Кто, если не я?
19 апреля 2022 г., 14:25
Три следующие ночи могли бы быть тяжкими, но у Эрзы в гостях на два дня задержалась Мираджейн, а на третий они вместе с Джераром и Мереди готовились к тесту по «Пропедевтике психоанализа отдельных видов существ». Если конечно их болтовню на отвлеченные темы, рассуждения о разнице человеческого и вампирского миров, куча взаимных вопросов и ответов, которые, казалось, лились как из рога изобилия, можно было назвать полноценной подготовкой. Надо заметить, Мереди, которая то ли действительно не придавала истории большого значения, то ли потому что прислушалась к просьбе Эрзы, никогда более, даже наедине, не упоминала визита некто — как окрестила его Эрза мысленно — словно этого и не было. В общем, всё шло своим привычном чередом, если не считать беспокойный сон и повышенную мнительность.
— На самом деле моя матушка раньше очень увлекалась изучением людей. Правда, без шуток! — увлеченно рассказывала Мереди, параллельно вычерчивая на пергаменте схему с отличительными чертами бессознательного у фейри, нимф и вампиров. — Студенткой она хотела стать проводником, ну, сопровождающей дампиров, но бабушка с дедушкой были, мягко сказать, против. «Несносное дитя! Не похорони меня своими фантазиями раньше моей воли!» — проскрипела она довольно убедительно, сведя бровь до такой степени, что на лбу собрались фарфоровые складки.
Эрза улыбнулась, стараясь не напортачить в своём конспекте. Джерар и вовсе ничего не писал, а только перелистывал листы, но усмехнулся на забавную гримасу Мереди.
— Ты на него похожа, — сказал он со смешком и получил ветхим томиком по плечу. Благо, тот не развалился. — Помню он точно так же говорил, когда ты каждый день мечтала переродиться в фейри из медовой долины.
— Он ругал матушку, что она читаем мне слишком много всякий всячины, — сказала Мереди со вздохом. — Но я бы и сейчас хотела стать фейри из медовой долины!
— Что за медовая долина? — против собственной воли заинтересовалась Эрза.
— Один городок на востоке от столицы, там очень красиво и живут одни бездельники.
— Джерар! Их призвание это обогащать долину, а не проводить скучную жизнь за учебниками! Они музицируют, танцуют с утра до ночи, охотятся, поют, наслаждаются жизнью и питаются вкусными-вкусными медовыми сотами, а какая у них одежда! Свободная, сверкающая, оох, не там я уродилась, — поникла Мереди, расплывшись на столе, как желе. Схема горестно сияла пунктами «фейри» и Мереди с прискорбием приняла на себя задачу поникнуть ещё сильнее.
— Ставлю — пара недель и тебя ветер сдует обратно от такой жизни, — усмехнулся Джерар снисходительно, упираясь подбородком в ладонь.
— Я бы хотела там побывать, звучит очень сказочно, — вставила Эрза, разминая пальцы. Рука устала от постоянной писанины и на среднем пальце натёрлась новая мозоль. Взгляд рассеяно проскользнул по столу, заваленному книгами, темнеющему залу библиотеки с его змеистыми проходами и наконец остановился на Джераре. — а ты там бывал?
— У моей семьи там летняя резиденция. — Он будто ждал этого вопроса.
— И он это совсем не ценит! — возмущённо промычала Мереди, уткнувшись в розовое облако собственных волос. — У моих это крайний север.. Занесённая снегом деревушка. Сосульки, лёд. Всё, как у тебя в душе, жестокий вампир, — обратилась она к Джерару, который от ответного возмущения потерял дар речи.
— Однако же, ну и недвижимости у вас.. — сказала Эрза, наблюдающая за этой сценкой с задумчивой, но грустной улыбкой. Она вспомнила бабушку и единственную совместную поездку, незадолго до её смерти, на электричке. Это был весенний фестиваль у озёр Фудзи, где сплошным полем цвёл мох розового и нежно-сиреневого цвета. Впечатление, тогда вызвавшие смех и радость, сейчас отозвались во взрослой Эрзе трогательной дрожью на кончике мысли. — У меня было другое детство. У тёти не было времени брать меня с собой, поэтому я нигде и не бывала. Путешествие сюда — моё второе в жизни путешествие. Зато какое..
Мереди сочувственно улыбнулась, заметив, что здесь множество прекрасных мест, которые Эрза может посещать, когда только захочет. Даже работать она может в любом уголке, если конечно найдёт тот самый уголок. И всё это было произнесено с таким честным восторгом и полным очарованием своей страной, миром, устройством в нём, даже воздухом, что не могло не сыграть на струне блуждающей ещё души печальную ноту.
— Думаю, тебе бы в мире фейри понравилось больше, чем мне, — сказал Джерар тихо и чуть погодя поднял на неё теплый, как поток южного ветра, взгляд. — В тени деревьев приятно читать. Теряешься во времени и пространстве, уплываешь в мир автора и уже не важно, кем являешься в настоящем.
— Звучит слишком заманчиво, хватит, — тихо хохотнула Эрза и с чувством невесомости, плавно перетекающей в до боли знакомую тяжесть, отвела взгляд. — теперь я хочу читать в тени деревьев и наблюдать за уточками в озере. Но, кстати, — мысль давно зародилась в голове, но так явственно выступила в самый нужный момент. Впервые за всю жизнь она спасла саму себя. — как появился первый проводник?
Джерар и Мереди одновременно посмотрели друг на друга, синхронно, как близнецы, и Джерар прикрыл глаза ладонью:
— Только не это...
Эрза удивлённо переводила взгляд с удрученного вампира, мучающего между пальцами перо, на воодушевлённую, довольную Мереди, которая взметнулась так резко, что розовые волны смешно запутались на затылке.
— О-о-х, это правильно, что ты спросила у меня. Мама рассказывала столько всего.. Лучше меня даже книга не расскажет, — Джерар на этих словах сложил руки на стол и улёгся поудобнее, задерживая прищуренный, с явным укором, взгляд на Эрзе, которая изо всех сил старалась это игнорировать. Что-то на задворках сознания подсказывало, что рассказ обещает быть длинным. Но они вампиры, спешить, в общем-то, некуда..
— Всё началось с того, как один вампир, его звали — Мерил, имечко неплохое, а вот фамилия не сохранилась, но это не особенно важно. Он был любопытен, постоянно везде шнырял, выискивал, лез во все дыры, и вот добрался до запретных знаний, древних, больше пятидесяти тысяч лет назад, только вторая эпоха! Правда сам он был из третьей, так ли это давно было для него, как для нас?..
— И он дорвался до запретных знаний и проник в мир людей? — воспользовалась минутным молчание Эрза. Джерар только усмехнулся её наивности.
Мереди смерила её внезапно серьёзным взглядом, который так и грозил не перебивать.
— Не важно, согласна, — продолжила она. — Так вот, он был изворотлив, хитёр и мечтал добиться чего-то великого, вот и добрался до знаний, смог их постичь и нарушил границы между нашим и человеческим миром. Так ещё и оставил там свои плоды.
— Теперь всё понятно, спасибо, — кивнула Эрза с благодарностью и осторожностью одновременно. И не зря.
— Эрза, ты для начала дослушай, а потом поговорим. В общем, как вы знаете, позже детей вампира и человека стали называть дампирами, но до этого они считались лишь приплодом вампира. Лишь после того, как некоторые дампиры обрели силу и стали чувствовать жажду, обществу вампиров пришлось суетиться и срочно решать возникшие неурядицы. Причём, что кстати очень интересно, гены проявлялись не всегда сразу, но и через поколения тоже. А потом ещё и выяснилась известная вам ценность дампиров, сейчас, конечно, это мерзко и противозаконно, но тогда считалось м-м... деликатесом, прости Эрза. — Эрза только пожала плечами. — Так вот, и тогда было решено, что дампиры должны быть неотъемлемой частью нашего мира! Собрался совет и..
Эрза попыталась прервать затянувшийся рассказ ещё пару раз, пока Джерар коротко усмехался, мол, ну я же говорил, а потом она со вздохом переняла его позу, отдаляясь от этой реальности на пару шагов. И они слушали, глаза в глаза, и слышали уже не мелодичный голосок Мереди, а что-то иное, далекое и глубокое, журчащее, как свежий ручей, и волнующее, как тёмные воды океана после ночной бури в глазах друг друга.
***
Сет помахивал хвостом, словно опахалом, наслаждаясь лёгким ветерком, но недовольным взором встретил вошедшую в калитку черную фигуру. В его саду к небу стремились толстые переплетения вечнозелёных исполинов со стволами толщиной в две колонны. Могучие и древние, возвышенные в своём молчаливом величии. Они, без глаз, казалось, заглядывали в самую суть, через гигантскую паутину корней, выглядывающих тут и там зловещими живыми отростками. Неизвестный запахнул полы плаща, волнуемого ветром, и вытащил из нагрудного потаенного кармана сверток пергамента размером с короткий указательный палец. А после извлёк и мутный длинный флакон с черной этикеткой — бывший флакон из-под вина. Поиграл им бледными музыкальными пальцами, наблюдая, как выражение на морде кота смягчается, сглаживается, как тёплое масло. — Ничего не выходит у тебя, любезный, — промурлыкал Сет, разворачиваясь из привычной ему спирали. С наслаждением потянулся, выгнул спинку и прикрыл веки, вслушиваясь к переливанию жидкости в мутной колбе. — Что-то выходит, получается, — помедлив, заметила фигура, не сдерживая волну самодовольства. — Позволите? Сет усмехается глазами. Шевелятся в беспокойстве недвижимые могучие ветки, склоняясь перед пушистыми лапами. Изгибаются, словно лоза, но кот ступает на твёрдую темную кору и бредёт по ветвям, как по дороге, подходит ближе и ближе, замечает едва заметное сомнение фигуры, спрыгивает на белоснежный помост и огненно-алым язычком облизывает лапку, представляя на обозрение мягкие дымчатые подушечки. Фигура подходит ближе, уверенным движением откупоривает флакон, напрягается, чувствуя сочный пьянящий аромат свежей крови. Сет довольно жмурится, ненавидя фигуру перед ним за томительно ожидание. Как же невыносим этот наглец. Из флакона на лапку капает три неровных капли. Он сдержанно, своим аккуратным шершавым языком слизывает капли и его миндальные глаза, две черные пустоши, вспыхивают зловещим черным пламенем, в котором горят былые эпохи. Фигура усмехается и хлопает самому себе с фееричным спокойствием. — Упустил ша-а-нс, — тянет кот, закончив короткую трапезу. — кровь ничто без системы. Нужна система, нельзя быть таким дъя-я-вольски расточительным. Чем больше, тем меньше, разве не ясно? Потом, мне хорошо известен той провал. Плохо, очень-очень плохо. — Всё прошло так, как я планировал, — усмехается фигура, ветер тормошит полы плаща, ледяной холод на свежем воздухе не способен затушить пожар ненависти в маленьком саду поместья и лишь жалобно завывает, путаясь и блуждая меж злостно хохочущих стволов. — Это часть моей будущей истории, это моё личное желание, сир. Хоть каплю веры... — Следующий шаг? — вопрошает кот тихо. — Внимание, только внимание. Остальное будет само собой, вот увидите. Кот немигающими чёрными кострами наблюдает за самодовольно удаляющейся фигурой. Независимая и ровная поступь у юродивого, с каждым разом приходит смелее и смелее, это хорошо и ужасно, пугает и воодушевляет. Капюшон на мгновение слетает, и Сет вздыхает себе на уме, подбирая под себя слабое дыхание воспоминаний. Верить то он верит, да только не всё в этом мире на одной вере построено. По пути веры шагают только добрые молодцы, да баловни судьбы, а таким, как они, непростительно совершать ошибки, даже если они правы, как не может быть прав кто другой.***
Мираджейн зла настолько, что Эрза впервые слышит её дрожащий от ярости голос, пока она последними словами ругает её и всю её семью вместе с далёкими предками. Настолько громко, что уши сейчас вылетят во двор и уйдёт своей дорогой, если этого не сделает сама Эрза. Но она лишь продолжает собирать походную сумку, сверяясь со списком, который выдал Джерар вчера вечером. Невозмутимо и слегка удивлённо, но времени не так много. Ещё предстоит хорошенько выспаться, а потом ранний подъём и долгожданный поиск сокровищ. — У меня не хватает слов, дурья ты башка, я, да я.. — задыхается в возмущениях Мираджейн, шныряя по комнате, как разъярённая сатана. Мечется по потолку, выбегает в коридор и возвращается обратно, придумывая новые изощрённые возмущения. — Да как ТАК можно? КАКОЙ поиск сокровищ, Эрза, ну какой? Скажи мне на милость, кого убивают? Кого? Дампиров, Эрза! Ты идёшь прямиком в лапы убийц! Пожалуйста, скажи, что ты умнее, чем я думаю последние полчаса, — чуть ли не хнычет она, резко переменив тактику. Падает на постель и сминает подушку, что та хлопает и рассыпается ворохом желтоватых и белёсых перьев. Эрза отмахивается от царящего вокруг беспорядка, складывает контейнер с бутербродами, и чихает от вездесущего пуха. Замечательно, без подушки в такую важную ночь. Впрочем, ничего страшного. Перевяжет чем-нибудь. Может даже не поленится зашить. Она ни капли не злится, понимает, какой круглой дурой предстала в глазах Мираджен, но иного выхода нет. Этот поход не только шанс поговорить по душам, быть бок-о-бок друг с другом, но ещё и огромный шанс показать себя, свои силы и свои возможности. Она не имеет особых талантов, увлечений, она скучная для самой себя, а что для других, для тех, кто играет на арфе... Кто бы мог подумать, что Джерар на ней играет? Фехтование, арфа, каллиграфия, черчение и язык диких фейри. Уртир, как рассказала Мереди, помимо фехтования, играла на рояле, знала два эльфийских наречия и увлекалась созданием скульптур изо льда. И это ещё опуская факт, что все аристократы были отличными наездниками. Кстати, речь не только о лошадях... — Послушай же ты меня! Несчастное, глупое дитя, — не унималась Мираджейн то ли злясь, то ли плача, хватая Эрзу на полу халата и отдёргивая его, как бельё после стирки. Та пыталась отцепить цепкие руки подруги, но они словно приросли. Да и она точно вцепится во что-нибудь ещё, менее безобидное, поэтому Эрза просто продолжила складывать вещи первой необходимости, которые не противоречили правилам. Невозмутимость — вот что превыше всего, когда мир повис вверх тормашками, а ты ещё не обжилась на твёрдой почве. — Мира, я же тебе всё объяснила, — строго сказала Эрза, застёгивая рюкзак и проверяя его на тяжесть. Получился довольно лёгкий, тащить не составит труда. — Ты знаешь, что это незаконно? Нелегально, не контролируется законом, никто не придёт на помощь, — перечисляла Мираджейн, продолжая вжиматься в подушку. Ярость окончательно сменилась на милость. Своим превосходным чутьём она сразу распознала, что на Эрзу совершенно не действую угрозы, а вот чувство вины затронуло какие-то струны её души, потому что после смены тактики Эрза чаще стала поворачиваться к ней, отводить взгляд и даже соизволила наконец заговорить. — Что? Незаконно? Какой ужас... — пробормотала Эрза, а после свернула список. Всё на месте. — Конечно я знала про это, Мира. В том и дело, что мне совсем нельзя оставаться одной. Там со мной будет команда вампиров. Знаешь, это куда безопаснее, чем одной дома, когда кто-то может.. забраться. Мира впервые за всё время знакомства проскрежетала зубами и нахмурилась, уставившись в одну точку, словно пыталась вызвать из подпола фею крёстную, которые бы наколдовали тыква-клетку и заперли в ней Эрзу. Растворилась бы она только после окончания поиска сокровищ. — Как это одна? А как же я? Я останусь с тобой. Эрза покачала головой и села рядом, аккуратно забирая подушку из рук Мираджей. — Не на все три дня. Мираджейн так и готова была дышать огнём. — Три? Но... — Иногда мне кажется, что в доме кто-то есть, — выдохнула Эрза. — Один раз была тень, но, возможно, это разыгралось моё воображение. Да, спалось Эрзе действительно беспокойно донельзя. Она постоянно просыпалась в холодном поту, то от кошмаров, то от фантомных стуков старинных створок — Джерар помог их починить, получив первую в своей жизни занозу, — но они каждый раз, как призраки, вторгались в сознание, становясь причиной неясного смутного страха. Никаких видимых попыток пробраться в её дом больше не было, но, если целью некто было наделить Эрзу паранойей и скукожившимся в груди липким комочком, который парализовал дыхание и вызывал волну ужаса в тёмном коридоре, то он справился на отлично. — К тебе кто-то забрался? — прищурилась Мираджейн, эта мисс проницательность и чуткость, и так резко схватила за плечи, что Эрза отшатнулась в полном замешательстве. — К тебе кто-то забрался. — заключила она серьёзно. — Император! И ты после этого собираешься идти в эту дыру?! А ты знаешь место, где это вакханалия будет происходить? Эрза повела плечами, выбираясь. — Джерар сказал сегодня утром. — Джерар! Вот чего ты туда рвёшься, ясно! — свела брови Мираджейн. — Ну, и где? — Нет! Чего тебе ясно? — возмутилась Эрза, но лицо против воли вспыхнуло красно-бурыми пятнами. — Драконье ущелье. Очень хорошая местность для поиска сокровищ. — Драконье... ущелье?! — Мираджейн с такой силой откинулась на кровать, что вместе с покрывалом соскользнула на пол, аккурат вниз головой. Эрза мигом бросилась помогать, но та откинула её руку и накрыла своё лицо покрывалом, отказываясь более его отдавать. — В чём дело? — спокойно спросила Эрза, отвоёвывая покрывало. — Драконье ущелье! Ха.. кха. Мираджейн внезапно разразилась таким странным низким хохотом, что Эрза сама покрылась мурашками, но потянула одеяло, и то покорно открыло бледно-желтое при свечах лицо Миры с кривой, подозрительной улыбкой. — И он, зная, что к тебе залезли, тебя туда... — Он не знал, — перебила Эрза мгновенно. — Вдруг бы он меня не взял. — Вот почему, вы, люди, так мало живёте, — сказала Мираджейн тихо. — лучше бы он тебя не взял. Это же опасное, закрытое для посещений место. Это место проклято, вот что. Для таких, как ты. Там... а, к черту, там Зереф, которым ты так интересуешься, и не зря, покончил с собой. При стра-анных обстоятельствах. — Мира, ты же не станешь ему ничего говорить? Эрза готова была поклясться, что впервые видела столь удивлённое, действительно по-настоящему удивлённое выражение на безупречном вампирском лице. Казалось, ещё секунда и по нему пройдётся россыпь крохотных трещин. Но Мираджейн откинула голову назад и расслабилась, прикрывая веки. — Я вот смотрю на тебя, Эрза, и не могу взять в толк.. Ты отважная и самоотверженная, или просто очень глупая? Я не скажу завтра, так уж и быть, но с условием, что ты сама скажешь ему обо всё на месте. Иначе, когда вы вернётесь, я скажу обо всём сама. О, поверь, я это сделаю. Эрза молча достала из комода ажурную деревянную шкатулку с нитками, мягкий цветок с иглами, старинными ветхими лентами, скорчившимися кружевами и извлекла из неё всё необходимое, чтобы оживить подушку. Она раздумывала, пока собирала перья. Раздумывала, пока шила. Раздумывала, когда Мираджен наконец поднялась с пола и уселась в кресле, свесив ноги через ручки с видом полного ожидания. — Да-да, я согласна. Я сама всё скажу, — твёрдо пообещала Эрза на последнем стежке, к глубокому удовлетворению Мираджейн. Оставалось спать шесть часов. К тому же, предстоял однозначно тяжёлый день. Об этом говорило черное непроглядное небо и задумчивая Мираджейн, взявшая для чтения томик Зерефа с прикроватной тумбочки Эрза. Она закрыла глаза и мгновенно уснула, как вплетённая в длинный беспокойный сон. И снились ей кадры старой плёнки, далёкий смех и вереницы полей из сиреневого и розового пуха, окроплённого свежей кровью.
Примечания:
Крикну, а в ответ — тишина!
