Первая...Фронтовая...

– Федя, зачем ты? Ну как же так? Кто-нибудь вызовите скорую! Чёрт, какая ещё скорая?! Эй, парень, помоги мне. Я схватил истекающего кровью брата и закинул его руку на плечо. Парень сделал то же самое. Мы быстро дотащили его до укрытия. Мимо промчались наши танки. Грохот взрывов раздавался со всех сторон. Но мне было плевать. – Девушка! Девушка, постойте. Это Фёдор, капитан Трофимов, помогите ему. – Да-да, конечно. Укладывайте его сюда. – Я положил брата на грязно-белый кусок ткани, расстеленный на траве. – Что произошло? – Я не знаю. – Я сидел рядом, смотря на свои трясущиеся руки, алые от крови брата. – Не знаю, я не знаю, не знаю… Я начал завывать, закрывая голову руками, и сжимая до боли волосы. Девушка похлопала меня по щекам и сунула под нос нашатырь. Это привело меня в чувство, и я смог более менее внятно разъяснить ситуацию. – Я случайно выбежал под танк, раздался взрыв и я упал. Когда открыл глаза, то Фёдор лежал на мне. Я схватил его и притащил сюда. Я снова начал терять самообладание и сам понюхал нашатырь прямо из банки. От резкого запаха глаза заслезились, и я вытер влагу грязным рукавом. Девушка молча выполняла свою работу, а я сидел рядом и слушал стоны брата. Мимо пробегали люди, медсёстры проносили раненных. Но я не задерживался взглядом ни на чём, уставившись в одну точку. Вскоре подошла машина и Фёдора погрузили в неё, оставив меня одного, посреди утихшего сражения и громких криков радости от победы наших солдат.

***

Я впал в полную апатию, постоянно обвиняя себя в произошедшем. Если бы я не полез под этот дурацкий танк, то Фёдор был бы здоров. Чёрт! Он даже не мой брат! Если бы меня встретил настоящий Миша, он бы давно вдарил мне по морде, да так чтобы я потерялся и свалил в свой мир с надзирателями родителями и предателем мужем. Да я вспомнил. После очередного ночного кошмара я вспомнил всё…

***

Это был обычный вечер пятницы. Я как всегда не хотел возвращаться в холодную и неуютную квартиру, где меня ждал до омерзения безропотный муж. Офис, коридор, попрощаться с охранником, машина, пробка, квартира. Всё как обычно, по замкнутому кругу. Как же мне это осточертело! Войдя в квартиру, я как обычно собирался пройти в свой кабинет, чтобы положить особо важные документы в сейф, но меня остановил непривычно приятный запах с кухни. Зайдя в комнату, я остановился поражённо смотря на накрытый стол. Ужин, фрукты, вино, свечи, романтика. Я почувствовал движение сзади, но мне не хотелось оборачиваться. Не хотелось видеть его лица и давать ложную надежду, что между нами что-то может измениться. Мягкие тёплые ладони легли мне на глаза, и я услышал лёгкий смешок. Приветливая маска легла на лицо. Просто нужно сыграть свою роль в очередной раз. – Привет, котёнок, соскучился? Я обернулся, обхватывая руками тонкую талию и вовлекая мужа в умопомрачительный поцелуй. Я ничего не чувствовал, а вот в его глазах теплилась любовь. Мне было откровенно жалко этого наивного мальчишку. – Да. Я приготовил тебе сюрприз, нравится? Я непроизвольно обернулся, снова смотря на обеденный стол. Было видно его старание. Всё по правилам этикета. Учтена каждая мелочь. Расстояние между столовыми приборами, чистые края посуды, композиция из фруктов. Он всегда был педантичным. – Конечно, нравится. Ложь в каждом слове, но он не понимает этого, не чувствует. Нужно выполнить свою обязанность и покончить с этим. У меня завтра встреча с утра. Я не могу выглядеть уставшим. – Сядем? – Муж игриво кивает в сторону накрытого стола. – Я сегодня ужинал, может займёмся чем-то более приятным? – Я опустил руки с талии чуть ниже, слыша приглушённый стон. Чувствительный. – Ну, нет. Я что, зря старался? Я немного опешил. Обычно он не смеет мне перечить даже в таких мелочах. Но я всё же принял правила этой игры. – Ну, если только по бокалу вина… – Да-да, конечно! Опять эта его несдержанность. Он сегодня странный. Делаю что обещал, и залпом осушаю бокал. Опьянение не чувствуется, градус слишком мал. А вот муж, который к моему удивлению сделал так же, быстро захмелел. Тем лучше, быстрее отрубится после секса. Подхожу к нему и нежно целую в лоб. Чувствую горячее дыхание на шее. Он поднимается на носочки и обхватив меня руками за шею, тянется за поцелуем. Отвечаю ему, чуть улыбаясь его нелепым стараниям. Это продолжается недолго. Голова забита завтрашней встречей. Что буду говорить, как себя вести. Пожалуй, надену свой тёмно-синий костюм. Понимаю, что думаю не о том и, подхватывая мужа на руки, направляюсь в спальню, не разрывая поцелуя. Кладу хрупкое тело на шёлковые простыни. Он весь непривычно дрожит. Может замёрз, ведь он в одной моей растянутой футболке. Накрываю его собой, соприкасаясь телами и стараясь согреть его. Он возбуждённо мычит мне в губы, дотрагиваясь до своего члена. Убираю его руку, заменяя своей. Расстёгиваю ширинку на своих брюках и расслабляю галстук, помогая мужу разобраться с пуговицами на рубашке. Раскатываю презерватив по стволу. Мы оба решили, что дети нам не нужны. Для меня лишняя обуза, для него лишние предметы ненависти. Выродки, чей отец их даже любить не будет. Когда я вхожу в мужа, он уже весь течёт и извивается подо мной, прося большего. Вдалбливаюсь в него, задавая бешеный ритм. Я так люблю, а он пусть привыкает. Мои руки шарят по его телу, сминая белоснежную кожу до синяков. Кусаю, стараясь насытится и угомонить животный голод. Граница между его стонами и криками боли настолько тонка, что практически не ощущается. Вижу его слёзы и вытираю их большим пальцем, убирая руку с бедра, на котором начинают краснеть будущие синяки. Оргазм был громким. Быстро выхожу из омеги, ложась рядом и бросая использованный презерватив рядом с кроватью. На периферии реальности и сна, вижу как муж дрочит себе, стараясь добиться оргазма и получить нужную разрядку. Он что-то шепчет мне на ухо. Не хочу его слушать. Мне слишком хорошо, не хочется портить момент глупыми сахарными словами о любви. Муж встаёт и уходит. Наверное, в душ. Я уже собрался лечь спать, когда мне в губы утыкается хрустальная гладь бокала. Чувствую запах вина. С благодарностью выпиваю его. Тянусь за поцелуем, но мне отказывают. Нет сил возражать, и я падаю на подушку, навсегда засыпая в этом мире.

***

Выплываю из воспоминаний и смотрю на письмо Фёдора. Он пишет, что вернётся не скоро. Попросил написать родителям, но умолчать про его ранение. Я мысленно даю ему обещание выполнить его просьбу. Беру автомат и выхожу из палатки, под громкие крики нового капитана. Снова в бой.

***

Дни пролетают, заменяясь один другим. Каждодневная рутина иногда разбавляется сражениями. Мы упорно гоним врага к границе, а вскоре и сами вступаем на его территорию, доходя до столицы. Победа! Весна. Люди радуются окончанию войны и приходу новой жизни. Мои сослуживцы возвращаются домой с надеждой в сердце и мечтами, что всё будет хорошо, теперь всё наладится, но не я. Скорый поезд мчит меня с войны за страну, которая была не моей, не в мой город, и не в мой дом, где меня ждёт не моя семья. Зачем я вообще туда направляюсь? Каждый день я воевал, не задумываясь о том, что ждёт меня завтра, которое наступило так скоро, что я оказался совершенно к нему не готов. Выхожу на станции, указанной в билете. И куда теперь? Достаю из сумки письмо с указанным на нём адресом. Из небрежно свёрнутого листочка выпадает фотография. Две смешливые мордашки близняшек сестёр, суровое лицо отца и благородно нежное матери. Вспоминаю свои ощущения, когда впервые увидел этих людей. Тепло и нотка грусти, колыхнувшие сердце. Это были не мои, чужие чувства. Но за столько времени я стал другим, даже не похожим на самого себя. Безразличие и отстранённость – вот мои настоящие чувства к этим людям. Вырываю из тетради лист и своим почерком пишу, всё о чём думаю. “Прости, Федь. Я понимаю, что поступаю неразумно, но я не хочу возвращаться к людям, которых не знаю. Я трусливо сбегаю в страхе быть виноватым перед тобой за то, что не могу их вспомнить. Я уверен, что ты будешь всячески стараться вернуть воспоминания, которых нет…” Я хотел написать “и не может быть” но посчитал это подлым. Я не хотел признаваться, что совершенно не тот человек, за которого себя выдавал. Это нечестно по отношению к нему и его семье, которые давно потеряли члена своей семьи – любимого брата и сына. “Я не хочу дарить ложную надежду тебе и твоей семье. Да, теперь твоей. Позволь мне побыть эгоистом в последний раз. Скажи родителям о моём решении. Я возлагаю на тебя эту ответственность. Можешь соврать им, что я умер, ведь так оно и было, а можешь сказать, что я пропал или уехал. Это полностью твоё право и выбор. С болью в сердце, я пишу тебе о том, что ты меня больше никогда не увидишь.

С любовью, твой глупый брат Миша.”

Я снова перечитал письмо и купил на последние деньги конверт и билет до Москвы.