Butterfly

      Его глаза цвета дорогого коньяка. Каждый раз, заглянув в них поглубже, ты рискуешь утонуть. Они будто видят тебя насквозь; будто тебе не утаить свои мысли и желания. Чувствуешь себя оголённым нервом и осознаёшь своё омежье начало. Его полуулыбка на лице должна пугать, но это совсем не так. Я не боюсь. Чувствую раздражение, удивление, некое восхищение внешностью, но не страх. Почему я не боюсь подобного предложения, или же — как он назвал это — договора?       — Нет, — задумавшись лишь на секунду отвечаю я.       — Это твой окончательный ответ, Лухан? — его голос ровный. Глаза альфы так пристально прикованы ко мне, и это заставляет съёжиться на месте из-за неизвестного ранее чувства. Слишком странного чувства, будто внутри тебя какие-то существа танцуют самбу. Именно сейчас нельзя, чтобы мой голос дрогнул. Ну же, Лухан, прибавь стойкости.       — Да, — киваю я. Полуулыбка не сходит с лица, как и огонёк не пропадает в глазах. Альфа спокоен. Выглядит, как будто знает больше меня, и это мне не по душе. Он опускает протянутую руку и отводит взгляд вниз. Я правда пытаюсь найти хотя бы намёк на чужое напряжение или смятение из-за отказа, но не могу — его просто нет. Этот мужчина. Разгадать его, кажется, невозможно. Чувствует ли он что-либо? Нравлюсь ли я ему, если не могу причинить боль своей грубостью? Очевидно же, что нет. Так как он собирается влюбить меня в себя, раз уж сам не испытывает того же по отношению ко мне? Он молча принимается есть, будто меня здесь и нет вовсе. Неужели спокойно принял мой ответ и смирился? Слишком просто. Галстук уже давно отдыхает на спинке стула, а верхние пуговицы рубашки альфы расстёгнуты, из-за чего воротник небрежно открывает вид на острые ключицы мужчины. Он до сих пор не переоделся. Размышления не покидают моей головы.       — Господин О, — севшим голосом зову я и он поднимает голову, смотря на меня. — Сколько вам лет? Вижу на лице альфы усмешку. Он пережёвывает прежде чем ответить, затем запивает водой из стакана рядом с тарелкой. Наверное, неправильно спрашивать подобное, но этот человек уже давно нарушил моё личное пространство, а потому ничего не случится, если я всё-таки поинтересуюсь тем, что мучит меня.       — Через полгода мне стукнет тридцать один. Я приоткрываю рот, показывая своё неприличие. Но он действительно зрелый… даже слишком зрелый для меня.       — И вы до сих пор не нашли своего омегу? — даже не думая смущаться своего вопроса, я лишь с интересом уставляюсь на него, позабыв, пожалуй, о своём ужине. Мимо меня не проходит то, что мужчина закусывает губу. Замечаю, что он напрягается, но лишь на несколько секунд. Бог подарил этому человеку железное самообладание, которое только и нужно бизнесменам.       — Нашёл, — спокойно отвечает Сэхун, затем снова подносит стакан к губам и делает глоток. Его кадык поднимается, а затем опускается, и это… завораживает? Я ведь никогда не был фетишистом. Он возвращает стакан на старую позицию, затем поднимает глаза на меня. Из-за этого я чувствую, как по мне табуном проходят мурашки. — Ты. Чары вокруг него вдруг резко рассеиваются. Я скептически выдыхаю и закатываю глаза.       — Бросьте. Вы понимаете, о чём я говорю, — киваю. Он же лишь снова улыбается.       — Единственный омега, который сейчас интересует меня, — ты. Такой ответ вовсе не удовлетворяет меня и моё любопытство, но дальше совать свой нос я не собираюсь. Очевидно, что он не ответит, хотя предполагаю, скрывать ему есть что, раз уж так трудно рассказать правду. Ну и пусть. Грязное бельё слишком плохо пахнет, чтобы копаться в нём, уж тем более если человек тебе абсолютно чужой.       — У меня уже есть альфа, — осведомляю его, правда, думаю, он уже знал об этом. Я лениво кладу в рот еду и отмечаю, что готовит он замечательно. Существует ли что-либо, что этот господин делать не умеет? Хотя о чём это я? Конечно. Он наверняка не умеет кататься на льду, играть в баскетбол, строить дома, петь… Мои мысли слишком странные. Ровная осанка свидетельствует о его благородии. Не похоже, что мои слова удивили мужчину.       — Я об этом узнал ещё в день нашей первой встречи, — его улыбка загадочная, но она не заставляет задуматься о том, что за ней кроется что-то зловещее. Всё же не думаю, что господин О двуличный. Такие люди уж если и имеют неприязнь к чему-то или кому-то, то легко говорят об этом. Возможно, близкие доверяют ему всё, зная наперёд, что тот не будет трепаться. Ах, только я могу сложить такую характеристику альфе, которого вовсе не знаю. Если бы мне пришлось повстречать человека, владеющего даром читать чужие мысли, он бы точно запутался в моей голове.       — Вас это устраивает? — хмыкаю.       — Да. Спокойный. Мне никогда не понять людей вроде него.       — Господин О, — снова устало вздыхаю я и откидываюсь на спинку высокого стула. Даже не замечаю, как кладу руку на поверхность стола и начинаю постукивать чуть отросшими ногтями по красному дереву. Он смотрит на меня своим взглядом, от которого наверняка пострадал далеко не один омега. Должен признать, на несколько секунд во мне зарождается борьба с собой, ведь ком стал в горле, из-за чего трудно продолжить начатый разговор. Стараясь не подать виду, я подавил своё странное смятение и нашёл в себе силы не отвести под напором его взгляда глаз от альфы. — Раз уж отца здесь нет… Давайте выложим все карты. Этот брак интересен вам не из-за меня и даже не из-за компании отца. Здесь есть скрытая цель, я прав? Снова эта полуулыбка. Уголки губ ползут вверх, а в глазах-полумесяцах сверкают искорки.       — Лухан, не стоит искать неведомый смысл там, где его нет. Изначально передо мной была поставлена единственная цель — слияние компаний. Затем я немного узнал о тебе и… — на секунду он запинается, явно задумавшись. — Скажем так: ты близок к моему идеальному типу. Как уважающий себя альфа, я пытаюсь заполучить внимание омеги, который мне нравится. И пока у меня есть возможность делать это, мне наплевать на то, есть у тебя альфа или нет.       — И вы, как уважающий себя альфа, также отрыто наплевали на чувства омеги, который вам нравится? Хватит говорить обо мне, словно о каком-то очередном трофее, что так не терпится повесить на стену, — до боли закусываю губу. Злость отдаётся эхом в ушах, из-за чего невольно начинает болеть голова. — Я такой же живой человек, господин О. Альфа отводит глаза в сторону. Мужчина выглядит так, словно принимает какое-то важное решение или же в уме разрешает тяжёлую математическую задачу. Несколько секунд тянется молчание, и я слышу лишь его негромкое дыхание. Он ещё раз выдыхает, затем кивает.       — Хорошо, Лухан. Я не собираюсь принуждать тебя. Если это твоё окончательное решение, мне ничего не остаётся кроме как бросить эту идею, — замираю. Внутри меня будто всё переворачивается, затем снова возвращается на место. Неужели я выиграл эту войну? Слишком легко. Сэхун поднимает свои глаза на меня, и сердце больно пропускает удар. Они больше не искрятся. В его взгляде я больше не чувствую прежней теплоты. Это заставляет съёжиться. — Завтра утром я отвезу тебя домой, затем поговорю со своим отцом. Сэхун поднимается, затем берет свою всё ещё полную тарелку. Он выкидывает содержимое в урну и ставит посудину в раковину. Я же лишь молча наблюдаю за этим действом, ощущая себя почему-то паршиво. Странно ли то, что я чувствую вину? Мужчина не забывает о своём галстуке. Он, даже не бросив в мою сторону взгляда, стягивает предмет одежды со спинки стула и не произнеся и слова просто уходит. Даже на кухне слышу, как его тапочки шлёпают по лестнице. Неприятный осадок остаётся на душе — я поддался на его провокацию и сейчас не могу найти себе места.       Я устало плюхаюсь на кровать. Кажется, сегодня мы с господином О больше не встретимся. Очевидно, сейчас он в своей комнате и это, наверное, к лучшему. Выдыхаю. Лёжа так, мне удаётся полностью изучить потолок комнаты, отведённой для меня. Это так глупо звучит да и выглядит, думаю, тоже. Шея неприятно ноет из-за неудобной кровати в общежитии, на которой мне приходится спать каждую ночь. Посторонние часто спрашивают меня, почему я переехал в общежитие вместо того, чтобы остаться дома с родителями. Многие считают это довольно глупым, но мне всего лишь хотелось самостоятельности. Принимать решения самому — это подобно глотку свежего воздуха — так было, пока на горизонте не появился О Сэхун. Даже здесь родители решили за меня. Ещё одно доказательство того, что и на расстоянии они имеют на тебя влияние, причём серьёзное. Но, похоже, мне всё-таки удалось отстоять себя. Он так быстро сдался? Странно даже для меня. В любом случае, я рад такому исходу. Больше не позволю издеваться над собой. Зарываюсь лицом во вкусно пахнущую постель, переворачиваясь на живот. Даже постельное бельё отдаёт запахом О. Только сейчас я до конца осознаю, насколько измотал меня сегодняшний день. Чувствую, как веки тяжелеют, затем лишь темнота.

***

      Противный звук впивается в уши. Телефон хочется швырнуть об стену, чтобы больше не слышать эту порядком поднадоевшую и такую громкую песню, но вместо этого я лишь тянусь рукой к нему и нажимаю пальцем на экране на «выключить». Облизываю сухие губы и с трудом открываю глаза. Тяжесть большого одеяла согревает и дарит уют, с коим я вчера точно не засыпал. Насколько помню, я уснул, не удосужившись расстелить постель. Это было выше моих сил. Тогда как же я оказался лежащим под одеялом и на пахнущей, мягкой простыне? Поднимаюсь на локтях и вижу на стуле свои аккуратно сложенные штаны и кофту. Неужели? Я поднимаюсь на ноги и подхожу к одежде. Беру её в руки и подношу к носу. Та пахнет свежестью и порошком. Кажется, мои догадки всё-таки правдивы. В комнате всё ещё сумеречно, но уже через полчаса, думаю, солнце поднимется. Я медленно стягиваю со своего тела чужую одежду, и на замену ей приходит моя собственная. Так же аккуратно складываю вещи господина О, что он одолжил мне, затем поправляю после себя кровать. Вхожу в ванную, где принимаю утренний душ и чищу зубы щёткой, которую мне дал господин О. Она новая и всё ещё запечатанная. Я пытаюсь как можно тише закрыть дверь комнаты и спуститься по лестнице, но пугаюсь, когда из-за угла кухни выходит альфа и я врезаюсь в него.       — Ты в порядке? — произносит он и помогает мне подняться на ноги. В его голосе чувствуется искреннее волнение.       — Д-да, — чуточку теряюсь, испытывая смущённость из-за своего падения.       — Извини, я и сам не ожидал. Не слышал, как ты спустился, — альфа всё так же держит меня за руку, и я чувствую, как моя ладонь потеет. Я поднимаю на него взгляд и только сейчас понимаю, как близко он находится. На нём надета коричневая футболка, сквозь которую виднеется верхняя часть накачанной груди, а вырез чуточку оголяет ключицы. Чёрные штаны дополняют образ, и сейчас О Сэхун уже не кажется таким великим и серьёзным бизнесменом, а скорее добрым парнем по соседству. Его глаза застыли на мне, а губы чуть приоткрыты. Невольно засматриваюсь на его лицо, моментами даже не дыша. Это продолжается несколько секунд, затем я начинаю осознавать ситуацию. Из-за испуга, который вмиг охватил меня, я резко убираю руку из его плена и отвожу взгляд.       — Ничего, — произнести это получается слишком тихо. Он ещё несколько секунд стоит рядом, затем уходит, прежде сказав:       — Идём завтракать. Я чувствую, как мои щёки горят. Что это только что было?       Как и вчера, он готовит, стоя у тумбы. Я не успеваю заметить, над чем именно альфа колдует, но и он в догадках меня не оставляет.       — Обычно утром я не ем тяжелую пищу, но ведь ты, наверное, привык иначе. На завтрак у нас варенный рис и салат из водорослей, — старший ставит тарелку передо мной и ещё одну напротив. Он садится на своё место. — Хотел ещё пожарить мясо, но не успел. Не думал, что ты ранняя пташка, — мужчина смотрит на меня и пропускает улыбку, я же пытаюсь игнорировать это, сконцентрировавшись на распаковке деревянных палочек. С этим у меня возникла проблема. Как назло эти деревяшки отламываются неправильно. — Тебе помочь?       — Не нужно, — выдыхаю. Я неловко поднимаю глаза и замечаю, как он разламывает свои, затем протягивает мне их.       — Предлагаю поменяться, — изумлённо пялюсь на палочки в его ладони. — Ну же, — до сих пор не уверен, но я отдаю ему свои бракованные, и забираю нормальные. Он снова загадочно ухмыляется. — Приятного аппетита.       — Спасибо, — киваю и принимаюсь есть. Рис получился очень мягким, а салат — вкусным. Мужчина и правда отлично готовит. Несколько минут мы завтракаем в полной тишине.       — Вкусно? — снова поднимаю на него глаза.       — Неплохо. Только вот я думал, что вам еду готовит прислуга, а вчерашний поздний ужин был исключением, — он открыто смеётся. Неужели я сказал что-то настолько забавное? Раздражённо выдыхаю.       — Ожидал увидеть дорогой дом, кишащий поварами, горничными, садовниками и дворецкими, да? Звучит недурно, но я всё же предпочитаю спокойствие в собственном убежище. Всё-таки это единственное место, где ты можешь вести себя, как тебе хочется, и делать то, что тебе хочется. Снова перевожу взгляд на тарелку. Невольно задумываюсь над его словами. В этом плане мы похожи. Я тоже люблю, когда никто не лезет в моё личное пространство. Разве что люди, которым я сам позволяю делать это. Но если то, что О говорит, — правда, то значит все мои вещи постирал и погладил именно он? Во сколько же часов он лёг спать, и во сколько поднялся? Остальное время завтрака прошло в молчании.       Сэхун выходит из своей комнаты в чёрной рубашке и синих брюках, на ходу поправляя галстук. Он бросает взгляд в сторону широко открытой двери, ведущей в комнату, где я спал этой ночью. Я сижу на кровати, откуда мне и открывается вид на происходящее снаружи. Замечаю, как мужчина направляется в сторону двери. И вот опять он — деловой О Сэхун с убранными назад пепельными волосами с серьёзным взглядом.       — Лухан, ты ничего не забыл? — отрицательно машу головой. — Тогда идём.       Магнитола как обычно негромко играет, а салон пахнет морем. Я смотрю в окно, где встречаю глазами первые лучики утреннего солнышка. Оно только восходит, и спальный район открывается уже в совсем другом виде. Мысленно вспоминаю вчерашний день и чувствую, будто всё, что приключилось со мной, — сон. Я медленно поворачиваю голову в сторону господина О. Он сосредоточен на дороге и на его лице заметны морщинки, которые свидетельствуют о серьёзности. Наверное, сейчас он думает о чём-то другом, значимом. Взмахиваю головой, желая поправить волосы, затем откидываюсь на сидение. Как ни странно, но сейчас моя шея вовсе не болит. Вот что даёт удобная и дорогая кровать. Спустя час мы подъезжаем к моему общежитию. Автомобиль останавливается у входа. Я облегчённо выдыхаю, когда вижу знакомую местность, затем тянусь к ремню, но мою руку перехватывают. Удивлённо поднимаю глаза на господина О. Он держит мою ладонь и смотрит на меня.       — Ты уверен в своём решении? — сейчас его лицо снова стало каменным. Опять мне трудно разобрать, что он чувствует. Переживает ли по поводу моего ответа? Я киваю.       — Уверен, — ему нужно ещё несколько секунд, затем он разжимает свою ладонь и выпускает мою руку из неё. Мужчина поворачивает голову в сторону лобового стекла.       — Что же, тогда я сейчас же поеду к отцу. Был рад познакомиться, Лухан. Надеюсь, у тебя и правда всё сложится как можно лучше, — ещё одна улыбка проскакивает на лице О. Я теряюсь лишь на миг, после чего всё-таки отстёгиваю ремень.       — Прощайте, господин О, — мне хватает секунды, чтобы выбраться из авто, и ещё ровно столько же, чтобы закрыть дверцу машины. Мотор издаёт знакомый мне рёв и мерседес двигается с места. Смотрю вслед, затем легко выдыхаю. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся. Ощущение, будто с тебя сняли тяжёлый груз.       В комнате пусто — видимо, мой сосед загулял вчера где-то. А я уж думал, он извёлся, переживая. Ухмыляюсь такой мысли и плюхаюсь на свою неудобную, но родную кроватку. Она не пахнет морем и свежестью, зато от неё несёт общагой и немножко какао. Большего мне не надо. Интересно, простит ли меня отец после подобного? Не думаю, что он захочет видеть меня после отказа жениться. Ну и пусть. Этот мужчина не сможет заставить меня сломиться под его давлением. Я всё равно буду свободен, словно бабочка, расправившая крылья.