Перевал Судьбы

Мне казалось, что она вышла из моей жизни и ушла в чью-то другую. И там она отдает любовь, без которой я задыхаюсь, вот-вот перестану жить… Эльчин Сафарли

Карлайл OST - Michael Suby - Jason's Funeral Насколько позволяла мне вампирская скорость и многовековая практика врача, я старался управиться быстро, ибо дома меня ожидала моя собственная пострадавшая дочь. Я ведь даже не успел произвести осмотр раны там, на бейсбольном поле. А она… Господи, ну что за неусидчивая девчонка! Еще толком не успела подняться на ноги, а уже выбралась из особняка и ринулась в самую гущу событий. Но, чему я был удивлен, она не спешила на помощь к нам, вовсе нет. Хотя, мое удивление и было секундным… По сбивчивому признанию Сета, это именно он отнес ее наверх. Но когда я спросил зачем, ведь это было настолько опасно, уже не говоря про риск вызвать гнев своих сородичей, то мальчик ответил, что им руководили лишь инстинкты. Но я видел по его глазам – Сет раскаивается и просит прощения, но в то же время и скрывает часть правды. Большую часть. И мне стоит только догадываться, на что именно сподвигла Джулианна этого напуганного индейца. Особняк встретил меня гнетущей тишиной. А если учитывать, что хотя бы какие-то звуки должны были раздаваться на верху… Не медля, я бросился на второй этаж. Сильный запах Эдварда и не менее яркий аромат цветочной крови заставили меня остановиться на пороге у своего кабинета. Дверь оказалась не заперта. Увиденное повергало в шок. На кожаном диванчике лежала Джул, абсолютно неподвижная и… бледная? Подлетев к человеческому телу, я уже собирался осмотреть рану, но так и замер, заметив в углу другую фигуру. Эдвард… Мой сын сидел на корточках, крепко обхватив колени и смотря стеклянными глазами в ту же точку, что и я несколько мгновений назад. Болезненная даже для вампира бледность ни на шутку встревожила мой бессмертный разум. Я даже вначале растерялся, боясь спросить то, о чем так настойчиво кричали глаза Эдварда. А потом я посмотрел ниже и увидел его рот… Окрашенный багровой жидкостью, подобно дикому голодному зверю, кровь стекала по подбородку, капая на рубашку и окрашивая и ее в алый цвет. Первая мысль: не сдержался. Но я тут же ее отогнал – кровь Джулианны не вызывает жажды, хотя инстинкт вампира вполне мог сработать и Эдвард не сдержался… Нет, я не мог так думать о собственном сыне. Что угодно, но только не срыв. Эдвард всегда был чересчур ответственным и самокритичным, чтобы с легкостью поддаться соблазну. И, все же, вопрос оставался открытым. Но, как бы мысленно я не звал своего сына, он не подавал никаких знаков внимания. И тогда я воззрился на девушку… Первым делом глаза метнулись к ране. Небольшой марлевый компресс, приложенный к оголенной коже живота, скрывал нанесенный ущерб, хотя крови и не наблюдалось. Да, она была буквально вокруг – покрасневшие и липкие руки, край дивана, хранящий доказательства кровопролития, вата и тампоны, разбросанные на столике. Так же как шприцы, бинты и капельницы. Внутренний врач сию же секунду ошарашено сопоставил факты (никаких воткнутых в руки игл, ни одного медицинского прибора и пустующая тишина), тогда как отец во мне просто молча стоял, боясь принять и понять действительность. Неужели мы ее потеряли? Как я мог позволить этому случиться? Что я скажу Эсме, когда она узнает о потере нашего ребенка? Нашей неугомонной строптивой девочки? Такой молодой и не по годам мудрой? Она привнесла изменения в нашу семью, сделала ее почти идеальной. Но менялись не только мы, но и она. А теперь… Как я посмотрю в глаза своим детям? Как мог не почувствовать запаха крови и не увидеть явные признаки недомогания? Я же врач с завидным стажем, который спасал жизни сотней, тысячей людей. Но спасти собственную дочь так и не смог… Я не мог винить Эдварда, зато себя вполне. Мой сын не должен чувствовать за собой вину, тогда как виноват один лишь я. Испуганный неожиданным появлением Вольтури, мне и в голову не могло придти, что человек сражался с вампиром. И не просто человек, а моя дочь. Гордился ли я? Да. И в ровной мере сожалел. И скорбел. Вопреки внутренним терзаниям и страхам, рука сама по себе потянулась к лоскутку марли, медленно убирая его с тела. Даже сейчас я боялся повредить ей. Но если при входе в эту комнату я и был в шоке, то теперешнее состояние можно назвать только глубочайшим потрясением и ступором. Я предполагал, что найду на бледной коже широкую зияющую рану с рваными краями, но то, что открылось моего взору… Никакой раны, пореза или даже маломальской царапины. Гладкая и идеально ровная, ее кожа подобно атласу скользила под пальцами. А еще под этой самой кожей я чувствовал весьма слабый, еле слышный, но все-таки признак надежды – ее пульс. Биение… Трепыхание… Жизнь… Она жива! Но тогда где же рана? Метнувшись взглядом к Эдварду, я еще раз осмотрел его лицо, задерживаясь на окровавленных губах и подбородке. Глаза черные, но не красные. Значит, он не испил крови. Но тогда как…? - Я не спас ее… Не успел…, - голос, пустой и лишенный каких-либо эмоций, вырвался у сына, - Верно люди поговаривают: в одну реку дважды не войдешь… И я не сумел… - Эдвард? – медленно, я подобрался к сидячему на полу вампиру, кладя на его плечо руку, - Эдвард, что ты сделал? Ты ее превратил? – в ответ сын истерично замотал головой, и, наконец, в его очах мелькнуло что-то похожее на эмоции. - Я убил ее…, - и снова отрешенность и пустота. Встряхнув мою руку, он уперся лицом в ладони и задрожал всем телом. А я никак не мог разобраться в случившемся. Что еще за чудеса происходили здесь? - Эдвард! – резко, я встряхнул сына, - Эдвард! – еще раз, отчего он посмотрел на меня, и я в который раз ужаснулся глубине его горя. Мне не раз приходилось видеть, как горячо любимый отпрыск смотрит на Джул. Улыбается ей. Подглядывает и ловит каждою ее слово, когда она не видит. И я уже давно понял, что влечение – это лишь вершина айсберга. Но мне и в голову не приходило, что слабые отголоски симпатии могли перерасти в настолько мощное, всепоглощающее чувство. И речь уже не шла о правильном или неправильном. Он тянулся к ней, а она к нему. И меня, как отца, пугала только мысль о масштабе предстоящего бедствия. Знает ли Белла? Понимает ли Эдвард, во что себя втянул? – Приди в себя, наконец! Она жива, Эдвард! Жива! – закричал я, желая вернуть здравомыслие отчаявшемуся вампиру и узнать все факты произошедшего. - Жива? – прошептал он, тут же откидывая меня к стене, отчего сверху посыпались кусочки побелки, и рванул к кушетке. Я стоял недвижимо, наблюдая, оценивая, ища любые признаки того, что я ошибся. Но все тщетно. Каждая мимолетная и каждая застывшая эмоция говорила, нет, просто кричала о силе его привязанности. Эдвард дотрагивался до девушки столь аккуратно, будто бы перед ним был хрустальный сервиз, а не слабое пострадавшее тело, - Спасибо… Спасибо тебе, Господи…, - шептал вампир, сжимая в руке ее ладошку. - Эдвард, ты так и не ответил на мой вопрос. Что ты сделал? Куда исчезла рана? – для превращения ее сердечко билось уж очень спокойно, пока сын, услышав вопрос, тут же помрачнел. - Отец, я… - Скажи мне правду, ради всего святого! Я уже сыт по горло тайнами, недомолвками и враньем! – еще никогда я не повышал голос и не срывался при Эдварде. Он тоже, видимо, заметил это, воззрившись на меня шокированным взором, - Говори же! - Яд…, - мне нестерпимо хотелось подойти и встряхнуть парня еще раз, но ровно до того момента, как слово сорвалось с его уст. - Что?! - Однажды ты говорил, что наш яд имеет целебные свойства…, - мысли подобно маленьким испуганным жучкам метались в голове, обгоняя друг друга. Эдвард решил опробовать эту недоказанную теорию на своей сестре?! - Ты в своем уме?! – кажется, мое терпение преодолело отметку «предел». А он так спокоен… - У меня не оставалось выбора… Она истекала кровью… - Но еще никому не удавалось сдержаться! Ты же сам знаешь, что вкусив хотя бы каплю, крайне сложно остановиться! А тут не просто капля, тут целый кровавый родник! О чем ты только думал, Эдвард?! - Я должен был ее спасти! Она рискнула всем, чтобы спасти нас! Если яд сработал раз… - Что ты сказал? – неверяще прошептал я. Он уже пробовал подобное исцеление? Но когда? - На новогоднем балу Джулианна порезалась, - прочитав мои мысли, ответил сын. И сразу же отшатнулся, завидев мой полыхающий гневом взгляд. - И своим великодушным лечением ты заразил ее испанкой?! – о, боже, теперь стало понятно, откуда в организме девушки взялась эта несвойственная времени болезнь. Ведь если яд сработал, и тело Джул моментально регенерировало, то вместе с ядом в кровь проникли и клетки Эдварда. Клетки, зараженные испанкой… И вот почему половина его лица окрашена в алый цвет. Мой сын снова ее «вылечил». - Я не знал тогда, отец…, - сожалеющее произнес Эдвард, пока во мне снова просыпался врач. Не теряя драгоценных секунд, я быстро вколол брюнетке вакцину, подсоединяя капельницу. Возможно, мне удастся опередить болезнь и тело Джулианны примет лекарство быстрее зараженных клеток. Если же нет… - Это было крайне безответственно, сын! – отругал я стоящего передо мной вампира. Его взор вновь обратился на девушку. Взор, полный тоски и сожаления. И хотя мне и самому претила такая мысль, я все же осмелился спросить, - В критической ситуации ты мог бы ее обратить. Никто не стал бы тебя осуждать, тем более что Джулианна ясно дала нам понять свою точку зрения касательно бессмертной ипостаси. Да и я бы не смог расстаться с ней, уже не говоря про Эсме, а также твоих братьев и сестер. Ты думал об этом, Эдвард? - Да. У меня было достаточно времени, чтобы обдумать этот вопрос. Но… Я не могу, отец, понимаешь? И дело даже не в потере души. Взгляни на нее, - я посмотрел на умиротворенное девичье лицо, и мое сердце сжалось, - Она такая живая, настоящая, искренняя… Все мое нутро будто бы противилось подобному шагу. Словно подсказывало мне, насколько она может измениться, как только ее кожа остынет, а трепыхающийся орган замрет навеки. Я не хочу терять ее такую… Взбалмошную, отчаянную и бесстрашную. А еще слишком хорошо подающую ложь. Настолько, что даже смогла провести клевещущего все свое существование вампира… А ведь я почти тебе поверил… Последняя фраза была явно адресована не в мою сторону, а от небольшого жеста руки, ласкающую кожу ее лица, вполне можно было смутиться. Момент личной признательности и прозрения. Наблюдая за тем, как мой сын ухаживал за ней, мягко стирая оставшиеся следы крови, я невольно дивился силе его духа и выдержки. Последний раз в критической ситуации он сбежал из города, тогда как сейчас вел себя необычайно спокойно и, по меньшей мере, грустно. Я не стал вдаваться в размышления, а просто наблюдал. Чувствовал, как моя грудь буквально разбухает и наполняется мощным чувством отцовской гордости. Мой сын, наконец-то, повзрослел. - А как же Белла? – внезапно осведомился я. - А причем здесь Белла? – невозмутимо ответил он. - Послушай, сын… Я ведь не вчера родился. Ваши симпатии друг к другу заметно подостыли. Да, мы любим Изабеллу как собственное дитя, но выбор, все же, всегда за тобой… - Ты говоришь глупости, отец. У нас с Беллой все в порядке, - жестко отчеканил парень, сжав челюсти. Что ж, такой жест определенно не несет никакого порядка. - Вы собираетесь пожениться, Эдвард. И твою избранницу ожидает вечность рядом с тобой. Вечность рука об руку. В горе и в радости. Но я не могу не волноваться, видя заметные перемены в твоем поведении, да и отношении. - К чему ты клонишь, Карлайл? – прямо спросил бронзоволосый вампир, скрещивая руки на груди, - Я преклонил колени перед Изабеллой Свон и отдал ей свою руку и сердце. Разве тебе недостаточно этого? - Этого более чем достаточно, - ровно ответил я, внимательно наблюдая за сыном, - Достаточно для благородного существа, связанного обязательствами. Но вот любишь ли ты ее? - Что за вздор, отец?! Конечно же, я люблю Беллу! – я искал малейшие признаки лжи или сомнений, но так ничего и не обнаружил. Кроме горящих возмущением чернеющих омутов. - Что ж… Тогда я задам тебе тот же вопрос, что и много месяцев назад. Это ведь не просто жажда, верно? – кивнув в сторону бессознательной девушки, я предпочел не строить догадки и теории, как делал всю свою жизнь, а просто понаблюдать со стороны. Я спрашивал Эдварда об этом именно в тот день, когда он впервые увидел Джулианну. Тогда сын был растерянным мальчишкой, который испытал на себе слишком широкий и разнообразный спектр эмоций. Он назвал сие чувство влечением… Безудержным и неумолимым. Но теперь… Я весьма сомневался, что дело только в соблазнительном теле и чувственном настрое. Сейчас передо мной стоял уже не мальчик, а мужчина, готовый отвечать за свои поступки, а не сбегать от них. И я бы еще больше раздулся от гордости, если бы не одно обстоятельство – благородный ум джентльмена скорее уж будет отрицать низменные пороки и чужеродные симпатии, насколько бы хорошо они на него не влияли. Ибо заточенный в том времени юнец, воспитанный по жестким канонам, уже предложил себя другой. Другой, которая, возможно, не в состоянии одарить его душу насыщением и вечным счастьем. От телепата, конечно же, не ускользнули мои мысли. Но он не спешил мне отвечать или перечить. Что это? Ожидание? Или осторожность? Даже затаившийся в уголках ониксов страх не успел вовремя ускользнуть, спрятавшись за маской равнодушия. Тебя что-то гложет, сын? Кроме нас здесь никого нет, ты можешь говорить открыто. - Я боюсь ее потерять, - ответил Эдвард через несколько минут, когда я уже отчаялся получить хотя бы какую-то информацию, - Даже после всего, что она мне наговорила, я боюсь больше не увидеть ее улыбки, не услышать тех звуков, которые вылетают из-под ее пальчиков, когда она играет на моем рояле. Боюсь застать тот момент, когда кисти запылятся на полках, а яблочный пирог так и не появится на столе, разгоняя по комнате сочный аромат… - Не стоит верить всему, что говорит Джулианна, - и это была истинная правда. На вид симпатичная взбалмошная девчонка носила в себе тяжелый груз мудрой женщины. И эта куда более взрослая часть, приправленная ловкой ложью, была замечена мною уже не в первый раз, - Какие бы слова не вылетали из ее уст, они могут оказаться такими же пустыми, как стеклянный сосуд без жидкости. Нам до сих пор неизвестно кто же она, но одно я знаю точно: мы также дороги ей, как и она нам. И что бы девушка не говорила, я верю, что ее слова идут во благо, а не выброшены на воздух со зла. - Слишком жестокое благо… И такое убедительное… - Не поддавайся легкости жизненных путей, Эдвард. Она ведь не глупа. И между вами явно что-то произошло, раз ей пришлось солгать. - А ведь я почти поверил… - Тогда позволь спросить: что же открыло тебе истину? – я много раз видел растерянного Эдварда, обреченного, существо без надежды, но теперь… Эта горькая усмешка словно заставила его идеальный профиль постареть на все сто лет. - Там, наверху в горах, окруженные четырьмя обезумевшими вампирами, я молил Бога о помощи, чтобы он даровал нам с Беллой спасение. Мне пришлось отослать Сета, но я и предположить не мог, что он вернется назад, да и не один! Виктория стояла поодаль, наслаждаясь царившим на поляне отчаяньем, тогда как двое из новорожденных скрутили меня. Четвертый же, Райли Бирс, один из жителей Форкса, как ты уже понял, по приказу рыжей направился за Беллой. Они собирались мучить ее прямо у меня на глазах, пап… Только мысленные образы уже были не выносимы и мне было до дрожи страшно представлять себе все их изощрения наяву. А потом… Потом внезапно появилась она. Я бы даже пропустил сей момент, если бы не очередной всплеск гнева Виктории. Но стоило ей хотя бы сдвинуться на шаг, как тело Райли серой пылью разлетелось на ветру. Осыпалось, превратилось в прах… Я никогда подобного не видел. А я еще мне никогда не приходилось лицезреть такой дикий и холодный взгляд стальных глаз моей названной сестры, которая заслоняла собой Изабеллу. Потом все буквально закружилось перед глазами. Я слышал мысли Сета, что он собирается расправиться с одним, тогда как на мне другой красноглазый и Виктория. Но отец… У меня даже малейшего подозрения в мыслях не промелькнуло, а Джулианна уже пошла за Викторией. Она, слабый человек! И мне ничего не оставалось, как отбивать атаки новорожденного, и между ударами следить за Джул. Но один болезненный выпад мне все же не удалось блокировать, что не укрылось от глаз девушки. И тогда Виктория получила свое время… Отвлекшись всего на секунду, тело брюнетки уже отлетало на несколько метров, тогда как рыжая прыгнула вслед за ним. Сет почти расправился со своим кровным врагом, но я не мог уповать на него. Я видел в голове Виктории, что она задумала укусить Джул, а потом сломать ей хребет. Те секунды показались мне вечностью… Скованный болью от нападок новорожденного, я только и успел, что рассмотреть в глазах человека ту самую истину, о которой ты спрашиваешь. Один взгляд, полный грусти и прощания, разбил всю ее ложь вдребезги… И тогда я просто кинулся к ней. Сказать, что я был потрясен – значит, ничего не сказать. И если Эдвард ни о чем так и не догадался, то для меня все встало на свои места. Моя бесстрашная дочь… Я долго старался не вмешиваться и оставить жизнь идти своим чередом, а теперь, боюсь, уже не вправе внести свою лепту. - С ней все будет в порядке, Эдвард. Она встанет, поверь мне, - заверил я сына, видя его крайне скептично настроенный взор. - Ты в этом так уверен… - В данном случае я не использую веру. Я полагаюсь на знание. И ни как врача. А как отца. Джулианна не оставит свою семью. Просто потому, что она не сможет оставить тебя, - добавил я уже мысленно, но скрыв свой разум от сына. Он сам должен понять и принять то, что так настойчиво твердит ему сознание. И здесь ему нет помощников, кроме него самого. Эдвард Как и говорил Карлайл, Джул пришла в себя довольно скоро. Причем, на удивление мое и родных, отсутствовали любые побочные эффекты. Она просто встала и продолжила жить как ни в чем не бывало. Как будто ничего и не произошло там, наверху в горах. Первой моей мыслью была частичная потеря памяти, но девушка, по истечению первого дня, подошла ко мне и поблагодарила за спасение. Скупое «спасибо», сорвавшееся с ее уст было одновременно и облегчением и ударом под дых. После разговора с отцом я только подтвердил свои догадки – она снова солгала. Но почему же так трудно опровергать ее ложь изо дня в день, учитывая, что все слова стали идентичны действиям? Джул больше не смотрела в мою сторону, а если взор и проскальзывал мимо, то был наполнен абсолютным равнодушием. В ее общество вернулся Мэттью, и если судить по его мыслям, то вернулись и тесные отношения. Слишком тесные. Они обнимались, целовались, ласкали друг друга в любых доступных приличных или неприличных местах. Я не раз, подобно мазохисту, сканировал мысли мальчишки, находя в них уйму неподобающих действий, но оторваться никогда не мог. И эта мозговая атака сродни любому порно-каналу происходила каждый день в школе на уроках, в столовой, на стоянке, в танцклассе, в раздевалке, в спортзале и даже в душе! Однажды, переодеваясь после столь ненавистного урока физкультуры, меня буквально накрыло волной похоти и желания. Не стоило особых трудов отыскать источник столь сильного потрясения. От парочки меня разделяли лишь тонкие стены шкафчика и полуметровый слой цемента, а у меня было ощущение, что они прямо здесь, в пару сантиметрах от меня. Запах ее возбуждения дурманил, снося голову и затапливая весь организм, заставляя едва сдерживать животный рык. Хорошо, что в тот день в раздевалке я был последним, иначе даже не нахожу идей, как бы я объяснил другим ученикам покореженную груду металла и оторванную дверную ручку… Никакие слова или заверения не могли заглушить бушующую во мне ярость и обиду. И хотя мои отношения с Беллой также преодолевали новые и неизведанные границы, я не мог не ревновать. Ревность съедала, разжигала во мне адское пламя, отчего я вновь становился импульсивным и неуправляемым. Эмметт недоумевающе качал головой, тогда как Джаспер просто уходил подальше. Я прекрасно понимал его отношение – хотя блондин и тревожился за меня как брата, он ясно давал понять, чтобы я не вмешивался в чужую привязанность. Как бы отвратительно я себя при этом не чувствовал. Разительные перемены не ускользнули и от цепкого взгляда Элис, и от холодной Розали. И если первая по-доброму подначивала непутевого жениха, то снежная королева и по совместительству моя сестра частенько со свойственной ей язвительностью кидала колючие замечания касательно предстоящего брака и моего поведения. Карлайл и Эсме же оставались в стороне, за что я был искренне им благодарен. Прошел почти месяц после прихода новорожденных, и мне бы крайне не хотелось услышать нотации о своем поведении от любого из родителей. Месяц беспокойного поведения и хождения по лезвию ножа. Обида переходила в ревность, ревность в нервозность, нервозность в злость, злость в ярость, а ярость в неконтролируемые поступки и частые срывы на охоте. Но каким бы огромным не был сосуд терпения бессмертного, даже он имеет свойство однажды быть заполненным до краев. И я никогда бы не подумал, что доливать едва сдерживающуюся от разрыва тару будет ни кто иной, как сама Джулианна. Джейкоб OST - Howard Shore - Jacob`s Theme Одинокий орел, кружась над горизонтом и высоко паря, был, вероятно, в тысячу раз счастливей кого бы то ни было на свете всего по одной причине: он был свободен. Широкий взмах крыльев – и вот птица снова взлетает ввысь, рассекая облака. Как бы мне хотелось хотя бы на пару мгновений почувствовать ту же свободу, что и гордое крылатое создание. Но даже животный ген волка не может дать мне и доли желаемого. Я хотел сбежать, умчаться, скрыться и испариться с лица земли, но где бы я не находился, фоновое радио в виде голосов собратьев не прекращало своей работы, держа в извечном напряжении. И каждое слово, даже мимолетная мысль напоминало только об одном: Белла выбрала пиявку. Грязного кровососа, за которого собралась выйти замуж. И, подозреваю, подарит ему свою человечность в скором времени. Нет! Я не могу позволить этому случиться. Если он… Если Каллен укусит ее – перемирию конец. Или я не Джейкоб Блэк. Даже вожак стаи не сможет меня остановить от быстрой расправы над бессмертным ублюдком. Потому что истинный альфа – вовсе не Сэм, и ему об этом прекрасно известно. Желтоглазым не скрыться от меня. Я найду их, где бы они ни скрывались и отомщу. Отомщу за Беллу и за нашу украденную любовь. Я с болью вспоминаю тот день, когда моя лучшая подруга и любимая в одном лице все же отважилась и приехала в Ла-Пуш. Чтобы извиниться – предположил я. Для серьезного разговора – парировала она. И теперь, сидя на первом пляже, на том самом обломке дерева, где мы проговорили столько времени, я не мог не оживлять в памяти настойчивые моменты реальности. А ведь надежда все еще тлеющим угольком теплилась в моем большом и преданном волчьем сердце, пока ее самым жестоким образом не затушили ледяной морской водой. И снова перед глазами тот день… Я находился дома, сдерживаемый строгим присмотром отца и перебинтованной после боя пострадавшей рукой. Доктору Клыку пришлось мне вправить пару костей, чтобы они правильно срослись. Я не жаловался, ибо знал, что Лея пострадала гораздо больше. Да и не гоже мужчине плакаться от боли. Поэтому стоически терпел в надежде, что скоро вновь смогу стать на четыре лапы и умчаться настолько далеко, насколько позволит волчья сила. По правде говоря, я вовсе не ожидал увидеть Беллу на пороге своей комнаты. Она стояла там, тихая, с притупленным взглядом и скручивала от нервозности пальцы. На одном из них поблескивало столь ненавистное мне золотое кольцо с сияющими камешками. И не надо быть гением, чтобы понять, что это вовсе не дешевая побрякушка из местной лавки сувениров. Да и выглядело украшение как то… старо. Никак кровосос достал этот раритет из своего запыленного временем кармана… Тем временем, Белла медленно подошла, присаживаясь на краешек кровати и не сводя с меня взгляда. Видимо, ожидала найти на лице обиду, злость, возможно, даже ненависть. Но каждой клеточкой своего организма я жаждал вовсе не выбить из нее всю эту дурь. Отнюдь. - Привет, Джейк…, - прошептала она, - Как ты себя чувствуешь? - Если ты про руку, то уже заживает, - процедил я, отвечая на ее пытливый взор. И тут же заметил, как девушка разозлилась. - Ты должен был быть аккуратнее и внимательнее! Джейк, ты же мог погибнуть… - К сожалению, я все еще жив. Более того, я, видимо, пропустил лучшую битву, да и еще и отделался мелкими царапинами. Но, как по мне, было бы предпочтительнее и вправду сгинуть на поле боя, нежели видеть сейчас твои жалостливые глаза, - жестко, но я не мог по-другому. Осознание собственной никчемности и обреченности только еще больше усугубило ситуацию. А я ведь как наивный дурак продолжал надеяться… - Да что ты такое несешь?! – закричала она, ударяя меня по здоровой руке, - Ты бы умер, только ради того, чтобы избежать этого разговора?! А какую бы боль пришлось пережить Билли? Ты – все, что у него осталось. - А какую боль придется пережить Чарли, а, Беллз? У меня хотя бы есть еще сестры – Ребекка если и живет далеко, но она, все же, жива и здорова, растит внуков дедуле на радость. А Рейчел в университете, приедет на лето. Заметь, сердца у них бьются, и они не носят в уме коварные планы, как бы потеряться по дороге в вечность. - Это нечестно…, - умоляюще причитала Изабелла, но я не собирался отступать. Я не смогу ее простить. И отпустить не смогу, - Я делаю это не ради себя, а ради… - Что?! Ты собираешься пожертвовать своей человечностью ради этого грязного кровососущего выродка? – взорвался я, - Беллс, ты хотя бы слышишь себя?! - У него есть имя! И чего вам всем сдалась моя человечность?! - Потому что мне не все равно… - Что ж, будь спокоен, Эдвард тоже не в восторге от этой затеи, но деваться некуда, - да уж, желание покопаться в голове у телепата не без труда было исполнено. Ночь в палатке прошла мучительно сладко и до дрожи волнительно. И если бы пиявки не было рядом… - Выход всегда есть! – запротестовал я, - Ты можешь выбрать меня, и тебе не придется ничем жертвовать! Подумай, Беллз, чего ты лишаешься. Тебе больше никогда не видеть родителей, не чувствовать мягких солнечных лучей, не наслаждаться старостью в окружении детей и внуков. Все, кого ты любишь, умрут, тогда как ты останешься сторожевым псом вечности. Разве о таком мечтают девушки? Разве не о тепле семейного очага грезила Белла Свон? – господи, пожалуйста, если у меня есть хотя бы малейший шанс, дай мне им воспользоваться. Я слишком люблю это безрассудное и неуклюжее создание, чтобы упустить возможность быть с ней. Но Изабелла, со свойственной ей убежденностью, ответила вовсе не то, чего я ожидал. - Нет. Я грезила о нем. Как о далекой недостижимой звезде на моем тусклом небосклоне. А потом, приблизившись и ослепив меня яркостью и великолепием своего света, звезда вновь исчезла, и наступил мрак. Но я не ожидала, что на небесном покрове появиться солнце. Это был ты, Джейк. Мое личное солнце. Оно сияло так ярко, и грело так бережно, что невольно я пристрастилась к нему. Но ведь солнце – это день. А любой день имеет свойство подходить к концу. И снова передо мной появляется звезда. И я иду за ней… Может, это дело привычки, а может и голос сердца. Но я чувствую, что должна пойти за своей звездой, не дожидаясь рассвета. Я люблю его, Джейкоб. Поэтому и выбрала его, поэтому и согласилась выйти за него замуж… - Почему ты всегда любишь не тех, Белла?! - Это неправда! Ты даже не представляешь, Джейк, насколько мне дорог. И если бы была хоть малейшая возможность, хоть какой-то путь остаться посередине… Путь, на котором сошлись бы две части меня: Белла-Эдварда и Белла-Джейкоба… Я бы свернула на него незамедлительно. Но это, к сожалению невозможно. - Даже сейчас ты сомневаешься…, - глупая, глупая девчонка. Почему ей так сложно понять, чего она на самом деле лишиться?! - Нет, Джейкоб, я решила. Мы с Эдвардом будем вместе. - Что ж… Тогда ты должна знать, что я против. И буду противиться сему союзу до последнего. Если он тебя укусит – перемирию конец. И тогда стая нападет. - Джейк! - потрясенно воскликнула девушка, прикрыв ладошкой рот, - Ты… Ты пойдешь против моей семьи? Против… меня? - Это уже будешь не ты, Белла. И куда бы он тебя не увез – я вас найду. Правила все еще действуют. - Почему ты так жесток со мной?! – на бледном девичьем лице появились крупные слезинки, и я бы сжалился на той, которую люблю больше жизни, но ненавистное кольцо служило постоянным напоминанием моего проигрыша. Она – не моя. - Я лишь говорю правду, Беллз. И хотя бы честен сам с собой. - Значит, мы прощаемся? – прошмыгнула она, пронзая меня печальным шоколадным взглядом. - Я всем сердцем и душой ратую за то, чтобы ты осталась со мной навсегда. Я бы сделал все что угодно… Чего бы ты не пожелала. Лишь одно слово – и я весь твой. Но я не нужен тебе, а по-другому мне жизнь не в милость. Так что да. Лучше проститься на этой грустной ноте, чем тешить себя призрачными надеждами, которые никогда не сбудутся. - Джейк…. – нет, Беллс, пожалуйста, уходи, пока я вновь не упал к твоим ногам. Пожалей мою изрядно подпорченную гордость…, - Джейк, позволь мне тогда… Позволь мне… Можно я тебя поцелую? В последний раз? – разом выпалила та, что дороже мне всех на свете. Такая простая и невинная просьба, способная вывернуть на изнанку влюбленное сознание. Ибо даже целомудренное касание губ станет очередным горьким воспоминанием. Не доверяя собственной речи, я медленно кивнул, не сводя взгляда с родного покрасневшего лица. Что ты делаешь, Блэк? В какую канализацию смылись твои мозги, если ты так неистово продолжаешь измываться над собой? Ведь через минуту, может две, она уйдет и все, сто останется у тебя взамен – это сладость ее дыхания на языке. И, тем не менее, я не мог отказать себе даже в таком изощренном удовольствии. Прильнув в жарком поцелуе к любимой, я жадно вдыхал ее запах, прикусывая и посасывая то одну губу, то другую. Наши рты слились в своеобразном танце, мягком и страстном одновременно. Я вкладывал в каждое мгновение всю свою преданность и верность, честь и любовь, желая, чтобы этот момент растянулся на вечность. Но ведь любой день имеет свойство заканчиваться… И наш прощальный поцелуй также подошел к концу. Я не хотел открывать глаз, чтобы не видеть, как Белла уходит. А почувствовав на щеке легкое поглаживание тонких пальчиков, только глубоко вздохнул, сохраняя эти прекрасные моменты навсегда в своей памяти. *** - Эй, Джейк, лови мяч! – послышался крик Квила, после чего в мою голову прилетел твердый резиновый предмет. Припозднившееся предупреждение сменилось всеобщим смехом, но мне было плевать. Вся стая, в том числе и запечатленные на собратьях половинки находились на пляже, убивая выходные игрой в футбол. Эмили, как всегда, принесла кексы, и, после каждого забитого гола выдавала парням по одному, не забывая угощать и девушек. Лея смогла перевоплощаться уже через три недели – как и планировал доктор Клык, учитывая степень повреждений. Но вот уж чего никто не мог предвидеть, так это ее еженощного визитера, которым являлся не кто иной, как мой лучший друг Эмбри. Вначале это был просто визит вежливости, не суливший ничего особенного. Но однажды на тумбе возле кровати девушки появился букетик полевых цветов. Потом еще и еще… Так как почти что вся стая наведывалась едва ли не по десять раз на дню, определить, кто же таинственный воздыхатель оказалось довольно проблематично. Но Лею не зря в стае называют голосом трезвости (также как и едкости) – всего раз пропустив дозу лекарства и тем самым оттянув момент сна, она успешно выловила тайного поклонника прямо на месте преступления. Даже не знаю, кто из нас всех был больше удивлен. Никто из оборотней даже не предполагал подобного – Эмбри никогда ничего не скрывал от братьев и сестры, а тут оказалось, что парнишка настоящий сундук с десятью замками. И после того первого визита, ему было позволено навещать Лею и днем, не скрываясь под покровом сумерек. Я не был частым гостем в доме у Клируотеров, зато оказалось куда удобней наблюдать за развитием их отношений через мысли других. Чаще всего информацию передавал Сет, не особо фильтруя подробности происходящего, чем уже изрядно подпортил аппетит не только мне, но и остальным членам стаи. Настолько, насколько я был рад за своего друга, в той же самой мере не мог терпеть их обоюдной привязанности. Каждая ласка напоминала о Белле, и сердце вновь начинало кровоточить. Как-то раз мне почти удалось сбежать, дабы полностью отдаться во власть стихии и не думать, не вспоминать, не тосковать по несбывшемуся, но Сэм меня остановил. Одно твердое слово вожака – и колени волка подогнулись под тяжестью приказа. Хотя он и понимал, что делает мне в тысячу раз больнее, но альфа обязан думать не только о братьях, но и о племени. Особенно во времена смуты и перемен. Сету здорово влетело и от сестры и от Сэма за непредвиденные обстоятельства в виде девицы Каллен. И опять же, его мысли были чисты, как слюна младенца. Но стоило мне хоть раз заикнуться о мифической природе ее происхождения, как Улей одергивал меня, припоминая прошлые «заслуги». Да, я не гордился ими, но и не особо сожалел. Эта Джулианна воспользовалась нашим братом, чтобы спасти Беллу и пиявку, но как по мне, ее главным приоритетом являлся именно рыжий кровосос. Я видел, как он на нее смотрит, как оберегает… И не надо особых мозгов, чтобы предположить, что его симпатия вполне может оказаться взаимной. Девица может приходиться ему хоть бабушкой в третьем поколении, хоть цветочницей с соседней улицы, но уж точно не сестрой. Отношение Леи к брюнетке балансировали на отметке «вначале признание, а потом суд». И никак иначе. Возможно, гнев сестры за своего младшего брата сдерживался именно тем, что Джулианне хоть и не ломали кости, но пострадала она ничуть не меньше ее самой. В голове Сета все еще живы были воспоминания бледного искосившегося лица и окровавленной ладони, сжимающей бок. И именно сам Сет и стал катализатором спокойствия Леи – он искренне верил, что Джул не причинила бы ему боли, а наоборот, защитила бы, как и любого из «своих». Я так уверен не был, но мое мнение уже давно осталось в не удел. - Как ты? – возле меня появилась сестра «по стае», присаживаясь рядышком на бревне. Черты лица Леи заметно смягчились, как и сам характер. Хотя, чему удивляться? Хоть присутствие Сэма и объекта его запечатления и приносили ей боль, но теперь у нее есть на кого положиться и кому довериться. Эмбри не даст девушку в обиду. - А ты как думаешь? – горько усмехнулся я, возвращаясь к лицезрению горизонта. - Думаю, что бывало и получше, - вздохнула девушка. А потом, резко развернувшись ко мне всем корпусом, тихо заговорила, - Джейк, я, конечно, понимаю несуразность своей идеи, но почему бы тебе не найти кого-нибудь… Ну… Если не другую девушку, то хотя бы попробовать запечатлеться на ком-нибудь из наших? – предположила она, на что я фыркнул. - Это и вправду глупая идея, Лея. Особенно от тебя. - Но можно хотя бы попытаться. Если ты запечатлишься, боль уйдет. Как и все воспоминания и привязанности, связанные с Изабеллой Свон. - А что, если я не хочу, чтобы они уходили? Если предпочитаю тешить себя надеждами? – да, Джейк, ты вылитый мазохист. Прямо как Каллен, чтоб ему пусто было. - Ты делаешь себе только хуже. Поверь, я знаю, о чем говорю. Я имела честь быть не только брошенной девушкой, но и той, которая приобрела «счастливую» возможность слышать его мысли, направленные вовсе не в мою сторону. Эмили – вся его жизнь, - теперь я прекрасно понимал Лею, но признаться в собственной беспомощности выше моих сил, - Но потом, внезапно, появился Эмбри. Он был рядом все это время, а я его не замечала. Или просто не хотела замечать. Твой друг подарил мне не только любовь и заботу, но и душевное спокойствие. Раны больше не кровоточат, а сердце не обливается горечью и обидой. Да, между нами не случился импритинг, но ведь он и не с каждым случается. Так почему бы тебе не попробовать начать с кем-то другим? - Потому что я люблю только ЕЕ. И не хочу никого другого. - Но она выбрала кровопийцу, и тебе придется смириться ее выбором. - Нет! – с жаром воскликнул я и ту же обернулся проверить, не подслушивают ли за нами, - Я не собираюсь мириться, Лея. Ни сейчас, никогда. Если он ее обратит – я найду его и убью. А потом поквитаюсь со всей их семьей, за то, что отняли у меня смысл жизни. - Джейк, Джейк…, - грустно прошептала смуглянка, качая головой, - Я не буду тебя переубеждать. Возможно, еще не все потеряно. Но, пожалуйста, не поступай необдуманно. Иначе пожалеешь о своих поступках, когда будет слишком поздно. - Я в здравом уме и твердой памяти, Лея. Белла тоже меня любит. И не меньше грязной пиявки, я уверен. - Тогда не теряй своей веры, Джейкоб Блэк. Ты заслуживаешь счастья не меньше, чем кто-либо из нас. И если уж она тебя любит, то… Просто подожди. За ночью всегда приходит день… Я задумчиво смотрел в след уходящей девушке, размышляя над ее словами. Был ли в них смысл? Скорей всего, да. Глубокий, запутанный, но все же был. Месяц назад я не врал Белле - чего бы моя очаровательная подруга не пожелала – я бы отдал ей. Даже солнце и луну с неба бы достал, лишь бы она была со мной. Да, я не богат и не настолько ослепляющее красив по сравнению с Калленом, но зато мое сердце бьется, разнося тепло по организму, согревая тело не только в лютые морозы, но и душу во времена горечи и одиночества. Волк по преданиям одно из самых преданных животных. Существо, для которого половинка – буквально как вторая часть его самого. Она занимает все его мысли, то вознося до небес, то опуская в преисподнюю. За любимую лесной пес будет драться насмерть, не щадя сил. Волк откроет новые горизонты и подарит защиту и свободу. Лишь один благосклонный взгляд самки – и не только ее избранник будет ютиться у тонких ножек, но и весь мир. Возможно, Лея права, и осталось только переждать ночь. Но что-то слабо вериться, что мои мечты станут явью, а не превратятся в серый тлен посреди тусклой сумрачной мглы. Где-то наверху мироздания Суровая фигура мужчины в бледно-серебристом одеянии, появившегося словно из ниоткуда, нисколько не смутила властелина преисподней. Он вернулся с великими дарами – его создание полностью оправдывало упертый характер и буйный нрав. И теперь, абсолютно убедившись в крепости ее суждений, Дьявол был доволен как никогда. Чем по виду разительно отличался от Господа. Даже седина и морщины не скрывали затаившейся в уголках глаз угрюмости и печали. Ему, как Отцу всего человечества, было крайне больно видеть и осознавать, на что пойдет его главное, родное дитя ради спасения одного нечестивого. И понятия сего грустного факта нисколько не облегчало ему задачи принять его и успокоить взбунтовавшееся сердце. Ведь мужчина прекрасно понимал, что именно его прирожденные черты руководят каждым поступком, каждым помыслом. И даже Сатана, наслаждаясь минутными порывами девушки, с раздражением осознавал истинные мотивы. «Чувства - вытоки истинных слабаков!» - причитал Люцифер. «Но ведь только истинное чувство верно. Коли ты слаб – огонь любви потухнет. А если сила духа и веры не уступает даже самому Господу Богу – то уж не огонь будет бушевать внутри, а настоящее неистовое пламя, разжигая по секундам тянущиеся минуты вечных дней» - размышлял Отец. Но чтобы они не думали и на что бы не надеялись – свершившегося не вернуть. Их дочь захлопнула за собой дверь, а ключ выбросила в неизвестность. И теперь шла по шаткой дороге, смотря твердым взором в непроглядную тьму. - Разве ты не рад, папа? – с издевкой спросил Сатана, проводя рукой по светящимся стенам, отчего растущие на них цветы тут же превратились в засушенные ветки, - Наша малышка совсем выросла…Нет, ты видел это? Она явно имела намерения меня ударить, лишь бы я ее отпустил к этому вампиру! – пораженно сетовал мужчина с огненным сиянием, вспоминая истерику в автомобиле. - Я бы предпочел, чтобы Джулианна рассмотрела иной вариант, - увернулся Господь, - Я люблю свое дитя, но выбранный путь принесет ей только страдания. Никогда бы не подумал, что такое сильное чувство может приносить столько боли… - Ну, подумаешь, я немного подтолкнул ее… - Подтолкнул?! Да она едва не обезумела от подобной шалости! – воскликнул Бог, пронзая своего оппонента чистым, горящим взглядом. - Мне, и прошу заметить, как и тебе, нужны были доказательства крепости ее чувств. Да тут еще такой удачный случай подвернулся… И вообще, следовало бы проучить мальчишку, а то эти извечные метания… - Они такие, какими мы их создали… - Да, да, конечно… Но у меня с каждым новым днем все больше осознания, что кому то из них мы не додали ума. Что ни воплощение – сплошная утопия. - Тебе ведь раньше нравилось издеваться над бедными созданиями. Что же изменилось? – вкрадчиво осведомился Бог. Его смутно терзал один вопрос: а не смягчился ли сам Дьявол? Все же, от его плоти и крови отрезана Джулианна. Может ли такое случиться… - Абсолютно ничего, - осадил его Люцифер, - Но, знаешь, за долгие, долгие, очень долгие годы даже самые изощренные мучения надоедают. И на этот раз я просто хочу понаблюдать за своим чадом со стороны. Она и сама, как видишь, неплохо справляется… - Вначале ты вынудил ее, а потом решил понаблюдать? Весьма великодушно, весьма…, - саркастически ответил Господь. - Не я ей привил безмерную любовь и отчаянное, и просто до безобразия отвратительное самопожертвование, - отбил владыка тьмы, - Так что, предлагаю тебе и саму присесть и переждать. Вполне может настать тот день, когда предначертанное сбудется… - Мы ждем этот день тысячелетиями… - Значит, еще не пришло время. Только через тернии и страдания можно обрести непоколебимую свободу. Как у нас говорят – семь кругов ада – и ты снова полон надежды. За глупыми и несуразными словами мужчины в красном одеянии был хорошо спрятан потаенный смысл. Господь знал и его и те самые жертвы, на которые дочери пришлось и придется пойти. Стоит ли один вампир таких жертв – Богу было неизвестно. Ответ на этот вопрос может дать только сама Джулианна. И, что более и страшило и обнадеживало Всевышнего – девушка уже его дала. И теперь перед ее взором не прочная ровная дорога, а скалистый обрыв со срывающимися вниз камнями и бьющимися об острие угловатых стен волны.