В потёмках

− Не понимаю, почему я здесь. − Потому что ты моя напарница и отправилась на задание вместе со мной, что же тут непонятного? — Малдер имел совесть улыбаться. Скалли никогда не считала Малдера плохим человеком, напротив, он был замечательным, но в такие моменты трудно было удержаться от разочарованного вздоха. О воспитательных затрещинах Скалли не думала, потому что, во-первых, никакие затрещины не остановят Малдера, а только лишь раззадорят; а во-вторых, раздавать оплеухи большим детям так же трудно, как и самым обычным малышам. Поэтому она лишь тяжело вздохнула и вышла из машины. Привычным движением Малдер включил сигнализацию, одним касанием проверил спрятанное во внутреннем кармане оружие и поманил Дану за собой. Наверное, он обучался у фокусников каким-то особым пассам, потому что единственный короткий взмах его руки заставил Скалли поспешить следом. Должно быть, это был какой-то особый вид гипноза. Зная Малдера, всякое можно предположить. Впрочем, он манил её за собой безо всяких там лишних жестов. − Тебя отстранили, забыл? — сказала она без особой надежды. Малдер хлопнул себя по лбу. − А ведь верно! — изумлённо воскликнул он и, не сдержавшись, хихикнул. — Скалли! Думаешь, я страдаю провалами в памяти? Напомнить, при каких обстоятельствах Скиннер меня отстранил? Он утверждал, что я излишне мистифицирую это дело и приплетаю ложные улики. − Что ж… − пробормотала она. — Я хотела бы сказать, что Скиннер прав, но не стану, чтобы не расстраивать тебя слишком сильно… а, впрочем, уже сказала. − Кто-то сегодня явно не в духе. — Малдер остановился и огляделся кругом, и Скалли последовала его примеру. Под ботинками влажно чавкала грязь: Малдер, как обычно, выбрал для своих детективных изысканий крайне неприятное местечко. — Моё дело предложить, а твоё — отказаться. Ты можешь уехать прямо сейчас, вернуться в бюро и заняться назначенной работой, и я не останусь в обиде, честное слово. − Отличная идея, Малдер. Вот только мы приехали на одной машине. Думаешь, я оставлю тебя здесь одного? Фокс развёл руками. − Раз так, нам придётся задержаться здесь. Ненадолго, обещаю. − Ты всё предусмотрел, да? − А как же? — Малдер двинулся дальше, осторожно перешагивая через поросшие мхом камни. — Предлагаю прояснить ситуацию. Ты наверняка задаёшься вопросом: зачем я взял курс именно сюда? − Удивительная проницательность. Но главный вопрос, который интересует меня сейчас: почему ты не мог внятно рассказать мне свои догадки в машине, когда мы с комфортом сидели на кожаных креслах под кондиционером? Почему ты решил выплюнуть набранную в рот воду именно теперь, когда я больше сосредоточена на попытках не провалиться в какую-нибудь яму? − Чтобы ты лучше прочувствовала ситуацию, − Малдер опять улыбался, но на этот раз немного более напряжённо. — Шон Паркер, дело которого мы ведём, признался в тройном убийстве, но я уверен, что жертв у него было гораздо больше. Просто их он успел хорошенько спрятать. По образованию Шон — инженер, двадцать лет назад он работал на каменоломне, ныне заброшенной. Сейчас он менеджер по продаже загородных домов, но я сомневаюсь, что он забыл своё прошлое ремесло. Старые катакомбы — отличное место для скрывания трупов, согласна со мной? − Звучит убедительно, должна признать, − Скалли потёрла лоб. — Почему же Скиннер не проникся твоим предложением? − Потому что… гм… потому что я не сумел так же ловко доказать ему наличие этих самых других жертв. − Как же ты о них догадался? Вместо ответа Малдер вдруг окончательно смутился. Скалли нахмурилась. Малдер пожевал губу. Скалли нетерпеливо подняла брови. Малдер склонил голову набок. − Ну, скажем так… я их почувствовал. − Почу… что-что? Малдер, ты что, прямо так и заявил Скиннеру? Странно, что он не отправил тебя пинком в неоплачиваемый отпуск — проветриться. — Под ногой Даны в очередной раз что-то подозрительно хрустнуло, и она отшатнулась в сторону. − Когда я был в резервации индейцев… когда старина Альберт спас меня с помощью ритуала навахо, помнишь?.. Он коснулся моей души… Я был так далеко, что почти потерял связь с телом, я видел его со стороны, а ещё я видел душу Альберта, твою душу, души всех, кто ждал моего возвращения… Чуть позже Альберт показал мне, что тело можно покидать и произвольно. Не смотри на меня так, я действительно тренировался, но получалось не слишком удачно. Честно говоря, не получалось вообще. Я решил, что слишком погряз в мирских делах и всём прочем, чтобы достигнуть нужного уровня просветления, но позавчера я допрашивал Паркера… И я почувствовал… нет, вернее, увидел… Скалли, прошу тебя, сделай чуть менее скептическое лицо хотя бы из вежливости. − Поверь мне, я стараюсь. — Дана даже наморщила нос от усилия. — Так что же ты увидел? − Души. Души его жертв. Никаких деталей, только их следы… их было много, гораздо больше, чем три, скорее уж три десятка. − Я правильно понимаю ситуацию? Ты увидел вокруг нашего подозреваемого неупокоенные души убитых, проштудировал его биографию и отправился на старую каменоломню искать тела? Малдер запустил руку в волосы. − Теперь, когда ты облекла мою идею в словесную форму, она перестала казаться такой же блестящей, как раньше. − Прости, Малдер, но она никогда не была такой. Фокс тряхнул головой и слегка убыстрил шаг. Дана знала, что она одновременно обидела его и ничуть не убедила в своей правоте, как, впрочем, и всегда в подобных спорах. Радовало лишь то, что Малдер не умел дуться долго. − Это место просто огромное, здесь уйма заброшенных шахт, а под землёй целая сеть катакомб, − деловито сказала Скалли, пытаясь подкупить напарника своей сосредоточенностью. — Даже если предположить, что ты прав, и тела где-то здесь, как ты надеешься отыскать их? − Пока не знаю, − признался тот. — Наверное, я надеюсь на чудо. Так или иначе, я не хочу, чтобы ты вляпалась в неприятности из-за меня. Поэтому я не посмею задержать тебя здесь надолго. Будем двигаться медленно и осторожно, нужно смотреть под ноги: многие перекрытия прогнили. Мы ведь не хотим оказаться бок о бок с разлагающимися знакомыми Паркера. Фамилию убийцы заглушил громкий щелчок — так трескаются отсыревшие доски, не выдержавшие чужого веса. Малдер успел шагнуть и схватить её за руку, но, конечно, никто на его месте не смог бы оказаться достаточно быстр для того, чтобы вытолкнуть их обоих прочь из эпицентра крошечного обвала. Они падали долго: Скалли даже успела почувствовать сосущее чувство под ложечкой; но приземление оказалось неожиданно мягким. Мягким по меркам высоты, с которой им угораздило сорваться вниз: Скалли стиснула зубы от боли в вывихнутой руке и расцарапанных коленях, но эта боль не претендовала на звание нестерпимой, а именно таковой она должна была быть. Её падение смягчила зловонная мягкая грязь, на полфута покрывавшая дно. Скалли слепо пошарила вокруг, натыкаясь на что-то живое, тёплое, подрагивавшее не то в испуге, не то в конвульсиях. Грязь хлюпнула под её ладонями, сверху донёсся шорох последних мусорных ошмётков, сорвавшихся в разверзнувшуюся дыру, а затем наступила тишина. Было слишком тихо. Падение Скалли смягчила грязь, а ещё — распластавшийся прямиком под ней напарник.