно надежды у меня в душе. - Прощай, Изабелла, - он еще раз взглянул на свою девушку, едва заметно скривившись, и исчез в ту же секунду, оставляя за собой легкий шорох листьев и плотную стену дождя. Спустя несколько секунд раздался истошный вопль Беллы, которая с ненавистью уставилась на мое лицо. - Это Ты! Это ты во всем виновата! Если бы ты не появилась, он бы не ушел! Он бы не бросил меня…, - ее крики постепенно перешли в завывания, смешанные с рыданиями, а колени подкосились. Я едва успела поймать ее маленькое, но не совсем легкое тельце, пока она не улеглась в грязь. Но, зацепившись за корень, Белла все-таки сползла коленями в размякшую землю, утаскивая меня за собой. - Он вернется, слышишь? Он вернется, Белла, я уверена. Я гладила ее по ссутулившейся спине, пока она рыдала мне в шею, судорожно хватаясь за платье и вглядываясь в темнеющий лес. Вот так вот мы и стояли на коленях: две вздрагивающие фигуры под дождем, в обнимку и цепляясь друг за друга. Две соперницы, одна роняя соленые слезы на промокшую одежду, а другая на ноющее от одиночества сердце. Мы так непохожи, но сейчас между нами есть то, что нас объединяет – печаль и боль покинутой в надежде души.