Подруга для принца

Яред всегда была спокойнее, чем Дастан, Яред всегда была быстрее, чем Бис. Яред всегда была посередине. В детстве – хрупкая девочка, что вечно отговаривала друзей от глупых затей, а после, когда те все-таки делали то, что делать не требовалось, помогала спасти их шкуры. Сейчас – верный друг и молчаливый соратник самого настоящего принца. И ничего, что статус его навеян не чистотой крови. В их времена, как считала она, важнее человеческие качества. – Дастан! – короткий окрик заставил принца обернуться. Кулаки его были плотно сжаты, разговор с братьями касаемо взятия Аламута прошел не совсем гладко, тело напряжено. – Возьми с собой это. Когда моток крепкой веревки упал к его ногам, Дастан поднял недоуменный взгляд на подругу. Та улыбнулась в ответ уголками губ: – Ты же не послушаешься Гарсива, так ведь? – Яред хитро подмигнула, пока молодой мужчина тщетно пытался отыскать в ее зеленоватых глазах подвох. Его ведь там и не было – Яред всегда на стороне Дастана. – Возьми хотя бы веревку, не с голыми руками же лезть… – Мне понадобится твоя помощь, – ухмыльнулся воин и подобрал бечевку ловким движением. К тому, что подруга с их сиротского детства умеет читать его, как раскрытую книгу, он до сих пор никак не мог привыкнуть. – Одному мне на стены не забраться. – Кто бы сомневался! – Хмыкнула девушка. – Каков наш план, о господин? Ехидство порой мелькало в ее голосе с тех пор, как маленький мальчик, вовсе не имеющий происхождения, вознесся до вершин столь внезапно. Впрочем, Дастан знал, что ехидство беспочвенно: Яред никогда не завидовала ему всерьез – а смысл завидовать, если только благодаря ему троица детей, что в трущобах Насафа ровным счетом были обречены на смерть, оказались враз сытыми и одетыми? – Пока никакого. – Пожал плечами принц. – Скоро появится. Вблизи появился шатер наследника царя, и двое быстро нырнули под его полог. При свете свечей видны становились силуэты, склонившиеся над картой. Решения нужно принимать быстро: пока Гарсив созреет для атаки, Аламут можно захватить добрый пяток раз различными методами. Когда они ползли на животах к городской стене, в голове принца проскользнула запоздалая мысль: – Эй, Яред… – Черные волосы забраны под капюшон, на лице плотная ткань: девушку с первого взгляда не отличить от парня, так что Дастан путался с ориентирами, тронув сначала ползущего впереди за ногу. Яред же возникла сбоку и больно пихнула под ребро. – Эй… – Тс… - Она никогда не любила громких слов. Особенно во время атаки. – Чего тебе? – А как ты догадалась, что я ослушаюсь приказа? – Посреди полумрака не видать глаз друга, но девушка прекрасно знала, что он удивлен. – Очень просто. – Фыркнула, как кошка, невольно провела рукой по лицу, ткань груба на ощупь и неприятно щекочет кожу. – Я с детства знаю, как сильно вы с Гарсивом соперничать любите… ты плевался в него косточками от граната, он ставил на тебя силки, что ты мастерски обходил. Было бы глупым счесть, что ты так просто уступишь право взять священный город ему. – Все трижды ошиблись, – Дастан цокнул языком, – когда говорили мне о том, что женщина не может быть такой же умной, как мужчина. – Женщина может еще и драться как мужчина, – Яред помогла подтянуть арбалеты поближе к рву перед стеной у Восточных Ворот, подтащила болты. – Я докажу тебе это, если ты все-таки соизволишь залезть на стену и очистишь нам путь! Принц улыбнулся: предвкушение битвы не страшило его, азарт, бурлящий в крови, придавал сил, а слова подруги – уверенности. Как же все ошибались, что женщина не может быть такой же, как мужчина. Тело короля завалилось набок, лицо исказилось в судорогах. По зале пронесся полный боли и обиды крик. Всеобщее оцепенение медленно переросло во всеобщую суматоху: Дастан рвался к телу отца, Гарсив – к Дастану, Тас – к Гарсиву. Такой вот замкнутый круг. Яред очнулась раньше всех. Кровь холодило ощущение опасности – еще чуть-чуть и Дастану не жить. Бис, что топтался рядом в растерянности, видимо, считал также. Крик и гомон резали по ушам, а осознание происходящего никак не приходило – вокруг все как во сне. Яред даже не уверена была до конца, реальна ли она сама. Слишком уж горько происходящее… Они бросились к другу одновременно, вдвоем оттащили от охладевающего тела того, кому все трое были обязаны жизнью, и дружно кинулись к балкону. До дверей им все равно не добраться: армия почившего царя и его сыновей пришла в себя и начала медленно, но уверенно наступать им на пятки. Еще немного, и кто-то из них либо словит шальную стрелу, либо напорется в неравной схватке на меч. Медлить нельзя. Ощущение абсурда накатило внезапно: нужно прыгать, бежать, а суставы вдруг сковывает чувство холода, внутри пусто. Их судьба только что сделала крутой кульбит – и явно не в лучшую сторону. Бис что-то закричал, замахал руками, оттолкнул их прочь – и прямо на глазах друзей оказался легкой мишенью для стрел... Смерть друга послужила катализатором: тело вмиг ожило, забилось в бешеном ритме сердце, заколотился пульс, отдавая набатом в виски. Один удачный шаг, и Яред, столкнув вперед Дастана, прыгнула через узкие резные перильца прямо в ледяную воду фонтана. Она не запомнила, когда и как рядом с ними очутилась аламутская принцесса – впрочем, разбираться было некогда. – Только я знаю, как отсюда выбраться, – большего девушке не было надо. Спасти Дастана. Спасти себя. Чтобы жертва Биса не была напрасной. Его раны Яред успела заметить лишь мимолетно, но этого хватило, чтобы те накрепко впечатались ей в память: кровавые цветы на черном одеянии и смертельная бледность на храбром лице. Он с детства мечтал, чтобы его жизнь не была напрасной – и даже своей погибелью попытался послужить на благо другим. Во спасение. То, как они отыскали лошадей, то, с каким боем прорвались к Восточным Воротам, и то, что было дальше, Яред помнила смутно: тело работало на рефлексах. Раньше она и не подозревала, как легко выбить ее из колеи… Удары смешались в одну вечную болезненную пляску, свист стрел стал страшной музыкой для ее ушей, и лишь то, что Дастан, не менее ошарашенный, все еще скакал рядом, напоминало, что она обязана бороться. За жизнь. У Биса-то ее уже нет. Принцесса, чьего имени Яред даже не потрудилась запомнить – всего лишь гордая девица, новая пленница из покоренного города и чья-то очередная жена – держалась за спиной друга, молчала и указывала дорогу. Иного пока и не надо было. Кажется, она разбила кому-то нос, когда они миновали арку ворот – под ногой неприятно хлюпнуло, но Яред не придала этому особого значения. В голове билась единственная мысль: бежать прочь, подальше от этого места и палящего солнца над головой. Под покровом пустынных песков скрыться от погони несколько легче… И только когда они, уставшие, измотанные, разбитые, остановились, наконец, на ночлег и развели костер, Яред, глядя на яркие языки пламени, в полной мере осознала то, что случилось всего несколько часов сумасшедшей погони назад. – Мы вляпались. – Заключила она, подняв усталые глаза на друга. В его взгляде читалась щемящая пустота – такая же, что образовалась у нее в сердце. Трудно видеть гибель родных тебе людей.

***

– Я не убивал отца, – начал Дастан, когда костер затрещал особо жадно, а сердце под плотной тканью одежд уняло свой бешеный бег. – Подумать только, – тут же перебила его Яред, – ты увел коня своего брата, мы избежали десятков стрел… Раньше я считала, что персидские воины не промахиваются. – Они промахнулись, когда покусились на Аламут. – Дерзко донеслось с другой стороны костра, и девушка удивленно подняла глаза, вспомнив только-только, что не они одни с бывшим принцем миновали облавы. – Что, удивлена? Я говорю правду! Темно-карие глаза, умные, глубокие, буравили ее болезненно долго, явно желая вывести из себя, нарушить последнее равновесие, оставшееся в покалеченной душе. – Вы, персы, привыкли к тому, что все подвластно вам, что везде, куда бы вы не пришли, вам покорно склонят головы… Принцесса, что примостилась на краешке бревна, гордо выпрямилась. Чего она желала добиться такими словами? Спорить желания у Яред не было – хотя в иное время она бы порвала надменную принцессу на части за такие фразы. – Я не персидского происхождения, – коротко отрезала девушка и отвела глаза, в которых уже начало рябить от красновато-рыжих снопов искр. – И родом не из этих мест. – Готова поспорить, что твои родители были в неволе привезены сюда! Или ты сама уже родилась под гнетом рабства? – В голосе царевны словно прибавилось сил. Яред устало повела плечом: злость, что проснулась внутри, была еще слишком маленькой, спокойной – и девушка старательно старалась удержать ее в себе, зная, что иначе может приключиться с девицей, что оказалась остра на язык. – Происхождение моих родителей тебя вовсе не касается, – отрезала грубо. Впрочем, мелочиться и церемониться было не с кем: они все оказались поставлены в равные условия. – Как и мое. А коли ты еще раз заикнешься на эту тему, придется укоротить твой язычок… – В руке красноречиво застыл верный узкий и длинный нож. Такими всегда любил жонглировать Бис. Бедный. Царевна – имени ее Яред так и не вспомнила – испуганной пташкой вскочила на ноги: – Да как смеешь ты?! – Зашипела она, но дальнейшие слова исчезли сами собой. Гордость гордостью и положение положением, но голова у девицы была: связываться с хмурой и мрачной воительницей она не спешила. Конечно, ведь это знакомство сулило бы близкое знакомство с серой и хладной сталью. После точеная фигурка принцессы Аламута скрылась с глаз. Неподалеку звучал ее елейный голосок – кажется, именно там, куда ушел, едва заслышав женские распри, Дастан. Увещевать принцесса явно умела: что-то бормотала тихо, но настойчиво, мешая слова с томными взглядами – Яред их не видела, но буквально чувствовала кожей. Шуршали ее остроносые туфельки по горячему после полуденного зноя песку. Коротко всхрапнул конь, Лев Персии, еще днем гордый своей победой, теперь же больше похожий на шакала, прячущегося от погони, отвечал невпопад: ярый напор девицы явно сбил его с толку. Ухмылка тронула губы подруги принца. Медленно стянула она с головы черную чалму, зная, что первичная робость принца быстро проходит, и странной жрице из высокого храма на аламутской горе так просто не переломить хребет этому мужчине. Уж коли она не смогла – хотя, по существу, никогда и не пыталась. Не ее он полета птица. Не пара голубю орел, как и орел не партия голубю. – Не навлеките сюда наших преследователей, – хмыкнула девушка, чертя на песке лишь ей понятные знаки. Кружочек, тонкая точка внутри и кривые лучи вокруг – призрачный знак, что в детстве так часто забавлял Биса. Позже, когда они уже стали не просто сиротами, а «сиротами при дворце», как шутил он часто, парень даже перенес их с позволения Дастана на свои доспехи. Прямо под знаменем персидской армии алел на черном нагруднике странный значок, бывший для Биса вместо талисмана. Яред грустно улыбнулась: друг свято верил, что эти нелепые штрихи хранят его. Как забавно, что в самый нужный и подходящий раз они не спасли ему жизнь. Шум заставил ее тело среагировать ранее, чем она вообще что-либо осознала: так уж воспитывался любой воин в Персии – сначала действуй, потом размышляй. Ловко отскочив в сторону, она мигом оказалась на ногах, в руках изогнутые сабли. Напали? Она бы ведь почуяла. Напали – вернее, напала. Тоненькое тельце, что неумело сжимало в ладошках широкий меч, со всей данной ему яростью наступало по пятам на пятящегося принца. Причем, пятился тот прямо в огонь. Обычно Дастан был более расторопен: доли секунды хватало ему на размышление, для точного движения надо было еще меньше – но сейчас принц отчаянно медлил. А позади него красной стеной вырастал костер. Яред положила конец нелепой схватке быстро. Любимый узкий кинжал на ладони покоился с завидным удобством – и с завидной точностью привык он забирать жизни. Его владелица никогда не промахивалась. Миг – и резная рукоять торчит из груди принцессы. Та еще вздымается, когда тонкие руки роняют на песок потяжелевший за раз клинок, а прелестные по красоте своей глаза распахиваются от удивления: неужели она не думала, что Яред будет медлить?! Глупая, глупая знатная девочка… Воином руководят инстинкты, запомни: до разума их в пылу битв обычно не достучаться. Яред сдавленно выдыхает, когда легкое тело медленно падает. Желтоватые песчинки окрашиваются в красный. Второй – за одним телом следует другое. По лицу девушки скользит тень недоумения, а следом за ним и злости. Как могла пропустить она? Как могла допустить то, что перед смертью гордая царевна достала аляповатым мечом до тела персидского принца? – Рубаха защищает плохо, – улыбается Дастан. На губах его кровь, в глазах хмель, как после хорошей пьянки. – Увы. – Мой принц, – трудно разлепить пересохшие уста. Видно, за эту ночь все страхи решили стать явными. – Не покидай меня! Дастан, Дас… Впервые за последние пятнадцать лет она зовет его так, как звала когда-то в детстве. Мужчина протягивает ладонь к ее лицу и нежно касается щеки, гладит кожу. Пальцами второй в миг смерти случайно касается кроваво-красного рубина на рукояти витиеватого кинжала, трофеем взятого при захвате Аламута. Третий – и все возвращается. Она чертит на земле круг, в нем тоненькая точечка и кривые лучи… Реагирует острее: рассудок не успевает отключиться, когда в спину мягко входит что-то длинное, жесткое. Перед глазами – такие же точечки, только красно-красные, крутятся, вертятся и все растут, растут… – И чей язычок утихнет первым? – Знакомый голос сладким ядом льется в уши. Яред хрипит. Кровь идет горлом, а руки никак не хотят ее слушаться: она бы встала отомстить, но… Крик Дастана режет слух, слишком много шума из ничего. Пелена вокруг сужается все сильнее, плотно завертывает ее в свой кокон… как же хочется спать. – Спокойной ночи, персидская тварь. Яред понимает, что искать принцессу придется в следующей жизни. Четвертый. Яред берет в руки уголек, начинает водить им по песку у костра… Выходит кружочек – и руки сами по памяти дорисовывают точку внутри и кривые лучики снаружи. Как странно: ощущение чего-то знакомого бередит душу. – Не трогай меч, – громкий возглас действует как призыв: Яред вскакивает на ноги и резко оборачивается, – или я сломаю тебе руку. В самый раз, чтобы успеть за шаг достичь Дастана и той самой девицы из Аламута и как следует дать по узкому запястью, что уже тянется к конской попоне, под коей аккуратно припрятан клинок. Девушка невольно хмыкает: она привыкла носить оружие всегда при себе, но это – лошадь Гарсива, а он, как воевода персидских войск, привык иметь запасные маневры. Как бы его маневры не стоили им жизни… – Ты истратил весь песок! – Кричит принцесса, и Яред замечает в руках друга витиеватый кинжал дивной работы. На вершине рукояти его сверкает рубин. – А! – Песок в кинжале поворачивает время вспять! – Охает перс. – И… лишь тот, у кого кинжал, знает, что случилось! – Когда он резко хватает Яред за плечо, та невольно сильнее стискивает ладонь царевны. – Я видел, как ты умирала, а до этого умирал я сам… но я вернулся назад – и мы оба живы! – В его глазах пляшут искры и видна поистине фанатичная вера в чудо. – Можно исправить прошлое, изменить время!.. Насколько можно вернуться? Вопросы сыплются торопливо, Дастан явно боится упустить что-то из виду, а Яред внезапно ощущает, что сердце вновь бежит в ускоренном ритме. Она привыкла верить другу на слово, хоть то, о чем он говорит, кажется ей предметом из детской сказки. – Отвечай, принцесса! Девушка вырывается из ее рук и отступает назад, а Дастан следует за ней, охваченной жаждой объяснений. Мысли о предательстве Таса отступают в его голове на второй план. Яред, как верная тень, молчаливо бредет следом, ищет на лице царевны следы притворства. Но видит лишь испуг. Неподдельный.