Whore

2WEI — Paradise (Начало главы) Peter Gundry — Goetia (Момент в комнате) Birdy — Strange Birds (Конец главы)

Дэн протягивает мне руку, а я делаю глубокий вдох и вкладываю в неё свою, моментально ощущая, насколько холодна его рука. Уголки губ Дэна слегка приподнимаются, и он сжимает мою руку, утягивая из машины. И я покорно следую за ним, покидаю безопасную зону и выхожу прямиком к демонам. Как только нога вступает на твёрдую землю, я выпрямляю спину и прижимаюсь к Дэну. Холодный ветер ударяет в моё лицо, заставляя вздрогнуть от резкого приступа паники. В воздухе пахнет сыростью и гнилью. Кажется, будто вокруг нас сгущается мрак, а чёрные тени зажимают нас в плотное кольцо, образовывая своеобразный капкан. Ловушку, из которой невозможно выбраться. До меня доносятся чьи-то отдалённые голоса и крики. Я осматриваюсь по сторонам. В глаза бросается тот факт, что вокруг слишком много охраны. От большого их количества в моих глазах начинает рябить. Я вижу, как из других машин выходят остальные; как суетится вокруг них королевская прислуга, стараясь как можно скорее забрать багаж. Я пытаюсь разглядеть в толпе знакомые лица, но всё бесполезно: в таком большом потоке людей это просто нереально. С каждой минутой народу вокруг нас становится всё больше. Кажется, будто все обитатели дворца сбежались, чтобы посмотреть на нас, словно мы диковинные звери или вроде того. И это дико раздражает. Я ощущаю на себе сотни заинтересованных взглядов, и стараюсь держать спину прямо, и смотреть на окружающих свысока, помня все слова Дэна о том, что я должна вести себя под стать ему. Стать его тенью, опорой. Я надеваю на лицо очередную маску, вновь вживаюсь в уготовленную мне роль. И это даже хорошо, ведь если капнуть глубже, сломать меня и распороть грудную клетку, то всё выйдет наружу. Всё дерьмо, что таится в моей душе, вся жалость и боль. Такие как я, портят картину идеального мира, не вписываются в планы судьбы, ломают стереотипы людей о жизни. Отравляют воздух своим дыханием и существованием. И я надеюсь, что здесь, в этом Аду, я найду своё пристанище. Свой тихий уголок, в котором обрету покой во тьме. В конце концов, всё шло именно к этому. Жизнь сама поставила меня на колени, лишив права выбора. — Господин, позвольте ваши ключи, — сказал внезапно подошедший к нам мужчина. Дэн достаёт ключи от машины из кармана своей куртки, отдаёт их мужчине и тот, поклонившись, скрывается. — Слишком много внимания, — шепчу я, сжимая руку Дэна сильнее положенного, но он будто и не чувствует этого. Я облизываю пересохшие губы, прохожу по толпе людей беглым взглядом и смотрю на Дэна. Он же как-то странно усмехнулся, и, склонившись ко мне так, чтобы со стороны это выглядело как ласковый жест, прошептал: — Когда приезжает Северный Клан, буквально все стоят на ушах. Северный Клан буквально легенда, поэтому вокруг нас такой ажиотаж. Посмотри на них. Они пускают на нас слюни, словно мы для них лакомый кусочек мяса, а они голодные хищники. Именно поэтому тебе не стоит расслабляться, крошка. Каждый из них предан Клану и Дариану, именно поэтому нож в твою спину может воткнуть кто угодно, даже ребёнок. Как правило, люди, которые носят маски или примеряют на себя образы ангелов, поистине самые настоящие демоны. Плюс ко всему, никто, кроме Дариана и Исстара не видел тебя до этого момента. Будь умницей, не выходи из образа. Не позволяй страху сломать тебя, а если почувствуешь, что подходишь к краю — возьми меня за руку. Хорошо? — Да, — отвечаю я, ощущая, как пересохло в горле. Несмотря на всё дерьмо, что он обрушил на меня несколькими часами ранее, несмотря на всю ненависть и пустоту внутри, его поддержка нужна мне. Особенно сейчас, когда тысячи стервятников окружили нас и готовы порвать на куски. Мне жутко страшно, и я уверена, что волны страха исходящие от меня прекрасно улавливаются в воздухе. Но я должна держаться. Нельзя. Нельзя давать слабину. Дэн целует меня в висок, и, отстранившись, смотрит в сторону остальных. Я следую его примеру, и вижу, что вся команда, во главе которой был Райли, стояла в нескольких шагах от нас. Прибывшая с нами охрана и прислуга наоборот стояли дальше всех, выстроенные в две линии. Молча кивнув, Дэн утягивает меня в сторону лестницы, подле которой стояли послы Исстара. И их так много, слишком много, чтобы точно назвать точную цифру. Люди вокруг с неким ужасом и восхищением смотрели на нас, и спешили убраться с дороги, словно знали, что Дэн не собирается церемониться с теми, кто являлся помехой на нашем пути. Райли и остальные следует за нами под «тихое» перешёптывание толпы. Дэн уверенно шёл вперёд, а я следом за ним, крепко сжимая его руку, боясь сделать ошибку. «Это же Молот!» «Чёрт, ты только посмотри на них. Неужели, все мужчины в Северном Клане такие? Если да, то я готова стать нижней и отправиться в Дуйстрэн». «Это она? Она? Это его наречённая? Красивая!» «Посмотри на Сэта, блять, он стал ещё сексуальнее!» «Блять, у Кары охуенная задница, не будь она наречённой Рикардо, я бы засадил ей». «Я слышала, что в этом году Северный Клан намерен развязать войну с Западным Кланом!» Шёпотом доносился со всех сторон и больше смахивал на шёпот Ада, или демонов, что осматривают свои новые жертвы. Через несколько минут мы подходим к парадной лестнице, останавливаемся перед членами Исстара, и делаем низкий поклон, высказывая уважение. — Suntem încântați să salutăm membrii clanului de Nord și liderul său. Bine ai venit*, — провозглашает уже знакомый мне глашатай, и все члены Исстара делают ответный поклон. — În numele clanului de Nord, vreau să-ți mulțumesc pentru ospitalitate, — говорит Дэн, слегка склоняя голову в бок. — Надеюсь, что вы добрались без происшествий и все твои люди в порядке. Сейчас вокруг царит не самая спокойная обстановка, мы усилили охрану по периметру и у границ. Грядёт буря, это очевидно. Вот только когда именно она обрушится на всех нас — неизвестно. Поэтому прошу вас, всех вас, быть крайне внимательными. Здесь вам ничего не угрожает. Но расслабляться не стоит, — отвечает мужчина, кидая на меня быстрый взгляд. А Дэн намерено раздражённо выдыхает, и цокнув языком, говорит: — Если ваши задницы так боятся Западного Клана, то мне глубоко поебать на этих ублюдков. Хотят войны? Пусть нападают. Я с радостью приму бой, брошусь в самое пекло, чтобы лично перерезать глотку Адаму, чтобы показать его шавкам, где их истинное место, и что они — ничтожество. Я не собираюсь прятаться за вашими спинами. Мне похер на приказы, я не подчинюсь вам, и ты знаешь это. Передай Тауэириану, что мне не нужна его защита. Мои люди в состоянии защитить себя сами. Да и я, знаешь ли, не беспомощный инвалид. Я смогу защитить себя и свою наречённую. Разговор закрыт. И я не стану извиняться за свои слова. Ты ведь знаешь, что я прав. Знаешь, но всё равно, блять, продолжаешь нести ту чушь, которую приказывает тебе мой отчим. И знаешь, меня тянет блевать, потому что все вы, — Дэн обводит рукой всех членов Исстара. — Самые настоящие шлюхи. Только вместо задницы, подставляете нечто иное. Так что будь добр, замолчи хотя бы из уважения ко мне и к моим людям. Помои, что льются из твоей пасти, омрачают мне и без того хуёвый день. Мы сильно устали с дороги, и нам нужен отдых перед аудиенцией. Пока окружающая нас толпа удивлённо вздыхала, я старалась держать свою лживую маску, старалась не дать челюсти упасть вниз. Ибо… Какого, мать его, хрена?! Дэн буквально рычит, вкладывая в каждое слово столько злости и яда, словно слова мужчины искренне разозлили его. Привели в бешенство, разбудили зверя, что мирно прозевал во тьме. Он сжимает мою руку так сильно, что она начинает неметь. Я слышу его голос, больше смахивающий на звериный рык, и стараюсь унять дрожь во всём теле, стараясь делать вид, будто ничего такого не происходит. Хотя на деле никто не имеет право разговаривать так с членами Исстара в таком тоне, и тем более переходить на неформальное обращение. Особенно на публике. Это запрещено. Это карается, и очень жестоко. Однако Дэну, видимо, плевать, раз он так спокойно говорит об этом. Я кидаю быстрый взгляд в сторону, и замечаю по левую руку от меня Райли и остальных. Они так же, как и Дэн, прожигали членов Исстара ненавистными взглядами, словно свора диких зверей. Вокруг повисла гробовая тишина. В воздухе буквально летает шлейф из смеси напряжения и страха. Обстановка слишком напряжённая. Одно резкое движение и эта бомба рванёт. Глашатай шумно выдыхает, и скалится, словно сдерживает себя из последних сил. Он сжимает правой рукой трость, опирается на неё и, обведя взглядом толпу, останавливает свой взгляд на мне. Я же едва заметно вздрагиваю, и тут же мысленно ругаю себя. Нельзя. Нельзя бояться. Только не сейчас. Я сглатываю подступивший к горлу ком, и вздёргиваю подбородок, стараясь смотреть на мужчину так, словно он — дерьмо. Представляю сотню отвратительных картин с его участием, и понимаю, что улыбаюсь в ответ. Но это не просто улыбка, нет. Это оскал психопата, который увидел свою будущую жертву. Я чувствую, как неприязнь растёт в груди, как напрягается моё тело. — Однажды ты получишь по заслугам, Молот. Тарианна, я рад приветствовать тебя. Рад, что ты наконец-то заняла своё законное место. Прошу, чувствуй себя, как дома, — говорит глашатай, слегка склоняя голову в сторону. Я вижу в его взгляде насмешку и долю иронии. И понимаю, что он смотрит не на меня, нет. Он смотрит в мою душу. Блять, он знает. Знает, что я представляю из себя, знает, что я играю. Он видел мои слабости, мои слёзы и панику. Он — угроза. Однако будь он личной шлюхой Дариана, которая докладывает ему обо всём, то меня бы сейчас здесь не было бы. Он знает, но держит это в тайне. Но почему… Почему не спешит делиться этим с остальными? Почему молчит? В чём его выгода? — Благодарю, — отвечаю я. — Но мой дом не здесь. И я никогда не буду чувствовать себя здесь уютно и безопасно. — В таком случае, где же твой дом, Тарианна? — спрашивает мужчина, ухмыляясь. Я чувствую, как рука Дэна сжимает мою сильнее положенного, тем самым приказывая молчать. Больно. Но нет, не сегодня. Я знаю, что от меня требуется и уверена, что мой ответ удовлетворит окружающих. — Мой дом там, где рядом Молот. Молот — и есть мой дом. И только рядом с ним я обретаю покой. Я благодарна вам за гостеприимство, но мой дом не здесь. И никогда это место не станет мне домом. Всё здесь пропитано страхом и алчностью. В воздухе пахнет гнилью и кровью. Это место красиво, безусловно, самое красивое, что мне довелось увидеть. Но здесь никогда не будет уюта. А теперь, уважаемые члены Исстара, мы бы хотели отправиться в свои комнаты. Мы все устали и нам требуется отдых перед аудиенцией, а ваши пустые и показные уважительные речи и жесты задерживают нас. Если вы хотите что-то обсудить с нами, то сделайте это, пожалуйста, после аудиенции, — отвечаю я, не смея отводить взгляда от глаз мужчины напротив. Не сейчас. Я смотрю на него, и понимаю, что не боюсь его. Нет, мне не страшно. Адреналин скачет в крови, прибавляя уверенности и смелости. Вокруг вновь поднялся гомон толпы. Сбоку от меня послышался чей-то удивлённые свист, а некто даже похлопал меня рукой по спине, как бы говоря: «Так держать». Кажется, остальные члены команды тоже весьма приятно удивлены. Неужели, они думали, что я буду молчать? Если да, то они ошибались. Сейчас мне плевать. Моя злость, раздражённость и отвращение неподдельны. Я разбита, сломлена и чертовски опустошена. Мне нужно… Необходимо выпустить свою гниль наружу, пускай и с помощью слов, чтобы она не уничтожила остатки разума. — Вас проводят, — говорит глашатай, и делает щелчок пальцами. Словно по команде, к нему подходит несколько мужчин и женщин в строгих костюмах и жестом руки приглашают нас проследовать за ними. Я слышу, как усмехается Дэн, хватка его руки ослабляется, и я шумно выдыхаю, чувствую, как немеет конечность. Настолько сильно Дэн сжимал её. Члены Исстара расходятся в разные стороны, освобождая дорогу, а мы следуем за прислугой, оставляя позади себя толпу, что едва успевала обсуждать произошедшее. И меня настораживает тот факт, что все эти люди восхищаются нами так, словно мы их кумиры. На практически любое наше слово или телодвижение, они реагируют весьма бурно, что, если честно, пугает до усрачки. Кажется, здесь все ненормальные. — Ты большая молодец, крошка, — шепчет Дэн мне на ухо, и обнимает за талию. Я не отвечаю ему, лишь робко улыбаюсь, продолжая подниматься по лестнице. — Отличная работа, Сара, — доносится позади меня шепот Райли, и я улыбаюсь. Потому что получить похвалу от Райли — большая честь для меня. Когда перед нами открываются парадные двери, и мы входим внутрь, я не могу сдержать восторга. Шумный вздох восхищения слетает с моих губ, дрожь проходит через каждую клеточку, а глаза расширяются от того, что я вижу. Это место… Оно кажется мне нереальным. Обстановка вокруг буквально пестрит изысканностью. Высокие расписные потолки с огромными люстрами, золотые колонны под потолок, пол выложен мрамором и начищен до блеска, большие окна, различные предметы декора: кофейные столики, цветы, статуи людей из белого камня, на стенах висят картины в резных рамах цвета золота. Длинный коридор уходил вглубь дворца, и заканчивался поворотом. Возможно, что там есть лестница или ещё один коридор. Не знаю, но это место просто огромно. И мне остаётся только гадать, сколько же здесь комнат. А элементов декора так много, что я теряюсь. У меня скудные познания в архитектуре, так что понять более тщательно окружающую меня обстановку я не могу, но стоит признать, что это место самое прекрасное, что я когда-либо видела, ибо все элементы смотрятся невероятно роскошно и умело сочетаются друг с другом. Чистое искусство мастера, и думается мне, что не одного. Я замечаю, что по углам находятся камеры слежения. Видимо, здесь ведётся тотальный контроль. Блять, я не думала о том, что мне придётся лицемерить круглые сутки. Хотя, с другой стороны, я уже привыкла к параду фальши. Лишь надеюсь, что в комнате, где нас разместят, не будет камер. — Прошу, госпожа Тарианна и господин Молот, следуйте за мной, — говорит невысокий мужчина в возрасте, вышедший первым из толпы прислуги. — Остальные распределяются согласно уставу. — Блять, как же меня достали эти ебучие формальности, — говорит Дэн, привлекая к себе всеобщее внимание. — Не тебя одного, — поддакивает позади Райли, и вся команда отзывается согласными воплями. Я никак не могу понять, почему они раздражены? Что такого? Я чего-то не знаю? Почему тот факт, что у каждого будет своя прислуга, насколько я поняла, так плох? — Прошу прощения, господин. Но приказ исходил непосредственно от Тауэириана, и я не могу проигнорировать его, — вежливо отвечает мужчина, заводя руки за спину. — Дорогой, почему ты так напряжён? — спрашиваю я, протягивая к Дэну руку и кладя её на плечо мужчины. Он напрягается, но лишь на мгновенье, а меня саму тянет блевать от этого ласкового «дорогой». Дэн кидает на прислугу беглый взгляд, затем наклоняет голову и шепчет мне на ухо: — Потому что нас распихают по разным крыльям дворца, и, в случае нападения, ждать подмогу придётся долго. А для проведения совета с командой придётся спускаться в общий зал. Меня крайне бесит тот факт, что моих людей швыряют по норам, как крыс, чтобы ослабить моё положение. Дэн не просто зол. Нет. В его интонации чистая ярость, которая буквально летает в воздухе, оседая осадком в лёгких. Горячее дыхание Дэна обжигает мою чувствительную кожу, отдаваясь покалыванием на каждом её участке. У меня бегут мурашки от его зловещего тона, но я уверенно держу маску на лице, в то время как внутри рушится самообладание. Я смотрю в лица прислуг и вижу в них нотки интереса и удивления. Неужели, такое поведение Дэна совсем ново для них? Ведь со стороны кажется, что он просто решил проявить ласку ко мне. Но на деле… Всё иначе. — Неужели, с этим ничего нельзя сделать? — спрашиваю я, поднимая на Дэна взгляд. — Увы, но нет. Псы отчима подчиняются только его приказам, — усмехается он, заправляя прядь моих волос мне за ухо. Идеальная игра. — Весьма жаль, — отвечаю я, прикрывая глаза, позволяя себе минутную слабость, и наслаждаюсь фальшивой лаской. — Toată lumea să se odihnească. Cu o oră înainte de audiență, ne întâlnim în aripa de Vest în sala comună. Trebuie să rezolvăm ceva. Amara… Vino la noi după întâlnire și o vei ajuta pe Sarah*, — внезапно приказывает Дэн, и жёсткий тон его голоса заставляет меня взять себя в руки. Я открываю глаза, но не отстраняюсь от него, лишь вижу, что он смотрит на команду. — Да, Молот, — раздаётся синхронный тон голосов позади меня. Вокруг нас вновь началась суета. Прислуга, мужчины и женщины, начали судорожно подходить к каждому члену команды, как бы распределяясь. — Прошу, следуйте за мной, — вновь подаёт свой голос пожилой мужчина, который, судя по всему, будет нашей прислугой. Или правильнее всего называть его «дворецкий»? Сжав мою руку в своей, Дэн направляется следом за мужчиной, утягивая меня за собой. Мы проходим вдоль длинного коридора, и когда поворачиваем за угол, попадаем в ещё один длинный коридор. Я кидаю беглый взгляд назад, и вижу, что остальные уходят в противоположном направлении. Значит, они и правда разделят нас. — Дэн… А как же Атто и Грейс? — шепчу я, поравнявшись с ним и прижимаясь как можно ближе, ибо окружающая обстановка пугала меня. Я чувствовала себя загнанной в клетку, только более роскошной, чем была прежде. — Так сильно переживаешь за своего питомца? — усмехается он, сжимая мою руку своей сильнее положенного. — Да, но… Да, я переживаю. — Не беспокойся, крошка. Они поселятся в отдельном крыле вместе со всей прислугой. Завтра днём ты сможешь увидеть их. Остаток пути до нашей комнаты мы проводим в молчании. Мы проходим несколько поворотов и два длинных коридора, прежде чем поднимаемся на третий этаж и попадаем в нужное крыло. По сравнению с общей обстановкой, это крыло выглядело значительно проще и отдалённо напоминало один из коридоров в доме Дэна. — Ваша комната, — говорит мужчина, останавливаясь возле больших двойных дверей, которые, кажется, украшены золотом. — Если вам что-нибудь понадобится, то кнопка вызова прислуги находится на панели рядом с кроватью и рабочим столом. — Свободен, — говорит Дэн, а мужчина быстро делает поклон и уходит, оставляя нас наедине. — Кажется, ты напугал бедного старика, — говорю я, смотря вслед мужчине. — Не неси чушь, крошка. Этот, как ты выразилась, «старик» готов в любую минуту перерезать тебе глотку, если Дариан прикажет. Будь осторожна, не всегда те, кто выглядит невинно, невинны на самом деле. Пошли, — отвечает Дэн, открывает одну из дверей, а после утягивает меня внутрь комнаты. Стоит только мне поднять глаза, как я поражённо замираю на пороге комнаты, осматривая роскошь, что предстала перед моими глазами. И если до этого моя комната и комната Дэна в его доме казались мне большими, то эта комната просто огромна. Даже тот факт, что в комнате есть всего одно большое панорамное окно, не мешает ей быть наполненной светом. Высокие, красиво обделанные белоснежные потолки, под которыми висят массивные люстры вроде тех, которые я видела в коридоре дворца. Мраморный пол, с весьма необычным рисунком, иногда скрывали пушистые ковры светло-серого цвета. Стены цвета слоновой кости идеально украшены многочисленными арками, кое-где подле углублений, стояли большие вазы с цветами. Большая двуспальная кровать стояла строго по прямому направлению, вблизи окна, которые скрывали лёгкие белые шторы. Рядом с кроватью, стоят две прикроватные тумбы и небольшой пуфик. Напротив кровати, на стене, висит большой плазменный телевизор, и располагается небольшой комод. Несколько кресел стоят строго рядом с окном вокруг стеклянного столика, на котором стоит ваза с букетом белых роз. Я делаю робкий шаг вперёд и вижу, что в комнате есть ещё несколько дверей. Скорее всего, одна из этих дверей ведёт в ванную комнату, но две другие… Интересно, что они скрывают за собой? — Ждёшь особого приглашения? — говорит Дэн, чья рука внезапно появляется перед моим лицом. Я вздрагиваю, понимая, что задумалась. — Вау, крошка, ты, видимо, слишком сильно впечатлена? Нравится? Лучше того, где ты жила раньше? — Я… Тут очень красиво и светло, но не так, как было в доме в Новой Зеландии. Там мне понравилось больше всего, я всегда хотела иметь свой небольшой дом на берегу озера или реки. Поэтому это место, хоть и сверкает своей роскошью, не вызывает во мне чувства уюта. Если ты об этом, и мне как-то не по себе… Страшно. И такое ощущение, что даже сейчас за мной кто-то следит, — отвечаю я, внимательно смотря по сторонам. Смотрю куда угодно, но только не на Дэна. Ведь сейчас можно не играть. Сейчас можно выпустить своё внутреннее уродство наружу. Его слова, сказанные несколько часов назад, всё ещё отдаются вспышками чего-то отвратительного внутри. — У этих стен всегда есть и будут уши, Сара. Так что будь внимательна, когда хочешь раскрыть свой рот. — Да, я помню. Я хочу принять душ, когда нам принесут наши вещи? И где здесь находится ванная комната? И зачем ты сказал Амаре, чтобы она пришла помочь мне? Я сама справлюсь. — Буквально через час все наши вещи будут здесь. Ванная находится за той дверью, что рядом с телевизором, там находится гардеробная комната. А там − мой кабинет. Хм, я не помню, что бы разрешал говорить с собой в подобном тоне, крошка. Ты нарываешься на то, чтобы я ударил тебя? Мало того, что я сдержался в доме и не стал бить тебя, потому что, сука, нельзя, хотя кулаки так и чесались стереть с твоего лица всё это дерьмо, так ты явно нарываешься сейчас? Пользуешься положением, зная, что я не смогу ударить тебя именно сейчас? Что ты возомнила о себе? Давно ли твоя трусливая натура осмелела?! — рычит Дэн, хватая меня за руку и заставляя посмотреть на него. В его глазах плещутся океаны злости, но они больше не пугают меня. Нет, мне не страшно. Внутри пусто, там выжженная болью мёртвая душа, которая никогда не возродится из пепла. Палитра мира для меня давно потускнела, лишь изредка яркие краски прорываются сквозь чёрно-белую завесу, но это случается так редко, что я практически забыла, какого это — быть живой. Нет. Кукла не может быть живой. Я усмехаюсь, смотря в глаза своего личного дьявола, и отвечаю: — Хочешь ударить? Бей. Мне. Наплевать. Слышишь? Наплевать. Я устала от всего этого, устала быть рядом с тобой и дышать с тобой одним воздухом. Я устала от всего, хочу просто лечь, заснуть и никогда не проснуться. Я хочу перестать чувствовать это отвратительное чувство к тебе, хочу перестать умирать, но кто я? Всего лишь твоя подстилка, которой ты и твои люди весьма успешно вертите. Делай, что хочешь. Мне наплевать. Ты меня достал, достал, блять! Ты называешь меня психом и дурой, но сам не лучше! В одно мгновенье ты беспощадный убийца и насильник, а в другое ты словно другой человек. Ты открыт, ласков… Блять! Амара сказала мне попытаться понять тебя, и я пыталась, правда. Хотя не понимаю, зачем делала это! Возможно, потому что пыталась увидеть в тебе, Дэн, хоть что-то человеческое. И даже после всего, что я узнала, я пыталась… Но не смогла. Ты — монстр. Ты такой же больной, как и я. Помнится, ты был рад, когда я давала тебе отпор, так что изменилось сейчас? Я ненавижу тебя, а тебе не нравится это? Да? Не нравится, что схожу с ума? Ты сделал меня такой, а теперь, пожинай плоды своих стараний. Мразь. Я вырываю свою руку из цепкого захвата Дэна, и стираю слёзы, что стекают вниз по щекам. Тело трясёт так, словно меня ударило током в сотни тысяч вольт. Я задыхаюсь, не имея сил дышать. Злость бьётся под рёбрами, прося выйти наружу. Ибо пустота беснует в душе, чувствуя родное тепло, исходящее от монстра. Она требует присвоить его себе. Уши закладывает, а с уст срываются первые всхлипы. Тишина давит на виски. Я смотрю в глаза Дэна и вижу в них равнодушную пустоту, словно мои слова никак не отозвались внутри него. Но я жестоко ошибаюсь, потому что в следующее мгновение он вновь хватает меня за руку и тащит в сторону кровати. Я вырываюсь, чувствуя прилив страха и отчаяния, которые посылает та светлая часть разума. Она кричит мне, что надо бежать, потому что знает, что сейчас будет, но я не могу. Что-то щёлкает внутри меня, спуская процесс разрушения с мёртвой точки. В одно мгновенье всё меркнет, погружаясь во тьму. Пусто. Слишком пусто и тихо внутри. Я рыдаю сквозь боль и туман в голове, чувствуя как в спине проворачивается невидимый кинжал, пронзая последнюю хрупкую защиту. Жуткий треск проносится в моей голове, и я снова кричу. Я вижу, как чёрные тени тянутся ко мне со всех сторон, вспарывая мою кожу своими острыми когтями и шепча: «Добро пожаловать, мы долго ждали!» «Сама виновата!» «Время пришло» «Пора домой, на дно забвения» Когда мы подходим к комоду, Дэн швыряет меня на него так, что моя спина проезжает по гладкой поверхности, сметая все предметы на пол. Я чувствую острую боль в спине и пояснице, но продолжаю истерично смеяться. Как же… Как, блять, это всё предсказуемо. Я знала. Знала, что так будет. — Дрянь! — рычит Дэн, переворачивая меня на живот, ударяет по голове, стискивает волосы и вновь прикладывает головой об деревянную поверхность, срывая с губ тихий вскрик. Тупая боль бьёт по черепной коробке, отчего зрение начинает мутнеть. Я чувствую металлический привкус во рту и смеюсь, ощущая, как струйка крови стекает из уголка губ. Я закрываю глаза, чувствуя, как он стаскивает мои бёдра вниз, расстёгивает джинсы и снимает их вместе с трусиками до колен. Даже когда я слышу звук бляшки ремня, я смеюсь, понимая, что сошла с ума. Что пересекла черту и теперь лечу в пропасть. В бездну, где мне самое место. Цепляюсь свободной рукой за край комода и прикусываю губы так, чтобы не закричать. Нет, я не буду. Не буду. Глаза уставлены в одну точку, а по щекам текут слёзы. Да, куклы тоже могут плакать. — Хотела этого, сука? Этого? Хорошо. Ты получишь это, и даже больше. Дрянь, и только посмей вновь закрыться, только посмей сделать с собой что-нибудь. Я достану тебя, и в этой и в следующей жизни, в любом мире. Я найду тебя и утащу с собой в пекло. Моя шлюха, — рычит Дэн, а в следующее мгновенье, его член пронзает моё неподготовленное нутро, и я вижу сотни ярких вспышек перед глазами. Низ живота сводит режущая боль, между ног всё горит и зудит, боль просто адская. Но Дэну плевать, он громко стонет и делает новые толчки, стараясь войти глубже. А я… смотрю в пустоту и сотрясаюсь от ударов, ощущая, как сильные пальцы впиваются в мои бёдра. Сама виновата. Я плачу, кусая губы, и стараюсь не издавать звуков, но те самопроизвольно слетают с губ. Звуки шлепков бёдер и шумное дыхание Дэна разрезают тишину вокруг, пока мой мир рушится, превращаясь в прах. Боль окутывает меня, шепча колыбельную на ушко. И я так привыкла к ней, что уже не обращаю внимания. Мне наплевать на неприятные ощущения, плевать на синяки. Я лишь мечтаю о конце. Прикрываю глаза, вспоминая гладкую поверхность озера, высокие равнины гор вдали, вспоминая запах ели и люпина. Я хочу покоя, хочу, чтобы всё это кончилось. Тихо напеваю себе под нос одну из песен, что услышала в тот вечер, понимая, что мир вокруг приглушается. Собственный голос отдаётся эхом в голове, образуя вакуум. Тело становится непосильно тяжёлым, а пальцы ослабляют свой захват. Лишь тело продолжает содрогаться от мощных толчков Дэна. Сквозь собственный голос я слышу отдалённый голос Дэна, но не понимаю ни единого слова. Время словно остановилось, навсегда оставляя меня в этом промежутке. Лишь когда острая боль пронзает мою шею, вырывая из спасительного вакуума, я кричу. Кричу так громко, как могу. Кричу, чувствуя, как зубы Дэна пронзает тонкую кожу, принося жгучую боль. Укусил… Он укусил меня. Поставил своё клеймо, чтобы найти и привязать меня к себе навсегда. Боль пронзает моё тело, под тяжестью тела Дэна оно кажется свинцовым, словно все мои конечности сломаны, накрывая каждый раз с новой силой, и я понимаю, что всё закончилось. — Вот так, крошка. Вот так. Вернись ко мне, сладкая. Приходи в себя, — шепчет Дэн, слизывая выступающие капли крови, и поглаживая меня по волосам. Место укуса пульсирует и жжёт, но эта боль кажется мне мелочной. Совсем крохотной в этой бездне пустоты и мрака, из которой я никогда не смогу вырваться. У меня не осталось сил. Я даже не знаю, смогу ли я дожить до конца этого дня. Желание вспороть себе глотку все сильнее и сильнее захватывает меня. Но тьма внутри шепчет, буквально кричит о том, что умереть мне не дадут. — Ты… Ты… — хриплю я, смаргивая новую порцию слёз. — Шш, я всё знаю, — отвечает Дэн, смахивая волосы с моего лица. — Ты напрашивалась на наказание с самого нашего приезда, и сейчас ты получила своё. Надеюсь, теперь ты успокоишься и придёшь в норму. Сама. Без моей помощи. А если нет, придётся обращаться к Велесу. Он целует меня в щёку и отстраняется, давая мне возможность сделать глубокий вдох. И я делаю его, обжигая лёгкие порцией отравленного воздуха, с ароматом смерти. Сердце отбивает бешеный ритм, отголоски которого отдаются эхом в моей голове. Слегка сжимая пальцы, проверяя, жива ли я. Я чувствую, как вдоль спины проходит холод, словно невидимая чёрная тень нависла надо мной, окутывая меня в свои объятия, как мать обнимает своё дитя. И если это мой конец, то я готова встретить его сейчас. — Тебе надо принять ванную и начать подготовку. Аудиенция начнётся через несколько часов. Ты всё помнишь? — доносится до меня отдалённый голос Дэна, который, судя по всему, успел отойти. А я… Я всё ещё лежу на чёртовом комоде, лишённая сил. И плевать на свой внешний вид. На губах всё ещё привкус собственной крови, и от этого тошнит. — Да, — хриплю я. — П… Помоги мне, пожалуйста. — Что? — Я н-ног не чувствую. — Блять, почему же с тобой столько хлопот?! — Прости, — шепчу я, прося прощения не у того, кто превратил мою жизнь в ад. Нет, я прошу прощения перед призраком себя, который стоит перед глазами. Та «я»… Она живая и сильная. И она смотрит на меня с открытой злобой и отвращением, ненавидит за то, что сдалась. Та «я» призрак той, какой мне никогда не суждено быть. И я прошу прощения у призрака, который медленно исчезает и полностью растворяется, когда Дэн проходит сквозь невидимую глаза фигуру. Остаётся лишь дымка, оседающая прозрачным пеплом на мраморном полу. Неожиданно я чувствую, как сильные руки стаскивают меня с комода, и подхватывают, лишая опоры под ногами. Голова укладывается на плечо Дэна, а руки безвольно свисают вниз. На мгновенье я теряюсь в пространстве, не понимая, что происходит. Лишь когда вспышка света бьёт в глаза, и я вздрагиваю, то понимаю, что нахожусь в ванной комнате. Дэн сажает меня на невысокий пуфик и присаживается на корточки. Осторожно вытянув мои ноги вперёд, я позволяю ему стянуть с меня штаны и остатки одежды, больше не стесняясь своего обнажённого тела. Вокруг слегка прохладно, и это только на руку, ибо холод притупляет боль. — Сиди здесь, — приказывает Дэн, а затем встаёт на ноги и выходит из комнаты. А мне смешно, потому что идти-то мне некуда. Я никуда не смогу уйти. У меня ничего нет. Да и моя жизнь не принадлежит мне. Я смотрю на свои ноги, на которых есть несколько незаметных шрамов и думаю, что за эти месяцы они стали ещё тоньше и отвратительней, как и всё тело в целом. Оно выглядит тощим и уродливым, лишь лицо пока сохраняет иллюзию красоты. Но кажется мне, что это ненадолго. Входная дверь в ванную вновь открывается, но я не вздрагиваю, нет. Ведь бояться больше нечего. И сейчас я так сильно истощена внутри, убита морально, что мне становится безразлично всё, что происходит вокруг. Положив на тумбу рядом с раковиной какой-то белый чемодан, скорее всего, это аптечка, Дэн закатывает рукава своей рубашки и проходит в сторону ванной. Когда звук льющейся воды разрезает тишину, а приятный запах хвои ударяет в нос, я шумно выдыхаю, вспоминая озеро. И это немного отвлекает от самоуничтожения. — Сейчас будет немного больно, но, я думаю, что для тебя это будет как укус комара, — говорит Дэн, подходя к тумбе и открывая чемодан. Как я и предполагала, это аптечка. Несколько минут, он стоит спиной ко мне, проделывая какие-то махинации, а затем поворачивается, и я вижу в его руках стерильные салфетки, пластырь, шприц и какую-то склянку. И мне совершенно наплевать на содержимое склянки, я лишь надеюсь, что это яд, который убьёт меня. — Расскажи мне, что в твоей голове, — приказывает Дэн, присаживаясь напротив меня. — Ничего, — отвечаю я, смотря в одну точку за его спиной. Только не на него. Не могу. Сейчас это слишком невыносимо. — Ну, конечно же, — фыркает он. — Конечно же, в твоей голове нет ничего, что могло удовлетворить меня. Там лишь мрак и пустота, выжженная и бесплодная пустыня. Набрав в шприц содержимое склянки, Дэн берёт мою левую руку, протирает кожу влажной салфеткой, а затем подносит к ней шприц. Я закрываю глаза, чувствуя, как острая игла пронзает мою кожу. — Ты… Ты ничего не знаешь, ты не понимаешь. Ты сломал меня и сейчас вновь ломаешь, потому что так хочет твой внутренний монстр. Ты легко справляешься со всем этим дерьмом, но я не ты… Я намного хуже. Я — псих и чудовище. Хочешь знать, что творится внутри меня? Ответ прост. Загляни в мои глаза и искупайся в океане тьмы и бездны, что плещутся в них. И тогда, когда они затянут тебя на дно и ты завязнешь в иле, ты поймёшь. Когда нет света, перед глазами лишь непроглядная тьма, а внутри так тихо и пусто, что холод кажется чем-то привычным. Я не ты, Дэн. Я не могу… Больше не могу выносить всё это. Я не сильная, я слабачка, которая хочет казаться сильной, но на деле это не так. Я никому не нужна, никто не ждёт меня. Никто не знает меня. И я лишь просто тень в твоей жизни, и так устала бороться со всем этим. У меня больше нет сил. Я хочу уйти. Я знаю, что как только ты получишь трон — ты убьёшь меня. Я ведь не нужна тебе после всего. И я лишь прошу тебя об одном. — О чём же? — спрашивает Дэн тихим голосом, словно он… переживает? Нет, мне просто кажется. Это всё игра моего больного воображения. — Сделай так, чтобы я не мучилась. Я не хочу, чтобы мне было больно. Позволь уйти мне тихо и быстро, чтобы всё это закончилось. Позаботься об Атто и сделай так, чтобы Амара была счастлива с Райли, — шепчу я, ощущая, как по щеке скатывается одинокая слеза. — Звучит так, словно ты прощаешься со мной, Сара, — говорит Дэн, и я чувствую, как игла покидает мою кожу. В следующее мгновенье Дэн берёт моё лицо в свои руки и поворачивает к себе, заставляя посмотреть. Он внимательно всматривается в мои глаза, а затем говорит: — Не смей, блять. Не смей говорить мне это немое прощай, пока сидишь здесь, предо мной и смотришь в мои глаза. Пока ты дышишь. Я не отпущу тебя, крошка. Даже когда всё закончится, ты останешься со мной. До конца моей, блять, грёбаной жизни, ты будешь рядом. Я не позволю тебе уйти. Ты принадлежишь мне, твоя жизнь в мои руках. И ты… Ты просто… Причина, по которой я всё ещё дышу.