Наркоман

-Ке… ты чего? – солист бился головой об стену и орал. Тошия постоял с минуту над ним и присел на корточки. – Ке, что случилось? Тоору посмотрел на него, как на некоего изверга и прошептал: — Блять, не могу больше… Тотчи, не могу… — слезы на глазах, слюна стекает по подбородку. – Я умру скоро… пожалуйста. – Таким несчастным Ниимуру не видел никто. Тошия вздрогнул и прижал к себе вокалиста. — Все будет хорошо. Ты справишься, ты справишься… – руки у него у самого дрожали, голос тоже скакал. Ке свернулся калачиком и прошипел: — Я не смогу справиться. А посторонняя помощь скажется на имидже DeG. Мне надо уйти. – Он резко дернулся и проорал: — Тошимаса, ну принеси, пожалуйста! А не то я убью кого-нибудь! – но басист только крепче прижал его к себе и прошептал: — Не отпущу, потому что люблю. Ты же знаешь, я буду с тобой до конца. – Ке горько усмехнулся. Сердце не выдавало никакого четкого ритма, руки тряслись, выламывало колени, мозг просил только одного. Тоору было страшно. Перед глазами плыли круги, а Тошия казался каким-то слишком резким, изображение иногда начинало мельтешить прямо как в старом телевизоре. — Вот зачем ты это сделал? – успокаивающий голос Хары. – все было бы сейчас легче. «Легче, конечно легче! Но кто об этом думал тогда? Зачем я согласился?» Тоору вздрогнул от неприятного ощущения во всем теле. Он понимал, что осталось ему еще немного, что скоро все пройдет. Стоит потерпеть только месяц. Всего месяц. И станет все лучше. Ке звучно сглотнул и уставился в потолок. Потом перевел глаза на челку Тотчи. Это был единственный человек, который что-то знал, это был единственный человек, который заметил, что с Ниимурой что-то не в порядке. Он единственный пришел на помощь в переломный момент. И Ке решил сражаться. Он решил, что еще не все потеряно, что еще стоит жить. Тоши прижимал к себе вокалиста и беззвучно плакал. Вот это состояние Тоору очень сильно давило на него, он был на грани срыва. Помогать больному человеку – ой, как тяжело, в особенности в случае Ниимуры. Но сдаваться он совсем уже не хотел. Дал слово – держи, а то доверять не будут. Он посмотрел в черные глаза солиста и вздохнул. Бледный лунный свет тускло освещал лицо Тоору – оно было слишком несчастно и как будто сведено судорогой. — Зря. — Что зря? – Ке грустно посмотрел на Хару. Тот наклонился и поцеловал его в губы. — Зря ты начал колоться… Сердце вдруг тяжело стукнуло и на долю секунды замерло. — …мы были бы счастливы. Flashback. Тоору сидел в каком-то модном клубе вместе с группой и разглядывал недешевые интерьеры. Они сидели в VIP-зоне, но вокруг играла совершенно дурная музыка – совершенно не в Ниимуровском стиле. Вокалист потянулся, и у него невольно вырвалось: — Ну, домой-то когда? – Каору посмотрел на него как на идиота и нахмурил брови. Ке решил больше ничего не говорить. Он встал с мягкого диванчика и поплелся в сторону туалета, но тут его перехватил какой-то молодой человек и, улыбнувшись, прошипел: — Чувак, не хочешь почувствовать себя на седьмом небе? — Тоору посмотрел на него, как на идиота и смахнул его руку со своего плеча. Но парень не унимался. Он шел за солистом, говорил что-то ненормальное о том, что ему обязательно надо попробовать какие-то таблетки, что только так он сможет почувствовать прилив энергии, что только так сможет писать настоящие стихи. Но через 10 минут непрерывной речи, он чуть не получил по лицу от Тоору. — Ты отъебешься от меня или нет? Я сказал, что, блядь, мне не нужны твои ебаные таблетки! – вокалист рассердился не на шутку. Парень, посмотрев на злобное лицо Ниимуры, только кивнул и отошел от греха подальше. Начинать принимать наркотики Ке даже и не собирался, да и зачем? Он спокойно сходил по делам и дошел до своих одногруппников. О том парне он ничего никому не сказал. Через 2 месяца Тоору впал в депрессию. Он шатался по дому будто пьяный, плакал, кричал и звал кого-то. Шарахался от прохожих. После похода к врачу почувствовал себя еще хуже обычного – антидепрессанты не помогали, алкоголь он ненавидел, и заливать он им свое горе уж тем более не мог. «Помощь» пришла случайно. Тоору еле дошел до дома. Оказывается, он провалялся 2 дня в каком-то притоне, нервно хихикая и рассказывая всем про свою умершую бабушку. Он потратил не так уж и мало денег и теперь, когда ввалился в квартиру, он понял, что настал конец. Самое страшное началось через 2 дня — Ке познакомился с ломкой. Так хреново ему еще никогда не было – его выворачивало, он ничего не ел, только ритмично стучал головой об стену и стонал. Позвонил случайному знакомому и попросил привезти дозу. С этого момента Тоору начал меняться прямо на глазах. Он резко похудел, под глазами чернели мешки, он курил раза в 2 больше. Носил только вещи с длинным рукавом, чаще приходил в отчаяние. Новые песни получались мрачнее, страшнее, жестче – вся группа поражалось такой смене настроения Ниимуры. Вокалист чаще зверел, иногда пропадал на несколько дней из дома, отключал телефон и ни с кем не разговаривал. Тревогу поднял Тошия, который был давно неравнодушен к Ке. Однажды он приехал к Ниимуре вечером. Дверь была открыта, а из квартиры доносились приглушенные звуки. Хара вошел в комнату и обомлел: на полу, согнувшись, лежал Тоору и ревел. Рядом валялся шприц. Басист как стоял около двери, так и продолжил – ужас полностью поглотил его. Но в один момент он рванул к Ниимуре, схватил его за плечи и начал его бешено трясти. Вокалист как будто очнулся и посмотрел на Хару. Черные глаза. И отчаяние. Тошимаса подхватил Ке на руки и унес под душ. Там он его раздел, отбросил эту одежду подальше и попытался привести солиста в себя. Потом, когда Тоору начал воспринимать реальность, задал вопрос: — Давно? Голос приглушенно прозвучал в голове Тоору. Он посмотрел на Тошимасу и спросил: — Сегодня какое? – он нахмурился, — ммм… почти месяц. Да, почти месяц. Тотчи вздохнул. Слава богу, он нашел его сейчас, а не на две недели позже. Все-таки, есть шанс спастись. Есть же? Вряд ли, но надо было верить. Теперь Хара полностью контролировал Ке. Даже переселился к нему, чтобы не выпускать его из поля зрения. На следующий день они съездили, чтобы проверить Тоору на различные заболевания наркоманов. Отдали кучу денег, но, к счастью, в крови ничего не нашли. Самое страшное было для Тотчи – пережить первую ломку Ниимуры. Тоору бился головой обо все, орал, плакал. Судороги сводили локти, колени, Ке ругался благим матом, проклинал Хару. Но басист держался. Он только прижал к себе рвущегося Тоору, и попытался успокоить. На время из дневного рациона солиста пришлось исключить и сигареты. End Flashback. — Правда? – В глазах Ниимуры появились слезы. – Мы были бы… — Да. Потому что я люблю тебя. А теперь я не знаю, что будет с тобой. Дурачок ты. – Хара вздрогнул. Уже второй месяц он сдерживал Тоору – вроде было лучше, но он иногда срывался. Начинал реветь и прижиматься к Тошии. Сейчас Ке просто плакал. — Я хочу… с тобой быть. Да. С тобой. А то совсем расквасился. – Он поднялся на ноги и чуть не упал – Тотчи придержал его. – Пошли выводить токсины из организма.