Complicated

      Good Charlotte — Girls & Boys.       — Обломала?       Голос Зоуи неожиданно возвращает меня в реальность.       — Что?       — Паркера. Его перекошенную рожу можно было увидеть за милю, — поясняет блондинка, дотрагиваясь холодной ладонью до моего плеча. — Ты как?       Несмотря на то, что мы знакомы чуть больше полугода, это не мешает мне считать Зоуи Шарп сверхчеловеком. Наверное, нет смысла говорить, что я никогда не стремилась к тому, чтобы со мной здоровался каждый второй, и уж тем более, чтобы мое имя фигурировало во всех школьных сплетнях. Душой компании меня тоже, пожалуй, не назовешь. Иногда я вовсе думаю, что меня подменили в роддоме, а может еще в младенчестве я была укушена радиоактивным пауком, сделавшим меня латентным социопатом. Но несмотря на это, с Зоуи мы сдружились практически сразу, что и делает эту девушку такой невероятной. Казалось, что у нее с самого начала был припрятан ключик к моему сердцу. Ей всегда удается угадать мое настроение, развеселить самыми бестолковыми шутками и заразить позитивом, что исходит от Шарп вплоть до кончиков ее жемчужных волос. Пожалуй, еще одной особенностью Зо была маниакальная страсть к смене цвета волос.       К слову, вот уже вторую неделю я называла свою подругу «бурерожденной», потому как цвет ее волос был в точности как у персонажа знаменитой книги Джорджа Мартина.       — А, ты об этом…       Вспоминая недовольную физиономию Паркера Коллинза, его дурацкую манеру взлохмачивать волосы и выпячивать грудь каждый раз, когда его задница расхаживает по школе, я все чаще прокручиваю в голове слова мамы. Может, она права, и я действительно скрытая лесбиянка? Иначе как еще объяснить мое отвращение к особям мужского пола? А именно на парней из группы пловцов, качков из команды по футболу, или ребят вроде Винсента Чейза, что разъезжает на своем новеньком BMW, имеет доступ ко всем коротким юбкам и, собственно, возглавляет клуб «любителей Чейза». Подведя жирную черту, я могу сразу же списать добрую половину нашей школы, включая десять процентов геев и тех, кто еще не определился, и получу реальное число претендентов на звание «призрачная мечта Мэдделин Роуз».       При мысли о том, как Коллинз целует меня в губы, мое лицо кривится, словно я проглотила лимон.       — Хотя ладно, можешь не говорить, твоя недовольная мордашка сделала это за тебя.       — На самом деле, на это и было рассчитано.       И пусть моя шутка не столь удачна, все же это не мешает нам с Шарп от души посмеяться.       — Забыла тебя предупредить, Флоренс написала, что не пойдет с нами домой. Она до сих пор торчит в кабинете мистера Рейнольдса, — изложила Зоуи, бросая на меня многозначительный взгляд.       — Кто бы сомневался.       Если не брать в счет мои суждения о мужском населении нашей школы, то я смело могу назвать мистера Рейнольдса золотым исключением, этаким островком надежды, хорошим учителем, мудрым наставником, и как бы сказала наша подруга Флоренс О`Коннелл: «мистером сексуальная попка». И если относительно последнего прозвища у меня возникали кое-какие сомнения, то, поверьте, остальные девушки школы Рашворф хором ответят, что Джонатан Рейнольдс — сам господь Бог, сошедший с небес на землю, чтобы сделать кого-то из них своей будущей миссис Рейнольдс.       — Я не удивлюсь, если она назовет своего сына Джонатаном.       — Ну да, либо это будет имя ее мужа, — добавляю я, и мы снова заливаемся громким смехом.       И так как наша горячо любимая О`Коннелл предпочла общество тридцатидвухлетнего учителя истории, мы с чистой совестью побрели домой, лениво перебирая ногами по мокрому асфальту.       Gypsy And The Cat — Bloom.       Как ни странно, но в этом году весна пришла в наш город с опозданием. Середина марта выдалась особенно холодной. Я бы даже сказала декабрьской. И это притом, что почти весь январь и половину февраля температура понижалась максимум до минуса десяти. Но даже при таких температурных изменениях моя мама организовала традиционный апрельский званый вечер со всей нашей родней, включая ненавистного дядю Ричарда и его скалящуюся, словно цепной пес, жену. В остальном же мое наслаждение весенними деньками было довольно умиротворяющим. Настолько умиротворяющим, что внезапно начавшийся пятничный дождь не испортил картину моего безмятежного «ковыряния в носу» на уроке английского.       И вот сейчас мы с Шарп аккуратно обходим образовавшиеся лужи, подпевая песне Бруно Марса, что льётся рекой из колонок синего пикапа, который так старательно ремонтировал рыжеволосый парень, чья надпись «отсоси у меня» красовалась на футболке, что так бесстыдно обнажала его свисающий к основанию джинсов живот.       — Как думаешь, много ли девушек успело побывать на коленях у этого красавца?       — Господи, Роуз, ты хоть понимаешь, что только что отбила у меня все желание есть этот сникерс?       — Ничего страшного, я знаю, кто точно поможет тебе его вернуть, — игривым тоном проговариваю я, махнув головой в сторону соседней улицы, по которой мирно идет предмет воздыхания моей подруги — Гарри Стайлс. — На худой конец, он вполне может угостить тебя своим сникерсом.       — Твою ж мать, Мэдделин! — всплеснув руками, восклицает Шарп, метнув быстрый взгляд в сторону обладателя каштановых кудрей, дабы убедиться, что мои слова и ее последующие ругательства в мой адрес не достигли его драгоценных ушей.       Кажется, я уже упоминала о своем «теплом» отношении к сливочному клубу?       Так вот, Гарри Стайлс был другим фруктом. Хотя его ямочки на щеках, белозубая улыбочка, лишающая чувств всех одноклассниц, зависание с курицами из группы поддержки и его постоянно не закрывающийся на уроках рот порядком раздражали, побуждая меня то и дело театрально закатывать глаза. Тем не менее, это не мешало Стайлсу быть волонтером в приюте для бездомных животных, подрабатывать в местной булочной и быть под постоянным прицелом томного взгляда по уши влюбленной Зоуи. Самое главное — ни в коем случае не сказать об этом самой Зоуи, которая периодически (и тщетно) пытается убедить нас с Флоренс в том, что Гарри для нее значит не больше, чем «симпатичный патлатый идиот».       — Да ладно тебе пищать, твой Гарольд в пятнадцати ярдах от нас, и вряд ли у него настолько развит слух, чтобы расслышать твои причитания, — заверяю я, — а если даже так, то ему будет полезно узнать, как сильно ты по нему сохнешь.       — Не называй его так.       — Почему же? Ты ведь и сама его так называла.       — А теперь не хочу, — поясняет девушка, и на ее щеках отражается легкий румянец. — К тому же, сегодня я слышала, как Мишель называла его так, а ты прекрасно знаешь, что я терпеть не могу эту дрянь.       Наблюдая за тем, как хмурятся брови Шарп, а ветер раздувает ее платиновые волосы, и то, как причудливо надувается ее верхняя губа, могу сказать, что кинематограф не сыскал бы лучшей Дейенерис Таргариен (да простит меня Эмилия Кларк). И упаси господь Мишель Драйвер оказаться сейчас где-то поблизости, иначе ее ждет участь куда страшнее, чем быть сожженной тремя драконами.       — Хорошо, моя маленькая злюка, — я ласково обращаюсь к подруге, беря ее под руку. — Ты ведь в курсе, что за то время, пока ты мысленно перемывала косточки Драйвер, «мистер патлач» перешел улицу и теперь идет вон там, — шепчу я, обращая внимание Зоуи на противоположную часть соседней пешеходной дорожки.       — Боже мой, ты представить себе не можешь, как я тебя сейчас ненавижу.       В ответ на не столь лестный комментарий я лишь крепче хватаюсь за руку Зо, ибо понимаю — сейчас в ее голове разворачивается очередное стихийное бедствие. Ведь нет ничего прекраснее ужаснее, чем знать, что объект твоей пламенной и чистой любви дышит с тобой одним воздухом, находясь от тебя на расстоянии пару сотен сантиметров.       — А ты не находишь странным, что он идет совершенно один, так еще и без машины?       — Нет, — бурчит Шарп, заправляя за ухо непослушную белокурую прядь, — мы ведь тоже без нее.       — Это да, вот только я сомневаюсь, что Стайлс умудрился впендюриться в фургон с мороженым.       — Ой, а кто-то так и не сдал на права, — защищается блондинка. — С третьего раза.       Это правда. Но разве я виновата, что моим инструктором по вождению был язвительный тип в бейсболке ФБР и с комплексом Наполеона? А если быть честной, то я не думаю, что улицы нашего городка были готовы к моей езде в стиле «каждый-столб-мой».       — Шарп, советую тебе сбавить обороты, ибо твой Ромео направляется в нашу сторону.       И в самом деле, навстречу нам, пересекая проезжую часть, направлялся Гарри Стайлс, чья ухмылка стала причиной того, что острые ноготки Зоуи мертвой хваткой вцепились в мою руку.       Мне кажется, или в воздухе действительно запахло жареным?       — Привет еще раз! — салютует парень.       — Привет, Гарри.       — Да, привет, — сухо произносит Зо, и я готова рассмеяться от всей комичности данной ситуации.       Я уверена, что моей подруге пришлось приложить немало усилий, чтобы придать своему голосу столь ярко выраженную незаинтересованность.       — Я ведь не помешал, да?       Нет, чувак, мы как раз говорили о тебе.       — Не-а.       — Да, — молвит девушка и тут же отдергивает свою руку, дабы поправить волосы.       Это был первый признак ее нервозности. Вторым было чрезмерное повторение слова «хрен», но я надеюсь, что до этого не дойдет.       В ответ на реплику Шарп глаза Стайлса уставляются на мою подругу в недоумении, и лишь возникшие ямочки на его щеках и легкая улыбка навевают на мысль, что парень не догадывается об истинной причине такого ответа.       — В смысле да, не помешал, — реабилитируется Зоуи, но я-то знаю, что она хотела сказать совершенно другое.       «Люблю, люблю, люблю тебя!»       One Direction — Heart Attack.       Атмосфера постепенно накалывается, а в воздухе витает запах весны, разбушевавшихся гормонов и чертовски сладкого парфюма Стайлса, от которого мой нос требует незамедлительного почесывания.       — Это хорошо, а то я как-то не привык обходиться без компании.       Конечно, ты же у нас та еще звезда.       — А куда делись Кроуфорд, Окли и Малик?       — Их задержал мистер Марроу.       Чувствуя себя комиссаром полиции, я продолжаю допрашивать нашего одноклассника, чтобы хоть как-то разбавить обстановку и сподвигнуть окаменевшую Шарп к каким-либо действиям:       — А твоя машина?       — На прошлой неделе я зацепил бампер какого-то типа у нас на парковке, поэтому сейчас я наслаждаюсь свежим воздухом в приятной компании.       Ох, Шарп, надеюсь, ты не забыла, как дышать?       Знаю, что получу за это по первое число, но….       — А Зоуи… — начала я.       — А я недавно случайно въехала в фургон с мороженным.       Аллилуйя!       — Неплохо, — следует слова кудрявого. — Но ничего ведь серьезного не произошло?       — На самом деле, все обошлось без ран, не считая, конечно, передней части моей машины и напрочь разбитой фары у того мужика.       — Кстати, в детстве я мечтал стать мороженщиком.       А как на счет новой перспективы стать мужем Зоуи Шарп?       — У тебя еще есть шанс.       — Ну да, если не повезет с колледжем, то из меня выйдет отличный мороженщик! — заверил одноклассник, одаривая Шарп улыбкой, обнажающей ряд ровных зубов.       Никогда еще роль третьего лишнего не прельщала мне настолько, что я была готова благословить этих двоих, умчаться в закат под музыку из фильма «Красотка», а самой довольствоваться почетным званием «свахи года».       Пока я мысленно примеряла на себя платье подружки невесты, сладкая идиллия была нарушена стандартной мелодией айфона, и, видит Бог, еще никогда покойный Стив Джобс не вызывал во мне такой бурный шквал негодования.       — Я недалеко от дома Стива, — бормочет Гарри. — Да, хорошо. Нет, придурок. Нет. Ладно. Жду.       А теперь скажите мне, кто же был тот умник, что посмел потревожить Стайлса в столь неподходящий момент?       — Вы ведь сейчас домой направляетесь?       Очень своевременный вопрос, Гарольд.       — Ага.       — За мной тут сейчас подъедет Зейн, — почесав затылок, произносит парень. — Мы могли бы и вас подбросить до дома.       Малик — сегодня ты не жилец.       — Звучит неплохо. Мэдди, а ты что скажешь?       — Ну…       — О, а вот и Зейн!       К нам подъезжала серебристая «Тойота», из которой доносился рэп Канье Уэста.       — Здорово, чувак.       — Хей, ты же не против подбросить девчонок?       — Не вопрос. Места для всех хватит.       — Ну, так что, вы с нами?       Еще минуту назад ничего не предвещало беды, но не сейчас, когда почва в буквальном смысле уходила из-под моих ног, потому что мое лицо изучал внимательный взгляд Луи Томлинсона, чьи голубые глаза несли за собой мгновенную остановку моего сердца.