Перевал Судьбы

В сущности, все равно, за что умираешь; но если умираешь за что-нибудь любимое, то такая теплая, преданная смерть лучше, чем холодная, неверная жизнь. Генрих Гейне

Джулианна OST - Dido - Here With Me Этой ночью мой сон был весьма неспокоен. Свернувшись в кровати в позе эмбриона и отдаваясь во власть Морфея, я вновь и вновь просыпалась, крепко стискивая одеяло и делая судорожные вдохи. Ливший за окном дождь казался мне набатом, а бившие в окно ветки дергали и без того расшатанные нервы. Я дергалась, пытаясь отдышаться, будто бы не спала только что, а убегала от невидимых врагов. Хотя, в какой-то момент резко дернувшись и проснувшись, мне и в самом деле сквозь сон привиделась погоня. Ее вкус застыл на губах, а дыхание, рваное и хриплое, было настолько переполнено страхом и отчаянием, что мне едва удалось сдержать крик. Темные силуэты деревьев проносились в моей голове с бешеной скоростью, а ощущение влажной, глинистой почвы под ногами было настолько реальным, что только добавляло вымышленной картине реалистичности. Мои ноги запутались в простыне, хотя на самом деле мне казалось, будто бы это я сама попала в капкан множества юбок. И шум за окном вкупе с непрекращающимся потоком воды только усиливал ощущения нереальности и страха. Судорожно обшаривая взглядом комнату и не находя ничего подозрительного, я вновь прикрывала веки. Дыхание становилось ровным, а тело из натянутой тетивы превращалось в вялый канат, растянувшийся на кровати. И снова перед глазами стояла призрачная погоня, но на этот раз мне все же удалось крепко заснуть. Пусть и совсем ненадолго. *** Следующий раз внезапного бодрствования наступил из-за резкого и жутко оглушительного раската грома. Молния, прорезавшая беспокойное небо, ярко осветила комнату, заставляя на миг крепко зажмуриться, а потом снова вглядеться в недвижимые силуэты мебели и других личных вещей, разложенных то тут-то там по комнате. Однако, обведя сонным взглядом пространство еще раз, я, кажется, заметила то, чего быть в моей комнате не должно. И тут же сон как рукой сняло. - Кто здесь? – прозвучал в тишине осипший и подозрительный голос. Неужели кто-то из вампиров притаился в тени и наблюдал за тем, как я кручусь всю ночь? – Эдвард, это ты? Когда мужской (а это была действительно внушительная фигура рослого мужчины) профиль немного сместился, я уже успела несколько раз себя отругать и даже чертыхнуться. Силуэт вовсе не походил на Каллена младшего. Да и что ему было делать в моей комнате? Теперь-то он точно охраняет сон Изабеллы, а вовсе не мой. - Эмметт, если это вновь твои шуточки, то богом клянусь, завтра я устрою тебе день страданий на унитазе от жуткого несварения желудка! – прошипела я в сторону непонятного объекта. Который, впрочем, отвечать не собирался. Внезапное чувство опасности дало мне понять, что в моей спальне притаился вовсе не член семьи. И мой дурацкий монолог мог разве что позабавить незваного гостя. Фигура немного развернулась, выставляя на ночной свет свое лицо. Его губы растянулись в полу-ухмылку, а сверкающие мрачным торжеством очи можно было отыскать даже в кромешной тьме. Вопреки узнаванию, я задрожала совсем по-настоящему. Уж лучше бы это оказался случайно забредший и жутко голодный упырь. Потому что представший передо мной мужчина являл собой опасность куда худшую и беспощадную. - Здравствуй, дочь моя, - раздался в ночи глубокий, с легкой хрипотцой голос. Он кружил, обволакивал и завораживал, подбираясь все ближе и ближе. И вот, в следующее мгновение, сам Дьявол восседает на моей постели. - Здравствуй….отец, - нервно сглотнув, я подобрала под себя колени, внимательно наблюдая за ночным визитером и прижимая одеяло в защитном жесте. Мнимое, но укрытие, - Весьма неосторожно с твоей стороны появляться в доме, полном вампиров. Не боишься быть обнаруженным? Люцифер ухмыльнулся еще шире, протягивая руку и проводя пальцем по моему предплечью. Я задрожала еще сильнее. - Не беспокойся, дитя, - молвил визитер, - они спят крепким сном. А вот нам с тобой необходимо обмолвиться словечком, - так быстро, что я едва успела заметить движение, Дьявол оказался совсем близко, при этом его пальцы больно обхватили совсем недавно приласканное место. Жуткий же голос раздался прямо возле моего уха, обдавая кожу жарким, едва не раскаленным дыханием, - Разве ты не скучала по своему папочке? Резко оттолкнув мужчину, я вскочила на ноги, судорожно сжимая кулаки. - Мой настоящий отец остался в другой жизни, оплакивая мое бренное тело. Тогда как другой отец, не менее достойный, добрый и заботливый лежит сейчас этажом ниже. Так что прости, «папочка», но нет, для скуки времени как-то не нашлось. Пока я храбрилась и выплескивала на гостя накопившееся за ночь раздражение и усталость, Дьявол слегка приподнялся, и, подложив под спину мою же подушку, с легкостью развалился на матрасе, закинув ногу на ногу. Этакий небрежный и самодовольный жест человека (человека ли?), полностью владеющего ситуацией. Хотя, чего таить, именно так оно и было. Не выдержав его пристального и насмешливого взора, я сдалась первой. - Зачем ты здесь? - Час пробил, - просто ответил он, убирая с лица любые признаки веселья. Воздух так и вышел из легких, когда до меня дошел смысл его слов. - Сейчас? – мысли заметались в панике, тогда как внутри стало абсолютно пусто. Судорожно набрав воздуха, я приказала себе успокоиться. - А почему бы и нет? – спросил Сатана, - разве твоя миссия не закончена? То ли хитрый прищур, то ли образ в целом, то ли вообще личность присутствующего в комнате мужчины, но что-то подсказывало мне, что вопрос был с подвохом. Я знала, что один из моих создателей с легкостью мог прервать мое затянувшееся путешествие в эту жизнь, но… сейчас? Нет… пожалуйста, нет. Ведь время еще есть. Время попрощаться, сказать важные слова, предупредить о возможных проблемах, обнять… - Не печалься, дитя, - мужчина вмиг оказался возле меня, собирая пальцем скользнувшую по щеке влагу и пробуя ее на вкус. Я и не заметила, как заплакала, - Это всего лишь одно из твоих воплощений. Да и не самое впечатляющее, должен признаться. Обычно там, где ступает твоя нога, появляются распри и кровопролитие, а красота, столько порочная и запретная, пленяет не одно мужское сердце. Ах, было же время, - сокрушался Дьявол, вздыхая и ностальгируя, - не то, что сейчас, дочь моя. Совсем не то, что сейчас… - Мне нужно еще немного, - перебила я создателя, пока он прибывал в мерзких кровавых грезах, - Еще немного времени. - Зачем? – удивился Люцифер, разворачиваясь к окну и всматриваясь в дождь, и тем самым напоминая кое-кого другого, - Совсем скоро все будет кончено. И, как только двое голубков произнесут свои клятвы и обменяются кольцами, твое пребывание здесь станет бессмысленным. Так что можно паковать вещички и собираться домой, дорогая. - А что, если я захочу остаться? – внезапно осмелев, я кинула в Дьявола мятежный взор, - Что, если я люблю его? Что, если он любит меня? Конечно, мне не стоило быть столь уверенной в последнем заявлении, но ничто не мешало мне надеяться. Или заблуждаться. Создатель, конечно же, не сумел остаться беспристрастным. Но то, чем стали его слова, я не ожидала ни в коей мере. - Тогда завтра же ты проснешься обычным жалким человечишкой, а в дверь доброго, заботливого и столь почитаемого тобой отца постучится некто Вольтури. И ты ничем, повторюсь, абсолютно ничем не сможешь помочь своей любимой семейке кровососов. Мужчина наступал, пока я, бледнея и едва не теряя сознание, пыталась осмыслить услышанное. За моей спиной оказался стол, и я вцепилась в него, как утопающий. Язык совсем не хотел слушаться, по спине заструился холодный пот, а мысли разлетелись подобно стайке испуганных птичек. - Или, быть может, мне стоит умертвить их всех прямо сейчас? – тихо и жестко спросил он, - Заснуть вечным сном – разве не об этом мечтают вампиры? А, Джулианна? Сломленная и поверженная – именно такой я сейчас стола перед создателем, сотрясаясь от беззвучных рыданий и хватая ртом воздух. - Нет, – словно вдалеке, расслышала я свой голос, - Не делай этого. Прошу тебя… Только не так. Они достойны жизни! Вампиры, люди – да какая разница! – каждый из них достоин чего-то лучшего! Не лишай их существования, прошу тебя…, - я сглотнула, - отец. В комнате воцарилась тишина. Ветер смолк, и лишь мелкие капельки дождя шуршали по стеклу, разбавляя столь неестественное молчание. Казалось, сама природа стихла, притаившись в ожидании ангельского вердикта. Люцифер прожигал меня взглядом, но не пытался подойти. Хоть и на том спасибо – я и так едва держалась на ногах, сотрясаясь при каждом вздохе. Он знал, что я боялась. И я знала, что он это знает. Да и как можно не бояться – передо мной предстало могущественное существо, способное стереть все живое с лица земли. И судя по его лицу, такие мысли посещали его и не раз. - Ты подчинишься мне, дитя? – спросил мужчина, подойдя ближе. - Да. - Да, кто? - Да, отец. - Так-то лучше, - удовлетворенно кивнув, Дьявол развернулся и отправился в сторону выхода, - Я дам тебе немного времени на сборы, - так и не разворачиваясь, со спины раздался его мрачный и предупреждающий голос, - Но никто не должен знать о твоем уходе. Все должно остаться так, словно бы тебя здесь никогда и не было. Ты поняла меня? Закусив губу, я кивнула, испытывая жгучее желание развернуться и убежать от него куда подальше. - Да. Я поняла. - Не посрами своих создателей, девочка, - предупредил силуэт, - Мы ожидаем от тебя успешного окончания дела. И чем быстрее ты с ним разберешься, тем скорее вернешься в лоно семьи. Прокрутив в голове последнюю фразу, я мрачно усмехнулась. Семья. Ха! Знал ли он вообще такое понятие, как семья? Чувствовал ли себя хоть раз ее частью, ее жизнью? Имеет ли он хоть смутные представления о чести, долге, терпимости и человеколюбии, которые так присущи Калленам? В семье тебя любят, ценят и оберегают не потому что ты ценный эксперимент, а просто так. Ни ради доказательства своего могущества. Ни ради славы или денег. И, конечно, не ради извращенной забавы. Семья – это понимание. Мир. Забота. Теплота. Семья - это отсутствие одиночества. Что вообще может знать Дьявол об этих понятиях?! - Как я пойму, что пришло мое время? Как уйду, чтобы никто ничего не заметил? Они не люди, а бессмертные с усиленными в тысячу раз возможностями. И чувствами, прошу заметить, - посмотрев на создателя, я встретила его вновь насмешливый, горящий взгляд, - Я люблю их. И не в моей природе делать больно тому, кто дорог. - Ну что за глупышка! - рассмеялся Сатана, очевидно, не обращая никакого внимания на мое хмурое выражение лица. Вдоволь навеселившись, он замолчал, внимательно наблюдая за моей реакцией на свои последующие слова, - Ты просто сотрешь им память. - Что?! Нет! – кажется, именно этого он и ждал. Ибо снова зашелся в хриплом смехе, пока я приходила в себя от шока, - Это не смешно, черт возьми! - Отчего же? – придя в себя, поинтересовался визитер, - Мне вот весьма забавно наблюдать за жалкими попытками остаться в памяти нескольких вампиров, которые, к слову, после твоего ухода, никогда не смогут забыть и будут страдать до скончания веков? – выждав нужную паузу для обдумывания услышанного, Люцифер продолжил, - Или так теперь выглядит любовь? Хах!... И он вновь рассмеялся. А я так и осталась стоять с застывшим на губах возражением. Действительно ли он был так неправ? Ведь без меня им определенно будет легче. И привычней. История останется нетронутой и потечет своим ходом. Ни у кого не всколыхнет печалью память, ни одно сердце не пронзит тоска. Я просто исчезну, уйду, сверну с дороги. А эгоистичное желание, чтобы тебя помнили, оставлю за бортом, на обочине. Конечно, создатель не мог не заметить перемены в моем настроении. Я перестала сражаться и спорить, забросив сие не благое дело. Отчаянные и бессмысленные попытки воспротивиться стерлись с моего лица, оставляя на нем лишь некоторое волнение по поводу одного важного вопроса. Единственного вопроса, что не оставлял безучастным. - Когда? - На церемонии. Все будут настолько увлечены происходящим, что у тебя не составит труда затуманить сотне гостей мозги и выскочить через заднюю дверь, - пояснил Дьявол, - Едва зазвучат первые аккорды мелодии, как ты сядешь в свою чудесную машину и примчишься на первый пляж. Мы будем ждать тебя на утесе, на самом верху. - А как же мои вещи? – тоскливо обведя взглядом спальню, спросила я. - Они исчезнут вместе с тобой. И здесь снова будет уютная комнатка для гостей,- окинув равнодушным взором мою обитель, мужчина нетерпеливо дернул головой, - Не стоит переживать о мелочах, Джулианна. Твоя задача – продержаться всего каких-то 36 часов. И дело сделано. Убедившись, что я все правильно поняла, Люцифер еще раз подошел ко мне, провел почти что любя по щеке пальцем – неужели я снова плачу? – и прошептал «до встречи». Спустя мгновение я вновь была одна. Окруженная своими страхами и демонами. И, дабы, избавиться хотя бы от меньших из них, я быстро покинула спальню. В планах было выйти на крыльцо, зажечь очередную сигарету и обдумать последние часы жизни с Калленами. Как бы я их провела, особенно в преддверии чужой свадьбы? Но стоило мне только выйти за порог, как мысли рванули совсем в ином направлении. В коридоре третьего этажа было на редкость тихо, отчего я предположила, что Эдвард отсутствует. Заглянув в приоткрытую дверь, я не без сожаления убедилась в правильности своего предположения – комната пустовала. Вздохнув, я спустилась этажом ниже. Здесь располагались личные покои Элис и Джаспера, Эмметта и Розали, и, конечно, спальная комната родителей. И все они, судя по мирному сопению и даже легкому похрапыванию (точно Эмметт!) прибывали во снах. Забавная ведь ирония: единственный человек в доме не может заснуть, а вампиры, чей организм не способен на сон в принципе, спокойно себе опочивают в царстве Морфея. Конечно, никто бы из них не бодрствовал, если бы не воздействие одного из моих создателей, однако даже такое влияние можно считать приятным – моя семья любила часок-другой вздремнуть. Тем более, что в скором времени эта возможность окажется недоступной им. Пройдя мимо двух дверей, я направилась к последней. Не то чтобы, мне не хотелось заглянуть к братьям и сестрам, однако в данный момент, охваченная импульсом, я остро желала увидеть двух существ, на плечи которых в будущем упадет не только огромная радость, но и тяжкое бремя. Сон Карлайла и Эсме был спокоен и сладок. Отец прижимал маму к своей груди, и на идеальных лицах обоих застыло выражение полнейшего умиротворения и счастья. Полагаю, они будут еще больше счастливы обзавестись внучкой, но приход Вольтури и угроза жизни всей семье весьма омрачит их спокойное существование. Я лишь уповаю на то, что история действительно останется такой, будто бы меня здесь никогда и не было. И они все вместе войдут в свою прекрасную и беззаботную вечность. Карлайл OST - Ludovico Einaudi - Alexandria Утро сегодня оказалось неожиданно приятным. Во-первых, я проснулся в своей постели, прижимая к груди любимую жену. Эсме все еще спала, мило морща носик во сне и мягко вздыхая, отчего волоски на моей груди слегка шевелились и подрагивали. Наверное, я смог бы не отрываясь любоваться этой невероятной женщиной, даже если бы пришлось остаться прикованным к постели на всю оставшуюся жизнь. Но работа в больнице, пусть и порой утомляла даже такое бессмертное существо, все равно звала обратно к себе. Всегда находилась пара-тройка пациентов, которым могла понадобиться моя помощь, и я не хотел упускать возможность помочь или облегчить их страдания. Прислушавшись к обстановке, я понял, что являюсь единственным бодрствующим существом в особняке. Что в последнее время, благодаря Джул, было, конечно, не редкостью. Моя младшая дочь умела находить нужный момент и дарила нам, бессмертным и бессонным особям сумеречного мира, чувство покоя. И, хотя сон нам в принципе не нужен, я был безмерно благодарен за бесценный дар, посланный свыше нашей семье. Джулианна олицетворяла собой человечность и живость и, порой, сама того не ведая, напоминала о чудесных моментах и простых радостях, которые многие вампиры теряют после обращения. Девушка, буквально свалившаяся нам на голову, стала неотъемлемой частью Калленов. Отсутствие слышимого сердцебиения вернуло меня к мысли, что моя человеческая дочь вновь куда-то ушла. Что в последнее время также не являлось чем-то необычным. Однако на этот раз я был немного обеспокоен, прокручивая в уме события вчерашнего ужина. Близкое знакомство с Рене и ее реакция на девушку привели меня в замешательство. Конечно, как мать она чутко ощутила возникшие вибрации внутри неожиданно возникшего треугольника, и не смогла остаться в стороне. Однако, проступившая на приятном и доброжелательном лице уродливая маска агрессии несколько смутила. И, чего уж таить, разозлила. Что, в свою очередь, привело к замешательству других членов семьи. Джаспер то и дело пропускал через всю комнату волны спокойствия и умиротворения, но даже они не смогли оставить меня бес причастным. Изабелла является невестой Эдварда, а в ближайшем будущем станет его женой и частью семьи Калленов. И пусть для нас с Эсме она уже как дочь, я никогда не заблуждался в восприятии и оценке двух девушек. Белла всегда была «нашим человеком», той, кого Эдвард привел в наш дом. Мы любили ее и оберегали, как одну из Калленов. В то время как Джул с самого первого прикосновения, будучи чужой и скрытной, смогла прорваться в наши сердца и души. Словно она всегда была частью Калленов. Вчера, видя ее такой одинокой, потерянной и сломленной, как в самый первый вечер, когда мы ее только нашли, я не смог остаться в стороне. Каждое едкое слово матери Изабеллы хлестало по моим крепким нервам, заставляя буквально скрежетать зубами и проглатывать яд. Как вообще посмела эта женщина накидываться на мою дочь?! Да еще и Элис в придачу… Будто бы мне было мало вида расстроенной Джулианны и налетевшей на нее стервятником Рене Дуайер. Усмирив неприятные воспоминания и уткнувшись носом в макушку любимой жены, я вновь принялся искать успокоение в ее чудесном аромате. Но на этот раз от наслаждения начала дня меня отвлек звук зашуршавших колес по гравию. Покинув кровать, я быстро накинул халат и выглянул во двор. Мелькнувший за окном автомобиль дал понять, что блудная дочь вернулась домой. Немного поразмыслив, я решил освежиться и подготовить себя к длинной рабочей смене, тем самым дав возможность Джулианне зайти в дом, заварить себе чашечку кофе и приготовиться к неминуемому разговору. Полагаю, нам есть, что с ней обсудить. *** Утреннее светило встало из-за горизонта и появилось среди деревьев, освещая ярким светом помещение кухни. Маленькие солнечные блики ударялись о гладкую зеркальную поверхность столешницы и разбивались на сотни сверкающих осколков, гуляя по стенам и другим встречающимся на пути поверхностям. Джулианна сидела за стойкой, крутя в руках уже пустую чашку и играя с очередным солнечным зайчиком. Резные грани столового прибора пускали по комнате причудливые блики, отражаясь и перепрыгивая с места на места. На устах моей дочери застыла умиротворенная улыбка. - Доброго утра, - мягко поприветствовал я, подходя ближе и тем самым попадая на свет. Джул не ответила, залюбовавшись переливали моей кожи. Будто бриллиантовая крошка, щедро посыпанная на сверкающие участки тела. - Должен поблагодарить тебя за прекрасный сон, дорогая, - продолжил я, не замечая ее заминки, - Как насчет завтрака? Легкая рассеянность и витание в собственных мыслях тут же пропали из глаз моей дочери, сменившись напряжением и угрюмостью. Одарив меня внимательным и даже пронзительным взором, Джул бесшумно поставила чашку на стол, убирая руки на колени. Мне показалась, или она и вправду вздрогнула? - Спасибо, папа, но я не голодна, - ответила девушка, мягко улыбнувшись. Но я уже успел заметить перемены в поведении. Как заметил бы и любой вампир - рассмотреть малейшие изменения в мимике и жестах человека, пусть и такого одаренного как Джулианна, не составило особого труда. Но заострять на этом внимание не стал. - Я слышал, как ты припарковала машину, - переключившись на другую тему, я занялся собственной кружкой горячего напитка, - Ездила развеяться? - Решила прокатиться на утес, - легким тоном сообщила дочь, соскакивая с высокого стула и направляясь к раковине. При этом и вовсе не замечая моего потрясенного вида. Как будто посещение земли квилетов в такую рань являлось обычным делом! - Что-то случилось? – тут же включив режим доктора, я подошел к брюнетке и вгляделся в мягкие черты ее лица, - Или просто решила повидаться с Полом? – полушутя-полусерьезно спросил я. - Карлайл Каллен устраивает мне допрос? – таким же шутливым тоном, но с серьезным взглядом парировала Джул. Точно такой же взгляд я наблюдал у себя в кабинете, когда завел разговор о шерифе Своне и его желании копнуть историю моей названной дочери поглубже. Взгляд, что с первого раза может показаться несерьезным и даже веселящимся, однако уже через пару секунд застывающий и готовый отбить любую атаку. И сейчас я снова наткнулся на него. - Я просто волнуюсь, Джул. Должно быть, ты рано уехала. И не предупредила, - пожурил я ее строгим голосом главы семейства, - Форкс не такое уж и спокойное место, и, признаться, сейчас я ощущаю угрызения совести. Если бы на нас решил кто-то напасть, мы не смогли бы тебя защитить и защититься самим. Но увидев проступившую маску вины, я тут же смягчился, приобнимая дочку за плечи и притягивая ее к себе. Ее тело нехотя прижалось в ответ. Спустя минуту послышался тяжелый вдох, после чего, наконец, стянутые струны нервов отпустили, и Джулианна расслабилась в моих руках. На ее личико вновь вернулась легкая улыбка, отчего я и сам начал улыбаться. Казалось, утренняя идиллия решила дать нам еще один шанс, чтобы мгновения отца и дочери смогли продлиться чуточку дольше. Однако перед отъездом на работу я дал себе слово серьезно поговорить с девушкой и обсудить некоторые весьма неотложные вопросы. Тем более, что скоро проснутся и другие члены семьи, а мне хотелось бы некоторой конфиденциальности. Джулианна, кажется, сразу же ощутила смену моего настроения и отодвинулась сама. - Карлайл, я буквально ощущаю застывшие в тишине вопросы. Они сидят на твоих устах и молят быть услышанными, - заметила девушка, отходя на шаг. Я не стал упираться, и, подобравшись, быстро сменил тон с игривого и заботливого на деловой и собранный. И приказал дочери следовать в мой кабинет. Все же, нам предстоял совсем не кухонный разговор. *** - Джулианна, в виду некоторых уже прошедших и все еще грядущих событий, у нас возникли, так сказать, проблемы, - начал я, присев за столом и жестом ладони показывая девушке на кресло напротив, - Проблемы, которые не стоит откладывать в долгий ящик. Джул, как и следовало ожидать, тут же настроилась и принялась внимать моим словам. Удовлетворенно кивнул, я продолжил. - Я планировал обсудить с тобой ситуацию с Эдвардом.... но, как ты неоднократно просила, я, вопреки желанию, решил прислушаться к твоим словам и оставить решение за тобой. - Спасибо, отец, - быстро кивнул человек, скрывая за нечитаемым выражением лица некоторую горячность и упрямство, - Тем более, что тут уже нечего обсуждать, - заметила Джулианна, поджав губы, - Я и Эдвард… У нас состоялся небольшой диалог, который прояснил сложившееся недопонимание и, так сказать, дал возможность ясно взглянуть правде в глаза. Так что не стоит заострять на этом внимание. Завтра они с Изабеллой обвенчаются, и будут жить долго, и, надеюсь, счастливо. Недоуменно уставившись на дочь, я старался переварить ее пламенную речь, в которой остро проскальзывала обида вкупе с непреклонной уверенностью в собственной правоте. Что же на этот раз успел учудить мой своенравный сын? - Объяснись, Джулианна, - попросил я, видя ее желание закрыться, - Пожалуйста. И то ли мой взгляд, то ли рука, протянутая и крепко сжавшая ее теплый кулачок в молчаливой поддержке, но Джул сдалась. Слова полились из нее подобно снежной лавине, соскальзывая и падая тяжелыми комьями. Она едва не захлебывалась ими, перескакивая с места на место, пытаясь и удержаться, дабы не сболтнуть лишнего, и выговориться, обнажив душу. Но ее потуги оказались излишними. Я услышал все что хотел. И теперь едва сдерживал себя от молниеносной пробежки к дому Свонов, где, безусловно, обнаружу искомого вампира и откручу ему голову. Вместо этого по кабинету разнесся яростный рык, а ноги сами принялись мерить шагами комнату. Джулианна, молчаливо наблюдавшая за выходом моей агрессии, вся сжалась в кресле. Очевидно, что свою звериную сущность я показываю крайне редко. - До чего же трусливым оказался мой первенец! – очередной рык, полный неверия и отчаяния, - Зерно сомнения, посеянное вначале, уже давным-давно взошло и пришло время собирать его плоды, а не выкорчевывать древо с корнями! Пока я бесновался в бесплотных попытках понять своего младшего сына, Джулианна встала и подошла ко мне, преграждая путь. Ее светлые глаза были немного водянисты, но спокойны, что привело меня в еще большую ярость – Эдвард никогда не умел причинять боль только себе. Всегда страдали те, кто его окружал и любил, тогда как сын продолжал буйствовать и постепенно замыкался, превращаясь в угрюмого кромешника. - Остынь, отец, - мягко увещевала девушка, вцепившись мне в локоть и подталкивая к небольшому диванчику у окна. Нехотя, я сел, тогда как Джул опустилась передо мной на колени. Теперь уже мои ледяные и дрожащие кулаки оказались в ее ручках, - Пусть Эдвард физически и достиг столетнего возраста, но в душе он все так же юн. Он многое переживает впервые. И поступает согласно его восприятию мира. Сомнения, какие бы они ни были, принято не взращивать, а выкидывать. И двигаться дальше, - я хотел возразить, но Джулианна не дала, сжав мой кулак в молчаливой просьбе, - Я не говорю, что так делать правильно. Но в возрасте семнадцати лет я бы не стала утруждать себя лишними размышлениями. - Ему уже давно не семнадцать, дочь моя! – не удержавшись, воскликнул я, вытягивая руки из ее захвата и устало потирая переносицу, - И он должен понимать разницу между только что возникшим интересом и укоренившимся чувством. Нет, постой, не перебивай, - попросил, вполне ожидая услышать протест, - Я собственными глазами видел первые ростки его любви. Он сомневался, корил себя, но после взвешивал каждую унцию влюбленности, что со временем смогла перерасти в нечто большее, - глубоко вздохнув жасминовый аромат дочери, я посмотрел ей прямо в глаза, убедившись, что девушка не отвела взгляда и продолжала смотреть на него, - Я вырастил его, Джул. Я наблюдал его, изучал, любил. В конце концов, я исследователь по натуре! – усмехнулся, и уловил понимающую улыбку в ответ. Джулианна так и сидела передо мной, пока колени не затекли, и ей пришлось подняться. Ее светлый взор слегка затуманился, переместившись на зеленый пейзаж за окном, а зубы захватили нижнюю губу в плен, что свидетельствовало о глубоких раздумьях. Я остался на кожаном диванчике, наблюдая за ней и изучая ее так же, как и любое другое существо. Тем более что ракурс тела – а она стояла весьма близко и лицом ко мне – позволял тщательно отмечать любые изменения в ее настроении. Джаспер, например, как эмпат, чаще полагается на свой дар, нежели за наблюдение, хотя его с лихвой можно назвать одним из самых скрупулезных и осторожных вампиров. Но даже обладание дополнительной возможностью, коя отсутствует у других, делает его в некотором смысле всемогущим, что вполне способно притупить бдительность и запутать в ощущении не только чужих, но и своих собственных эмоций. Что касается моей персоны, то годы врачебной практики (а в моих дипломах имелись не только степени педиатрии или хирургии, но еще и психологии) преподносили возможность тонкого изучения личности посредством наблюдения и запоминания мельчайших деталей. Благо, вампирская память позволяла это. Встряхнув кудрявой головой, Джул неуверенно улыбнулась мне. В ее улыбке проскользнула толика грусти, но сама мысль о том, что мне удалось пошатнуть ее впечатление от суровых слов Эдварда, давало надежду. В конце концов, я верил в счастливый исход для всех нас. - Мы, кажется, отвлеклись, - заметила дочка, присаживаясь рядом и вытягивая в длину ноги, - О чем еще ты хотел со мной поговорить? - О будущем, - ответил я, разворачиваясь к Джулианне лицом, дабы видеть ее настоящую, а не маску, которую она периодически носила, - Если свадьба состоится… - Карлайл… - Хорошо. Когда свадьба состоится, - исправился я, невольно подивившись схожему упрямству между своим первенцем и младшей дочерью, - молодожены отправятся в свадебное путешествие. По прошествии которого Изабелла будет обращена в нам подобную. Естественно, в никакой Дартмут они с Эдвардом после не поедут, скорей уж Аляска… - Отец? – вытянула меня из крепкой задумчивости Джул, - тебя что-то беспокоит? - Меня беспокоишь ты, дорогая…, - тяжело вздохнув, я прикрыл глаза, прикидывая в голове различные варианты событий. Одни приводили меня в восторг, другие, наоборот, в уныние. Однако как понять, какой вариант будет лучше для Джулианны? – Я должен знать, какой путь выберет моя человеческая дочь. К чему мне готовиться: к мысли, что однажды ты захочешь завести свою семью, детей, собак… и тем самым предпочтешь состариться человеком и покинешь нас навсегда? Или же, - сглотнув, я нашел в себе силы продолжить, - ты могла бы остаться с нами навсегда? На личике Джулианны одна эмоция настолько быстро сменяла другую, что я едва успевал проследить за ходом ее мыслей. Растерянность. Радость. И тут же печаль, а потом и нежность… Не понять смысла сказанных слов было сложно. Они прозвучали весьма однозначно. И едва ли мне удалось в последнем предложении скрыть в голосе надежду. Она буквально сочилась из моего каменного тела, прорывалась сквозь поры и тянулась к девушке, что сидела рядом. Я до дрожи не хотел терять свою дочь. Но и забирать ее человечность так же не смел. - Ты хочешь превратить меня, Карлайл? – тихо спросила Джул, прикрывая веки и пытаясь удержать скопившуюся в уголках влагу. - Только если того же хочешь ты, дорогая. Ну вот. Я сам подписался над смертным приговором своей дочери. И теперь уже отступать некуда. Что бы она ни решила, я приму ее выбор с достоинством и смирением. *** Некоторое время мы просидели в тишине. Я замер, боясь вдохнуть и тем самым разрушить возникшее состояние покоя. И, тем не менее, жаждал услышать ее ответ, каким бы он ни оказался. Хлопнувшая внизу входная дверь отвлекла нас обоих. Очнувшись и глянув на подобравшуюся Джулианну, я выскользнул в холл, чтобы обнаружить там Эдварда. Сын, конечно, заметил меня. И тут же прочел мои мысли. Выгнутая дугой бровь и несколько смятенный вид придал мне уверенности, что ситуация, в которой оказались мои дети, не настолько критичная. Возможно, если дать им сейчас время для разговора, они смогут понять и принять друг друга. Быть может, охота или поход по магазинам для семьи… Однако в мои планы резко вторглась реальность в виде вышедшей вслед за мной Джулианны. Проследив за моим взглядом, она чуть заметно напряглась и уже собралась удалиться к себе, но я успел схватить ее за рукав платья. В тот же момент рядом с нами оказался и бронзоволосый вампир. Джул чуть вздрогнула от внезапно возникшей близости, но осталась стоять на месте. При этом ее глаза, не отрываясь, следили за Эдвардом. Вот уж не знаю, что рассмотрела брюнетка в моем сыне, но внезапно подалась вперед и остановилась только тогда, когда между двумя телами нельзя было и руку вклинить. Ее пронзительный, острый и все еще немного влажный взор выстрелил прямо в настороженного мужчину, отчего он едва не отшатнулся. - Если жить вечно, Карлайл, - тихо просвистел ее голос, пока глаза, все так же впивались в стоящего напротив вампира, - то нужно знать, ради кого. Иначе отнятая жизнь не будет стоить и цента, а подаренная вечность превратится в тяжкий камень, который протащишь сквозь века, - повернувшись в сторону лестницы и отойдя на шаг от замершего каменного изваяния, моя дочь вдруг гордо вскинула голову и одарила нас печальной улыбкой, - Ты знаешь, ради кого бессмертен, отец. За кем следуешь, и кто всегда последует за тобой. Кто дает тебе силы, и кому отдаешь взамен свои. Кого наполняешь любовью, и кто заполняет тебя в ответ, - переведя дыхание, Джул лишь на миг вернула свой взор к Эдварду, а потом опять повернулась ко мне, - Возможно, весь смысл этой жизни и сводится к тому, чтобы быть нужным хоть кому-то. Ведь если о тебе никто не думает, - еще один пронзительный взор, - то значит… значит тебя как бы и нет… В груди неприятно заныло от ощущения, что именно сейчас я и получил ответ на свой вопрос. Размытый, неясный и, все же, вполне способный разбить мое мертвое сердце. Но стоило мне только заглянуть в чистый янтарный блеск своего сына, я вдруг отчетливо понял: его сердце вполне способно разбиться сильнее.