Butterfly

      Дождливые дни пленили жителей Сеула. На улицах такой шумной столицы торопливыми шагами проносились люди, держащие в руках очаровательные зонтики. Небо на несколько суток обрело сероватый оттенок, и подобный вид стал бы отличным для художника или же фотографа, желающего запечатлеть современный город в холодную непогоду. И только я открыто ненавижу это. Настроение паршивое, а ещё жутко раздражает, что вместо планов, построенных ещё несколько недель тому назад, отец заставил меня идти на встречу с ним. Шагая немного потёртыми чёрными конверсами по мокрому асфальту, я прячу руки в карманы синей парки, пытаясь согреть их. Уже спустя десять минут до меня дошло, что подобная обувь не совсем подходит, учитывая тот факт, что мои ноги чувствуют влагу внутри кед и прилипают к подошве с каждым шагом всё неприятнее. Дополнением к как никогда прекрасному настроению и самочувствию становится мимо проезжающая машина, благодаря которой капли из лужи на дороге попадают прямо на меня, оставляя на куртке и светлых джинсах несколько тёмных пятен. Твою мать. Сейчас я действительно чувствую себя никчёмно. Может, мне стоит начать писать собственную книгу? «Тысяча и одна неудача Лу Ханя, том первый», — хорошо звучит. Будь рядом Чжихён, он бы обязательно пошутил и попытался бы приободрить меня, но и здесь мне не повезло. Я всё ещё люблю его и не желаю ему смерти, а зная отца, подобный исход обеспечен, учитывая недавнее появление О Сэхуна в моей жизни. Не думаю, что родитель будет жаловать моего истинного — единственную преграду перед, как ему кажется, самым удачным браком родного сына и богатого дяденьки. Именно поэтому я посчитал не лучшей идеей прийти на встречу вместе с любимым. Проще пережить этот час ада самостоятельно.       Дождливая погода и грязь на одежде и обуви — далеко не худшее, что может приключиться с обычным студентом. Самая интересная часть наступила, когда в метро зашёл большой поток народа. Когда тебя прижимают к окну, тяжело не то что бы существовать, даже дышать. Ты чувствуешь чужие прикосновения, трения. И вот сейчас, прилично потрёпанный, помятый и грязный, я захожу в ресторан, в котором договорился о встрече. После меня на идеально помытом полу остаются мокрые и грязные следы.       — Здравствуйте, — остаётся только гадать, как за считанные секунды официант успел заметить меня и подбежать. — Могу ли я помочь вам с вашей верхней одеждой? Из-за подобной вежливости я правда задумываюсь над тем, что это место достаточно приличное.       — Конечно, — легко улыбаюсь я и неловко стягиваю мокрую парку. Должен признать, мне неудобно отдавать такую грязную вещь в его чистые руки. — Спасибо.       Парень мило кланяется и самоликвидируется, как я могу предположить, в гардеробную. Провожаю его взглядом и, осмотревшись, поджимаю губу. Находящиеся здесь люди выглядят более чем просто прилично. Чего таить, подобные заведения на уровень, а то и два выше меня. Изысканный дизайн, планировка, над которой, уверен, работал не один человек. Официанты, порхающие между столиков, идеально придерживаются рабочей униформы; их лица украшает улыбка, полагаю, она тоже немаловажный элемент униформы. О чём говорить, если даже атмосфера здесь пропитана дорогим пафосом. Мне вдруг становится жутко стыдно, когда, пытаясь найти глазами столик отца, я начинаю ходить прямо посреди такого большого зала, словно потерявшийся котёнок. Тем не менее, спустя каких-то две или три минуты сделать это удаётся. Чувства раздражения, обречённости и беспомощности поселяются внутри меня, когда ещё вдали я замечаю, что отец сидит не в одиночестве. Стоило бы догадаться, что здесь таится подвох. Глубоко выдыхаю и направляюсь в их сторону.       Разговаривая о чём-то с отцом, он смеётся. Альфа держит вдвое меньше его ладони чашечку за ушко, время от времени поднося её к губам и делая маленькие глотки. Его острый кадык поднимается, а затем опускается, и я впервые серьёзно задумываюсь о легенде о яблоке Адама.       — Здравствуй, отец. Здравствуйте, господин О, — вежливо кланяюсь, подавляя внутри себя недовольство. Сэхун ставит чашку на стол, затем поднимается на ноги. Он всё так же загадочно улыбается.       — Здравствуй, Лухан, — его голос ассоциируется у меня с бархатом. Он успокаивающий и низкий. О отодвигает мне стул. — Присаживайся.       — Спасибо, — уверенно киваю и усаживаюсь, пытаясь скрыть непонятное мне смятение внутри.       — Что с твоим внешним видом? — в голосе отца я чувствую неприятные нотки брезгливости. Иногда этот человек заставляет меня задуматься, его ли сын я вообще. Закусываю губу, в уме досчитывая до десяти, чтобы ответить на его вопрос спокойно. Сэхун садится напротив меня, окинув меня оценивающим взглядом, из-за чего становится ещё более неловко.       — У меня выдался нелёгкий путь, отец, — выдыхаю я, пытаясь не смотреть в сторону Сэхуна. — Из-за дождя и грязи мои штаны и кеды испачкались и намокли. Вижу, как родитель устало закатывает глаза. Сейчас он раздражает меня, жутко раздражает. Этот показушный пафос, который он так хочет продемонстрировать О, что аж из кожи лезет, вовсе не подходит отцу. Впрочем, как и любой другой ребёнок, я должен стерпеть это.       — Прошу простить, если мой внешний вид заставляет вас чувствовать себя неловко. Поверьте, мне сейчас куда хуже, находясь в компании так хорошо и достойно одетых людей, — любезничаю я, даря отцу то, чего он так хочет, — проявление уважения к господину О. Сэхун лишь отпускает улыбку самими губами и кивает.       — Не стоит извиняться. Сейчас я чувствую себя более чем комфортно, — его ответ нацелен на моё успокоение. От О веет благородством. Это невольно заставляет меня смягчиться, но на долго ли? — Хочешь чего-нибудь? Может, ты голоден? Знаешь, здесь готовят отличные спагетти.       — Я благодарен за заботу с вашей стороны, господин О, но откажусь. Лучше сразу начать беседу, из-за которой мы здесь и собрались. Вы не против? Мужчина снова загадочно улыбнулся. Он спокойно взял свою чашечку обратно в руку и очередной раз поднёс к губам, ощущая на них теплоту напитка. Даже когда альфа пил, он держал взгляд на мне, из-за чего я сразу же перевёл глаза на до сих пор тихо сидящего возле О отца. Определённо, ему нравилась моя вежливость по отношению к Сэхуну и наше общение.       — Хорошо, перейдём к делу, — кажется, мужчина решил подыграть мне, а потому придерживается, наверное, такой привычной ему дипломатичной манере разговора. Он поставил чашку на стол. Следует соответствующий звук приземлившейся посуды, и он заставляет меня отвлечься. — Мы с твоим отцом обсудили предстоящую свадьбу, — невольно я напрягаюсь, в голове уже прокручивая варианты побега отсюда. — Она состоится в следующем месяце. Все расходы я возьму на себя, не волнуйся. Конечно же, придётся позвать журналистов, чтобы те донесли всем, что наследник компании господина О поженился и теперь его компания и компания отца новоиспечённого супруга слились воедино, но не переживай, тебя они трогать не будут. Все комментарии и интервью дам я. У тебя есть какие-либо пожелания по этому поводу?       — Конечно, — выдыхаю я, смотря на О и еле сдерживая рвущиеся наружу эмоции. — Единственное моё пожелание — не выходить за вас замуж, — будь моя воля, я бы уже давно осыпал этого альфу далеко не самыми лестными словечками, но сейчас лучше придерживаться спокойствия, пытаясь избежать конфликта с родителем. Последний такой ничего хорошего не принёс.       — Я прекрасно понимаю тебя, Лухан, но, боюсь, у тебя нет выбора, — на моём лице расплывается ухмылка. Думаю, Сэхун уже заметил моё искреннее желание выплеснуть его любимый кофе прямо ему в лицо и отбросить в сторону эти нелепые формальности. Этот человек хоть осознаёт до конца, что принуждает меня? На его лице нет эмоций, он просто разговаривает об этом, как о каком-то рабочем моменте. О присутствии отца мы уже как-то и забыли.       — Пожалуй, есть. Я просто не соглашусь. Думаю, на этом мы можем закончить наше «рабочее заседание»? — последние слова я специально протягиваю и выделяю.       — Лухан! — впервые в разговор вмешался отец. Неужели всё-таки решил снова отстоять идею этого дурацкого брака? Не выйдет.       — Отец, я не позволю тебе рушить мою жизнь. До свидания, — резко поднявшись, я бросаюсь прочь. Желая забрать куртку, я пытаюсь вспомнить, куда её унёс официант. Несмотря на злость внутри, мне удаётся сделать это. Уже через минуту я стою в гардеробной, натягивая парку и бормоча под нос что-то на подобии «как же всё это надоело». Из-за нервов замок верхней одежды вовсе не поддается. Чувствую себя таким жалким. Пожалуй, это становится последней каплей. До сих пор сдерживаемые слёзы выходят наружу, и я просто оседаю на пол, громко всхлипывая.       — Лу, — чувствую чужую руку на своём плече. Меня сильно прижимают к широкой груди и обнимают. Этот запах… Море и одеколон, а ещё… дорогой табак.       — Отпустите меня. Вы не должны видеть это, — сквозь плач прошу я, ведь сил вырываться нет.       — Слёзы — эмоции. Не стесняйся показывать их. Не стесняйся показывать их мне, — Сэхун гладит мои волосы успокаивающе. Он действительно садится своими наверняка дорогими штанами на пол и сильнее прижимает меня к себе, а я же лишь начинаю реветь ещё больше.       — Я вас ненавижу, — скулю я и тыкаюсь носом в плечо альфы.       — Я знаю, милый.       Сэхун заботливо пристёгивает мой ремень безопасности, наклонившись надо мной. Я же смотрю в одну точку, пытаясь даже не обращать внимания на его действия.       — Не холодно? Мне следует добавить температуры в печке? — он подымает голову, встречаясь со мной взглядом и опираясь на моё сидение руками. Слишком близко. Возможно даже рассмотреть каждую пору его лица. Всё-таки он чертовски привлекателен.       — Не нужно, господин О, — лениво киваю и поворачиваю голову к окну, давая понять, что больше не намерен разговаривать с ним. Глаза всё ещё побаливают, но слёзы в них высохли. Чувствую себя выжатым лимоном. Мужчина возвращается к рулю. Слышу, как он включает музыку, затем заводит автомобиль. Дождь уже прекратился, а потому мне удаётся увидеть последствия непогоды через окно. Яркие вывески отражаются в лужах на мокром асфальте. Машины всё так же спешат, несясь по дороге; их фары бьют в глаза.       По правде, я до сих пор не понимаю, зачем согласился, чтобы он подвёз меня. Это так противоречит моим мыслям и поведению. Видимо, у меня просто не осталось сил бороться. Хочется отдохнуть. Украдкой бросаю взгляд на альфу рядом. Он сосредоточен на дороге. Его рука так властно и умело управляет рулём, другой же он подпирает голову, опершись на внутреннюю сторону дверцы машины. Опасно так вести, но его уверенность внушает доверие. По правде говоря, он действительно кажется эдаким мужчиной, выросшим в богатой семье; очевидно, воспитан и грамотен, а потому и знает себе цену. Его идеально ровная осанка и манеры говорят за него, что Сэхун рос в благополучии и был с детства подготовлен к унаследованию семейного бизнеса. Возле него я — серая масса.       Автомобиль плавно остановился у такого знакомого общежития. Когда это случилось, из меня вырвался облегчительный вздох. Наконец-то, это закончилось.       — Береги себя, Лухан, — хрипотца в его голосе пропускала по моему телу заряд тока, глупо не признать это. Но всегда надо уметь остановить свои мысли.       — Обязательно. До свидания, господин О.       — До очень скорого, — сквозь улыбку бросил он, наблюдая за тем, как я выбираюсь из его авто. Я не придал значения его словам, уже успев привыкнуть к подобному. Я вышел из машины и направился ко входу. Даже не оборачиваясь я понял, что Сэхун почему-то до сих пор стоял на месте, не заводя автомобиль. Кажется, очередной бзик. Наплевав на это, я просто продолжаю направляться к большой двери. Дом. Эта комнатка в общаге ещё никогда не была настолько любимой. Я уже мысленно представил свою кровать и её тепло, как вдруг закрытая дверь ломает все мои фантазии. Дёргаю за ручку и не понимаю, почему. Они… закрыты. Теряюсь на несколько секунд, затем быстро закатываю рукав и гляжу на часы на руке. Время уже давно за одиннадцать. Так быстро. После этого часа общежитие закрывают, дабы избежать ситуаций подобных моей. До сегодняшнего дня я не жаловался на подобную систему порядка.       — Сегодня переночуешь у меня, — вздрагиваю, когда слышу голос за спиной. Я поворачиваюсь.       — Нет, я против этого.       — Предпочтёшь спать на лавочке? — мужчина усмехается, когда видит моё смятение. Он прекрасно осознаёт, что это безысходность для меня, и, кажется, подобный факт лишь радует его. Бесит. — Идём же, — Сэхун хватает меня за запястье и тянет к авто. Для приличия и ради принципов я пытаюсь вырваться из хватки, но быстро прекращаю, ведь выбора у меня-то нет.

***

      Сквозь окно я вижу, как мы заезжаем в частный район. По домам можно понять, что люди здесь живут не бедно. Каждый домик выглядит иначе, но все они красивы. Нечему удивляться: Сэхун богач. Спустя пять минут мы оказываемся у ворот одного из домов. Свет внутри не горит, обозначая, что хозяева не дома. О заглушает мотор, но ключи достать не спешит. Он выбирается из машины, затем подходит к высоким чёрным воротам. Его освещает свет фар автомобиля. Не без помощи альфы ворота открываются, а сам он возвращается в машину. Автомобиль припаркован в большом, но тёмном гараже. Сэхун вынимает ключ, затем косится на меня.       — Приехали. Мы заходим вовнутрь дома. Темноту комнаты Сэхун нарушает одним нажимом на включатель.       — Чувствуй себя как дома. В нос пробирается приятный запах домашнего уюта. Такого в комнате в общежитии не хватает, правда. Я снимаю свои грязные кеды, за которые мне уже который раз за сегодня стыдно. Они такие ободранные и старые, а потому вовсе не вписываются в дизайн этого дорогого дома. Мужчина помогает мне снять куртку, затем указывает рукой в сторону гостиной. Я вхожу туда и приоткрываю рот. Прихожую и гостиную разделяет широкая арка. На полу в комнате лежит большой, мягкий ковёр с длинным ворсом. Он, как и диван, красный, а потому прекрасно смотрится со светлыми оттенками пола и стен. Несколько вазонов украшают комнату. Напротив дивана стоит журнальный столик, где разложены какие-то журналы, книги и конечно же пульт от плазмы, висящей на стене. Также стены украшают картины таких же цветов. Гостиную можно назвать современной, впрочем как и всё, что находится в этом доме.       — Идём, я покажу тебе твою комнату, — я отвлекаюсь на него, затем следую за ним на второй этаж. Мы проходим мимо двух комнат, и он приглашает меня в последнюю, пропуская вперёд. Захожу и снова ахаю. Она просторная. Стены бежевые, пол бледно-розовый. Посередине стоит огромная двуспальная кровать, возле неё прикроватные тумбочки. У стены стоит большой шкаф с множеством ящиков и полочек. Напротив него на стене висит широкое зеркало. Дополнением становятся картины и высокий светильник. Это превосходно.       — Ты ещё успеешь осмотреться, Лухан, — слышу, как он сзади смеётся. — Я сейчас принесу тебе одежду. Помоешься и уже потом покушаем, хорошо? Удивляюсь его построенным на сегодня планам. Слабо киваю.       — Да.       — Тогда подожди здесь две минутки. Он скрывается за дверью, и я слышу, что альфа заходит в соседнюю комнату. Видимо, это его спальня. Неловко вхожу вглубь комнаты, осматриваясь. Здесь тоже приятно пахнет. Усаживаюсь на заправленную постель и понимаю, что кровати в общежитии очень-очень твёрдые и неудобные.       — Вот, — мужчина быстро возвращается. Он подходит ближе и протягивает какую-то одежду. — Прости, если вещи окажутся велики. Всё же, пусть наши размеры и отличаются, другой одежды у меня нет, — неловко беру это и киваю. Он улыбается. — Здесь две ванных комнаты: одна с душевой кабиной, другая же с ванной. Душ находится на втором этаже, ванная на первом. Выбирай. Я пока попытаюсь придумать, что бы нам покушать, — пока я пытаюсь переварить всю информацию, Сэхун успевает уже направится к выходу из комнаты, затем снова повернуться. — Совсем забыл. Полотенца чистые находятся в шкафчике. Увидишь сам. Снова О скрывается, а я, наконец-то, остаюсь наедине со своими мыслями. Сидя на кровати, я всматриваюсь в одежду в руках и перебираю её. Мягкая, постиранная и поутюженная. Слишком идеально для домашнего наряда, впрочем О Сэхун — это либо идеально, либо вообще ничего. Выдыхаю, осознавая свою ошибку, но деваться некуда — придётся ночевать здесь. Не думаю, что Сэхун может как-то плохо ко мне относиться…       Мелкими и такими тихими шагами я перебираюсь из спальни в ванную комнату. Даже здесь всё выглядит достойным. Пахнет свежестью и гигиеническими средствами. И раковина, и унитаз, и душ чистые, что селит спокойствие в моей душе, ведь грязь я ненавижу. Удостоверившись, что закрыл дверь на замок, я полностью расслабился. В зеркале напротив видно, как я обнажаюсь, снимая свою грязную одежду одна за другой. Тонкая фигура, слабые плечи, выпирающие ключицы — всё это я мог видеть в отражении. Тёплые струи воды дарят мне эйфорию. Если бы я мог, простоял бы так весь день. Чувство, будто смыл всю накопившуюся грязь. Приятным дополнением становится гель для душа с запахом манго. Он придаёт свежести. Пожалуй, это купание — лучшее, что произошло со мной сегодня. И тёплое полотенце, и вещи были пропитаны запахом моря — запахом Сэхуна. Это так странно, ведь ещё утром я чувствовал отвращение к этому аромату. Серые штаны немного великоваты мне, но шнурок спасает. Белая футболка свисает с моих худых плеч, она длинная, но я не смею жаловаться. Сложив свои вещи, я кладу их на кровати в комнате, затем, как и говорил альфа, спускаюсь вниз на кухню. Сэхун не сразу замечает меня, явно увлёкшись приготовлением чего-то. Видимо, я издаю какой-то лишний звук, ведь он резко поворачивается. Альфа пробегается оценивающим взглядом по мне, затем по-доброму улыбается.       — Всё-таки очень велико. Ну ничего. Лухан, ты же любишь овощи?       — Да, — я и правда обожаю их. Особенно перец.       — Отлично. Сегодня на ужин у нас жареные овощи. Садись за стол, — я слушаюсь. Приземляюсь на один из стульев, затем пробегаюсь взглядом по комнате. Кухня и столовая объединены в одно длинное помещение, половину которого занимают тумбы и сантехника, вторую же — стол и стулья. Тарелка приземляется передо мной. Пахнет вкусно и выглядит неплохо. Альфа садится напротив, не забыв взять порцию и себе. Он поднимает взгляд на меня, снова улыбается уголками губ.       — Приятного аппетита, — желает он, на что я лишь киваю, всячески пытаясь скрыть довольную физиономию. Решаю попробовать, а потому вооружаюсь палочками. Овощи оказываются во рту и, чёрт возьми, они очень вкусные! Кажется, этот человек даже готовит хорошо. — Вкусно? — искренне интересуется О, заметив, что я уже попробовал.       — Недурно, — отвечаю я. Альфа смеётся, и мне почему-то становится неловко.       — Лухан, ты получил цветы? — он помнит? Даже я уже порядком забыл о том букете, который ещё неделю назад выбросил.       — Да.       — Тебе было приятно? Они ведь твои любимые, — в уме смеюсь над тем, что он до сих пор полагает, что они нравятся мне.       — Мне не было приятно. На самом деле я солгал. Ромашки — не мой любимый вид цветов, просто я назвал первое, что пришло в голову. И да, ваши цветы оказались в урне ещё в тот же день, — вот так вот. Пора показать характер.       — Правда? Хм, тогда… прости? — задумчиво произнёс Сэхун. Он на несколько секунд затих, вглядываясь в мои глаза, затем, выдохнув, произнёс: — Лухан, я знаю, что не нравлюсь тебе. Мне понятны твои эмоции. Сейчас я предлагаю тебе договор. Давай поженимся, и ты дашь мне два месяца. Если за этот срок я не влюблю тебя в себя, то мы разведёмся, а компании останутся слитыми вместе. Идёт? — он протянул мне руку, на что я только открыл рот. О чём он говорит?..