Что делать, если режутся клыки?

      Шоколад оказался вкусным. Плитка пахла какао, кусочки цитруса освежали нежно-сладкое молочное послевкусие, вторую часть — с кровяными мармеладками, Эрза отдала Мереди. Они удобно расположились в саду подле университета, пару отменили по техническим причинам, и пережидать окно решили неподалёку за перекусом и беседой. Уртир молчала и изредка потягивала вино из стеклянной ажурного флакона с серебристой этикеткой.       Рубиновые блики, запах сочного граната и небрежно брошенные на траву перчатки в чёрную паутину. Сегодня Уртир была необычно молчалива и привычно высокомерна. Правда, молчанием грешили сегодня все без исключения.       Интересная, однако, беседа, подумалось Эрзе, но подумалось немного рассеяно. В этот день впервые за неделю вышло солнце. Ветер уступил ему право первенства, и лишь изредка волновал остатки листвы. Прикрыв ладонью глаза, она повернула голову чуть правее, не очень далеко, но и не близко, к круглым столикам для чтения, где сидел Джерар, и принялась его совершенно неприлично изучать. Будто почувствовав, он поднял голову и прохладно ей улыбнулся, но после вернулся к своей лекции. Подготовка к занятиям не щадила даже вампиров. Тем более, Джерар, уже три дня как, после пар рассказывал ей о том, что примерно можно ожидать, что будут ждать от неё конкретно, и как поступать в ситуациях «из ряда вон» (оставаться на месте и не паниковать), в общем, он хотел более-менее подготовить Эрзу к предстоящим играм.       Соревновательная экспедиция по поиску сокровищ была назначена на следующую субботу, как раз начинались четырёхдневные осенние праздники и все желающие могли найти себе команду или хорошенько обдумать, на кого делать ставки. Суммы звучали не шуточные, поэтому Эрза понимала каким может быть реальный риск участия. Именно поэтому, зная Эрзу по её выступлениям и рассуждениям на парах и лично наблюдая её железный настрой, Эрик был не против её участия. Он сказал буквальное «а валяй», однако кто-то из трёх оставшихся участников всё же остался недоволен. Место проведения всё ещё было засекречено, Джерар тоже не спешил с суждениями, однако он явно что-то слышала.       — Будем честны, такой вампир, как наш Джерар, не мог не слышать, — отвечала на догадки Мереди.       Уртит, пригубив рубиновое вино, иронично рассмеялась. Стекло играло на свету с таким же ослепляющим сиянием.       — Конечно же он слышал, — произнесла она с довольной усмешкой. — И более того — он знает, — после этих слов Уртир посмотрела на Эрзу и в глазах её что-то, что делало усмешку довольной, померкло. Она смотрела без вызова, но очень противоестественно. От такого взгляда Эрза, против своей воли, почувствовала себя не на своём месте.       — И он сказал тебе? — спросила Эрза, обращая на неё ответный холодного взгляд.       — Ммм, нет, — с видом небывалого снисхождения протянула Уртир, заострённым черным кончиком ногтя постукивая по стеклу. Мерный звонкий звук слегка действовал на нервы. — но разве Джерару обязательно что-то говорить, чтобы я могла его понять? — солнечные блики засверкали на кофейном шёлке её платья. Рубиновая капля держалась в уголке её расслабленных губ. — Нет, конечно же.       — Иногда забываю, что ты ясновидящая в третьем поколении, — усмехнулась Эрза.       — Нет, просто я знаю Джерар достаточно, а ты — нет, — Уртир сделала последний короткий глоток, и рубиновая капля исчезла на кончике языка. Под её пристально-внимательным взглядом обескровленные, видимо от ветра, губы Эрзы продолжали усмехаться, и, поведя плечами, она взялась за забытый на коленях томик Зерефа, аккуратнее обычного принялась перебирать страницы, одну, вторую, третья. Ветер игриво шумел в её ушных раковинах, но всё же никак не мог заглушить вихрь мыслей и чувств, который пусть и не отражались на её бесстрастном лице, но бурей крушили, рвали и стенали в груди, вынуждая мельком посмотреть в сторону скамеек.        Джерар говорил с Эриком. Оба вампира одновременно посмотрели в её сторону, и Эрик лениво махнул рукой. Эрза приветливо махнула в ответ. Джерар выглядел серьёзно, он написал что-то на бумаге и сразу же порвал её на мелкие куски. Эрик, который успешно определил слово по одному только звуку штрихов, расплылся в хитрой ухмылке и с крайне довольным видом удалился. Джерар же избавился от остатков бумаги и задумчиво уставился на Эрзу, как и она на него.       Уртир достала второй флакон с золотой этикеткой и решительно вытащила пробку, невзирая на протесты обеспокоенной Мереди.

***

      Эрза влюблялась лишь однажды. Но то мимолётное и местами щекотное чувство не имело ничего общего с тем, что на имела перед собой сейчас. Теперь эта мысль стала столь же очевидной, как утверждение, что для дыхания необходим — Господи боже мой — воздух. Можно было бы обойтись ИВЛ, да, ИВЛ отличный способ поддерживать в человеке жизнь в надежде на лучшее, однако так всю жизнь не проживёшь, да это и не жизнь вовсе, а передышка перед шансов снова ощутить глоток воздуха. А вот и суть этой цепочки рассуждения, к которой Эрза медленно добралась на своей кухне вечером это же дня, когда заваривала себе кофе покрепче.       Кофе — отличный способ закончить никакой день. А, не об этом... Речь о любви. Горячая ароматная жидкость шпарит язык, но Эрза усмехается и делает новый глоток, она влюблена, ну надо же. Кто знает что такое любовь? А впрочем, зачем ей чьё-то постороннее мнение... Она точно знает, что, когда признаёшь наконец свои чувства, каким лёгким, словно пушинка, становится тело и сколь тяжёлым горящим камнем оказывается сердце в груди, тянет к земле. Оно трепещет и мечется, скачет, стучит в висках, всяким способом даёт о себе знать: услышь меня, услышь! И Эрза услышала. Давно, между прочим. Ещё после первого внезапного поцелуя, или толчком стал первый взгляд?       — Какая банальщина, — фыркает Эрза с улыбкой. Немного истеричной, но весёлой. Её веселит Уртир, которая записала себя в невесты к Джерару. Слухи питают её, как вода растения, и она послушно пушится и разрастается, как розовый куст. — Это мы ещё посмотрим, кто здесь станет невестой, — воинственно усмехается Эрза, пальцем очерчивая края кружки со следами корицы.       Её веселит Эвергрин, которая встретила Эрзу с ещё большим недовольством, чем в прошлый раз, так ещё и отказала говорить, есть ли в этой черной дыре искусств и литературы, в этом огромном сундуке с информацией, — хоть какие-то труды Зерефа. Как не заинтересоваться Зерефом, когда уже второго дампира в одном городе жестоко закололи? Только информация секретная, об этом знают единицы, случай совсем простой. Парень был не из числа лучших учеников военно-морской академии существ, не удивительно, что в одной из драк он напоролся на несколько десятков колотых. С кем не бывает в пылу драки. Говорить, конечно, не о чем. Только бумагу переводить.       — Мира, ты чего там делаешь, проходи, — заметив фигуру подруги, мелькнувшую в конце коридора, позвала Эрза и грустно, но не теряя воинственности, решительности и переполняющего её тепла, загляделась на пустую бутылку вина. Как быстро закончилась, нехорошо, вот пришли гости, а угостить нечем. — И сколько туда только наливают? Недоливают! Полчаса назад она была полная, — возмущённо обратилась она к Мираджейн и, решив проверить точно ли бутылка пустая, перевернула и с яростной сосредоточенностью стала трясти над столешницей. Три...пять, шесть капель испуганно покапали прямо на пенку из-под кофе. Послышались размеренные шаги, то на лестнице, то ли в коридоре, и Эрза без интереса отложила бутылку, повернувшись на звук. Та медленно покатилась, намереваясь упасть на пол, но была удержана ножом. — На самом деле ты была не права, у нас с ним всё может получиться. Он точно чувствует ко мне интерес. Наверное, — уверенная было речь потеряла свою твёрдость. Эрза задумчиво зашла в гостиную, намереваясь встретить подругу, но, к удивлению, там никого не оказалось.       Хоть Эрза и была пьяна, но точно не жаловалась на слух. Шаги были, отчётливые. Но теперь, вместо негодования, она вдруг ощутила смертельный холодок. В гостиной тускло-тускло горело старинное бра. Целых два канделябра Эрза поленилась зажечь, отдав предпочтение вину. И теперь комната утопала во тьме, из кухни лился яркий, пожалуй, слишком яркий свет, как единственный оазис посреди черной пустыни. Всё бы хорошо, но Эрза до безобразия точно помнила, что поменяла свечи в коридоре и у лестниц — но они не горели. Было темно, как в аду. Чертовы свечи не горели, но они не могли сгореть за какой-то час. Они не горели, потому что кто-то намеренно их затушил.       Ещё долю секунды Эрза колебалась, не игра ли воображения нагоняет страх, сыпет ложными воспоминаниями. Вот она берёт толстые свечи с приглушенным запахом воска и вдыхает их едва уловимый аромат, а после расставляет по местам. Расслабляющее и приятное занятие. Конечно это никакое не воображение. Эрза в миг разворачивается и бежит на кухню, хватает со стола тупой нож. Округлое, безопасное лезвие безобидно поблескивает. Липкий, пронизывающий страх не даёт нормально дышать, но даже сквозь панику, через притупленное алкоголем сознание она понимает, что тупой ножик не поможет против вампира. Если это вампир, услужливо подсказывает сознание. И Эрза хватается за эту мысль, как за спасительную соломинку. Если это не вампир, то она ещё поборется за свою территорию.       Прислонившись к стене, Эрза задержала дыхание, напряжённо вслушиваясь в мельчайший звук. Сердце бесшумно колотилось, грозясь вырваться из груди и схватить чего увесистого, лишь бы прекратить эту смутную, поднимающуюся изнутри панику. Где-то глубоко в доме глухо стучали старинные створки, волнуемые ветром. Громко взвизгнула ночная птица, вынуждая Эрзу вздрогнуть всем телом, плотнее прижаться к стене и крепче, намного крепче сжать нож. Она словно окаменела и слилась со звуками своего дома, выжидая. Лишь бы показалось.       Шорох. Второй. Эрза в секунду обуял ледяной паралич, напрочь перекрывающий ощущение реальности. Она слышит, это шаги. И точно, в следующую секунды шаги стали отчётливыми, как и монотонный стук створок. Шаги приближались, гостиная... они ближе, чем раньше, ещё немного и завернут во тьму коридора, ведущего на кухню. Кто-то шёл столь же уверенно, словно хозяин по собственному дому. Эрза испытывала одновременно и жуткий страх и всепоглощающую злость от собственной беспомощности. Глубоко внутри она ждала, что это окажется шуткой, сном, видением, но рука онемела от силы сжатия, и жутко болела, как может болеть только настоящая живая плоть. В подтверждение Эрза перехватила нож, сжимая зубы. Этот кто-то с очевидной изощренностью издевался. Он знал, что она в тупике, что она уязвима, что она совсем одна, и нагонял страх, оттягивая своё появление. Ублюдок.       — Как долго ты ещё будешь сюда волочиться? — выкрикнула Эрза во мрак коридора и всё же нащупала свободной рукой бутылку вину, намереваясь использовать, как покажет случай. — Я знаю, что ты здесь! — твёрдо, насколько могла в данный момент, продолжала она, оглядываясь на окно. Пролезть было бы реально, но какой смысл, если её сразу же догонят? И куда бежать, в лес? А если на улице поджидает сообщник? — Я ненавижу, когда приходят без приглашения. Но с минуты на минуту придёт мой гость. Очень сильный вампир. Очень жестокий. Вам лучше убраться, пока он не знает, что вы здесь были. Убирайтесь, а? — тех дампиров искололи, как подушку для иголок, жестоко, молниеносно, избегая смертельных ранений, чтобы жертва мучилась, страдала как можно дольше, не мог же это сделать кто-то один... — Придёшь ты или нет, ублюдок ты больной?! — Эрза выставила нож вперёд, завидев тень, мелькнувшую в конце коридора. — УБИРАЙТЕСЬ ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА! — дрожащим полным страха, слепой ярости и отчаяния не выдержала Эрза, метнув бутылку в темноту. Она разбилась о деревянную панель и разлетелась по полу с холодящим кровь звоном.       Эрза замерла с ножом наготове, сдавленная ощущением сюрреализма, искажённости, испорченности настоящего. Крупный кусок разбитого тёмно-зелёного стекла мерно покачивался, но в воздухе всё ещё стоял тот пугающий напряжённый звук и он с каждой секундой нарастал, усиливался, надвигался, проникая глубже и глубже в голову, мысли, чувства, забирался под кожу и говорил: вот-вот, в этот миг, сейчас...Под чужим шагом захрустело стекло, Эрза увидела высокий худощавый силуэт в черном одеянии, то в капюшоне, то ли с ужасно старомодной причёской из нескольких ярусов волос, но в горле застрял крик, который с такой яростью хотел вырваться минутой ранее. И в эту же секунду обострённый, обожжённый слух уловил стук, а затем и голос, мелодичный и такой знакомый, что страх притупился, словно его заботливо прикрыли одеялом.       Воспользовавшись замешательством, — своим ли, или незваного гостя, Эрза уже не разбирала, но она тотчас же кинулась к окну, открыла ставни; в лицо пыхнул холодный осенний ветер, заслезились глаза, и она прокричала изо всех сил, проглатывая ледяные порывы вместе со словами, в которых просила Мереди немедленно зайти в дом из окна на кухне. Когда она обернулась, в проходе было пусто. Нож не сразу выскользнул из разжавшегося запястья и рука заныла, как недовольный младенец. От ножа остался красный мозолистый след. Но всё осталось позади, Мереди с выражением удивления и веселья забралась на подоконник, оглядела кухню, саму Эрзу, осколки, капли вина и брови её взметнулись чуть ли не до потолка.       — Я без приглашения, но очень хотела поговорить кое-о-чём, — протянула Мереди, пытаясь догадаться уместно ли это сейчас.       — Знаешь, тут все без приглашения приходят, — подрагивающими губами усмехнулась Эрза и, к крайней степени изумления Мереди, порывисто обняла её. Чуть погодя, та обняла её в ответ. — Приходи так почаще. А то... всякое может быть.

***

      — Что тут случилось? — поинтересовалась Мереди, соскакивая с подоконника на пол.       Эрза тут же закрыла окно и позвала её за собой в коридор. Они вместе прошли по стеклу в темную гостиную, затем в коридор возле лестницы, под которой пряталось бывшее помещение для слуг. Там Эрза на ощупь выудила целый ворох свечек и доблестно вынесла, прижав к груди. Вместе с Мереди удалось справиться за пару минут. Теперь дом снова горел, пылал очаг камина, даже в самой дальней комнате светились лампады с маслом. Все ставни и окна были надёжно закрыты. Мереди со своей вампирской силой подтвердила, что замок на двери исправен и не расшатан.       — В моём доме кто-то был, — наконец пояснила Эрза, зажигая последнюю свечу. Ароматическую; успокаивающий аромат целого букета трав волной окутал гостиную. Эрза надеялась, что он окутает её, как кокон, или, на худой конец, как простыня.       — Кто? Это в него полетела бутылка? — Мереди присела на корточки перед осколками и разглядывала их с восторгом, как дети разглядывают камешки на морских побережьях.       — Если бы я знала, — развела руками Эрза, вернувшись из подсобки вместо с щёткой. — я ничего не успела рассмотреть. Мне показалось, что он тянул время, как будто загонял меня в угол. Как какую-то добычу, понимаешь? И к тому же, он точно знал, что я одна. Не знаю, какая у него была заготовлена шоу-программа, но ты пришла очень вовремя, — Эрза слегка улыбнулась. Руки ещё дрожали, но страх уже уступил место гневу. Осколки были выброшены в мусорное ведро, а Мереди поставила на столик бутылку вина в серебристой матовой бумаге, перевязанную тяжёлым бантом.       — Не зря я принесла вино, — сказала она с улыбкой. — Пусть и по другому случаю. У тебя нет идей, кто бы это мог быть? Может, кто-то шутит?       — Нет, это было совсем не смешно, — мрачно покачала головой Эрза. Новенькую бутылку вина она хотела открыть руками, но ободранное запястье саднило, живое и неприятное напоминание о случившемся. Заметив состояние Эрзы, Мереди с лёгкостью открыла его сама, и так же сама вызвалась принести винные бокалы. — Знаешь, есть догадка, — продолжила Эрза, когда Мереди вернулась и с усердием принялась разливать вино с насыщенным ароматом винограда по бокалам. — Кто-то убивает дампиров. Возможно была моя очередь.       — Кто убивает дампиров? — рука Мереди дрогнула, но она успешно налила каждой пол бокала. — Почему ты так решила? Я понимаю, что ты пережила неприятность, но то, о чём ты говоришь, это... как сказать... Это запретная тема. Вампиры давно в крепких отношениях с дампирами, мы друзья. Ты и я, Джерар, Уртир. Ведь так?       — Так, — терпеливо согласилась Эрза. — правда над Уртир я бы ещё подумала.. Но недавно были убиты два дампира. Не спрашивай, откуда я знаю. Мне сказал друг по секрету, очень большому секрету. Я правда не могу сказать всё, но я доверяю ему на все сто процентов. Он предупредил меня на свой страх и риск, чтобы я была осторожнее, — добавила Эрза, понимая, как всё это звучит, да и на лице Мереди было написано противоречивое недоумение. — Парень и девушка, не знакомы, оба заколоты. Не похоже на совпадения, правда?       — Честно, это так.. ужасно, что меньше всего хочется в это верить.       — И мне не хотелось верить, когда я своими ушами слышала чужие шаги в собственном коридоре, — угрюмо выдавила Эрза, невольно почувствовав сильное жжение в ладони. — Ладно, не будем об этом. Ты же хотела о чём-то поговорить? Самое время, иначе я сошла бы тут с ума одна, — сжав бокал пальцами, Эрза сделала несколько глубоких глотков и с удивлением поглотила ещё один, переводя приятно удивлённый взгляд на Мереди. Вино нежно обвивало язык и холодило гортань, терпкое, изысканное, сочное, как только что сорванная гроздь спелого винограда.       Мереди с неожиданной застенчивостью улыбнулась, явно довольная произведённой реакцией, но всё ещё не привыкшая к ней в должной степени.       — Вкусно, да? Это вино с гроздями из наших семейных виноградников, — в её голосе сквозила гордость, но она говорила с таким добродушием, без каких-либо задних мыслей, не хвастаясь, но радуясь эффекту восторга, что это вызывало только ответную непонятного толка радость, что удалось испробовать такое чудо. — Поговорить, — Мереди замялась, задумчиво пригубив собственное вино. — в общем, об Уртир.       — Уртир? А чего о ней говорить? — крепко удивилась Эрза. Вино, такое лёгкое на первый глоток, тоже было по-настоящему крепким. — Мереди, а вампиры разве пьянеют?       — Конечно, иначе какая радость? — рассмеялась Мереди и, отметив вздёрнутые брови Эрза, пояснила: — так говорят, когда имеется в виду, что всё в какой-то мере может иметь смысл или принести радость, но у каждого своё измерение радости, как и смысла. Вот и получается, что можно пить вино для насыщения, но мне больше нравится кружиться в собственной голове. Чувство полёта, ощущением всего нашего духа, его силы, это волшебно!.. Только для этого нужно выпить много вина. Чем больше бутылок, тем быстрее опьянеешь. А если в вине кровь.. То пьянеешь на раз-два. Чем больше кровь, тем крепче алкоголь. И опьянение совсем другое, оно ещё сильнее, как будто ты во власти сна, но можешь делать в нём всё, что только захочешь. Учитывая, что сны у нас это редкое развлечение.       — В этом тоже есть кровь?! — нахмурилась Эрза, принюхиваясь к вину. Кроме винограда не угадывалось никаких подозрительных запахов.       С некой грустью Мереди отрицательно мотнула головой.       — Эрза, что у вас с Джераром? — спросила она так резко, что Эрза подавилась в своих попытках распробовать все нотки вина на языке.       — Я.. ах-аха, — Эрза неловко рассмеялась, — самой бы знать. Понятия не имею. Спроси что попроще, я не знаю,— но говоря всё это она явственно, совершенно отчётливо чувствовала, как заливается красным, как спелое молодильное яблоко, и как хрустит на зубах сладких сахар лжи. Пару часов назад, как она замечательно помнила, она вполне определилась с тем, что чувствует к Джерару. Расставила по полочкам, а сейчас пытается неумело навести на них прежний беспорядок.       Взгляд Мереди, обычно простосердечный и жизнерадостный, такой открытый, что по нему можно было бы собраться в поход по дебрям её души, вооружившись лишь картой переливающейся в отблеске свеч радужки, был сейчас пугающе сосредоточенным. Она наблюдала с твёрдостью, ей несвойственной — мягкой твёрдостью. Такие неожиданные перемены вводят в ступор и вызывают дисбаланс во вселенной. Эрза переплела пальцы на коленях, чуть хмурясь сквозь неловкость.       — Эрза, дело в том, — начала Мереди тихо, укладывая ладонь на сложенные друг на друга руки Эрзы. — Уртир не такая, какой может казаться. Глубоко внутри она несчастна. Она резкая и самоуверенная, как кажется всем, но на самом деле она очень хрупкая. Она как фарфоровая ваза, если её случайно задеть — она распадётся на черепки. Ты знаешь, для нас это буквально. Вампир не титан, не огр, не бездушная скала, вампир так же живёт в мире ощущений и удовольствий, имеет свои мечты. И часто, кто кажется несокрушимым со стороны, на самом деле беззащитен внутри, как дитя феи.       — Я понимаю, в этом люди и вампиры не такие и разные, но какое это имеет отношение ко мне? — насторожилась Эрза.       — Ты чувствуешь что-то к Джерару? — прямо спросила Мереди, убивая одним своим вопрошающим до костей взглядом.       Недолго в доме повисла тишина, нарушаемая лишь капающим воском. Виртуозно кружили в воздухе витиеватые клубы с ароматами успокаивающих трав. Они не помогали.       — Сегодня ч-что, вечер прямых в-вопросов? — вспыхнула, точно свеча Эрза, отшатываясь. Она вскочила на ноги, не выдержав такого количества испытаний за один день, и отошла к лестнице, пытаясь взять себя в руку. Лучше бы она отвечала лекцию, лучше бы луна низверглась на землю, чем отвечать на такие неловкие вопросы без всякой подготовки. — Зачем тебе это, для чего?       — Значит, да, — короткая и печальная улыбка накрыла малиновые влажные после вина губы. — Прости, я не хочу лезть в твоё сердце. Но Уртир тоже, ещё с первого знакомства, влюблена. Я не буду тебя просить о невозможном, знаю, приказать не чувствовать нельзя даже самому себе. Но, прошу, Эрза, не питай ложных надежд и не вини ни в чём Уртир.       Эрза, сохраняя молчание, повернулась в сторону Мереди, удрученно попивающей вино. Это напоминало сцену с Уртир. Этот день настолько бесчеловечен, что вспоминаешь, где находишься, пусть ни на секунду этого не забывал.       — А Джерар? — спросила Эрза, не дрогнув. — Он разделяет её чувства?       — Это уже лучше всего спросить у него самого, чужая душа упрятана в собственном склепе.       — И, выходит, потому что она фарфоровая ваза, я должна уступить? А я, получается, кусок камня?       Мереди вскинула брови, в жесте, оставшемся без какой-либо расшифровки, и прерывисто потрясла головой.       — Ты меня не поняла. Это сложно, но я предупреждаю не чтобы запретить или чтобы расчистить путь Уртит, а чтобы ты не сделала ошибок, которые могли бы в будущем причинить тебе боль. Уртит и Джерар связаны, очень сильно. Я бы на твоём месте ни за что не стала пытаться туда... пробираться.       — Но ты не на моём месте, — холодно произнесла Эрза. Она вернулась на диван и полураскрыла бледные губы, окрашивая их сладким вином. Мереди в первую очередь друг Уртир, это совершенно нормально, что она хочет сберечь чувства друга, но не так же прямо, не так же вот так, как она это сделала сейчас.       — Не на твоём, — эхом повторила Мереди. — Эрза, раз ты сейчас можешь быть в опасности, тебе стоит отказаться от участия в поиске сокровищ? Это незаконная игра, дикие условия, идеальные условия для охоты за жертвой. Нужно завтра спросить, что думает Джерар. И рассказать про этот случай.       Эрза прислушивалась к терпкому сладкому ощущению на кончике языка, бархатной ночи где-то в пустыне, в самую ледяную ночь и самый бесноватый буран, под тонкой палаткой в сердце этого дикого места. Вино прелестное, прекрасное вино привело её к вопросы Мереди за руку, как крохотную девочку бабушка привела в школу когда-то. Она хотела сказать Джерару завтра же, но теперь.. Ушную раковину заполнили отзвуки далёких голосов — они самая благородная пара, она так ему подходит, он так на неё смотрит.. Да как?! Эрза точно знает, что он смотрит на неё, как на добрую подругу, или она хочет думать, что точно знает? Лучше она, Эрза, проведёт с Джераром это время, и выяснит, как он смотрит на неё. Совместное путешествие — отличное место, чтобы вампир раскрыл всего себя в условиях неопределённости. Нет, такой шанс упустить никак нельзя.       — Ты же не думала, что это опасно на самом деле, — заметила Эрза. — Пока мало что известно. Расскажем потом. Не сейчас, ладно?       Мереди честно колебалась, но рассказ показался ей таким сумбурным, и эта разбитая бутылка вина... пустая. Мало ли как на дампиров, читающих поэмы Зерефа, влияет алкоголь. Мереди согласно кивнула.