Непредвиденные последствия

- И что мы будем делать дальше? – мрачно спросил Касл, сжимая пальцы в кулак так, что побелели суставы. - Мы можем держать его в течение сорока восьми часов. За это время мы проверим все, что только возможно: его путешествия в Нью-Йорк, электронную почту, состоянию финансов и так далее. - И если вы ничего не найдете? - Мы найдем! «Мы должны», - их общая невысказанная мысль повисла в воздухе. - Мне жаль, что я ничего не могу сделать! – он раздраженно стукнул кулаком об стену. - Можешь. Поговори со своей семьей, особенно с Мередит. Посмотрим, не помнит ли она каких-нибудь деталей, что когда-нибудь сказал или сделал Эванс, чему она сначала не придала значения, но теперь сможет вспомнить. - Знаешь, - холодно заметил Касл, - мне в голову пришла мысль, что если бы мы не довели нашу небольшую шараду до конца, то ему никогда не пришло бы в голову пытаться убить мою дочь. - Остановись, - она прижала свои пальцы к его губам. Одному только Богу известно, как часто у нее самой возникали подобные мысли после убийства матери. И это не привело ни к чему хорошему, только к тому, что она начала сомневаться в себе и не доверять интуиции, когда она была нужна больше всего на свете. – Ты этого не знаешь. Этот парень умен и осторожен, и у нас есть все основания полагать, что он все равно бы добился твоей смерти, и неизвестно, каким способом. Нет времени на самобичевание, Касл.       Он удрученно кивнул, неохотно соглашаясь с ней. Кейт мягко провела пальцами по его лицу, добираясь до стриженого ершика волос на шее, и притянув его к себе, поцеловала. На этот раз в их поцелуях не было того жара, от которого у нее всегда кружилась голова, и руки сами тянулись снять лишнюю одежду, но в данную минуту, нежность и тепло значили куда больше, чем страсть. Когда она, наконец, позволила себе отпустить его, то он выглядел, гораздо лучше. - Береги себя, пожалуйста, - она сглотнула подступивший к горлу комок, - и их тоже. - Обязательно, - он провел пальцами по ее щеке. – Удачи.       Кейт встретила детективов неподалеку от дома, где была квартира Эванса. Раздраженный Эспозито под ехидные комментарии Райана тщетно пытался очистить свою одежду от прилипших кусочков мусора и обрывков бумаги. - Здесь неподалеку есть мусорный контейнер, и к нашему счастью, он опорожняется раз в несколько недель, - пояснил Кевин, стряхивая с рукава Эспо яблочную кожуру. – Наш хороший мальчик Хавьер побывал там, на экскурсии, и посмотри, что он принес мамочке. Эспозито хмуро протянул ей пластмассовый мешочек со смятым листком бумаги. Это было рукописное письмо Эвансу. «Привет, Дастин! (Так странно называть тебя этим именем. Для меня ты всегда останешься, Донни, брат). Я знаю, что давно не писал тебе. Причина, по которой я пишу тебе сегодня – это, Тереза, наша мать. Она тяжело больна, и нуждается в помощи. К сожалению, у меня не хватает денег, даже при том, что с октября я работаю на двух работах…»       В письме было еще несколько абзацев, в которых Филипп просил денег на лечение Терезы. Видимо это было одно из тех писем, разосланных им по всем приемным детям, которые когда-либо воспитывались у нее. Но, от всех предыдущих писем это отличалось тем, что в нем были обведены некоторые буквы на всем протяжении листа. Кейт торопливо пробежала глазами написанное, и злобно выругалась сквозь зубы: - Сукин сын! e Св. Ка Б t ck le М. O       Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы, переставив буквы в нужном порядке, не получить искомое словосочетание – «Касл Беккет БУМ». - Он так и не смог избавиться от привычки подделывать чужие подписи, - проворчала она, а заметив вопросительный взгляд Кевина, пояснила: - когда он жил там, то украл деньги у семьи Джейкоби, подделав их счета. - Жаль, что они не стали преследовать его в законном порядке, - меланхолично произнес Эспозито, продолжая стряхивать с себя кусочки мусора. – Это бы сэкономило наше время и уберегло Алексис от посещения больницы, знай мы заранее о его милом хобби. - Думаешь, что этого будет достаточно для предъявления обвинения в убийстве? – поинтересовался Райан. - Возможно, - задумчиво ответила Кейт. – Нам необходимо все как следует обыскать, и проверить – может быть, мы найдем бумагу, соответствующую той, на которой были написаны угрозы. На оригиналах не было отпечатков, но если мы отыщем бумагу и чернила, которыми он пользовался при написании, то сможем предъявить обвинение в угрозе и нарушении границы частного владения. - Все равно, до обвинения в убийстве этого слишком мало. Зачем ему надо было так изгаляться с письмами? Гораздо проще было бы просто скопировать почерк Джейкоби. - Точно, - глубокомысленно кивнул Эспозито. – Я еще могу понять первое письмо, чтобы сбить нас со следа, но чтобы подкинуть записку к тебе, ему пришлось проникнуть в квартиру офицера полиции. - Не забывай, что это был оправданный риск, - возразила Кейт. – Вначале мы и не думали, что мотив для убийства – деньги. Письмо – это хорошо, но Кевин прав, для обвинения в убийстве этого недостаточно. Существует другая связь между Дастином и Джейкоби, и мы обязаны ее найти.       Обыск в квартире Эванса занял несколько часов. Им удалось найти коробку с писчей бумагой, которая, как они надеялись, могла бы оказаться той самой, и несколько видов самых различных ручек вместе с начатой упаковкой конвертов. Кейт могла бы поклясться, что письмо в мешке от фанатов, было запечатано в точно такой же конверт. Но говорить об этом было еще рано.       Ее отец и его друг уже были устроены в гостинице аэропорта, а она, Райан и Эспозито, наскоро перекусив в суши-баре, зарегистрировались в отеле возле больницы. Первым делом Кейт воспользовалась моментом, чтобы побаловать себя долгим и очень горячим душем. Когда, она наконец, нашла в себе силы выйти из ванны, то обнаружила пропущенное сообщение с телефона Марты. Что на тебе надето? Кейт хихикнула, и недолго думая, написала ответ. Касл, лучше бы это был ты. Он тут же перезвонил ей вместо ответа. - Ты так и не ответила на мой вопрос, - заметил он. - Поскольку я только что вышла из душа, то такой сообразительный малый как ты, мог бы и догадаться. - В таком случае, есть два очевидных варианта, - в его голосе звучала улыбка, - или полотенце, или ничего. Я оптимист, поэтому надеюсь на второй вариант. - Теперь я вижу, откуда она получила это, - фыркнула Кейт. - Кто что получил? - Откуда Алексис получила свою жизнерадостность. В течение последних дней, на вас обоих были совершены покушения и, тем не менее, вы двое, прекрасно себя чувствуете. - Это – одна из положительных черт, которую мы оба унаследовали от моей матери. Способность не только знать, но и понимать тот факт, что надо брать от жизни все, что можно.       Кейт улыбнулась, ничего не сказав по этому поводу, отчетливо понимая, что продолжение этой темы способно завести их в такие дебри, которые лучше не трогать. Или, по крайней мере, не трогать пока. До поры до времени. Вместо этого, вытирая волосы гостиничным полотенцем, она кратко рассказала ему о том, что именно они нашли, и что собираются с этим делать в дальнейшем, попутно пояснив, что на лабораторный анализ письменных принадлежностей потребуется время. - Как Мередит? – неохотно спросила она, отругав себя за черствость, равнодушие и низменные инстинкты. В конце концов, это ее дочь чуть было не убил любовник, из-за денег бывшего мужа. Сюжет для мыльной оперы, твою мать! - В ужасе, волнении и в травме. Если хорошо подумать, очень похоже на наш бывший брак, - охотно объяснил Касл. - В ужасе и волнении, это я могу понять. Но в травме? Как это напоминает тебе о браке? - Ну, однажды, когда мы были еще женаты, она нечаянно наступила на скейтборд, который я оставил в гостиной. Оказалось, что деревянный пол весьма скользкий, а тут еще и я упал сверху… Кейт могла бы спросить, что было дальше, но есть такие вещи, которые она никогда не хотела бы знать. - …я думал, что моя мать любезно сообщит ей, что я вернулся в мир живых, но, за всей суматохой, она как-то позабыла об этом, и, когда Мередит увидела меня в полном здравии, она упала в обморок, и чуть было не пробила головой пол. Одно хорошо – теперь у нее палата рядом с Алексис, и я, в качестве мальчика для битья. Это отвлекает ее от персоны Эванса, и от того, что он попытался сделать. - Она рассказала что-нибудь полезное? - Ничего особенного. Алексис говорит, что помнит, как он возился со своим телефоном в то время, когда произошел взрыв, но это едва доказуемо. Мередит вообще ничего не хочет говорить о нем, но я думаю, что если бы она вспомнила что-то важное, то непременно сказала. - Как Алексис? Ее завтра выпишут? - Да, ее анализы в полном порядке и мы сможем завтра улететь в Нью-Йорк. Они с матерью уже выбрали дом в Сохо, который мы арендуем на время ремонта в лофте, - он немного помолчал. - Я буду скучать по тебе сегодня ночью. Кейт вздохнула, взглянув на широкую кровать в своем номере. После прошлой ночи она показалась ей чересчур просторной для одного человека. - Я тоже буду по тебе скучать. Спокойной ночи, Касл. - До завтра, детектив, - мягко ответил он.       Обратный полет в Нью-Йорк прошел не совсем так, как бы хотелось Кейт. Но на фоне прошедших событий, Алексис намертво вцепилась в отца, и все что оставалось детективу Беккет, так это заняться своими прямыми обязанностями, и продумывать план допроса Филиппа Джейкоби. Теперь, когда они установили связь между Джейкоби и Эвансом, и у нее на руках было письмо, подтверждающее его гнусный умысел, она не сомневалась, что ей удастся вбить клин между бывшими названными братьями.       По возвращении в аэропорт, Райан отвез Касла с семьей в их новый дом, а Кейт, попрощавшись с отцом, вместе с Эспозито направились в участок. Проинформировав капитана о своих соображениях, она вошла в комнату для допросов, где уже сидел небритый и усталый Филипп Джейкоби. Время, проведенное в камере предварительного заключения, сказалось на нем не с лучшей стороны. Что ж, у него была возможность хорошенько подумать, как отныне будет проходить его жизнь. Кейт не стала тянуть резину. - Мы арестовали Дастина Эванса. Это имя вам о чем-нибудь говорит, или вы предпочли бы Дональда Экерли? – ее голос задрожал от скрытого гнева и она тут же приказала себе успокоиться. Она должна заставить его поверить ей, а излишнее давление на допрашиваемого, пока ни к чему. - Я знаю его, - при имени Экерли он непроизвольно вздрогнул. – И что? - Вы написали ему письмо о болезни матери. Он, в свою очередь, тоже написал несколько писем, - Кейт, не торопясь, достала прозрачный файл с двумя записками, «БУМ», и «я слежу за вами» и положила их на стол прямо перед его носом. Она дала ему достаточно времени, чтобы прочитать написанное и осмыслить происходящее, после чего, достала его собственное письмо к Дональду, положив его рядом с остальными. – Он взял ваше письмо, Филипп, ваши слова, и использовал их против вас, – Беккет указала ему на буквы в письме, отмеченные красными точками. - Я… - он судорожно сглотнул. – Мне нечего вам сказать. - Эвансу тоже, – сцепив пальцы рук в замок, Кейт наклонилась ближе к Джейкоби. – Ему даже не пришлось свалить всю вину на вас на допросе, потому что вы уже сделали это совершенно добровольно. Сколько же денег он обещал вам? О десяти тысячах мы уже знаем. Ваша мать отдала нам то, что от них осталось. И знаете, теперь ей придется справляться со всем самой. - У вас когда-нибудь была мать, детектив? – он взглянул на нее тяжелым презрительным взглядом. На мгновенье она перестала дышать. Сам того не подозревая, он ткнул ее в настолько больное место, что Кейт с трудом удалось удержаться в рамках допроса, и не размазать ублюдка по стенке прямо в допросной, на глазах у изумленных зрителей за стеной. - Как у всех, - она подняла на него безмятежный взгляд. - Нет, не как у всех. Наличие ребенка еще не делает женщину матерью, как умение рисовать еще не делает меня архитектором, – его лицо застыло. – Была женщина, с которой я жил первые десять лет. Всякий раз, когда она принимала дозу или напивалась до беспамятства, я прятался по углам, в туалете, под столом, где угодно, только чтобы не попасться ей на глаза до того момента, пока она не свалится на кровать. Иногда мне везло, – он пожал плечами, – но чаще всего – нет. Особенно в последние годы. Когда ты живешь в автомобиле, то спрятаться особо некуда. Поэтому я сбежал на улицу, и это было гораздо лучше дома, пока я не встретил Джейкоби. Франк был хорошим человеком. Он дал мне свое имя и будущее. Но Тереза была той, кто помог мне завязать галстук на выпускной, она делала мне блины с шоколадной стружкой и забавными рожицами, и никогда не жаловалась, когда я вырастал из своей обуви по три раза за один год, – Филипп прерывисто вздохнул, сдерживая слезы, и хрипло продолжил: - я только хотел отплатить ей добром. Помочь. Ее доктора говорят, что у нее есть шанс на выздоровление, но без денег ничего не получится, – он с отчаянным видом оглянулся по сторонам. – Он сказал, что будет заботиться о ней, если со мной что-нибудь случится. Предполагалось, что никто не пострадает. Я и подумать не мог, что произойдет что-то подобное. - Но что-то подобное произошло, - мягко сказала Кейт. – Вчера он попытался убить еще одного человека, – Джейкоби задрожал, раскачиваясь на стуле. Он был в миллиметре от признания, и Кейт рискнула пройти немного дальше. – Думаете, что такой человек будет заботиться о вашей матери? Скажите мне все, что вы знаете, пройдите детектор лжи для подтверждения, и я сделаю все что смогу, чтобы заключить для вас сделку с прокурором. Филипп нервно моргнул, опустил голову, и наконец-то сломался: - Это было три месяца назад. Он приехал ко мне домой… - Таким образом, это – все, что у нас есть, - Кейт указала на последние дополненные файлы, развешанные на доске расследования. Им пришлось переместиться в закрытый конференц-зал, чтобы хоть как-то сохранить, трещавшее по всем швам, инкогнито Касла. Несмотря на всю конспирацию, его успели заметить некоторые сотрудники полиции, но пока все обошлось ошеломленными взглядами. Кейт понимала, что времени в запасе у них больше не было – кто-нибудь, да проболтается. - Эванс заставил Джейкоби выкрасть взрывчатку и собрать бомбу, убедив его, что ему лишь нужно взорвать сейф с деньгами, который он выкрадет из дома Касла. Они разделили риски: от Джейкоби требовалось собрать бомбу, а Эвансу доставалось взорвать ее и забрать деньги. Потом, по версии Эванса, они должны были поделить награбленное, хотя, как мы знаем, Эванс не собирался ничего выносить. - Так Эванс продолжает утверждать, что не виделся с Джейкоби с того момента, как переехал в Калифорнию? – поинтересовался капитан. - Я звонил в Калифорнию примерно час назад, - Райан катался на вертящемся стуле, - об этом он говорил вчера, и его показания не изменились. - Я показывал фотографию Эванса соседям Джейкоби, - добавил Эспозито. – Его никто не вспомнил. - Вещь, которая беспокоит меня больше всего, - возразила Кейт, - это – деньги, – она подошла к коробке с вещественными доказательствами и достала оттуда полиэтиленовый пакет с остатками десяти тысяч. – Джейкоби сказал, что Эванс через день после того как забрал бомбу, дал ему десять тысяч долларов в новых банкнотах, вероятно, чтобы купить его молчание, если бы что-то пошло не так, как планировалось. Это, несмотря на то, что они собирались поделить деньги поровну. Но на счетах Эванса не было такой суммы, он не брал займ, и не снимал, ни единого цента. Откуда он смог их достать? - Новые, неиспользованные купюры… - Касл посмотрел на сумку и побледнел. – О, мой Бог, как я мог об этом забыть! Просто, когда я услышал об Алексис, то все мысли вылетели у меня из головы… - Ты вполне можешь поделиться ими сейчас, - прервал его Монгометри. - Помнишь, - Касл пристально взглянул на Кейт, - я говорил тебе, что дал Эвансу денег на съемки его фильма? - Ты хочешь сказать… - начала Кейт. - Я дал ему десять тысяч долларов. Наличными. - Ты имеешь в виду, что своими руками заплатил за собственное покушение? – хихикнул Райан. – Дал свои же деньги, чтобы тебя убили? - Ну, чувак, ты даешь! – покачал головой Эспозито. - Есть ли шанс, что у тебя остались их регистрационные номера? – спросил капитан. - Нет, - торопливо ответил Касл, - но вы должны отправить их в лабораторию, для снятия отпечатков пальцев. - Уже отправили. - Я думал, они были абсолютно новыми? – возразил Райан. - Не все, - пояснила Кейт, - было шесть сотен. Они выглядели как новые, но после лабораторной проверки мы нашли там отпечатки пальцев. Мы сравнили их с отпечатками Эванса и Джейкоби, но, ни один образец не совпал, поэтому я не стала упоминать об этом. Некоторые из отпечатков принадлежат Терезе Джейкоби, но есть и те, которые не определяются. - Я знаю, чьи это отпечатки! – Касл торжествующе поднял руку. – Алексис выполняла школьное задание, связанное с деньгами. Она анализировала количество остатка кокаина на купюрах, и ей нужны были совершенно новые образцы для сравнения. Поэтому я взял в банке деньги для ее эксперимента, и когда она закончила, то положила их ко мне в сейф. Так у меня дома оказалась сумма больше той, чем я обычно держу в наличности, и когда Дастин попросил у меня финансовой поддержки своего сценария, я просто открыл сейф и дал ему денег. Другие отпечатки должны принадлежать Алексис. - Подтвердите это в лаборатории, - Монгометри поднялся со стула, - и как только появятся результаты, сообщите мне. Хочу посмотреть, как Эванс попытается объяснить, каким образом деньги с отпечатками Алексис Касл оказались у Филиппа Джейкоби. Я собираюсь прямо сейчас позвонить в Лос-Анджелес и потребовать перевозки Эванса в Нью-Йорк. У нас есть все основания предъявить ему обвинение в покушении на убийство, и, черт возьми, это самое время! Между прочим, через два часа, мэр созывает пресс-конференцию, и вы оба, - он указал на Кейт и Касла, - должны там быть. - Сейчас я должна быть в лаборатории, - Кейт мягко сжала плечо Рика, - но вернусь к тебе, как только смогу.       Когда она вернулась из лаборатории, то застала Касла возбужденно шагающего вдоль одной из стен конференц-зала. Если бы он мог, то, скорее всего, бегал бы по нему кругами, но его свободу передвижения сковывал шнур от городского телефона, по которому он вел весьма эмоциональную беседу. - …да, я отдаю себе отчет, что прошу у тебя слишком много, особенно после своего свинского решения позволить тебе считать меня мертвым, но если ты на минуту об этом забудешь, то поймешь, что я прав, и предлагаю сделать тебе правильную вещь… Да… Хорошо… Спасибо, Джина. - Все прошло лучше, чем я ожидал, - он повесил трубку. - Даже не буду спрашивать, чего ты ожидал, потому что, глядя на тебя ни о чем хорошем подумать нельзя, - хмуро усмехнулась Кейт. - Если бы ты знала Джину, то знала бы и то, что она никогда не позволяет своему самолюбию влиять на профессиональную область. Сейчас, она несколько раздражена, узнав, что как и весь остальной народ Америки, стала жертвой нашей мистификации, но она никогда не упустит то, что лучше для издательства. Даже если ей на самом деле хочется меня убить. Теперь расскажи мне, какие результаты вы получили в лаборатории? - Ладно, - она не могла не улыбнуться, - они подтвердили, что отпечатки на купюрах принадлежат Алексис, а также бумага, конверты, и чернила оказались теми же, на которых были написаны записки с угрозами. Мы сверили время поездок Эванса в Нью-Йорк, и они совпадают с днями и временем, которые нам назвал Джейкоби. Таким образом, все, что он рассказал нам - правда, и с его показаниями, мы наконец-то сможем надолго закрыть Эванса. - Мэр ждет вас на брифинге с прессой! – в дверях зала показался Монгометри. – Все готово, и не вздумайте опаздывать! Касл неловко переложил стопку бумаг из одной руки в другую, и послушно двинувшись по лестнице вслед за Монгометри и Кейт, поймал ее за плечо. - Знаешь, я надеялся, что у нас будет немного времени, чтобы сначала поговорить с тобой… - Поговорить о чем, Касл? – она раздраженно повернула голову. - Кейт, - он остановился перед входом в помещение, - пожалуйста… - Касл нежно дотронулся до ее руки, - обещай мне, что ты не будешь делать поспешных выводов, не услышав все мои объяснения. По-моему, я заслужил немного доверия.       Она не успела ничего ему ответить, потому что капитан укоризненно качнул головой, и, распахнув двери как можно шире, практически впихнул их в комнату полную журналистов. По помещению прокатился задушенный вздох – это толпа увидела живого Касла – сменившийся гвалтом голосов и выкриков. Кейт тяжело вздохнула, подумав: «А чего, собственно, она ждала?», и, постаравшись не попасться на глаза никому из журналистов, забилась в самый дальний угол зала, благо желающих покрасоваться перед камерами хватало и без нее. Мэр так красочно описывал ошеломленным репортерам все детали преступления и поимки злобного Дастина Эванса, с таким знанием предмета, что неосведомленные люди легко могли бы себе представить, что он лично поймал и разоблачил его своими руками. Наконец гвалт слегка поутих, и на сцене появился сам виновник торжества – Ричард Касл, собственной персоной. Он широко улыбнулся, привычно завладевая вниманием аудитории, его глаза безошибочно нашли спрятавшуюся среди толпы Кейт. - Однажды, мой близкий друг, чьим мнением я всегда дорожил, сказал мне, что в преступлении всегда больше жертв, чем кажется на первый взгляд. Семьи и друзья потерпевших, могут годами пожинать последствия. Сегодня, я рад объявить вам о создании фонда защиты жертв преступлений, имени Джоанны Беккет. Фонд будет оказывать как финансовую, так и психологическую поддержку семьям, потерявшим любимых людей. Я жертвую в фонд весь доход от продаж моих книг за прошлую неделю, и буду отчислять определенный процент от книг из серии Никки Хит, как прошлых, так и будущих. Мой издатель, Джина Гриффин, также согласилась пожертвовать свой доход от прошлой недели в поддержку этого фонда…       Касл продолжал говорить что-то еще, но Кейт больше не могла уловить, ни единого слова. В ее потрясенном мозгу крутилось только имя ее матери, используемое Каслом для названия фонда. Это – подходящее место, достойная причина для того, чтобы увековечить имя ее матери, ей бы понравилось такое, она всегда защищала тех, кто не имел своего голоса, но что по-настоящему беспокоило Кейт, так это то, как отреагирует ее отец. Черт, возьми, Касл должен был сначала сказать ей! Она сделала несколько глубоких вздохов, стабилизируя учащенное сердцебиение, и внезапно усмехнулась, вспомнив странную просьбу Касла перед входом в конференц-зал. Что ж, он прав – немного доверия, он действительно заслужил, и она подождет его объяснений.       Тем временем, Касл закончил свое заявление, и, ответив на многочисленные вопросы журналистов, торжественно удалился в сопровождении кольца полицейских, чем внушил к себе еще большее уважение со стороны прессы. Она уже почти вернулась к своему столу в отделе, когда получила сообщение: Южная лестница, третий этаж.       Судя по всему, ему удалось найти место для приватной беседы. Ладно…       Когда она прибыла на место, Касл уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу и заговорил прежде, чем у нее появился шанс возмутиться произошедшим. - Кейт, мне очень жаль, что у меня не было возможности поговорить с тобой, перед тем как ты услышала это с трибуны. Я не был уверен, что Джина согласится… И вот, посмотри, - он сунул ей в руки лист бумаги с рельефным заголовком, - тебе нравится фирменный бланк фонда? Это проект Алексис. - Здесь мое имя… - она подняла на него удивленные глаза. - Конечно. Твое и твоего отца, - он указал ей на имя «Джим Беккет», написанное строчкой выше ее имени. – Вы оба находитесь в совете попечителей. - Почему? - Прежде чем что-то делать, я спросил его разрешения, и он был готов позволить мне использовать имя твоей матери, при условии, что он будет принимать участие в распределении денег. Я подумал, что это великолепная идея. Я рад, что буду работать вместе с ним. - Касл, я не об этом, - Кейт неуверенно улыбнулась, чувствуя, как ее губы начинают дрожать, - почему ты организовал этот фонд? - Ну, - он пожал плечами, - я же сказал об этом на конференции. Раскрытие убийства – это только часть решения проблемы. Люди, потерявшие близких, всегда остаются за кадром, и нуждаются в нашей помощи.       Кейт прерывисто вздохнула. Она понятия не имела, сколько Касл заработал за прошлую неделю, или за несколько дней, но, кажется, она знала, как найти этому хорошее применение. - Ты не возражаешь, если мы начнем с Терезы Джейкоби? - Мы можем прямо завтра поехать в Бруклин, если ты захочешь… - он наклонился, притянув ее к себе, и провел губами по ее шее, как раз по тому месту, где оставил свой след. Бог мой, как недавно это было, и сколько всего успело измениться с того времени… - Я обещал, что сделаю для тебя все что ты захочешь, помнишь? Так… я прощен?       Она усмехнулась, вспомнив, как спрашивала себя, что он сделает, чтобы завоевать ее – пригласит на обед, увезет на выходные в Хэмптон, напишет новое посвящение на книге… как же мало она его знала, считая, что это все на что он способен. Только что, он сделал для нее самую лучшую вещь на свете, подчеркнув значимость и нужность ее работы. - Да, - она вытерла навернувшиеся на глаза слезы и поцеловала его два раза – за себя и за свою мать, обняв его со всей силой на которую была способна. – Спасибо.       Следующая неделя была ужасна. Кейт крутилась как белка в колесе, разрываясь между адвокатом Эванса и офисом городского прокурора, отказывающегося идти на сделку с Джейкоби. Кроме того у нее оставалась куча неоформленных документов, заполнять которые вместо нее никто не собирался, и масса другой рутины, может быть не столь героической, но обязательной к выполнению. Касл, в свою очередь, делил свое время между издательством, ремонтом лофта и семьей. Все, что оставалось на их долю, это несколько телефонных звонков, куча сообщений и один совместный обед в отделе под бдительным присмотром мальчиков, умиравших от любопытства, и желающих знать, как же продвигается их роман. Этого было достаточно, чтобы Кейт была готова убить кого-нибудь, кто первым задаст ей излишне вольный вопрос на эту тему, когда внезапно, все начало возвращаться на круги своя.       Адвокат не смог помешать заключить Эванса под стражу, прокурор наконец-то пошел на сделку. Вернувшись после обеда в отдел, Кейт обнаружила Рика, как ни в чем ни бывало сидевшего на своем обычном месте возле ее стола. Увидев ее, он заулыбался и, наклонившись к ее уху, доверительно сообщил, что с риском для жизни, ему удалось разузнать, где находится любимая пиццерия Лэйни, и он готов немедленно пригласить детектива Беккет на следственный эксперимент для дегустации всех сортов этого замечательного продукта.       С очень серьезным лицом, Кейт выслушала предложение Касла, взяла со стола две папки с незаконченными документами, и аккуратно переложила их на стол Райана, при этом сделав вид, что его возмущенные вопли к ней не относятся. После чего, она демонстративно взяла Касла под руку, и повела его к лифту, совершенно не обращая внимания на потрясенные лица прочих детективов отдела. Сейчас ей было все равно кто и что о ней подумает.       Касл был прав – пицца была потрясающей, компания и того лучше, и он не выглядел удивленным, когда Кейт, доев последний кусок, поинтересовалась, не хочет ли он проводить ее домой и выпить там чашку кофе. Услышав его мягкий отказ, она чуть было не свалилась со стула. - Почему бы вместо твоего дома, нам не пойти в мой? – он завладел ее руками, осторожно дотронувшись до только начавших отрастать ногтей. – Хочу, чтобы ты оценила мой новый ремонт. - Хочешь сказать, что ты уже все закончил? – недоверчиво переспросила она. - Да, все готово, - он потянул ее за руку, помогая встать из-за стола, и не выпуская ладонь Кейт из своей, повел к тротуару. – Мама и Алексис сегодня ночуют на арендуемой квартире. Алексис захотела провести там прощальную вечеринку с ночевкой, и как подсказывает мне внутренний голос, с залоговым взносом после этого можно будет попрощаться. Ну и ладно, после всего пережитого, они заслужили небольшое развлечение. «И не только они», - подумала Кейт, тут же устыдившись самой себя – ревновать дочь к отцу, по меньшей мере смешно, а по большей – глупо. Тем более, что Касл ни на секунду не выпускал ее руку из своей ладони. - Не ожидала, что ты так быстро закончишь ремонт, - заметила она, заходя вслед за ним в лифт. Должно быть, его мастера работали круглые сутки. - На самом деле, там было не так много работы, как нам это показалось после взрыва, - отозвался он. По его лицу скользнула мрачная тень, но Рик почти сразу улыбнулся. – И это хорошо, потому что то, что я видел, было похоже на шестой круг Дантова ада. Подойдя к входной двери, он открыл ее, пропуская Кейт вперед. Она зашла в лофт, и удивленно осмотрелась по сторонам. - Это красиво, - она заинтересованно разглядывала новую мебель. Кухня претерпела небольшую перепланировку, покрашенная в теплые цвета, она казалась больше и светлей. Новая обстановка выглядела немного странной, но удобной. - Да, красиво, - мягким эхом отозвался Касл, не сводя с нее глаз. – Кажется немного странным. Новая мебель, новые полы, новые крепления, новые окна, новая краска, - он приподнял ее подбородок и нежно поцеловал в губы. Кейт торопливо ответила на поцелуй, слегка разомкнув губы, и уже была готова поцеловать его в ответ не так целомудренно, как он, но Касл осторожно отстранился. - Пойдем, я хочу тебе что-то показать, - он повел ее дальше, остановившись у дверей спальни. – Или ты подумаешь, что это невероятно, или вернешься в отдел, чтобы получить судебный запрет, не подпускающий меня к тебе ближе, чем на пятьдесят метров. Но я надеюсь на первое.       Кейт ошеломленно застыла на пороге. Его спальня была устрашающе похожа на спальню в ее квартире. Не точная копия, иначе она бы действительно захотела получить судебный запрет, несмотря на все, через что они вместе прошли… но ковер, подушки, занавески и книжные шкафы – все это было так похоже на то, что бы она выбрала для себя, будь у нее такая возможность. Она пересекла комнату и осторожно присела на кровать. - Она немного выше, чем моя. - Если ты захочешь, я могу ее опустить, - с готовностью предложил Касл. - Нет, это хорошо, - тихо возразила она, - и я могу к этому привыкнуть. - Я рад, что тебе понравилось, - с облегчением выдохнул он. – Я хотел что-нибудь изменить, и хотел, чтобы тебе было удобно. Было нетрудно выяснить, что тебе нравится, таким образом, я разместил здесь вещи, которые бы ты любила. Кейт соскользнула с кровати и подошла к одному из открытых окон. Легкий ветер колыхал занавески и обдувал ее пылающие щеки. Она глубоко вздохнула и повернулась к нему лицом, оперевшись руками на подоконник. - Я люблю не вещи в этой комнате. - Кейт, - он потянул ее в свои объятия и нахмурился: - ты дрожишь?! Я закрою окна.       Ей было не холодно. Она дрожала от переполнявших ее чувств, волнения и настолько сильного желания, что ей было совершенно наплевать на любые вещи в этой спальне, кроме него самого. Она запустила обе руки в его волосы, притягивая его к себе, и крепко поцеловала. На сей раз не было, ни надоедливых телефонов, ни звонков в дверь, ни сотрудников полных благими намерениями, никого и ничего, что могло бы их прервать. Здесь были только они вдвоем, и единственный источник расстройства заключался в том, что им пришлось оторваться друг от друга, чтобы снять мешавшую одежду.       Они оба слишком долго ждали этого момента, чтобы снимать ее медленно и нежно. Касл сломал застежку ее лифчика, в тщетной попытке расстегнуть его правильно и, отбросив его в сторону, пробормотал: - Я куплю тебе новый… я куплю тебе дюжину новых лифчиков.       Она не ответила, стягивая с его плеч неподдающуюся рубашку, внезапно жутко злясь из-за того, что никак не может добраться до его обнаженного тела. Слишком много ткани и так мало доступа к коже, и он хихикнул, когда ей это удалось. Последние остатки одежды разлетелись по полу, и Кейт удобно устроилась в его кровати, благодарная за тот факт, что она первая женщина, лежащая в ней.       Она закрыла глаза, заполняя свои чувства только им – его пряный запах лосьона после бритья, его рваное дыхание в ее ушах; прикосновении его рук на всем ее теле, сначала нежных и ласковых и затем, неожиданно требовательных. Она ожидала, что им будет хорошо вместе, но они были не просто хороши – они были удивительны, и у нее не заняло много времени оценить преимущества нового матраса на той же самой высоте, что и его бедра. Теперь ее сознание напоминало картинки из калейдоскопа – они прыгали, кружились, вращались в ее голове, ломая все вокруг. На мгновенье она задохнулась, задрожала, и Боже, рухнула с огромной высоты в бездну, но на этот раз она не боялась упасть, потому что тогда бы их история не имела никакого значения. Они не были бы ими. Автор и Муза. Создатель и вдохновение.       Она держала его, а он давал ей крылья.       Ее голос не сломался на его имени, потому что она сорвалась в полет не на «Ричарде» или «Рике», а на шатком, неровном - «Касл». И, кажется, он совершенно не возражал.