Подруга для принца

Аламут встретил их огнями бойниц и отсутствием плана. Дорога назад была долгой и тяжелой, но точных решений о том, как именно вернуть в свои руки кинжал, ни у кого из них не имелось. Людей было по пальцам пересчитать, среди них – женщина и говорливый шейх, едва ли имеющие опыт в длительных сражениях. Сердце Яред сжималось от тоски, на горло давило чувство безысходности. Слишком многих они хладными телами оставили позади, и слишком многое вновь поставили на удачу. Дастан твердил о том, что необходимо разыскать его брата, Таса, и все ему рассказать, но девушки слабо верили в успех. – Он поверит, я уверен! – Горячился принц, не привыкший к возражениям. – А что потом? – Вздыхала Тамина. – Скорее всего даже царская стража куплена Низамом – и куда бы мы ни пошли, куда бы Тас ни пошел, все будет известно твоему хитроумному дяде! – А уж он-то примет меры, чтобы нас остановить, – соглашалась Яред, натачивая клинок. – План провальный, мой друг. В глазах товарища читалась неприкрытая горечь: и для него все беды и смерти не прошли бесследно. Воительница прятала под тканью капюшона страдальческую усмешку. Вечером перед набегом Дастан отыскал ее на окраине их маленького тайного лагеря. – Мы очень поздно все осознали, – поделилась с ним своими домыслами подруга. – Милая моя, – устало выдохнув, принц присел рядом на теплый еще край обрыва, – мы не могли понять раньше. И ничего изменить мы тоже все равно бы не могли. – Этот кинжал, – глаза застилали слезы отчаяния: она годами была такой сильной, бесстрастной и храброй, а сейчас будто бы вырвались на свободу потаенные эмоции, – он принес нам только горе! – Горе нам принес Низам, – покачал головой мужчина. – А кинжал лишь наш шанс на спасение. Немного подумав, Яред согласно моргнула и склонила голову на плечо друга – так она делала только в глубоком детстве, когда внезапно навалившиеся горести вновь выбивали из колеи. Быть свидетелем своей слабости она позволяла исключительно Дастану, и он это знал. Они давно считали друг друга единым целым – двумя половинками одной души. – Дастан, я не знаю, что со мной, – призналась вдруг девушка, – я ослабла, сдала позиции, перестала верить и надеяться. Я поняла внезапно, что война, которую мы так любили, и которой мы так упивались, что она… – Не шутка и не игрушка, – завершил за нее фразу принц и ласково коснулся мягких волос, рассыпавшихся по тонким плечам. – Мы повзрослели, Яред, и поняли, что терять даже то, чем мы не дорожили, очень больно. – Да… Воительница нашла глазами город, засиявший тысячей огней вдали – самое время выдвигаться в путь, и поднялась, протянув ладонь товарищу. – Спасибо, Дас, – мужчина слегка улыбнулся, крепко сжав ее пальцы, – я не подведу тебя. – Постарайся снова поверить, – доверительным шепотом попросил он. – Мне нужна та Яред, рядом с которой я вырос. Принц развернулся и двинулся к костру – туда, где собрались немногочисленные их соратники. План, что они все-таки придумали, требовал некоторых уточнений. Девушка проводила его глазами и перевела взгляд на собственную ладонь: на безымянном пальце поблескивало при восходящей луне кольцо. Не удержавшись, провела по нему указательным пальцем – металл приятно холодил кожу, вызывая в памяти теплые воспоминания. Яред закусила губу – теперь это колечко было не только данью памяти давно покинувшей ее матери, но и напоминанием о загубленных понапрасну жизнях, за которые она была просто обязана отомстить. Кинжал упрятали в Высоком храме – том самом, в котором некогда Тамина проводила богослужения под покровом тайны и покоя. Тогда Аламут еще принадлежал принцессе, и смертельная опасность не грозила всему миру. Тогда все было проще, иначе: Яред ведала правду и справедливость лишь на поле боя, а на плечи Дастана не сваливалась с небес столь тяжкая ноша… Ассасин, искусный метатель шипов, был волшебному клинку прекрасной защитой. – Низам подготовился, – прошептала с ненавистью царевна, из-за угла наблюдая за далекими белыми башнями. Яред натянула повыше цветастый платок – так, чтобы закрывал нос и алый рот, украшенный белесым неглубоким шрамом, слишком хорошо известным всем ее врагам. Стройное тело и кривые мечи прятались под плотной тканью, украденной на окраине города, и сейчас ни воительницу, ни Тамину не отличить было от простых жительниц Аламута. Они слонялись от дома к дому, изнывая от полуденного зноя, и ждали чуда. Чудом должен был стать Сесо, добровольно вызвавшийся на поединок с грязным убийцей, но текли минуты, а подручный шейха Амара все никак не возвращался. Дастан нервничал, и Яред видела, как тряслись под рваным покроем смуглые пальцы принцессы. Глаза Амара поражали тревогой, в них скользившей, – девушка готова была поклясться, что ни разу в жизни достопочтимый шейх не переживал за исход боя, в котором не участвовал он сам, столь открыто. Воздух вокруг них искрил напряжением, и косились угрюмо стражники, вереницей серебряных шлемов проходя мимо. Яред провожала их пристальным взором и часто прятала глаза будто бы из смущения, стоило хоть одному мужчине оглянуться назад. Громкий треск и грохот настигли их даже у подножия башни, а кинжал, вонзившийся в песок у их ног, стал лишь подтверждением того, что план покатился к распоследним демонам. – Боги! – Воскликнула Тамина, широко распахнутыми от удивления и ужаса глазами наблюдая, как принц Персии поднимает оружие с земли и прячет за пазуху. – И что теперь делать? – Бегите к Тасу, – резко оттолкнула их от себя воительница: гениальная и вместе с тем безумно опасная мысль только посетила ее сознание, и девушка боялась медлить, чтобы не потерять уверенности в своем решении. – Расскажите ему все и докажите правоту своих слов, если понадобится! Друг уставился на нее словно на приведение: примеси страха и уважения Яред никогда не встречала на его лице, а после стремительно рванул на себя за тонкое запястье. – Не дури! – Шикнул принц, и в голосе его послышались нотки плохо скрываемого гнева. – Это наш единственный выход, – отрезала его подруга, вырывая руку из цепкого захвата. – Дастан, моя жизнь – лишь песчинка в общем потоке, она не столь важна, как жизни твоего брата и Тамины. Мужчина затравленно обернулся, и девушка, ухмыльнувшись, приблизилась и припала на его плечо, губами к уху – этот разговор не для посторонних. Благо, стражники пока не додумались обратить внимания на странную компанию в углу улицы, у них было время поговорить по душам. В последний раз, – предчувствовала Яред. – Я вижу, как ты смотришь на нее, – в голосе горький смех обреченного на гибель. – Сделай все, чтобы не потерять ее и царство твоего отца, Дастан. Невинные не заслужили стол ужасающей участи, а дорогие тебе люди не должны быть обречены на смерть! – Подушечками пальцев скользит по предплечью, ласково, воодушевляюще, как в детстве. – Сделай все, Дастан, чтобы наши жертвы не оказались напрасны. Отстранившись, воительница указала друзьям на незаметный коридор между двух смежных домов, и принялась развязывать узел на тряпках – послужившие ей надежной защитой от любопытных и въедливых взоров, они больше не были нужны. – Яред! – Будто бы вопль отчаяния, а в голубых глазах вселенская тоска. Он думал о том же, о чем и она: потерять друг друга после гибели Биса они были не в силах. Но судьба часто решает иначе, не принимая в расчет желания людей. – Я верю в тебя, мой принц, – улыбнулась сухо, сбрасывая прочь покрывало и чалму. – Да уберегут и помогут тебе боги! Направь его, – поймав в последний миг за рукав Амара, Яред заглянула в хитрые глазки торговца, – подтолкни к верному выбору. – Моя дорогая, – тот расплылся в льстивой усмешке и тут же скрылся в проеме. Тамина кивнула напоследок за спинами мужчин, и хорошенькое личико принцессы скрылось в полумраке. Яред знала, что навсегда – теперь уже навсегда, и, как бы ни хотела она избавиться от надоедливой аламутской царевны, воительница готова была променять все драгоценности мира, чтобы хоть раз снова свидеться с ней. И Дастаном. Но она прекрасно понимала, что это невозможно. Потому что за спиной – грозный, словно черные тучи на небесном склоне, топот тому подтверждением – собиралась целая армия, способная запросто разлучить ее с друзьями. Развернуться молниеносно, обнажить клинок. Ножны летят в сторону – они ей больше не пригодятся. Замахнуться и чуть-чуть присесть – боевая стойка получится от этого только устойчивей. Изогнутые в кривом оскале губы, мелькают между искусанными алыми краями зубы: если понадобится, Яред готова и глотки грызть. Ей необходимо выиграть время, как можно больше долгих минут. Боги, бесконечно долгих минут! Они нужны ей и ее друзьям как глоток воды после недель в пустыне, как роса цветам поутру, как солнце их бренному миру! Девушка загородила спиной узкий проход, ткань плотным покровом легла под легкие ноги. Воины Низама наступали со всех сторон, но проем в стене был слишком мал для того, чтобы попытаться окружить противника, и людям приходилось протискиваться в него поодиночке или по двое, что играло на руку черноволосой деве. Яред метила в ноги: раненые враги не могли убежать, и своими окровавленными телами мешались на тонкой тропке между домами, мешая своим товарищам достигнуть цели. Дорога перед подругой принца постепенно окрасилась в красный, и кровь рябила перед глазами. Она была везде: виднелась брызгами на стенах, темной рекой затопила широкие ступени, устлала каплями сухой камень и черненые доспехи воительницы. – Только суньтесь, персидские псы! – Вся ненависть, вся злость, на которые только она способна была чувствовать, бушевали огненно бурей в ее душе и искрили в голосе сталью и смертью. – Я отправлю вас к праотцам так же, как десятки до вас! Один вид воительницы пугал невольно: взъерошенная коса, несколько выбитых прядей обрамляли усталое и истощавшее лицо, на болезненной коже ярким пламенем горят зеленые, как редкая в пустыне трава, глаза, а на губах зверский оскал. Руки в крови, тонкие пальцы побелели, вцепились мертвой хваткой в рукояти мечей. Сталь плясала ужасающий танец над черноволосой головой, собирала безумную жатву, и гибли люди. – Дух! Дух! Проклята! – Слышался слабый шепот, набатом бил в уши, а в голове разрасталась лишь одна мысль, поглощая все на своем пути. Время! Резкий выпад, удар, перекат в бок, кованым сапогом в челюсть. Хруст, крик боли и звук падающего тела. Стоны, мешанина из крови и костей, перед глазами ярко-красная пелена и лица, лица, лица, мечи и снова лица. Копья врезались в стены, стальные наконечники выбивали искры из камня, а юркая фигурка казалась недосягаемой, теснилась медленно все дальше и дальше, оставляя после себя недобитых и тех, кому уже не поможешь. Наконец, все было кончено. Слабость поднялась в ее жилах, растеклась по телу неприятной дремой и закружилась голова. Остатки вчерашнего ужина застряли в горле, а во рту остался терпкий привкус крови со сталью и сухость пустынь. Яред упала на колено, прижимая к сердцу раненую правую руку – пару минут назад подлый удар сбоку застал ее врасплох. Левой она все еще сжимала спасительное острие клинка. Воин подбежал и остановился в паре шагов, чуть склонившись. Лицо под шлемом светилось улыбкой убийцы и насильника. Девушка смерила его блуждающим взором, сплюнула кровью на девственно чистый еще камень мостовой. – Умрешь как и другие, собака! – Прорычала утробно, тепля в груди остатки былых ярких, как вспышки, жгучих, как пламя костра, чувств, и слитным движением кинулась вперед. Треск разрываемой кожи и неприятных хруст раздались внезапно. Яред опустила глаза: из живота торчал меч, и рука, его сжимавшая, не дрожала, как ее собственная. Подняла взгляд, оказавшись лицом к лицу с врагом, и плюнула в ненавистные черты: – Собака! – Из последних сил вверх метнулась ладонь, и перс взвыл, хватаясь за распоротое бедро. Девушка, слабея, вогнала клинок глубже – и секундой позже холодеющие пальцы выронили меч. С надсадным хрипом она откинулась на спину, ударившись о камни. Боли не было: закатились к темнеющему небу глаза, и пальцы коснулись груди, там, где замедляло свой бег сердце. Внутри разрасталось щемящее чувство пустоты – будто бы вдруг вырезали из нее нечто жизненно важное. Ненависть сменилась отчаянием: Яред не знала, удалось ли ей обеспечить Дастану достаточно часов и минут, чтобы расправиться с Низамом. Надежда на это была мизерной, и тускнеющее сознание затопил мрак сожаления и вины. – Прости меня, мой принц. – Перед глазами возник наконечник стрелы, и за миг до неизбежного Яред различила в небе начинающуюся грозу. И усмешка ее стала горькой улыбкой. – Дастан! Дастан! – Яред звала принца по имени, и в голосе ее теплилась радость. Они только что одержали сокрушительную победу, и Аламут пал под гнетом персидской хитрости и силы. – Боги, принц, где ты? Дастан возник будто бы из воздуха – соткался рядом, приобнял за плечи, чего никогда в жизни не делал при посторонних. Чужое дыхание обожгло кожу, и мужчина, не сдержавшись, прижал ее к себе, окунул в тепло и горячие объятия. – В чем дело, мой принц? – Удивилась воительница. – Яред, родная, как я рад… как я рад… что ты жива… – Мой принц? – Удивление сменилось смутным сомнением. – Я… – Дастан на секунду замялся, а после крепко схватил за запястье и увлек за собою следом в сторону цветастого шатра. – Я должен тебе кое-что рассказать. То, что предстало ее глазам, ввело Яред в крайнее заблуждение. Сначала – удивительной красоты кинжал со стеклянной рукоятью странной формы, где на донышке поблескивала скупая горсть песка, после – тихие слова «Коснись крышки, Яред, когда я умру», а за этим – окровавленное тело принца, свалившееся к ее ногам. – Дастан! – Дикий крик вырвался из глотки, а внутри все покрылось коркой холода и ужаса. – Дас! Яред, обезумев от произошедшего, выронила клинок из рук и мигом упала на колени, ладонями ощупала лицо и грудь друга – кожаный доспех того багровел от крови, и в немом испуге перевела взгляд на ворвавшегося под полог шатра Биса. – Боги… – Полные суеверного страха слова сорвались сами собой с ее губ, а руки будто бы нечаянно нащупали кинжал на теплой земле. – Дастан… Напутствия принца вспыли в памяти, но пальцы все равно дрожали: не верилось, что несколькими мгновениями ранее мужчина пронзил себе грудь, пытаясь что-то ей доказать. Кончиками пальцев она огладила выпирающие стенки, добралась до рубина на конце рукояти и легонько надавила, в точности повинуясь приказу своего принца. Миг – и время вокруг окрасилось золотым. Исчезло изумление на лице Биса, а после за тканью полога исчез и он сам. Тело Яред, хотя сама она сидела на коленях возле мертвого друга, поднялось на ноги, по-другому изогнуло в пальцах волшебную вещицу. Время закрутилось вспять, – поняла Яред. Пропала кровь на земле, и Дастан, живой и целехонький, предстал перед ней снова. И глаза его вновь полны были той решимости, что и минуту назад. И он снова сжимал в руке смертоносный меч. – Стой! – Выкрикнула девушка, перехватывая занесенную ладонь. – Я видела это прежде, – она задыхалась, словно от долгого бега, и в горле у нее застрял сухой ком: мысль о том, что смерть товарища может повториться снова, ужасала ее до кончиков волос. – Видела только что… – Ты послушалась меня! – Улыбнулся принц, и глаза его вспыхнули азартом, а взгляд устремился к кинжалу. Яред и сама перевела взор на безделушку в своей руке: то, что она случайно подобрала на поле битвы, оказалось в разы смертоноснее всех копий и луков, призванных нести разорение этому краю. Песок на дне стеклянной рукояти пропал бесследно, и воительница пораженно изогнула бровь. – Я объясню тебе после, – коротко отмахнулся Дастан, приняв кинжал из рук подруги, – сейчас моему отцу и братьям угрожает огромная опасность. – В чем дело? – Сухо поинтересовалась Яред. Сердце ее преисполнилось решимости: слова и впрямь могли подождать, в силе кинжала она убедилась воочию и теперь безоговорочно верила и в его силу и в слова друга. В шатер вошел Бис, тенью замер рядом – и мигом в груди расползлось чувство, словно девушке вернули нечто безвозвратно утерянное, нечто позабытое и отнятое против воли. Она скользнула взглядом по лицу товарища: тот был, что и прежде, до боя, но сомнения уже заполонили мечущуюся душу. – Низам пытается захватить власть, – поделился Дастан. – Чтобы сесть на трон, он собирается убить своего брата, обвинить в смерти отца меня и поочередно расправиться с Тасом и Гарсивом. Если мы хотим остановить предателя, – Яред протянула ладонь, коснулась плеча Биса и заглянула ему в глаза. Друг ответил вопросительным взглядом, но ничего серьезного воительница сказать не смогла. Дастан, заметивший это движение, прищурился и загадочно усмехнулся. – Если мы хоти остановить его, нам необходимо спешить. – Низам?! – В голосе Биса сквозило искренне недоверие. – Просто поверь ему, – отрезала Яред и заткнула за пояс еще один метательный нож. Инстинкты подсказывали ей, что им предстоит хорошая драка. Низам вертелся – прямо как змей под палящим солнцем пустыни. Личина доброго дяди пала с его лица, и предатель предстал их глазам. Но он не собирался сдаваться так просто. Дастан отбил один удар, второй, закрутился на месте, метя в незащищенное бедро, но дядя оказался быстрее. Простая подсечка – и принц оказался распят на земле. Низам скалился, а ассасин, появившийся за его спиной, целился молодому Льву Персии в грудь своим мечом. Яред рванулась сквозь людскую толпу быстрее молнии – Бис не успел даже руки протянуть, как ее след простыл. Девушка ловко преодолела бордюр, взлетела птичкой на его каменные перила и перемахнула через бесстрастную махину камня, в последний миг отразив выпад врага. – Яред! – Оклик Дастана был лучше хлесткой оплеухи: подкравшегося сзади противника воительнице удалось, крутанувшись на мысочках, пропустить мимо, и сталь звонко пропела в воздухе. Принц поднялся стремительно, обнажил клинок – запахло гарью и кровью. Яред застыла на миг рядом со своим другом, своим принцем, и рванулась в атаку, тесня ассасинов в сторону. Дастан займется Низамом, – она предчувствовала это. А, значит, ее работа – выгадать ему время. Снова. Воспоминания – неуловимые и смутные – вихрем пронеслись в голове, и воительница зажмурилась от потока эмоций, что всколыхнулись в ее душе. Она словно бы уже дралась с этими скользкими людьми в черном, страдала по их вине и пыталась подарить своему товарищу драгоценные минуты. Но правда ли это или всего лишь видение? Яред развернулась и подставила меч, блокируя удар. Отпрыгнула вбок и резким слитным движением двинулась навстречу, будто бы подставляясь нарочно для вражеского выпада. Ассасин размахнулся, саданул наотмашь – и за секунду до столкновения девушка пригнулась, а острие клинка ее резануло открытое колено. Струйка крови, рваный вскрик, секунда невнимательности – и лезвие довершило свою работу. Враг с распоротым горлом упал перед девушкой, щедро заалела на камнях его кровь. – Яред! – Голос, не принадлежащий Дастану, взорвал всеобщий гомон, вырвался из хора голосов и заставил вздрогнуть. Воительница мощным толчком отбросила второго нападавшего и выставила блок. Напряглись мышцы, и каждая клеточка в ее теле зазвенела, как натянутая тугая тетива. Ассасин выпрямился, накрутил на руку цеп и прицелился вновь, грациозной походкой выдерживая дистанцию. Захрипели где-то за спиной кони, послышался торжествующий вопль – но у нее тут была своя битва. Воительница бросилась прочь раз, ушла из-под удара второй, а в третий просто сбила врага с верной траектории – трудно одновременно бить и укрываться от метко брошенного ножа. На четвертый зрение подвело деву: цепь захватила ноги, и девушка упала. Спина тут же отдалась болью, зашумело в ушах, а солнечный диск над головой скрылся за темной фигурой, что склонилась над ней. А потом все внезапно кончилось – ассасин вдруг засипел, схватился за живот, и на девичье лицо упала красная вязкая капля. Секунды хватило, чтобы Яред откатилась вправо и вскочила на ноги. Перед ней стоял Гарсив: в запыленном мундире, взъерошенный и предельно серьезный. В ладони он сжимал окровавленный клинок. – Спасибо, – она отряхнула пыль с кожаных наплечников и смерила принца пристальным взглядом. Он кивнул – и тут же приобнял Дастана, немного пораженного и испуганного Дастана. Рядом с братьями стоял Тас и так же, как и они, взирал на безвольное тело, покоившееся у камней парапета. – Низам мертв, – подвел итог младший из братьев, а Яред утащил в толпу Бис, скрыл с глаз удивленных стражников и прочих, слился с обычным людом. – У меня в шатре лазутчик, которого он подкупил – парнишка должен был оклеветать Аламут и его царевну, убедить нас разграбить город. Тас озадаченно покачал головой, Гарсив вздохнул. – Нужно рассказать обо всем отцу. Они стояли в огромном и прекрасном зале – стены его были белы, как восточные шелка, а стройные колонны обвивала темно-зеленая листва. На резном троне восседала принцесса Тамина – правительница Аламута, и Дастан от имени персидского царя приносил прелестной деве извинения. Та взирала на него с сомнением, но взгляд ее прояснился мигом, стоило принцу передать ей в руки хорошо знакомый Яред кинжал. Принцесса взяла его с трепетом, и взор, что подняла она на мужчину, сиял благосклонностью. Яред, стоявшая в числе других полководцев, улыбнулась удовлетворенно – все-таки волшебные вещи хорошо бы хранить подальше от отъявленных сорвиголов, как ее принц. А вечером был пир: и Бис веселился, даря беспечно улыбки милым девицам, и Тас тихо смеялся над шутками царя Шарамана, а Дастан, обычный лукавый задира, одним из первых покинул пиршественную залу. Говорили, под руку с самой принцессой Таминой. За некоторое время до своего ухода он нашел Яред в темной нише – девушка не любила смех и гомон обильных возлияний и предпочитала находить себе более уединенное место. С радостью на лице, она поднялась к нему навстречу с широкой скамьи, предложила сесть и разделить с ней графин вина, по-тихому принесенный под сенью витиеватых колонн, но принц отказался. – Вам надо поговорить без меня, – заявил он, пихнув вперед бесцеремонно среднего брата, что шел следом за ним. И скрылся, сияя улыбкой. Яред забыла как дышать, чуть не обернувшись одной из статуй в садах Аламута – напротив нее замер Гарсив. А после опустился медленно на скамью и прикусил губу: так делал он еще в их детстве, когда они с Дастаном задирали друг друга особенно сильно. Девушка неуверенно примостилась на другом конце – и едва не уставилась во все глаза на протянутую ей руку. – Это принадлежит тебе, – произнес принц, и на ладони его при свете факелов сверкнуло колечко. – Кольцо моей матери! – Воскликнула воительница и выхватила ценную ей вещь из пальцев мужчины. – Ты отнял его у меня, когда мне было девять! – Много воды утекло с тех пор, – пожал плечами Гарсив, – сначала я хотел выкинуть его, но вот уже больше десяти лет, как я ношу его с собой. Во все походы. Оно давно стало мне талисманом – хотя я и собирался вернуть его тебе. И не раз. – Принц говорил, пряча глаза, и в голосе его твердела сталь. Яред улыбнулась: слова явно давались мужчине с трудом, он пересиливал свою неуемную гордость – и только ради нее, ради слов примирения, что они не могли произнести друг другу долгие годы. – Спасибо, – тихо поблагодарила она, дотрагиваясь до чужой ладони своей. Во взоре Гарсива читалось крайнее удивление, когда она мягко коснулась пальцами его запястья и прочертила линию до тыльной стороны ладони, оставив там материнское кольцо. – Пускай оно останется у тебя, – никогда еще тон ее не был настолько ласков, – и хранит твою жизнь. Губы Гарсива дрогнули в улыбке, осветившей его нервное лицо новыми красками. – Только не потеряй его, принц. – Ни за что на свете. Яред заправила за ухо непослушную прядь и улыбнулась в ответ, отметив про себя, что принц руки своей прочь не отодвинул. Самый упрямый из всех мужчин ее страны добровольно сдался – и сдался именно ей. Девушка фыркнула весело: она внезапно осознала, что это – только начало длинного и долгого пути, и в ее жизни найдется еще место и приключениям, и интригам, и кровопролитным войнам. Но все это будет после, не сейчас. Сейчас же воительница просто наслаждалась общим торжеством, доставшимся, по словам Дастана, им немалой ценой, – и своей маленькой личной победой. Гарсив, скользнув внимательным взглядом по ее лицу, отвернулся, принял непринужденный вид, будто бы не замечая девушки рядом с собой – но ладонь его все так же грела ее ладонь, а пальцы нежно ласкали кожу. Яред улыбнулась еще шире, и сердце запело у нее в груди. Она всегда была и будет подругой одного принца, и, если на небе так сойдутся звезды, станет верной спутницей второго. Время и терпение – отныне ее вечные спутники, но молчаливое ожидание, девушка знала, лишь поможет их неуверенной любви окрепнуть и возмужать. И пускай будет много ссор и размолвок: они оба выкованы в горне войны, и уступать – не их ремесло, но Яред свято верила в то, что с течением лет им хватит разума сохранить нежные чувства, что давно уж вспыхнули между ними. А дальше – будь, что будет.