Перевал Судьбы

Глава 56. Молитва.

"Пресвятая Дева Мария, милостивая, ласковая, жертвенная, долготерпеливая, премудрая, вселюбящая, всепрощающая, всевмещающая Матерь наша. Прости нас и помилуй…"

Джулианна OST - Ludovico Einaudi - Odd Days - Выглядишь неважно. О, я определенно не собиралась оспаривать сей факт. Во всяком случае, в тот момент, пока моя голова наполовину торчала из унитаза. - Не спорю… как дерьмо, - пыталась отдышаться, вытирая влажным полотенцем рот, тогда как Джаспер придерживал волосы, - Причем чувствую я себя ни на пинту не лучше! И, определенно, креветки в томатах не стоили моего столь пристального внимания. Особенно в таком количестве! – последние слова я говорила уже головой вниз, чувствуя, как по пищеводу поднимается волна протеста. - Ну, конечно, - хмыкнул блондин, подавая стакан воды, - Во всем виноват несчастный розовый моллюск, которого по случайному стечению обстоятельств смыло виски-волной. В ответ я лишь недобро на него покосилась. - Не понимаю, о чем ты, - еще бы, ведь 90% вчерашнего вечера были недоступны моему сознанию. Может быть, все не так уж и плохо? Джаспер же с вампирской скоростью исчез и тут же вернулся, швырнув на пол нечто, издавшее звучное «шмяк!». Не меняя своего возмущенного и упертого взора, я несмело заглянула внутрь пакета и тут же скривилась – желудок сводило спазмами. А внутри, как оказалось, находились бутылки. Множество пустых и все еще зловонных бутылок. - Прошу тебя, закинь их подальше в лес. Ну, или сбрось в мусорный бак – изображать рвотные позывы мне уже просто нечем, - теперь уже едва заметно, но скривился Джаз. - Джулианна Каллен, а вам не приходило в голову решать проблемы зрелыми путями, а не прилетать, подобно фурии, домой и потрошить остатки бара? – поинтересовался брат, поднимая меня на руки и отправляя в душ, - Взрослый человек, коим тебя, несомненно, считает каждый член этой большой семьи, не поступает столь необдуманно и импульсивно, - резкое движение рукой, и на меня полилась большая струя холодной воды, - Он приходит со своими проблемами к близким, и делиться ими, тем самым ослабляя душевную боль, - теперь меня обдало кипятком, после чего душевая вода нормализовалась до комнатной температуры, - А вместо этого ты вылакала все, что только можно было вылакать и заработала себе алкогольное отравление. Очень по-взрослому, безусловно. - Прк…Прекрт…Прекрати, вот же черт! – отплевывалась я, пока Джаспер нещадно обстреливал меня как из брандспойта, - Ну, перебрала – что с того? Если бы ты был человеком, то не смог бы…, - внезапно все краны закрутились, а мужчина, отряхивая ладошки от капель, уставился на меня в ожидании. - Чего не смог бы? Напиться? Дурное дело не хитрое, Джул. А еще в твоих суждениях отсутствует логика. От его проклятого спокойствия и почти что безразличия становилось тошно. Опять. - Если бы ты был человеком, Джаспер Хейл, то не смог бы убежать от своей проблемы. Не смог бы отключить разум, едва пожелав забыть, - тяжело дыша и слегка пошатываясь, я вышла из кабинки, выхватывая из рук вампира пушистое полотенце, - Единственное, что пришло бы тебе в голову – это напиться. Чтобы хоть на один вечер, но потерять свою память. - Предположение верно лишь относительно, - невозмутимо парировал он, - Я был человеком, и, поверь, даже в самые тяжелые минуты на войне не взял в рот ни капли - замутненный рассудок делает уязвимым не только разум, но и тело. И, даже если бы выбор не зависел от меня, я бы нашел способ держать ситуацию под контролем. Словно сомнамбула, я периодически кивала, вяло не только соображая, но и передвигаясь. Однако распознать обвинение ума у меня хватило. - Значит, по-твоему, брат, мой выбор оказался ложным? – едко поинтересовалась я, - Надо было плюнуть на все и сорвать праздник? Или, может, уже сразу во всеуслышание объявить, что чей-то непутевый и обделенный вниманием жених… - Мы не одни в доме, - предупредил вампир. - И что толку? Раз уж любимый братец предлагает мне не наступать на горло собственной песне, так почему бы и нет? Вот пойду сейчас вниз и выложу все карты на стол. И плевала я на ваши могилы – так мне сказать?! Джаспер продолжал невозмутимо стоять соленым столпом, при этом посылая в мою сторону волны добра и спокойствия. Что еще больше приводило в ярость – его чары так и не подействовали. - Прекрати дебошировать, девчонка! – рыкнул он, - Отчаянно цепляясь за идею, ты теряешь саму себя! А мы теряем сестру и дочь. И люб… - Не смей! – воскликнула я, затыкая уши. Голова тут же отозвалась оглушающим звоном, - Не смей говорить, не смей…, - сбивчиво, едва не глотая слова, шептал мой голос, - Я не хочу ничего об этом слышать! - Тогда живо собирайся – Карлайл звонил уже больше часа назад. - Что? Зачем? – тупо спросила я, хлопая глазами. - Отец, в отличие от некоторых, волнуется за свою дочь, кем бы она ни была, - назидательно вещал бессмертный блондин, - Человеческому организму необходимо получить помощь специалиста. А так как Карлайл сегодня на дежурстве… В общем, поторапливайся, - бросил Джаз, выходя из ванной комнаты. *** Уже через полчаса Джаспер за рулем мои огненной малышки парковался у здешней больницы. Большим размером серое (и невзрачное) здание не отличалось, зато персонал курсировал по территории прямо-таки как в огромном целительном комплексе. Кто в белых накрахмаленных халатах, кто с перевязанной рукой, кто с носилками, а кто и с ревущими детьми на руках, что были покрыты ссадинами в самых, казалось, невозможных местах. У одного из малышей, кажется, даже нос походил на сочную, спелую сливу. Брат, однако, не спешил выбираться из автомобиля, а, наоборот, попросил задержаться и меня. Невольно, я напряглась – возможно, Джасперу хотелось прочитать мне еще одну лекцию или просто от души отчитать за вчерашний разбитый стеклянный столик или выпотрошенные восточные подушки. Но также он не спешил делиться наболевшим. Что, безусловно, напрягало еще больше. И только когда мой живот издал протестующий вопль, а я сама уже потянулась к дверной ручке, мужчина быстро, даже торопливо заговорил. - Элис не одобрит… нет, скорее она меня убьет, но я считаю своим долгом пусть и немного, но облегчить твою совесть. - Мою или твою совесть? Да и навряд ли пикси, пусть и в состоянии аффекта, сможет хоть волосок сбить с твоей головы, – уточнила я. Джаз усмехнулся. - Согласен, звучит смешно. И, все-таки, я должен быть уверен, что если и пожалею, то буду знать, за что именно, - убрав веселость из мелодичного тембра и воровато оглядываясь, Джаспер чуть склонил ко мне свою вихрастую голову и шепотом произнес, - Ничего не было. «Свечку держал?» - чуть было не спросила я, но вовремя прикусила язык. Кажется, брат не заметил заминки и, все также склонив голову, продолжал дожидаться хоть какой-то реакции с моей стороны. Я же прибывала в растерянности. Насколько правдивы его слова? Или это попытка успокоить меня и таким образом доказать, что увиденное в доме Свонов – всего лишь пьяная бурная фантазия моего загулявшего мозга? - Не уверена, что правильно понимаю тебя, Джаспер. Собственными глазами видеть происходящее и при этом услышать «ничего» довольно странно, не находишь? Я не ошиблась домом, не ослепла и не забылась тревожным сном. Я видела. Действительно видела их, - от волнения осушило горло, а пальцы сами принялись терзать обивку, - И, откровенно говоря, в этом нет ничего необычного, - сделав тяжелый вдох, я выдала то, что подготовила еще стоя под жесткими струями душа, - Мне даже под силу оценить современность и осознанность взглядов, желание шагать в ногу со временем и ярко выраженные чувства влюбленных. Ведь нет ничего естественнее, чем любить друг друга не только платонически, но и… тактильно, не так ли? Джаспер показался мне на редкость комичным – его взгляд выражал абсолютное непонимание моих слов, а губы кривились забавной волной. - Именно поэтому я нашел тебя в куче перьев и бутылок, со свисающей слюной у рта, - голос так и сочился сарказмом, - Очевидно, принять и понять увиденное – не совсем одно и то же? - О, да прекрати же! – взмолилась я, - мы говорим о немыслимой ерунде, когда можно уже было несколько раз опозориться перед отцом, выслушать длинную нотацию о вреде алкоголя на женский организм и дважды, а то и трижды пописать в баночку для анализа! Хотя я уверена, что одолевшая меня хворь – кишечная инфекция, не более. К тому же, креветки взаправду показались мне не совсем свежими… По взгляду медового вампира я поняла, что он ни разу не купился. Более того, он заранее подготовил контраргументы, чтобы при случае незамедлительно ими воспользоваться. - Немыслимая ерунда не кажется такой уж безобидной, когда причиняет страдания. Тем более что мне есть, что сказать по этому поводу, а тебе, Джулианна, хочешь-не хочешь, а выслушать придется. Между Беллой и Эдвардом не было секса как такового, - Джаспер внимательно следил за моей реакций, ментально пытаясь нащупать хоть какие-то всплески эмоций. Я ненавязчиво, но отказала. Брат продолжил, - Не буду скрывать, что по шкале от одного до десяти ребята на пару пунктов и продвинулись, но… кхм… Не стоит забывать, что кровь Изабеллы поет для него, и некоторые физиологические особенности девушки не могут позволить Эдварду спонтанно… эээ…взять ее. Вот. - Ты что, за шторами стоял? – я не выдержала, чувствуя, как начинает бешено колотиться мое сердце, - И что за диалект такой в стиле Папы Клемента?! - Я сказал правду, сестра. И сказал ее лишь потому, что считаю, что у тебя еще есть возможность также сказать Эдварду правду. Нет ничего зазорного в том, чтобы быть неравнодушной к нему. И, пусть Элис рассердиться, но я считаю, что ты не менее достойна любви брата нашего, нежели Изабелла. Кажется, я впала в ступор. Мысли неслись подобно диким лошадям по прериям, поднимая в воздух столпы песка и пыли. Нестройный топот копыт, из-под которых вырывалась и дрожала земля, заставляли дрожать и меня. И вовсе не от холода или от жалящего песочного ветра. Смутилась ли я, увидев его непоколебимое, хотя и несколько суровое лицо? Смутилась ли я, завидев протянутые ко мне руки? Не думаю. После стольких потрясений и смуты, мне необходим был кто-то сильный и уверенный, кто-то, кто мог бы обнять меня, погладить по волосам и сказать, что все закончится хорошо. И если этим кем-то станет Джаспер, что с того? Подавшись вперед, я тесно прижалась к брату, протяжно застонав. Мне несложно было признаться ему, что испытываю боль. Терзающую боль и жгучий стыд. Также несложно было хоть на миг, но вообразить, что нет никакой Беллы, и стрелки на часах не отсчитывают последние минуты и дни. - Я не могу, Джаз, - прошептала я прямо в грудь сильного вампира, - Это же самое настоящее предательство! Я предала раз, второй клинку раздора станет подобен! И, если ты действительно любишь меня, то не станешь вмешиваться. И сообщать мне о личной жизни этих двоих тоже не нужно. Я постараюсь… постараюсь забыть. - На твои хрупкие плечи, сестра, ложится слишком большое бремя, - ох, Джаспер даже не представлял, насколько же он близок к истине! – Я согласен не вмешиваться, но позволь мне кое-что сказать тебе. - Если опять примешься убеждать, то нет, слушать не буду, - Джаспер в ответ улыбнулся. - Это было то время, когда я находился возле Марии и сражался за ее идеалы. Одной ночью, как раз после плановой тренировки новорожденных и, так сказать, зачистки… - Зачистки? - Да. Мне приходилось по приказу (тогда я думал, что совету) Марии избавляться от тех новичков, которые воевали слишком долго и по силе не могли превосходить только что обращенных. Я уводил их далеко от того места, где находилась основная масса якобы на личный разговор и там расправлялся с ни о чем не подозревающим собратом. На несколько мгновений голос Джаспера затих. Взглянув на него, я заметила задумчивую склад между бровей. Мыслями блондин находился в прошлом. - В одну из таких ночей, после того как на месте того вампира остался лишь пепел, ко мне подобрался Питер. Он выжидал время, отважившись подойти только спустя несколько часов. Честно говоря, первой мыслью было наброситься на друга, как только я почувствовал его присутствие, а вместе с ним и страх. Но, как оказалось, он боялся вовсе не за свою жизнь, а за ту маленькую вампиршу, Шарлотту, ради которой он сбежал от нас. Мы проговорили вплоть до восхода солнца. И, конечно, я засыпал его всевозможными вопросами, один из которых был, почему же Питер предпочел девушку войне? Ведь на то время я считал, что у таких, как мы нет другого способа существования, кроме как бесконечные кровавые бойни. - И что твой друг ответил? - Тогда Питер рассказал мне о другой жизни, жизни севера, где можно жить не оставляя за собой цепочку из трупов и не воевать во имя власти. Можно жить не таясь. Эмоции человеческих жертв и жестокость вампиров действовали на меня все более подавляюще, и поэтому принять сторону Питера не составило для меня большого труда. Спустя некоторое время я ушел. Чего Мария, конечно, не смогла простить. - Так что же Питер сказал тебе той ночью, когда ты спросил о девушке? - Он сказал, что у любви тяжелые крылья. И немало нужно положить сил, чтобы таскать их за спиной. Будет казаться, что ты как человек - обливаешься потом, проходишь семьдесят семь врат сомнений и страданий, пока расправляешь свои крылья. Но легко и высоко летается и светло поется, коль хватит сил оторваться от земли. - Красиво, - Джаспер замолк, а я задумалась, - Элис и есть твои крылья и с ней ты можешь достичь любых небес, любых высот. Силы в любимых, я знаю. Но зачем ты мне это рассказал? - Чтобы у тебя хватило мозгов понять, что насколько бы не были тяжелы эти крылья, гораздо тяжелее потерять их навсегда. *** Рабочий кабинет Карлайла являл собой образец вкуса, состоятельности и доверия. Все, начиная от резных ножек стола и заканчивая разнообразными цветочными кашпо, большая половина которых была изготовлена из ротангового плетения. Несколько дорогих картин-пейзажей на стенах, небольшой диванчик с мягкими подушками для гостей и даже аккуратные бежевые шторы на окнах, тогда как во всех помещениях больницы, где имелись и окна, наблюдались жалюзи. Не иначе – главврача принимали за человека роскошного, но не вульгарного, спокойного, но творческого. Но, даже с моей неприязнью к докторам и иже с ними, я не смогла хоть чем-то отличиться от других людей, побывавших здесь - во владениях Карлайла я почувствовала внутреннее умиротворение и силу. Волнение, беспокоившее меня всего минуту назад, исчезло, а медсестра, что все еще торчала в дверях и совсем не сексуально пускала слюни на горячего доктора Каллена, почти не бесила. - Благодарю, Люсиль, - кивнул отец молоденькой рыжей девушке, показывая, что она может быть свободна. Люсиль же ринулась в бой, пытаясь урвать небольшой кусок внимания. - Если я понадоблюсь, доктор, нажмите на кнопочку, и я тут же выполню все, что вы пожелаете, - пообещала несносная медсестра, томно облизывая губы. Томно, как предполагала она. Пошло и совсем не привлекательно – отметила я. - Конечно же. Еще раз благодарю, - мягко улыбался глава нашего большого семейства, отчего девица вполне могла стечь под дверь. Слава богу, через секунду ее уже не было. - Как мило – за твою улыбку, папа, они не прочь и под поезд броситься. Благо, Эсме не о чем волноваться. Ведь так? - Абсолютно, - благодушно ответил отец, - Проходи, Джулианна. Присаживайся. Нам предстоит не совсем приятный разговор, - уже более серьезно закончил он. - Полагаю, совсем НЕ приятный? – смутилась я под строгим взглядом взрослого вампира. Карлайл воздержался, молча придвигая ко мне незнакомую папку, - Что это? История болезни? Внутри оказалось личное дело на имя Джулианны Каллен. Мельком просмотрев скудные три листа, я с недоумением воззрела на отца. - Выглядит как файл из архива заключенных, а не больничная медкарта. Есть что-то, чего я не знаю? Карлайл, сложив пальцы домиком, сверлил меня невозмутимым и, я бы даже сказала нетерпеливым взглядом. Янтарные глаза не отпускали ни на секунду, ожидая и изучая. Внезапно я почувствовала себя не в своей тарелке. Сейчас на меня смотрел не добрый доктор Каллен. И вовсе не счастливый и добродушный отец семейства. Не то чтобы для меня это стало каким-то необычным открытием, но Карлайл никогда не вел себя так. Как вампир. И, стыдно признаться, немного, но я испугалась. - Папа? – кажется, мой голос сдал меня с потрохами, повысившись на несколько октав. Откашлявшись, я попробовала еще раз, - Не молчи, пожалуйста. И объясни, что все это значит. - Мне бы тоже очень хотелось знать, что все это значит, Джулианна, - блондин еще несколько напряженных секунд сверлил меня взором, а потом, сделав ненужный, но глубокий вдох, продолжил, - Сегодня утром в больницу заглянул Чарли Свон, и у нас состоялась довольно странная беседа. Он интересовался, как ты к нам попала, откуда ты и почему мы вдруг решили усыновить тебя. Как ты понимаешь, я был несколько обескуражен подобным интересом с его стороны. Все еще находясь под напряжением, я осторожно кивнула. Направление разговора и вправду принимало неприятный оборот. - Конечно же, пришлось придумать витиеватую историю о таинственной аварии как раз в то время, когда мы с вашей мамой проводили уикенд за границей, но не думаю, что Чарли сильно уверовал в мои слова. - Вы были за границей осенью? – отвлекшись на незнакомый факт, поинтересовалась я. - Да, как раз за месяц до твоего появления. Эсме страстно желала наведаться в несколько европейских столиц и насмотреть новую мебель в дом, что мы, безусловно, и сделали. Небольшое путешествие и возможность немного отдохнуть от взрослых детей – сама понимаешь, иногда это просто необходимо. - А с собой вместо подарков любимым чадам вы привезли меня, - рассеянно предположила я, обдумывая, что же на самом деле выискивал шериф. - Такова легенда, - согласился Карлайл, - оформление документов, визы, и прочей бюрократической волокиты при определенном вложении финансов должно было занять как минимум месяц. Однако… - Он не поверил? – испугавшись, я представила, чем это чревато для Калленов. И опять же, почему сейчас? Почему вообще шериф взялся за расследование? Каллены удочерили и усыновили не одного и даже не двух детей. К чему столь ярый интерес к моей персоне? - Не совсем, - признался вампир, - Он тщательно расспрашивал о твоей биологической семье и о тебе в частности. Когда ты родилась, кем были твои родители… По правде говоря, я бы и сам не прочь узнать это. Особенно, если твои настоящие мама и папа ищут тебя. Ох. Кажется, я начинаю догадываться, откуда ветер дует. Значит, Изабелла решила пойти другим путем. Коль невозможно избавиться от проблемы напрямую, то почему бы посеять раздор извне? Умно. Жаль только, что у ее плана есть серьезная брешь: мне некуда возвращаться. Если только… - Вы хотите, чтобы я ушла, Карлайл? Я сказала это. И мне почти не страшно. И слезы почти не наворачиваются на глаза… Ведь если они изгоняют меня, то мне придется уйти. Хотя какая разница: рано или поздно я покину их. Осталось только услышать горькие слова из уст приемного отца. Но Карлайл вновь меня удивил. Отшвырнув в сторону злосчастную папку, он мигом оказался рядом и взял меня за руку. - Что за глупые мысли бродят в твоей голове, Джулианна! – воскликнул он, находя своими ясными янтарышами мои глаза, - Никогда! Слышишь? Никогда не позволяй себе так думать! Ты – часть нашей семьи. И кто бы что не говорил, для меня, да и для остальных ты – Каллен. Хотя и не буду скрывать, что мне интересно было бы узнать чуточку больше. - Но я не могу, Карлайл! – в отчаянии воскликнула я, отворачиваясь и тыльной стороной ладони вытирая как назло брызнувшие слезы, - Как бы мне не хотелось, я не могу ничего рассказать! И мне не к кому возвращаться. - Значит, тайна, - подвел итог вампир, подавая несколько салфеток, - Я предполагал такой вариант. И, как бы это ужасно не звучало, но я рад, что тебя никто где-то там не ждет, - в недоумении, я вновь посмотрела на мужчину, - Я рад, потому что вряд ли бы тебя отдал, Джул. И твоим биологическим родителям пришлось бы здорово попотеть, чтобы даже приблизиться к тебе снова. - Не думай о них плохо, пожалуйста, - я грустно улыбнулась в ответ на улыбку отца и взяла его за руку, - Они хорошие люди и не виноваты в том, что их единственная дочь в определенный момент подумала о чужой жизни, а не о своей собственной. И уж точно нет вины их в том, что мне не пришло в голову подумать о них. Кажется, я даже не поняла, что проболталась. Однако Карлайл ни коем образом не показал, что чем-то удивлен. Он продолжал мягко улыбаться, как бы подбадривая меня и предлагая самой решить, рассказывать дальше или все же промолчать. Подумав немного и взвесив все «за» и «против», я пришла к выводу, что пару капель из того океана тайн, что храню глубоко внутри, я смогу доверить ему. Поэтому, глубоко вздохнув и усевшись на диване поудобней, я приготовилась рассказать своему приемному отцу, как прожила без Калленов двадцать два года своей обычной человеческой жизни. *** Спустя почти два часа, когда рыжая Люсиль успела несколько раз заглянуть в кабинет и даже принести мне аспирин (я ужасно хотела кофе, но светловолосый доктор настоял на качественном и прогрессивном лечении), мы все также продолжали сидеть подле друг друга и осмысливать сказанное. Мои мысли, полные уверенности и бесстрашия, свободно плавали в голове, перекатываясь от одной изложенной истории к другой. Далеко забытое в прошлом детство и оставленные под подушкой молочные зубы, запах сладкой ваты и крепкие руки папы-работяги, когда он носил меня на плечах; запах сирени в саду и высокие березы, на которые подобно мартышкам мы в детстве с друзьями пытались залезть. Первая поездка на коньках, когда домой без синяков и разбитых конечностей вернулся лишь тот, кто и на лед то не выходил. Шумные многолюдные семейные праздники с дедушками и бабушками, когда не особо много денег, но стол все равно ломится от угощений. Зимой во дворе снеговик с морковкой вместо носа и старым дырявым ведром на голове, камешки-пуговицы и пушистая метла, тайком украденная из сарая. Взрослые разговоры все еще подростков, страстное желание выделиться, нелюбимые уроки и даже первая любовь… Карлайл слушал внимательно, ни разу не перебив и ни о чем не спрашивая. За что я была ему необычайно благодарна – вряд ли бы я смогла погрузиться в прошлое, если бы он хотя бы раз остановил меня. Конечно, итог той, прожитой жизни я поведать уж никак не могла, но мужчина не возражал. Казалось, он вместе со мной проходил по дороге воспоминаний, переживая давно забытые моменты. И, все же, я чувствовала, что он рядом. И что я могу ему доверить свои тайны. - Спасибо, - тихо поблагодарил отец, - Для меня много значат твои слова. И твое доверие, дочка. - Мне очень жаль, что я не могу рассказать больше, пап, - тут же отозвалась я, выравнивая дыхание. И когда только успела его ускорить? – Но проблема с Чарли никуда не делась. Есть идеи? - Не стоит беспокоиться, Джул, - Карлайл поднялся и, раскрыв папку еще раз, пробежав по ней глазами, быстро захлопнул ее и положил в ящик стола, - С шерифом я разберусь сам, а вот тебе предстоит разбираться с его дочерью, - сложив руки на груди, на меня снова уставился вампир. Не так пронзительно, как часами ранее, но не менее строго, - С того самого первого момента, как только Эдвард увидел тебя и, скажем так, почувствовал, я сразу понял, что у нас будут проблемы… - Вот черт!.. - Именно так, Джулианна, - без тени улыбки согласился отец, - Увлеченность сына не заметить было сложно – пусть он и владеет чтением мыслей и вхож почти к каждому в голову, ничего не помешало мне изучить Эдварда более чем за сто лет на достаточном уровне, чтобы понять, когда стоит начинать беспокоиться. До чего же стыдно! Надежда избежать столь неловкого разговора легла прахом. Не иначе, как фортуна в очередной раз показывает мне кукиш. - И внутреннее чутье вкупе со зрением подсказывают мне, что мой сын уже не тот, что раньше. И заслуга эта принадлежит вовсе не Изабелле, как я сразу подумал, а… - Карлайл… - …а человеку, который для Эдварда значит несколько больше. - Карл… Что?! О чем ты говоришь, отец? – о, ужас, Карлайл все не так понял! – Мы не… Он не… О, боже! Мне не хотелось бы вдаваться в подробности, но ты, определенно, ошибаешься! - Неужели? Сын достиг зрелости и смог перебороть собственные страхи. Конечно, он споткнулся на всех кочках, которые только встретились на его пути, но сделанного не воротишь. Или хочешь сказать, что равнодушна к нему? – прищурился блондин, - И мисс Свон понапрасну ревнует? А она ревнует, уж в этом я не сомневаюсь! - Не говори так, прошу тебя! Эдвард, он… он ошибся. И мы… Я не хотела…, - выровняв дыхание и приняв максимально сосредоточенное лицо, я продолжила, - Я хочу сказать, что, несмотря на отнюдь не своевременные чувства, у меня хватит сил сдержаться и не повторить собственных ошибок. Нет смысла обсуждать – больше этого не произойдет, - да, именно так я и считала. А разочаровывать Карлайла, самое человечное существо из всех бессмертных, что я встречала за все это время – дело некрасивое и неблагодарное. Какое-то время в кабинете стояла мертвая тишина, изредка нарушаемая моим долгим и слегка хриплым дыханием. Переведя взгляд на собеседника, я еще раз неровно вздохнула и едва не подавилась воздухом. Снова этот пронзительный, разоружающий взгляд. - Отец… - Почему? – перебил меня Карлайл, чуть подавшись вперед. И, тут же, не дав даже вставить слово, продолжил, - Почему ты оказываешься от Эдварда? Как сидела с открытым ртом, так и замерла. Шок – не то чтобы подходящее определение для того, что сейчас творилось внутри меня, но именно его я и ощущала в первую очередь. Словно грудь стиснуло стальным обручем, а весь кислород, находившийся в легких, вмиг выбило раскаленной кочергой. Донельзя потрясенная, мне пришлось отвернуться и, в придачу, мысленно отгородиться. Я всячески избегала и оттягивала тот момент, когда придется остановиться и покаяться перед Карлайлом, за то, что использовала его первого вампира, его сына. Но никогда, даже не тысячную долю секунды мне не приходило в голову, что он не только понял и принял допущенную ошибку (несомненно, с надеждой, что ошибка будет исправлена), но и вовсе не считал содеянное чем-то неправильным, грязным, совершенно недопустимым. Немудрено, что в данный момент границы моего понимания несколько сбились с заданного ориентира. Развернувшись обратно, я одарила доктора непонимающим и растерянным взглядом. - Отказ... кхм…, - пересохшее горло с трудом выдавливало нужные слова, - Отказываюсь? Карлайл… Отец, скажи, что я брежу сонной горячкой и последние слова твои мне почудились… Ведь так? – с надеждой взглянув на вампира, я ужаснулась – он говорил абсолютно серьезно! - По-твоему, я стал бы шутить чувствами самых дорогих мне существ? – с горькой усмешкой молвил мужчина, - Человек то, вампир – одна беда, если они моя семья. Мои дети. И нет ничего естественнее, чем желать своим детям любви и счастья. Кажется, я ничего не понимаю или тупо выпала в астрал. Или виски действительно было много и стоит опустить голову в унитаз хотя бы еще разок. Или это сон, длинный и ужасно дурной сон. - Отец! – воскликнула я, подскочив с мягкого насеста и во все глаза уставившись на блондина, - Ты не в серьез! Нет, не верю, что серьезно говоришь. - Отчего же? – серьезничает он, - Помаявшись и трезво рассудив, я сделал заключение, что влечение, которому так боялся вначале, теперь же и места нету. Зерно сомнения, закравшееся в бессмертное сердце Эдварда, не засохло, а, наоборот, взошло и принесло свои плоды. И чувства его, дочь моя, вовсе не поверхносны и пустозвонны. - Не могу поверить, что ты знал все с самого начала и даже не подумал вмешаться! – прошипела я, не без обвинения воззрившись на собеседника, - А теперь мы все сидим на плоту, который безбожно уходит под воду! Однако, Карлайл Каллен вовсе не был дураком, и такое явление, как попытка сменить тему, на него не произвело никакого впечатления. Не моргнув и глазом, его уверенный и спокойным голос зазвучал снова. - Чувствуешь себя преданной, дорогая? – любезно поинтересовался вампир, чем еще больше вывел меня из себя. - Нет, черт возьми! Я заставляю предавать мужчину, который одной ногой стоит у алтаря! - сузившиеся створки янтарных глаз стали мне единственным ответом. Закусив губу, я попробовала зайти с другой стороны, - А как же тогда Изабелла? Как же ее чувства, разбитые идеалы? Ее преданная душа? Или, может, тебе есть, что сказать собственной жене? - бледные, но необычайно сильные пальцы вампира вгрызлись друг в друга при упоминании любимой женщины. - Несомненно, Эсме уже считает Беллу частью нашей семьи и еще одним своим ребенком…, - задумался блондин, кивая на какие-то собственные мысли, - Но, тем не менее, ее приоритеты никогда не давали сбой, Джулианна. - Да, да, я понимаю – Эдвард напоминает ей утраченного при жизни ребенка, - терпение не являлось одной из моих добродетелей, - И она бесконечно тяжело переживала долгие годы его одиночества – пусть сразу взрослый, но, все-таки, первый и горячо любимый сын… - Нет, дело не в этом. Точнее говоря, ситуация несколько иная. - Разве? - Джулианна, позволь кое-что объяснить, - дождавшись кивка, Карлайл продолжил, - Эсме примет выбор Эдварда, каким бы он ни был. И если сын предпочтет жениться на Изабелле… - Мне казалось, что только этим он последний год и занимался – страстно желал брака с предначертанной ему девушкой, - не без сарказма отметила я, на ходу отбрасывая не вовремя полезшие в голову мысли. - Именно так видит ситуацию моя жена, - подтвердил уже известные истины вампир, - Однако, я с большой вероятностью могу утверждать, что ей ничего не известно о возникших между вами…хм…сложностях. И не стоит закатывать глаза, мисс Каллен! – поспешно добавил он, заметив сей не благородный жест, - Я был крайне терпелив, дожидаясь, пока вы двое, наконец, выясните отношения и придете к взаимному консенсусу, но, очевидно, мои надежды так и не снизойдут до оправдания! И теперь я вынужден вдалбливать в твою далеко не глупую голову, почему же Эдвард достоин сам выбирать свою судьбу, а не идти по накатанной, или вовсе следовать чужим желаниям! - Что-то я запуталась… Невесту подбирали коллективом, не учитывая при этом мнения бедного парня?! - Джулианна! – в ярости рыкнул блондин, сбрасывая маску спокойствия. Но лишь на мгновение. В следующую секунду передо мной вновь стоял спокойный и непоколебимый доктор. Правда, с уже заметно почерневшими зрачками, - Прекрати вести себя как взбалмошная пятнадцатилетняя девчонка. И выслушай меня внимательно, - зафиксировав наши взоры на одну траекторию, я безмолвно согласилась, - В сложившейся ситуации будет разумно выслушать и мое мнение, как главы семьи. Тем более, что задеты интересы двоих моих детей, - чуть прикрыв глаза, вампир внимательно следил за моей реакцией, - Ты пришла к нам из ниоткуда, в прямом смысле слова свалившись на голову. Но мы приняли тебя и называем своей дочерью, хотя до сегодняшнего дня я понятия не имел, кем были или есть твои биологические родители и, тем более, не имел чести беседовать с ними… Ненароком я подумала о тех двух созданиях, которые на самом деле породили меня… Надеюсь, Карлайлу еще очень, очень долго (а лучше вообще никогда) не «посчастливиться» познакомиться с ними. Отвлекшись, я едва не пропустила следующую фразу. - Иначе говоря, я поступаю так, как велит мне голос разума и призыв сердца. Но Эдвард… Эдвард – другое дело. Он был еще совсем мальчишкой, когда семейство Мейсенов и его самого сразила пандемия. «Испанка», - молвил блондин, мыслями погружаясь в прошлое, - за один только день уносила жизни более ста человек. Волна эпидемии безжалостно накрыла город, и с каждым днем число инфицированных продолжало расти… Первым в больничный госпиталь попал Эдвард старший. И почти сразу же предстал перед Господом. Второй оказалась его жена, Элизабет. И почти сразу же их сын, тоже Эдвард. Мне, повидавшему на тот момент достаточное количество смертей, чтобы отчаяться и опустить руки, было удивительно видеть, как каждую ночь, борясь с собственной слабостью и бессилием, женщина, совсем недавно потерявшая мужа, выхаживала единственного сына и молилась. Разметавшийся в горячечном бреду, юноша едва ли осознавал присутствие матери, но она не собиралась останавливаться. «Святая Дева Мария…», - сбивчиво и надрывно шептала она, - «Уповаю на милость Твою, взываю к милосердию Твоему и покрову посреди нынешних бед, не по мнимым заслугам нашим, но по неизмеримой благости Твоего материнского сердца… Пролей милость Твою на мир, разоряемый в одичании нравов, на муки и скорби отцов, матерей, мужей и жен, братьев, малых детей; на тех, чья жизнь пресеклась в юности, на тела, отданные истреблению, на смертное томление душ погибающих…» Я слушал подобно завороженной птице. И столько мольбы было в ее голосе, столько отчаяния… - Ее сын умирал, Карлайл. И самой ей уже отписан срок. Она понимала и желала только одного – чтобы ее чадо выкарабкалось. Отец рассеяно кивнул, чтобы через пару мгновений, словно стряхнув завесу лет, смятенно воззриться на меня. Кажется, доктор Каллен не собирался вспоминать священный молебен женщины у смертного одра. Но вампирская память – не сито, а миссис Мейсен и ее слова он уже никогда не сможет забыть. - Элизабет… Она была красива? – быстро сменив тему, поинтересовалась я. - Не менее, чем ее сын, - живо отреагировал Карлайл, - Глубокий рыжий цвет волос, миловидное лицо с тонкими чертами, сочные, подобно молодой траве, глаза… Эдвард унаследовал от матери лучшее, прихватив вдобавок не только основные черты ее яркой внешности, но и упрямый, своевольный характер. Оставалось только хмыкнуть в подтверждение. Упертый, как стадо ослов! - Она не беспокоилась о себе, продолжая ухаживать за сыном из последних сил, - мрачнея, произнес блондин, - И, однажды, окончательно слегка. Той ночью была как-раз моя смена, и ухудшение в самочувствии Элизабет не осталось для меня незамеченным. Я подошел к ней, чтобы сменить полотенца, думая, что миссис Мейсен наконец-то заснула, но женщина, к моему вящему удивлению, железной хваткой вцепилась мне руку. Ожидание болезненного бреда не подтвердились – мадам была абсолютно в себе, хотя и понимала, что осталось ей недолго. Орошая больничный халат кровавыми каплями, кашляя, и сразу же задыхаясь от нехватки кислорода, Элизабет умоляла спасти ее сына. Неважно, как, главное – спасти… Она умирала, но я успел пообещать. Поклялся перед Богом, что позабочусь о ее сыне. И храню это обещание по сей день. Надолго в кабинете повисла тишина. Каждый уставился в противоположный угол. В воздухе витала неловкость и грусть. Карлайл выглядел совсем измученным – воспоминание не дались ему легко. В столь слабом и даже ранимом состоянии мне абсолютно не улыбалось расстраивать отца. - Надеюсь, теперь тебе понятна разница, Джул, - придя в себя, доктор Каллен снова занял место за столом, выглядя при этом донельзя обворожительно, - Я всегда буду заботиться о нем. И, если для того, чтобы быть счастливым, ему нужна ты – кто я такой, чтобы оспаривать его выбор? - Во-первых, существует еще третье лицо – Белла. И, даже не сомневайся, она также имеет мечты и планы, - поутихомирив то, что зовется совестью, я решила не рубить с плеча, огорчая родителя непреклонным отказом, - Во-вторых, поведение Эдварда ясно дает понять о его нежных чувствах к девушке. И в-третьих… - Просто осмысли то, что я тебе сказал, - перебил вампир, - У тебя как-раз будет время тщательно обдумать не только сказанное сегодня, но и свое решение относительно «завтра». - Еще один козырь в кармане, папа? – в моем голосе остро послышалось недовольство. - Из Финикса прилетают Рене и Фил. И, дабы не показаться неприличными, Эсме устраивает так называемый «помолвочный» вечер знакомства. Приглашены также Чарли и Сью. - Опять вечеринка? – скривившись, я тут же вспомнила об утренней тошноте. - Нет, речь пойдет именно об ужине, где, твоими стараниями, нам не придется давиться лососем со вкусом земли, - чуть заметно передернувшись от отвращения, пояснил вампир, - Разговоры только о предстоящем торжестве, светские наряды и никакого виски! – нравоучительно закончил он, потрясая в воздухе пальцем. Нет, к алкоголю я определенно не собиралась притрагиваться. О чем тут же, не без гримасы сообщила отцу. - Отрадно слышать, Джулианна. Тем более, что данное мероприятие крайне важно в сфере грядущих перемен… А теперь иди сюда и дай мне, наконец, осмотреть пострадавшую! – широко улыбнувшись, сообщил блондин, снимая с шеи стетоскоп. *** Пока в кабинете доктора Карлайла Каллена творились необходимые лечебно-диагностические манипуляции, его третья приемная дочь Джулианна Каллен предавалась тягостным думам совсем иного плана. Ее не особо волновала встреча с матерью невесты или мелкие желудочные колики. Или обсуждение свадебных приготовлений, открыток и мешочков с шоколадом для гостей. Даже взятая на анализ кровь не привела ее к глубокому обмороку (что являлось обычным продолжением данной процедуры). Джулианна Каллен со всей ответственностью и серьезностью размышляла о крепких и ловких пальцах Карлайла, ощупывающих, по ее нескромному мнению, самые неприятные места и вспоминала другую особь женского пола, которую этот самый доктор наблюдал. Только очень, очень много лет назад. Девушка не завидовала красоте умершей женщины, отнюдь. Ее не привлекали не густые волосы, не яркие глаза, ни даже стальная хватка на фоне общей слабости. Куда более привлекательной фигурой являлся ее сын, волею судьбы встретившийся на ее пути. Стоило бы ей помолиться за него? Или помолиться за женщину, что нашла в себе силы воспрепятствовать смерти? Или за добродушного и излишне человечного для своего рода доктора, который принял на себя совсем не легкую ношу? Ведь если и есть на земле пресловутый Бог, о котором ей столько лет твердили в воскресно-церковной школе, и который, возможно, однажды спуститься к людям и перестанет играть человеческими судьбами, то он когда-нибудь простит ее. Ибо однажды она заслужит это.