В потёмках

Чтобы вернуться, Малдеру потребовалось в два раза меньше времени, чем Скалли предполагала, и в тысячу раз меньше, чем она надеялась. «Мы же предупреждали», − пожимали плечами врачи, и Скалли тоже не оставалась в долгу, повторяя: «Я же предупреждала», и Скиннер предпочитал не принимать ничью сторону — по крайней мере, открыто. Дана догадывалась, какой точки зрения он на самом деле придерживался, и она была не в их с Малдером пользу. Молчаливость заместителя директора была лишь смесью тактичности и снисхождения. Вместо приветствия Фокс широко зевнул и перестал теребить гипс. А потом подмигнул ей. И всё: никаких пламенных речей и объяснений; впрочем, Скалли и не ждала ничего подобного. − Я хочу знать только одно, − Скалли и сама не была образцом растроганности. – Всё, что было… было ли на самом деле? − Да, − быстро подтвердил Малдер. — Но я надеюсь, что слухи не ушли слишком далеко. − Что ж, я постаралась рассказать как можно меньше. Старалась произвести относительно благоприятное впечатление. − Мне кажется, ты до сих пор стараешься не воспринимать всё это всерьёз. − Я… − от негодования Скалли задохнулась. Малдер снова пытался обвинить её в недостатке веры? Ведь он же утверждал, что услышал её тогда, а значит, понял, как серьёзно она была настроена. Несколько секунд она боролась с желанием яростно возмутиться, но победило совсем другое чувство. — Вместо того чтобы дразнить меня, лучше опиши последние дни со своей точки зрения. — Любопытство росло, как на дрожжах. Малдер как никто другой умел пробуждать его; его и кое−что другое, но для кое-чего другого ещё найдётся время — чуть позже. — Значит, ты правда слышал мои слова, даже находясь так далеко? − Это как рация, − хмыкнул Малдер. — Очень плохая рация с кучей помех, но если настроиться на нужную частоту, всё-таки услышишь родной голос. Я настроился на твою частоту, и больше не слышал совершенно ничего. И знаешь, я думаю… дело не только в этом. Просто, говоря со мной, ты говорила именно со мной. Не с тем, кто лежал тогда на постели. Собственно говоря, тогда в ней никто и не лежал. Последние слова прозвучали жутковато, но ничто не могло остановить расспросы Даны. − Ты перемещался… с какой скоростью? Быстрее обычного пешехода? Как вообще это происходило? Малдер неуютно поёжился, и Скалли показалось, что их диалог вопреки её ожиданиям вовсе не приносил ему удовольствия. Фокс Малдер, обсуждавший сверхъестественное без запала, представлял собой странное зрелище. − Трудно объяснить, − отозвался он после подозрительно большой паузы. — Это… другое измерение. Всё совсем иначе, настолько… что я даже не могу применить к происходившему тогда привычные мерки. Думаю, рано или поздно я бы всё равно нашёлся, поймал самого себя на радар и вернулся. Но не подумай, что ты мне не помогла! — неожиданно горячо добавил он, для пущей убедительно схватив Дану за запястье. — Кто знает, как долго я бы искал обратную дорогу один — недели, месяцы?.. Кто знает, не надоело бы врачам моё бренное тело за это срок?.. Скалли поморщилась при одной мысли о подобном исходе, но пальцы Малдера, до сих пор сжимавшие её руку, были слишком тёплыми, слишком подчёркнуто осязаемыми, чтобы позволить ей всерьёз расстроиться из-за того, что ей удалось предотвратить. − На какой-то миг мне показалось, что это ты добрался до Скиннера и подал ему знак, − зачем-то сказала она, неловко улыбаясь в противовес Малдеру, который, кажется, помрачнел ещё сильнее. − Увы, − только и буркнул он, однако минуту спустя всё-таки расщедрился на продолжение: − Я бы очень хотел… сделать нечто подобное, но тогда это не представлялось возможным. Мне было трудно… трудно слишком сильно отдаляться. Моё тело напоминало мне, что я всё ещё жив. Оно звало меня. И ты тоже звала, пусть не в прямом смысле. − Тогда почему же ты не спешил возвращаться, когда нас нашёл Скиннер? Вот что Дана хотела спросить с самого начала, но отвлекалась, медлила, опасалась. − Я… я ведь так и не сумел нас спасти, − ответил тот как будто бы невпопад. — Я старался, очень старался, но не сумел. Всё, что я сделал, − это загнал нас в ловушку. − Малдер. Только не говори мне, что ты прятался от стыда. − Разумеется, нет. — Скалли постаралась перевести дыхание как можно незаметнее. Конечно, Малдер не поступил бы так. Подобная трусость совсем не в его духе. — Просто я кое-что узнал. Из катакомб не было выхода… выхода, к которому не пришлось бы подбираться по отвесным горам камней. Мы обыскали всё. — Дана поёжилась, услышав зловещее «мы». — Я не мог рассказать тебе этого. Не хотел, чтобы ты совсем потеряла надежду или, того хуже, отправилась убедиться в этом лично. Поэтому я постарался удалиться в самые потайные закоулки, заткнуть свои призрачные уши. Я подумал… подумал, что ты продержишься дольше, если будешь ждать меня. Скалли поражённо смотрела на него, не находясь со словами. — Прости. Наверное, я опять совершил ошибку. Но клянусь, на тот момент эта идея показалась мне лучшей из возможных. Она перестала быть таковой, когда я понял, что оказался слишком расщеплён в пространстве. — Больше ничего не желаю слушать, — Скалли срочно нужно было переменить тему, пока признания Фокса и привели к их ссоре. А размолвка была бы крайне некстати сейчас, когда всё наконец-то закончилось, и закончилось хорошо. Ну, почти закончилось. — Давай лучше сосредоточимся на совместном зализывании ран. Однако это предложение отчего-то не слишком вдохновило Малдера. — Мы ведь так и не докажем вину Паркера, да? — спросил он тоном, которым задаются самые унылые риторические вопросы. Спохватившаяся Скалли, почти забывшая о причине, которая привела их к столь опасному финалу, поспешила заверить напарника: — Конечно, Скиннер будет не в восторге от твоих заявлений, но отстранить тебя он уже не сможет, потому что ты… вроде как временно отстранился сам до тех пор, пока не расстанешься с костылями. Я уговорю заместителя директора отправить поисковый отряд в каменоломню. Отряд, снабжённый правильным оборудованием, — она всё-таки не удержалась от того, чтобы задеть Малдера, самую чуточку, почти лечебное иглоукалывание. — Может быть, они найдут останки жертв… их скелеты, хоть какие-то следы. — Может быть, — Фокс задумчиво пожевал нижнюю губу и неожиданно легко добавил: — Но я, пожалуй, не слишком расстроюсь, если этого не случится. Паркер и так получит смертную казнь за все раскрытые преступления. Те, кого я встретил под землёй, не молили меня об отмщении. И кроме того… то, что я попытался сделать… то, что я сделал… пожалуй, было интересно. Никогда бы не подумал, что у меня получится по собственному желанию… — Я тоже хочу, — Скалли почти с удовольствием наблюдала, как расширялись у Малдера глаза, а челюсть стремилась вниз. Она даже подсела поближе, чтобы в деталях рассмотреть открывшееся перед ней зрелище. — Я тоже хочу попробовать. Ты хороший учитель Малдер. Покажи мне. Пожалуйста. Ты не представляешь, как много я думала об этом, пока сторожила твоё тело. Пыталась представить, что ты видишь… что ты чувствуешь… ощущала себя слепой и глухой по сравнению с тобой. По крайней мере тогда, когда начинала верить в твои россказни. — Ты преувеличиваешь мои преподавательские способности, Скалли. Но я точно знаю, что ты хорошая ученица. Я слышал, как ты сказала, что не справишься в одиночку с Секретными материалами, но я больше чем уверен в обратном. — Дана очень надеялась, что её лицо не выглядело слишком красным. Давно ли прошли те времена, когда работа над Секретными материалами была не больше, чем неугодным заданием от Скиннера; когда им на смену пришли те, в которые даже чисто гипотетическое предложение возглавить их стало комплиментом? — Хорошо. Закрой глаза. Представь, что ты обрезаешь все связующие нити; увидь их воочию и каждую перережь, или перекуси, или заставь лопнуть силой воли… — Звучит как дешёвый трюк психотерапевта. Поколебавшись, Скалли всё-таки закрыла глаза. Что-то щекотало в носу, яркий свет пробивался сквозь веки, отдалённый шум не давал сосредоточиться. Уже через минуту она могла с уверенностью сказать, что у неё ничего не выйдет. Не в это время и не в этом месте. Месте. Дана представила себя потерянной в катакомбах, полных мертвецов, ищущих способа связаться с ней, и впечатление было, пожалуй, даже чересчур свежим. Способ связаться, уйти, не уходя насовсем; стать такими же, как они, за исключением одной лишь детали. Только и всего. Не было никаких нитей: Малдер, похоже, просто поиздевался над ней. Да, наверное, так оно и было. Что-то упругое росло её внутри и пыталось протиснуться сквозь сплетение сухожилий и мышц, что-то, много большее, чем тело, вообще не имеющее объёма, оно прорывало кожу, но боли не было — зато был страх, подстёгивающий продолжать быстрее, пока у нее не закончится мужество и она не повернёт назад. — Стой. И Скалли вернулась, мгновенно застегнула на себе собственную шкуру, с которой оказалось неожиданно тяжело расставаться. — Я думаю, не стоит тебе пока этого делать, − сказал Малдер. — Не пойми меня неправильно, я не сомневаюсь, что у тебя получится. Возможно, даже лучше, чем у меня. Но удовольствие выходит ниже среднего, теперь я могу с уверенностью это констатировать. И кто знает, насколько это опасно?.. Так что прибереги эту возможность для чрезвычайных обстоятельств. Впрочем, я надеюсь, что таковые настигнут нас ещё очень нескоро. Скалли только улыбнулась в ответ. Учитывая то, как проходили годы их совместной работы, со стороны Малдера высказывать такое пожелание было в высшей степени опрометчиво.