Наркоман

Ке сидел на унитазе и смотрел на плитку. После всех этих процедур ему было дико плохо, но Тошия говорил, что ему должно помочь – у него есть знакомый нарколог, который посоветовал эту кучу трав, таблеток и настоек. Они уже месяц занимались этим кошмаром. Хара встал на колени перед ним, его губы оказались на уровне глаз Тоору. — Как ты? Все фигово? Тоору посмотрел на него: — Уже легче проходит. – Он рукой притянул за шею Тошимасу к себе и прижался к губам. Тот еле ощутимо улыбнулся. — Я думал, что месяца хватит. Надо будет к врачу сходить, проверить тебя на всякую…дрянь – Хара прошептал все это в губы. Ке прижал басиста к себе и вздохнул. Его угнетала та мысль, что он начал принимать вещества, что сейчас приходиться выкарабкиваться, что Тошия жертвует собой ради него. Вообще, он прекрасно понимал, что его побудило к этому действию. Безысходность, страх, постоянная печаль. — Тоши, я курить хочу. – Как маленький попросил вокалист, за что был буквально испепелен взглядом Хары. — Тебе нельзя, ты что! Сорвешься еще. Опять придется начать – солист поморщился. –Слушай… может ребятам сказать? Тут уже Тоору посмотрел на Тошию. Как следует посмотрел. Тот мигом заткнулся, поднялся на ноги и пошел готовить кофе. Ночь предстояла долгая – Ке сказал, что спать сегодня он не намерен. На это предложение Тотчи только пожал плечами – он привык исполнять капризы такого плана. Наклонившись над чайником, он что-то думал, пока не почувствовал горячее дыхание на своем ухе: — То-о-отчи… пожалуйста… — Тоору прикусил мочку, отпустил и подул за ухом, — я хочу тебя. Хара чуть уже не умер от одного только шепота Ниимуры. Но он понимал, что сейчас позволять себе делать это нельзя. Поэтому он как можно ровнее сказал: — Нет. Мы же говорили с тобой об этом – но Ке, по-видимому, было плевать. Рост не позволял ему многого, но он начал чувственно целовать в шею басиста, покусывая кожу, проводя по ней языком, громко стонал. Руками он забрался под рубашку, прижимая к себе Хару за талию, скользил ими по всему телу, еле ощутимо дотрагивался до сосков. Уж который раз за день Тошия поражался многогранности характера Тоору. Он мог быть злобным, замкнутым, тихим, добрым, сонным, грустным, сумасшедшим и… совершенно развратным. Тотчи поправил очки, которые начали съезжать, и прошептал: — Ке… нет. Ради твоего же блага. — Но я та-ак хочу, Тошия-чан. Я такой только рядом с тобой. — Ниимура, по-видимому, твой мозг самоуничтожился! Где твой пафос, когда он так нужен?! Ох… — Тотчи тут же заткнулся. Пока он читал мораль Тоору, тот успел расстегнуть ремень и ширинку, а сейчас чувственно поглаживал образовавшийся бугорок на трусах. Тошия дернулся вперед. Он совершенно не собирался иметь больного вокалиста. Сделав усилие над собой, он схватил Ке за запястье и отвел руку в сторону. Сзади послышался разочарованный вздох. — Чайник вскипел. – Хара налил кофе и дал Тоору. Тот тупо уставился в кружку и сел за стол. – Ты чего такой унылый? — Какая разница? – Он нахмурился и отпил горького напитка. Они некоторое время сидели в молчании, пока Ке не промямлил: — Ну, Тошия, зачем ты так издеваешься? Ты же знаешь, что… что я никогда… никогда такого не делал. Ни с кем. Я в первый раз так себя веду. — Ты стал слишком сентиментальным. Тошия просто охренел. Щека горела, не сильно, но чувствовалось. Тоору сидел со слезами на глазах. — Тебе плевать на мои чувства! А еще говорил, что любишь меня! Да, конечно, Хара, буду я теперь тебе доверять. – Он вскочил со стула и умчался в спальню. — Точно сентиментален, — грустный вздох. Тошия совершенно не хотел доводить Тоору до такого состояния. За этот месяц это был третий раз – слишком много для человека, который не плачет годами. Тотчи закурил. Он знал, что лишний раз дает повод для истерики, но его сейчас это мало волновало. Пока ходил по комнате взад и вперед отыскал запыленную пепельницу. Тишина поглощала его. Вообще, Хара только сейчас начал понимать, в какой же жуткой квартире живет Ниимура. Стены, пол и потолок везде были белые, мебель вся черная, а аксессуары, которых был минимум, были в красных тонах. В некоторых местах алой краской были нарисованы брызги. Иногда Тошия сомневался в том, что это акрил – слишком похоже было на кровь, но не темнеющую. Шторы везде были глухие, толстые, при желании не пропускающие ни единого лучика света, как и надежды. В такой обстановке легко можно было сойти с ума. Ке еще сильно повезло, что он не пьет – а то бы начинал заливать депрессию алкоголем и быстро бы пропал. Походив по комнате 20 минут, Хара решил проведать Тоору. Он осторожно прошел по квартире и тихо открыл дверь. На кровати лежал вокалист, разбитый и несчастный. — Тебе же похуй. — Не правда. – Тошия вздохнул. – Что ж ты психованный такой? Явно, нервы почти добил… — договорить басист не смог. Его потянули на себя и начали увлеченно целовать. Но сил у Ке оставалось совсем мало, и через некоторое время он уснул, прижав к себе полностью одетого Тотчи. Часов в шесть утра Тошия проснулся от скулящего стона Тоору. Ке морщился во сне, и в один момент открыл рот – Тошимаса тут же его тихонько толкнул, и вокалист проснулся. — Опять плохой сон? – прохрипел Хара, и Ке в ответ только кивнул. Он пару раз хлопнул глазами, и прошептал: — Ну, сейчас-то можно? – Он сел на басиста, раздвинув ноги, и начал медленно снимать с себя футболку. Вскоре она оказалась в самом углу спальни. Тошия громко сглотнул – он все еще боялся за психическое здоровье одногруппника. Ему не было известно, насколько сильно наркотики повлияли на его нервную систему – поэтому сдерживал себя, да и своего вроде бы неадекватного вокалиста. — Ты принимал месяц назад? Только не ври. – Кивок в ответ и широченная улыбка. Ке уже начал расстегивать своими тонкими пальцами рубашку Тотчи, двигая бедрами, и пошло облизываясь. Когда с ней было покончено, Тошия приподнялся на локтях, стянул ее и откинул ее туда же, куда это сделал солист. Тоору лег сверху, целуя лицо Хары, еле дотрагиваясь до его губ. Басист недолго терпел — он резко перевернул Ке и оказался над ним. Тот от удовольствия проурчал и провел тыльной стороной ладони по его щеке. — Ну, ладно, будет тебе сегодня – прошептал Тошимаса, скользя пальцами по красивому телу. Тоору только недавно начал увлекаться татуировками – пара была на пальцах, красивая бабочка на правой руке и дракон на левой. Ну, из самых заметных и любимых. Слава богу, вокалист не собирался покушаться на остальные части тела. Тотчи еле улыбнулся и поцеловал теплые губы Ке. Еще одно воспоминание. Когда басист нашел лежащего Ниимуру, тот был холоден. Как будто был мертв.