Whore

Его голос проникает внутрь меня сквозь невидимые гнилые раны на коже, и отдаётся эхом в голове. Я смотрю в его глаза и не вижу в них ничего, кроме чёрной бездны, которая затягивает меня в свой омут. Я открываю рот, делая глубокий вдох, но воздух словно застревает посреди глотки, так и не доходя до лёгких. Я задыхаюсь. Слишком долго до меня доходит смысл слов, сказанных им. Словно рыба, выброшенная на сушу, я открываю и закрываю рот, пытаясь сказать хоть слово, хоть что-нибудь. Но слова отказываются срываться с языка. В груди неприятно жжёт, словно нечто горячее растекается по лёгким. Но нет страха. Печали. Нет ничего. В груди так пусто и так тихо, что я слышу собственное ровное сердцебиение. Я давно мертва внутри. А покойники чувствовать не могут. Им положено лежать и гнить в сырой земле. Вот только я намного глубже. Я тону в чёрной бездне, моё тело гниёт изнутри, превращая меня в живой труп. Разница лишь в том, что я дышу. Даже погружённая под толстый слой чёрного океана, я дышу, медленно опускаясь на дно. В вязкий ил, который некогда породил меня и отпустил. А теперь тянет обратно на дно, обратно домой. Я не могу двигаться, скованная пленом тёмно-зелёных глаз Дэна. А в голове крутится лишь два слова. «Не отпущу» Хочу истерично смеяться, но не получается. Хочу кричать, но не могу. Я безвольная жалкая кукла. Псина, которая только и может, что выполнять приказы своего хозяина. Служить ему верно, сидя на короткой металлической цепи. Служить преданно, до конца своих жалких дней. И если раньше меня пугало своё внутреннее состояние, то сейчас мне всё равно. Я готова играть свою роль, готова делать всё. Потому что больше не жива. Потому что окончательно сломана. Во мне больше не осталось ничего человеческого. Нет, внутри лишь тьма, что вечно голодна. Она управляет мной, словно машиной. Она — паразит, которого нельзя победить. Она заставляет меня выводить Дэна на эмоции, потому что хочет насытиться. Дэн причиняет мне боль, и она сыта. И я сама, сходя с ума в этом безумии вокруг, начинаю зависеть от боли. Каждый раз мне становится мало, и я хочу чуть больше, чем положено. Я больна и это неизлечимо. — Что… Что ты говоришь, — шепчу я, спустя несколько минут молчания. — Всего лишь малую толику правды, крошка. Ты заставляешь меня дышать. Из-за тебя я до сих пор держусь, из-за тебя меня не мучают ужасы прошлого, что виснут надо мной мрачной тенью. А ты… Ты словно луч света, что рассеивает собой тьму вокруг, защищаешь меня. Ты мой балласт, и я не отпущу тебя. Нет, — шепчет в ответ Дэн, поглаживая мои щёки большими пальцами. — Это не так. Ты не можешь говорить такое, не сейчас. Нет, не после всего, что говорил до этого. Просто закончи это, Дэн. Закончи со мной. — Могу. Могу и буду говорить, крошка. Я твой грёбаный центр, как и ты — мой центр. У тебя есть крылья. Но они далеко не белоснежные, нет. У тебя есть крылья, Сара, но они черны и мрачны, как самая тёмная ночь в году. На них есть кровь, которая никогда не смоется. Ты не видишь их, но их вижу я. И я знаю, что ты моя погибель. Пока ты сидишь здесь, пока ты дышишь, и я смотрю в твои глаза, ты оберегаешь меня. Я не люблю тебя. И никогда не буду испытывать это мерзкое чувство к тебе, но я зависим от тебя, словно от наркотика. И это так злит. Хм, так иронично... Чудовище нашло свою розу, которая в конечном итоге погубит его. Поэтому я не отпущу тебя, крошка. Никогда. — Ты… Я ненавижу, — тихо шепчу я, облизывая пересохшие губы. — Да. Я тоже, — усмехается Дэн, прислоняясь своим лбом к моему. Глаза в глаза. И этот контакт не разорвать. Несколько минут мы проводим в тишине, слыша лишь сбитое дыхание друг друга. Я не чувствую покоя, но чувство того, что сейчас всё идёт так, как должно быть, не покидает меня. Словно у меня и правда есть чёрные крылья, которые огораживают нас от внешнего мира. Защищая и укрывая от посторонних глаз. И если у меня и правда были бы крылья, то они опалены и тяжёлы настолько, что никогда более не смогут расправиться. — Нужно привести тебя в порядок, у нас осталось не так много времени, — говорит Дэн, а затем отстраняется и встаёт на ноги. Сняв с себя рубашку, он подходит к ванне и включает кран. А я так и остаюсь сидеть, не имея сил встать. Пар от горячей воды буквально заполняет ванную комнату: стёкла запотевают, а на коже проступает испарина. Я смотрю на свои ноги и слышу, как в стороне, судя по шороху, освобождается от остатков одежды Дэн. Неожиданно он берёт меня на руки, отчего я слегка шиплю, ибо острая боль пронзает всё тело. Подойдя к ванной, он опускает меня в горячую воду ультрамаринового цвета с большим слоем пены, а сам садится мне за спину. Сильные руки обнимают меня за плечи и тянут назад. Я не сопротивляюсь, и покорно опираюсь спиной на грудь Дэна, ощущая его дыхание на своей шее. Прикрываю глаза, позволяя себе забыться. Горячая вода обволакивает моё тело, пуская по венам тепло и расслабляя. Приятный цветочный запах смешивается с запахом морского бриза, погружая сознание в лёгкую эйфорию. Пульсирующая боль в теле начинает постепенно утихать. Я чувствую лёгкое поглаживание рук Дэна и шумно выдыхаю, не спеша открывать глаза. Я не понимаю, зачем он делает это. Но сейчас я не хочу терзать себя вопросами и догадками. Я слишком сильно устала. — Что ты чувствуешь прямо сейчас? — спрашивает Дэн, проводя ладонями по моим плечам, медленно, словно лаская. — Ничего. Мне просто хорошо, — отвечаю я, делая глубокий вдох. — Пускай будет так. Сейчас лучше немного расслабиться, потому что потом уже будет не до этого. — Я знаю. Мне говорили об этом. — Потому что так надо. — Ты когда-нибудь хотел умереть? Покончить со всем этим одним разом, чтобы больше не было больно? — Нет. Умереть — это самый простой выход из ситуации. Это удел слабых, удел тех, кто слаб и не может выстоять перед мизерными испытаниями, что подкидывает нам жизнь. Я никогда не хотел оказаться в забвении тьмы, чтобы тысячи демонов рвали меня на части. Я ужасный человек, крошка. Я даже не человек, а монстр. И после всего, что я сделал, мне не светит дорога в рай. Нет, мои палачи уже давно ждут меня, уготавливая место на самой большой и раскалённой адской сковороде. Я монстр, крошка. А монстры никогда не видят свет, никогда не чувствуют сострадания, они просто убивают, не заботясь ни о чём. Жажда крови порой бывает настолько безумной, что на мгновенье забываешь, кто ты. Так что в конце меня ждёт тьма. Таковы правила, крошка. Открыв глаза, я прикусываю губу и переворачиваюсь, насколько это позволяет ванная, лицом к Дэну. Ложусь своей грудью на его и кладу одну руку на его щёку. Осторожно провожу кончиками пальцев по огрубевшей коже, и смотрю в его глаза, видя в них удовлетворение от происходящего. Он не спешит отталкивать меня, не кричит, не делает ничего. Просто сидит и смотрит, тяжело при этом дыша. — Даже монстры порой тоже бывают людьми. Я знаю это. Я видела… Видела тебя другим, и я знаю, что где-то глубоко внутри тебя ещё живёт тот Дэн, которого не смог искоренить Дариан. Я знаю это, я чувствую. И… Я знаю, что твоя душа невинна. Она сломлена, изранена. Она во власти тьмы. Ты не был рождён монстром, Дэн. Тебя сделали таким, и ты не виноват. Ты был лишь мальчиком, у которого забрали детство и семью. Ты стал жертвой дьявола. И я знаю, знаю, что в конце ты попадёшь в лучший мир, потому что не заслуживаешь тьмы. Ты прозябаешь в забвении всю жизнь, изредка видя свет во тьме. Но внутри, внутри тебя бьётся сердце, и есть светлая частичка, которая делает тебя человеком. Я не верю, что тебя ждёт тьма. Ты будешь счастлив в конце, ты будешь там, где нет всего этого дерьма. Ты намного, слышишь меня, намного лучше Дариана. И если кто и заслуживает адского пекла, то только он, — говорю я, прислоняясь своим лбом к его. Дэн обнимает меня, прижимая к себе вплотную, и шумно дышит, прикрывая глаза, словно борется с чем-то внутри себя. В моих словах нет лести, нет лжи. Я говорю, что знаю, что чувствую. И пускай я ненавижу его, пускай он сделал меня сумасшедшей. Пускай после того, что было несколько минут назад, там, в комнате, после насилия, я сижу и обнимаю его, греясь теплом его тела, я знаю, что говорю. Он не виноват. Он не заслужил. Проходит несколько минут, которые мы проводим в полной тишине. Слыша лишь громкое дыхание друг друга, и обнимая так крепко, словно спасательный круг, без которого можно утонуть в бездне океана. — Спасибо, — внезапно шепчет Дэн, и, открыв глаза, он поддаётся вперёд и целует. Осторожно и медленно, словно боясь напугать. Я вздрагиваю, пропуская через всё тело сотни тысяч вольт, и сдаюсь, отвечая на поцелуй. Робко двигаю губами в ответ, прижимаясь к горячему телу ещё ближе, хотя кажется, что ещё ближе, и мы раздавим друг друга. Дэн целует нежно, трепетно сминает мои губы своими, проводит по ним языком, углубляя поцелуй. И я позволяю ему это, не оказывая никакого сопротивления. Потому что это нужно мне. Ему. Сейчас нам просто нужно расслабиться и отпустить всё, что тянет на дно.

***

Чувство дежавю у меня возникает вновь, когда я оказываюсь напротив зеркала. Как и тогда, во время свадьбы и первой встречи с Дэном, я смотрела на себя и в отражении видела лишь куклу. Красивую куклу, но не себя. Сейчас я чувствую то же самое, за исключением лишь того, что у куклы в отражении появились уродливые чёрные трещины на фарфоровой коже. Трещины, из которых течёт чёрная, густая гниль. Уродливая душа и тьма, просачивающиеся наружу. И никто не видит этого. Только я. Позади меня стояла Амара, помогая застёгивать портупеи на спине. Когда я вышла из ванной и увидела то, в чём мне предстояло появится на аудиенции перед всеми кланами, то буквально чуть ли не упала. Если бы не Дэн, который вовремя подхватил меня. На мой вопрос о том, является ли это одеждой, он усмехнулся и ответил, что в первую аудиенцию все кланы надевают одежду, которая традиционно носили первые представители каждых кланов. Причём у каждого клана разные стили и свои цвета. Помнится, он говорил об этом в тот день, когда мы ездили в клинику. Я помнила, что Северному Клану принадлежит чёрный цвет, а остальные кланы оставались для меня загадкой. Думаю, сегодня я смогу увидеть всё своими глазами. И хоть происходящее напоминало мне средневековье или фильм ужасов, я была удивлена тем, как эти люди чтят традиции. А спустя несколько минут к нам зашла Амара в сопровождении нескольких человек. Часть которых скрылись следом за Дэном, а другая часть направилась вместе с Амарой ко мне. Она усмехнулась, смотря на меня, завёрнутую в белоснежное полотенце и с мокрыми волосами. Не трудно было догадаться, о чём она подумала, как только вошла в комнату. Лишь дурак не поймёт, что мы с Дэном принимали совместную ванную. Но мне не стыдно. Нет, больше нет. Мне даже как-то плевать. Мне лишь не понравился взгляд Амары, когда она увидела на моей шее пластырь. Однако я, одним своим взглядом дала понять, что не хочу говорить об этом. И она отступила. Сейчас же, я стояла напротив зеркала и поправляла завитые локоны прядей, чтобы те не попадали мне в глаза. На лице мрачный макияж в чёрно-серых тонах, губы накрашены тёмно-красной помадой, а лицо настолько бледное, что казалось, будто я и правда кукла. В волосах красуется чёрная тиара с бриллиантами, а на руках многочисленные украшения в виде браслетов и колец. Платье, что подобрали мне для встречи, было слишком странным. Сверху оно было сделано под корсет с кружевом и портупеями, однако спина платья была закрытой. Подол платья был облегающим и вновь с портупеями, и был выше колен. Но длинный чёрный шлейф надёжно закрывал мои ноги, лишь передняя часть была открытой. Даже туфли были с кружевом и на шнуровке. Многочисленные портупеи на шеи скрывали пластырь, и давили на рану, но я не чувствовала боли. В целом, мне нравилось, вот только складывалось впечатление живой куклы. У Амары же было слегка другое платье. Более откровенное. Похожий верх, однако, низ был другим. Подол её платья имел большой разрез от середины бедра и шёл по всей длине юбки. Также, у неё было больше портупей, а открытую ногу украшала чёрная кружевная подвязка. Её туфли были сделаны из кожи, а также имели шнуровку и больше напоминали сапоги с открытым носом. Макияж Амары был более тёмным, а волосы были завиты и убраны в причёску. Однако у неё тоже имелась своеобразная тиара, но не такая, как у меня. А в целом она выглядела просто невероятно. И я в сотый раз поразилась красотой этой девушки. По сравнению с ней, я была просто гадким утёнком. — Отлично вышло, детка, — говорит Амара, протягивая мне флакончик духов. — Очень. Смотрю, и налюбоваться не могу, — отвечаю я, брызгая духами за ушами. — Твой сарказм не уместен, дорогая. Ты и правда выглядишь прекрасно, как настоящая представительница Северного Клана. — Ты говоришь мне это лишь потому, что тебя попросил Дэн? Или для того, чтобы создать иллюзию дружбы? Или это твоя личная инициатива и ты жалеешь меня? — Ох, только не говори мне, что это вновь началось? Серьёзно? После всего, что я сделала для тебя, ты всё ещё думаешь, что я жалею тебя, Сара?! — Кто знает, кто знает, Амара. Я-то всегда искренне относилась к тебе, а вот ты… Скажи, я настолько тебе противна, что ты лишь изображаешь мою подругу? Хотя, нет, стой. Молчи. Я не хочу знать правду, пусть лучше всё будет так, как было. Я не хочу грузить себя этим. Сейчас важно совершенно другое. Спасибо, что помогла собраться, — отвечаю я, и, положив духи на стол, иду в сторону дверей, где скрылся Дэн. — Ты явно сошла с ума, — говорит мне вслед Амара. В её голосе я слышу удивление и толику веселья. — Уже давно, Амара. Уже давно, — отвечаю я и захожу внутрь комнаты, оставляя девушку одну. Как оказалось, эта дверь вела в большой кабинет, соединённый с гардеробной комнатой. Передо мной открывается картина того, что Дэн, почти собранный, стоит возле зеркала, застёгивая рукава рубашки, а вокруг него суетится прислуга. — Госпожа, вам не следовало заходить сюда, — говорит какая-то девушка, учтиво кланяясь мне. — Простите? – спрашиваю я, выгибая бровь дугой и моментально вживаясь в свою роль. Сейчас играть намного проще, чем тогда. И я не знаю, почему. — Мы ещё не закончили сборы господина Молота, — отвечает одна из девушек, что помогала Дэну завязывать галстук. — Хм, простите, но я не припомню того, чтобы в кодексе говорилось о том, что прислуга может указывать вышестоящему лицу. Так какого, мать его, хуя, ты указываешь мне что делать? Какого хрена ты трогаешь моего мужа?! — говорю я, сжимая руки в кулаки. Я вижу, как усмехается Дэн, переходя к запонкам на другом рукаве. Я не знаю почему, но меня и правда злит тот факт, что другая девушка трогает моего хозяина. Я рычу, словно верная псина, готовая защищать своего любимого хозяина. — П-простие, госпожа, вы всё не так поняли, — лепечет кто-то. — Не прощаю. Пошли все вон! Живо! — кричу я, указывая рукой на дверь. Прислуга замерла, удивлённо смотря на меня. — Я сказала, пошли все вон! Быстро! Словно по щелчку, люди засуетились и через несколько минут в комнате остались лишь я и Дэн. — Не думал я, что ты такая собственница, крошка. Что с тобой? — усмехается Дэн, подходя к столу. Он берёт в руки пиджак, но затем вновь откладывает. — Я не люблю всей этой суеты, — вздохнув, говорю я, и подхожу к нему. Он вновь усмехается и, посмотрев на меня, облизывает пересохшие губы. А затем притягивает меня к себе, и, склонившись, проводит кончиком носа вдоль моей шеи. — Выглядишь прекрасно, крошка, — тихо шепчет, сжимая руками мою талию. — Ну, спасибо? — растерянно отвечаю я, понимая, что тьма внутри беснует. Орёт. Ей нравится, и она хочет больше. Вот только я не чувствую ничего. Такой знакомый вкус яда, который уже давно течёт по венам, лишая меня способности дышать. Пусто, так пусто внутри, что кажется, будто сквозь дыру в груди просачивается ветер. — Сегодня, я обещаю тебе, я отдеру тебя так, что ты не сможешь нормально ходить. Так прекрасна, и только моя, — рычит Дэн, пронизывая своё колени между моих ног. Я вскрикиваю, когда он подхватывает меня и усаживает на твёрдую поверхность стола. Широко раздвинув ноги, я позволяю Дэну удобно устроиться между ними и говорю: — Не надо. — Я не спрашиваю, крошка. Я беру то, что принадлежит мне. И если я сказал, что трахну тебя сегодня, трахну так, что ты не сможешь сомкнуть свои блядские ножки, потому что их будет сводить судорогами, а твоя глотка охрипнет от криков, значит так и будет. Ты, блять, моя, — отвечает он, всматриваясь в мои глаза. — Я… — не успеваю договорить я, поскольку открывается входная дверь и в комнату заходит Амара. — Я не хочу прерывать вас, но нам пора. Все ждут. Потрахаться можете и позже, — говорит она, скрещивая руки на груди и с усмешкой, смотря на меня. — Почему ты всегда приходишь тогда, когда это не требуется, — усмехается Дэн, оставляя на моём лбу поцелуй и отходя в сторону. — Потому что такова моя натура, братец, — отвечает Амара. — Серьёзно, с ней что-то не так. Будь так добр, сегодня, после аудиенции, поработай своим членом так хорошо, чтобы она вновь стала прежней. Мне не нравится её дерзкий ротик. Хотя, с другой стороны, такой она и должна быть. Но я привыкла к другой Саре. — Проваливай, Амара. Мы сейчас придём. И не беспокойся, по поводу моего члена. Сару всё устраивает, оргазм она получает и сосёт его, словно самый сладкий леденец в её жизни, — отвечает Дэн, а я чувствую, как краснеют мои щёки. — Ой, фу, блять. Не желаю слушать, извращенцы. Мы ждём вас. Пошевеливайтесь, — бросает Амара, и выходит за дверь. Я выдыхаю, как только входная дверь закрывается, и слезаю со стола. Посмотрев в зеркало, я убеждаюсь, что образ остался целым и говорю: — Мне страшно. — Всё в порядке. Рассматривай это, как поход в цирк, — отвечает Дэн, подходя ко мне и беря за руку. Я кидаю в его сторону быстрый взгляд, чтобы убедиться, что он полностью собран и шумно сглатываю, ибо Дэн выглядит нереально. Словно сам дьявол сошёл из глубин ада. — Пошли, — говорит он, утягивая меня на выход. Сжав своей рукой его, я иду следом и считаю до десяти, приказывая себе надеть маску и начать играть. Когда мы выходим из комнаты в коридор, то действительно обнаруживаем, что вся команда в сборе. И все как-то странно смотрят на нас, словно у нас на лицах что-то написано. — Собрание клана переносится на завтра, ближе к трём часам. Планы изменились — это раз. Два — сейчас мы должны показать этим выскочкам, кто правит балом. Вы все знаете правила, знаете кодекс. Поэтому особое внимание стоит обратить на Ричарда и на Западный Клан. Прислушиваемся к каждому слуху, я не верю, что западные хотят перемирия. Слишком уж просто, в особенности после всего, что эти уёбки сделали. Каждый из вас знает свою роль. Каждый знает, зачем мы делаем это. И я верю в вас, так же, как и вы в меня. Поэтому, господа ублюдки, пора надрать задницу всем, кто сомневается в нас, — говорит Дэн, а остальные взрываются громкими овациями и свистом. — Мы-то готовы, а вот готова ли она? Это хороший вопрос, — внезапно подаёт свой голос Алиша, указывая пальцем на меня. — Тебя, блять, не спрашивали, мразь, — отвечает Амара, резко оборачиваясь и смотря на девушку. — А то что? Врежешь мне? Прямо здесь? И прямо сейчас? — усмехается Алиша, скрещивая руки на груди. — Заткнись, Алиша, — рычит Райли, испепеляя брюнетку гневным взглядом. — Остынь, Райли, — говорят близнецы, подходя к мужчине и кладя руки ему на плечи. — Не затыкай мне рот, шестёрка. Я имею право говорить всё, что хочу. Эта шваль, — указывает вновь на меня Алиша, — Приведёт нас к поражению. — Я сейчас въебу тебе, и насрать на остальных, — говорит Амара, вырываясь из хватки Велеса, который успел незаметно подойти к девушке. Видимо знал, к чему это может привести. — Блять, только этого не хватало, — рычит Дэн, а я отпускаю его руку и подхожу к Амаре. Положив руку на её плечо, я шепчу ей на ухо: — Позволь мне разобраться с этим. Отстранившись, я разворачиваюсь лицом к команде и говорю громкое: — В сторону. Удивлённо переглянувшись, они расходятся, открывая для меня пусть к Алише. А та стоит и усмехается, словно и ждала этого. Подойдя к девушке, я останавливаюсь и осматриваю её презрительным взглядом. Она выглядит так, словно только что вышла из борделя. — И что же ты сделаешь? — спрашивает она, а я сжимаю руку в кулак и, замахнувшись, даю ей смачную пощёчину, эхо от которой разносится по коридору. — А теперь послушай меня, сука. Я не виновата в том, что Дэн выбрал меня, а ты осталась ни с чем. Если ты не можешь смириться с этим фактом, и не можешь находиться в команде, то может, стоит вернуть тебя обратно в дерьмо, из которого тебя вытащили Дэн и Амара? Если кто и приведёт нас к поражению, то это будешь ты. Я сомневаюсь, что в нужный момент ты сможешь прикрыть спину Дэна, нет, ты скорее сама воткнёшь в него нож. Ты, Алиша, алчная сука, и мне жаль тебя. А теперь, будь добра, заткнись. Иначе я прикажу пустить тебя по кругу, хотя тебе не привыкать. Может быть ты и верховная, но не забывай, что я — наречённая Дэна. Его законная наречённая, и ты обязана подчиняться мне. В кодексе прописано, что я могу делать с тобой, всё, что захочу. Даже убить могу, и плевать мне будет на всё. Незаменимых людей нет. Усвой это, шлюшка, — отвечаю я, убирая прядь её чёрных волос ей за ухо. Меня трясёт от злости, но я держусь. Улыбнувшись шокированной и явно злой Алише, я разворачиваясь, иду в сторону Дэна, игнорируя удивлённые лица остальных. — Неплохо, крошка, — отвечает Дэн, когда я подхожу к нему и беру за руку. Вместо ответа я киваю. — Пошли, — вновь говорит Дэн, и мы направляемся вдоль по коридору, а следом за нами и остальные. Мы проходим несколько длинных коридоров, спускаемся вниз, и вновь проходим несколько пролётов и коридор, прежде чем подходим к большим двойным дверям. По пути до дверей я успеваю заметить, что за окном уже темно. Подле дверей стоят двое жнецов, одеты точно так же, как и на нашей свадьбе: длинные, чёрные, расшитые золотом балахоны и маски с длинными носами. Я сглатываю, чувствуя панику. Из-за дверей доносится гул голосов и музыки. Звуки больше напоминающие голоса ада. Я сжимаю руку Дэна своей сильнее положенного. Сейчас самое главное держать лицо и не выходить из роли. — Все готовы? — спрашивает Дэн, оборачиваясь и смотря на команду. Я смотрю следом и вижу, что они встали в особом порядке. — Да, — отвечают все. — Ты готова, крошка? — вновь спрашивает Дэн, смотря на меня. — Да, — отвечаю я. — Отлично. Возьми меня под руку и не отпускай, — отвечает он, за дверьми образовывается тишина, а затем я слышу голос, который говорит: — Doamnelor și domnilor, permiteți-mi să vi-l prezint pe lider printre altele, Royal North Clan. А затем следует щелчок, и жнецы распахивают перед нами двери.