Игра началась

Еще какое-то время парень стоял в ужасе, боялся даже пошевелиться. Одиночество впервые оказалось желанным, желанным настолько, что он готов был карабкаться на стены, когтями выцарапывать свой собственный мир в стенах замка, свой собственный маленький дом, в который никто более не войдет. У них нет права, должны же быть какие-то правила в этом месте. Но когда чувство паники затихло, он облокотился о дверь и съехал по ней с облегченным вздохом, оставляя подсвечник стоять рядом. Приложив руки к вискам, чуть потер, пытаясь усмирить появившийся в голове гул. Он перекрикивался с очередными закатами грома и молнии, напоминая о том самом крике, леденящем душу. Его тогда не волновало, кто кричал. Но подумав, что голос принадлежал больше девушке, он впал в ступор. Похоже, что лисица все же попала сюда и по неосторожности ее схватили? Или это все же была не она? А если не она, то кто ходит по замку, знает ли это нечто, что оно не одно? Знает ли вообще где лис? А нужен ли парень этому чему-то вообще? Все слишком напоминало сюжет самых типичных ужастиков, которые он так нещадно смотрел по ночам. Никогда бы не подумал, что будет переживать все это наяву. Бороться с реальным страхом и реальными ощущениями смерти за спиной. Все еще боится. Боится услышать это еще раз. Боится, что этот кто-то окажется везде. Даже в этой комнате. А она кажется такой просторной и… людной. Не смотря на всю ее яркость и ненужность дополнительного освещения за счет горящей люстры, которая в этой комнате была ни к черту, лис не стал бояться меньше. Десятки людей. Десяток фигур. Все укрыты белыми занавесками, мешая точно увидеть их лица, их позы. От них остались лишь очертания на белых простынях. Парень не хотел и прикасаться к кому-либо из них, но страх того, что среди них может оказаться лиса, душил. Задув свечи, дабы не тратить ресурс, который в этой ситуации был слишком ценен, лис встал. Медленно пройдясь к первой фигуре, полотно которой показывало лишь легкие очертания тела — оно согнуто и чуть наклонено вперед, рука выставлена, словно просит и молит остаться и помочь. Кто бы ни был тот зверь, что оставил это создание, он точно последний подонок! Не смотря на неточный вид этого существа, лису уже стало жаль его так, будто он жил с ним все время. Но помимо жалости он продолжал испытывать страх. «Что же находится в этих стенах, что заставило стольких пережить подобные муки и агонии? Они теперь словно восковые фигуры — экспонаты собственного нового музея». Схватившись за край полотна у пола, лис медленно поднял его, боясь даже посмотреть на ноги жертвы. На какое-то время он отвернулся, желая увидеть только конечный результат своих действий. Внезапно железный треск на полу. Тишина. Вернувшаяся паника. Еле посмотрев в сторону источника звука, лис застыл в недоумении. Резко перевел взгляд на фигуру, к которой он испытывал столько эмоций. — Черт… — в голосе читалось в разы больше злости, чем ожидаемого испуга. — Че за хрень?! — от накала эмоций лис бросил полотно, которое до этого крепко сжимал в руке, на пол, грубо подтолкнул его ногой к железным доспехам, которые и являлись этим самым существом, вызвавшее столько жалости. Желая проверить свои догадки, он принялся скидывать простыни с каждой статуи, застывшей в комнате. Каждый образ, каждый силуэт являлся всего лишь его больной фантазией. Все убитые были не больше чем латами, выставленными в нужное положение. — Ты издеваешься? Играешь со мной? — Лису было плевать, к кому он обращается, сам факт подобного надругательства над его эмоциями и над ним самим рушил его надежды на светлое будущее. Из него делают персонажа компьютерной игры, фильмов ужасов, давят морально, максимально быстро убивают рассудок. Ни одного физического увечья, кроме гудящей головы, а столько боли и желания сбежать. Не зная, куда деть нахлынувшие эмоции, лис ударил рукой по одной из фигур, рассыпая ее на мелкие детали. Как оказалось, у фигуры не было ни одного крепления. На чем она держалась было непонятно, так что не удивительно, что шлем упал с первой статуи — оно ни чем не крепилось. — Да за что ж мне все это… Что я сделал такого? Почему нельзя было запихнуть сюда маньяка или извращенца? У меня же вся жизнь впереди… Черт, я здесь и часа не был, начинаю сходить с ума, уже болтаю сам с собой и мысленно убиваю. Успокойся, успокойся. Все будет хорошо, ты выберешься. Знать бы только, где этот замок вообще находится. Эта комната, хотя скорее зал, настолько была большой, но помимо железных статуй ничего не было, кроме очередного панорамного вида из окон, расположенных настолько близко друг другу, что проще было саму стену сделать стеклянной. Лис не знал, последний ли это этаж замка или нет, слишком мало он его обследовал, но пройдя к окну в попытках глянуть по бокам, он не мог не заметить, что этаж продолжался по сторонам достаточно далеко. Не особо понятно, была ли над ним уже крыша, но парень надеялся, что этаж точно последний, пусть и не намеревался подниматься выше. Но если ситуация того потребует, стоило бы хотя бы приблизительно знать расположение коридоров, иначе он будет блуждать здесь до конца своей жизни, а если не поторопиться, то конец будет ближе, чем ему того хотелось бы. Пытаясь все же выяснить местоположение замка, парень начал смотреть вдаль. К его сожалению, для этого окна совершенно не подходили — из-за дождя картина размывалась стекающими каплями. Мигающие разряды молний только усугубляли положение, уже не говоря о собственном отражении в стекле. Но последнее лиса все же заинтересовало, из-за чего он решил постоять у окна чуть дольше. Буквально за его спиной стоял чей-то силуэт. Он был достаточно маленьким, благодаря чему отлично скрывался за лисом, но его выдавала часть тела, что была достаточно велика даже для него. В тот момент нельзя было точно сказать что это — силуэт не выходил. Но зато стоило лису протереть глаза, как внезапно к нему потянулась рука. Подобного он совсем не ожидал, от чего резко развернулся и сделал шаг назад. В момент поворота в комнате выключился свет — люстра с грохотом упала в центр комнаты. Осколки украшений разлетелись по всей комнате, и, дабы они не попали в парня, ему пришлось закрыть лицо руками. Обрушившаяся на него тьма усугубилась зазвучавшим по залу смехом. Не было понятно, откуда он исходит, вокруг было слишком темно, что бы понять это, да и смех так сильно и так ярко отдавался в больной голове парня, что он решил бежать из помещения к выходу. Глаза быстро привыкли к темноте, в отличие от первого раза, да и память помогала не врезаться в статуи рыцарей, однако осколки упавшей люстры, да и сама она все же помешали выходу — лис зацепился штаниной о край полуразбитого стекляруса, из-за чего свалился на пол. Однако он не понял, что сам виноват в своей оплошности, от чего принялся отбиваться от невидимого противника зацепившейся ногой, что ускорило его освобождение. Но теперь движение было более сковано — несколько осколков впились в колени, подушечки лап и руки, хотя даже это не помешало ему бежать что есть сил, забыв даже про подсвечник. Страх настолько быстро гнал его вперед, что он даже не заметил, что смех давно утих, а дверь сама открылась перед ним. В спешке он чуть не свалился на последних ступенях лестницы, но все равно продолжал бежать вперед. Не знал куда. Куда он вообще может убежать? Впереди кто-то ходит, лис явно помнит крик и цепи. Позади тоже не безопасно, но больше выходов нет, может ему повезет, и он не столкнется с тем закованным призраком. Наконец, выбежав в тот главный коридор и прощупав ногами ковровую дорожку, он замедлился. Прислонившись к стене и пытаясь отдышаться, начал поглядывать на тропу, с которой только что сбежал. Ноги и руки предательски заныли, заставляя парня спуститься по стене, наплевав на наличие кого-либо еще в коридоре. Ему нужно было избавиться от посторонних предметов в конечностях. Быстрее, пока никого нет. Настолько тихо, что бы никто ни пришел. Он не потерпит еще одного вторжения в его личное пространство. Он не выдержит, пока не успокоится. И Она знает это. Тишину сохранять не выходило. Падение было не самым удачным, из-за чего половина украшений глубоко вонзилась в тело. Все равно какой-то осколок да цеплялся за окровавленную плоть, забирая мягкий кусок ткани с собой наружу. Каждый приглушенный стон, нытье, попытка сдержанного рыка от злости, боли и отчаяния расползались эхом по коридору. И Ей это нравилось. Как только все осколки были вытащены, парень попытался перевязать конечности тканью, сорванной со штанов. Получалось не лучшим образом, но других вариантов у него не было. Пусть он и не планировал засиживаться в коридоре надолго, но он сам не замечал, как быстро шло время. Мало того, еще какой-то десяток минут он так и просидел у стены, просто всматриваясь вдаль прохода, из которого не так давно вышел. Ожидал увидеть какое-то нечто, которое бы вяло или наоборот излишне быстро выбежало из лестничной площадки и набросилось на него за несколько прыжков, но коридор пустовал. Пусто было везде. Не появлялся даже тот призрак, который напугал его в первый раз. Это одновременно успокаивало и внушало недоверие. Словно это затишье перед бурей. Но сколько бы времени не проходило, тишину все также рвала на части лишь погода. Вечно он так сидеть не мог, нужно было идти дальше. Лис задумался над оставленным подсвечником в том зале, но возвращаться за ним он не решился бы. Плюс у него все еще есть другие свечи, одну из которых, чуть помятую после падения, он достал из кармана пиджака и зажег, используя пламя свеч основного коридора. Шел он теперь с трудом, похрамывая, хотя стоило его воображению сыграть с ним злую шутку и он ускорялся, забывая о своей боли, которая удваивалась благодаря капающему на лапы воску. Новый темный проход ждал его. Темный переулок маленького города. Ему одному приходится исследовать целый новый мир в одном лишь здании. И к его несчастью, миру он нравился, а сам мир лису - нет. Но он уже успел вновь успокоить себя, паника ни к чему не приводит, кроме как к увечьям — он уже узнал это на собственном опыте. Так что замку теперь будет сложнее испугать его. Иначе лис просто переоценивает свои возможности и свою самоуверенность. Очередной коридор. Очередные двери, закрытые очередными шкафами. Очередная лестничная клетка. Это уже слишком банально, —, но очередная открытая дверь рядом с ним. Что там? Очередной стол и опять записки? — Мать твою! — нет, просто очередной крик от очередного испуга. — Кто здесь? Помогите мне! Помоги! Мне больно… — за этой дверью лежал полутруп. Лицом он так напоминал знакомую ему лисицу, но.… Если бы не эти выкаленные глаза, исхудавшее лицо.… Будто ее держали здесь уже больше недели на одной воде, но раны на лице и теле были свежими и кровоточили до сих пор. Конечности были разрезаны в некоторых местах, раны были глубокие, и больше походили на царапины по своей форме. Изнутри каждой что-то выглядывало, уже сложно было понять что это, оно все пропиталось кровью и застыло, заставляя ранения гнить. Нет, она просто не могла находиться здесь так долго, иначе уже давно умерла бы от сепсиса. Девушка уже наверняка давно должна была прекратить свои мучения — в ранах были заметны движения. По всему телу, кроме головы, ползали достаточно сочные опарыши. В воздухе витали уже более взрослые особи, но некоторые мухи все же не отставали от молодняка и ползали по телу полумертвой. Парень очнулся от увиденного только прочувствовав весь вкус этой ситуации, а точнее ее вонь. Буквально за пару секунд она дошла до его носа, но услышать весь аромат, прочувствовать его силу он смог только выйдя из ступора. В этот момент он моментально закрыл нос и рот рукавом, но было уже поздно. Организм требовал очистки после увиденного и учуянного. Пару минут прошлось постоять, облокотившись о стену и одновременно отходя от двери подальше, пытаясь выбиться на свежий воздух, тогда как девушка все звала. — Помогите, пожалуйста. Убейте. Мне больно, мне так больно… — девушка говорила еле слышно, сил у нее уже не оставалось, а за звуками рвотных позывов лиса текст вообще еле различался, да и не слушал он ее особо. Только ему стало хоть немного легче, он опять прикрыл лицо воротником пиджака и попытался пройти к разлагающейся лисице. Даже ее вид заставлял парня вспомнить буквально недавние ощущения, но больше из него ничего не лезло. Наблюдать и слушать ее больше не хотелось, а сделать или облегчить страдания он не мог. — Прости… — Что, нет... Убей меня. Я не хочу больше так мучиться, — девушка уже из последних сил начинала срываться на крик, а из глаз потекли кровавые ручьи. — Не оставляй меня здесь так, пожалуйста! — Прости, правда, прости меня… Я не могу, — с каждым словом лис отдалялся от двери и с большим ужасом наблюдал новую картину. В порыве отчаяния, уже не понимающая, куда деваться девушка начала вставать. Ноги подкашивались, руки еле двигались, все тело дрожало, засохшие раны открылись и продолжили кровоточить, очищая плоть от мерзких насекомых, алыми струйками выталкивая из вен и мышц белых червей. — Я не могу, не нужно. — С каждым словом новый шаг. — Убей! — от боли девушка начала срываться на крики, но продолжила подходить все ближе. Каждый шаг давался с трудом, но становилась она увереннее, вдавленными глазами смотрела на лиса, будто вовсе и не была ослепшей. Бежать по коридору бесполезно — она будет идти следом, пусть и вообще не понятно, откуда у нее силы хотя бы просто доживать последние часы или минуты жизни. Нужно как-то избежать малейшего контакта, он не хотел к ней прикасаться. Взгляд упал на лестницу, которая предательски также вела наверх. Но выхода не было. Она же не будет подниматься за ним, верно? В конце концов, почему бы ей просто не упасть самой, раз уж у нее появились силы. Несколько больших прыжков по лестнице и он уже на метр выше выходящей из дверного проема девушки, стоит на лестничном пролете, еще и каким-то образом получилось сохранить огонь в свече. Но у лисы обострились чувства из-за слепоты. Любое движение она слышала, каждый вздох и даже тихое пощелкивание огонька у фитиля. Поворот головы в сторону звуков и у парня опять паника. — Нет, не подходи. Зачем ты это делаешь? К сожалению девушки, идти по ступенькам оказалось сложнее, из-за чего пришлось нащупывать каждую руками, помогая ими же подниматься наверх. Для лиса эта картина была уже более чем просто пугающей. В этот раз с большей осторожностью он прошелся по ступенькам на следующий этаж, но его осторожность впервые вылезла ему боком. Услышав попытки бегства, девушка поднажала, встав на ноги и рванув, перескакивая через ступеньки. Еще один прыжок и она уже готова падать вместе с лисом, схватив его за шею в попытке задушить, но вместо этого он оказал сопротивление. Удара локтем по голове было достаточно, что бы лисица отпустила парня и сама кубарем полетела вниз. Кажется, она добилась своего — он все же ее убил. Фигура оставалась, бесшумно лежать на полу, неестественно скривив ноги и шею. Шоку выжившего не было предела, но боясь подвоха со стороны трупа, он все же поднялся и зашагал спиной к единственной двери. Нащупав ручку, он потянул за нее и открыл, так же не оборачиваясь и не смотря за спину. Только дверь закрылась, он развернулся лицом к помещению. Это был еще один просторный зал, но в этот раз без каких-либо подвохов. Несколько старых сундуков, еще один письменный стол с беспорядком на нем, несколько шкафов с полками и кровать. В этот раз на стене перед столом стояло полуразбитое зеркало с каплями крови под ним и на листках. На столе сразу можно было выделить несколько страниц дневника и новую запись, что отличалась от остальных небрежностью, но несмотря на все чернильные пятна, текст все еще можно было прочитать.

«Сегодня был праздник. У Алты был день рождения. Весь день готовились, пока Арон развлекал ее в городе. Вернулись раньше намеченного. Он оправдывался, что не смог удержать ее из-за требований к покупкам и шантажу. Сорвалась, накричала на обоих. Я не знаю, что случилось в тот момент. Весь день пришлось…» *** «Я начинаю забывать произошедшие за несколько дней события. Они переписываются и всплывают в памяти новыми фрагментами. Мне кажется, я не могу доверять самой себе. Остается полагаться на Шэда и детей. Я слышу, что кто-то пытается достучаться до меня, но я не могу понять с какой целью и стоит ли его вообще слушать. По-моему…» *** «Шэд сказал, что я ударила Алту, в день подготовки ко дню рождения. Теперь гложет чувство вины за то, чего я даже не помню. Дневник не помогает. Я записываю неправду, а мой мозг обманывает меня же из неизвестных мне…» *** «Такое впечатление, что все в доме косо смотрят, будто за все это время я успела не только поднять на всех руку. Мне кажется, они сговорились, или же меня начинает убивать собственная паранойя. Голос звучит отчетливее и…» *** «Ударила ножом дворецкого в целях самозащиты — он не понятно с чего взбунтовался и попытался меня задушить. В этом доме определенно никому нельзя верить. Весь день…» *** «Проснулась с перевязанной рукой и головой. Шэд просит не выходить из комнаты в целях собственной безопасности. Боюсь, он что-то замышляет, слишком часто проверяет меня и…» *** «Шэдэн сказал, у нас никогда не было дворецкого, а в тот день я саморучно кухонным ножом начала себя резать, после чего билась головой о стену. Под повязкой и в правду оказались порезы, но что-то внутри говорит, что…» *** «Нашла старые записи. Складываю вместе. Вспомнила некоторые фрагменты, выходит, больше всех я не могу доверять исключительно себе. Голос отчетливо говорит что делать, но не отвечает почему…» *** «Во всем виновата эта шлюха! Я путаюсь в собственных мыслях, у меня ощущение, что скоро я перестану понимать и окружающих…» *** «В замке кто-то есть. Голос говорит это Она. Впечатление, что он врет, но силуэты и в правду похожи. Она убегает от меня, приходится бегать по замку. Я не могу ее догнать, даже если телепортироваться…» *** «Телепортация заменила обычную ходьбу, приходится проверять каждый угол, она может быть где угодно. Порой я слышу ее голос и ее смех. Шэдэн беспокоится, просит вернуться в комнату. Наверняка она подговорила его и детей, потому они пытаются оставить меня там. Если они запрут меня — я проиграю…» ***

Каждая запись была с датой. В зависимости от давности страницы — она была чище или наоборот, ужасно нечитабельной, как на пример последние, которые лису совершенно не удавалось разглядеть. Самым аккуратным страницам было больше полугода. У молодых же было трудно определить дату, но по количеству пятен, помятости и аккуратности почерка можно было смело расставлять их в порядке взросления. Страницы из другой стопки отличались не только более аккуратным почерком — не смотря на это, они были все также заляпанными, в некоторых местах рваны и сильно помяты. Хотя и это не мешало ознакомиться с текстом.

«Я, наконец, поймала ее. Она рассказала мне, что теперь моя очередь убегать. Это всего лишь игра — смешение пряток и догонялок. И теперь бегать и прятаться уже моя задача. Но в замке нет места, где можно было бы от нее скрыться. Она дала мне фору. Несколько дней я могу спокойно ходить по замку, но она будет следовать за мной, давая мне понять, где я могу быть в безопасности, а где нет. За эти несколько дней я узнала, что она не любит, тускло освещенных помещений. Зато любит яркость и темноту одновременно. Она сказала, при ярком освещении силуэты всегда четче и ей легче передвигаться, не говоря уже о тьме. Потому она не будет трогать меня, если вокруг меня большой радиус тусклого света. Но она будет наблюдать. Попросила помочь мне заменить на этажах люстры на свечи. Замок слишком большой — мы не управились бы за несколько дней, получилось заменить только три этажа, начиная сверху. Чердак не трогали — слишком муторно. Еще она любит сидеть в чужих тенях. Придется избегать всех какое-то время. Не знаю какое — она не говорила, когда закончится игра, если я не буду попадаться. Она не сказала, что будет, если я проиграю, но мне не интересно. Я не могу проиграть. Я же Бог».