Распад

Под уговор о том, что до осмотра врача Джотаро будет по максимальной мере своих возможностей отслеживать каждый шаг Нориаки от начала до конца их учебного дня, естественным образом подпадала и утренняя и обратная дорога в школу. Несмотря на то, что он пообещал ждать Какёина у ворот его дома – который был удобным образом ближе к школе, чем его собственный – из-за посыпавшегося с серого неба мокрого снега, уверенно превращавшегося в просто часто моросивший дождь, Куджо пришлось открыть ворота и, пройдя к крыльцу, остановиться под навесом. Чтобы услышать повышенный женский голос в коридоре за дверью, ему не требовалось даже стоять к ней вплотную. – Почему ты никогда не можешь реалистичнее смотреть на вещи? Почему тебе вечно нужно всё усложнять и создавать мне и твоему отцу одни проблемы? Джотаро сдвинул брови. – Я всего лишь делаю то, что мне кажется правильным. – И то, что мы оплатим твое обучение черт знает вообще на кого, тебе кажется правильным, да? – ..Я хочу учиться именно на эту специальность. – Ты знаешь, как растёт с каждым годом конкуренция при приёме на работу в хорошие компании? Хочешь оказаться на дне общества и сидеть дома, взаперти, на нашем попечении? С таким образованием у тебя будут на это все шансы, но ты не получишь от нас ни йены! – Мне и не нужно, я найду работу. – Ты можешь это гарантировать? – А вы можете гарантировать это, если я пойду учиться на любой другой факультет, который вам с отцом кажется нормальным? – Сбавь тон сейчас же, Нориаки! – гаркнула женщина. – И дело не только в факультете: другие дети были бы благодарны за то, что родители могут и готовы оплатить им учебу в лучших университетах – а ты нагло выбираешь какой-то захудалый Канагавский! – Он не захудалый, он-… – Хоть бы раз от тебя капля признательности и уважения! И это после всего того, что мне с тобой приходится выносить! Ты хоть можешь представить, как мне и так с тобой тяжело?! Какёин уже не пытался прерывать поток обвинений в свою сторону, а голос женщины только набирал децибелы. – Ты же не помнишь, с какой жалостью смотрели на нас с твоим отцом соседи и родственники всё твоё детство! Я каждый день бегала после работы как ненормальная, чтобы забрать тебя из начальной школы и отвести к психиатру, пока ты наконец не прекратил с этими сумасбродными выходками! Ты понятия не имеешь, что твой отец постоянно упрекает меня за то, что это я воспитала тебя таким заносчивым, манерным и замкнутым! И знаешь, что нам пришлось вытерпеть за весь тот месяц, на который ты уехал в свой чёртов лагерь без спроса? Со всех сторон только и сыпались смешки о том, что ты наше мнение и разрешение ни во что не ставишь! И ты не ставишь его и теперь, когда хочешь идти в плешивый университет с какими-то бредовыми видео игрушками! – ..Да, ведь дело не столько в том, что это рискованно, сколько в том, что, хоть даже у меня и будет работа – вам с отцом будет стыдно о ней рассказать знакомым, верно? - контрастно спокойно прозвучал голос Нориаки. – Как стыдно и за все моё существование. Особенно отцу, который презирает во мне абсолютно всё. В следующую же секунду раздался звонкий звук пощечины. – Не смей огрызаться и так говорить о своем отце, - рявкнул женский голос. Послышалось шуршание скомканной бумаги. – И забирай. Я это ни за что не подпишу. После спешных раздавшихся шагов, удалившихся в дом, повисла недолгая тишина. Затем тихо скрипнула приоткрывшаяся наружу дверь, из-за которой показался Какёин, с заметно горевшей левой щекой. В одной руке держа портфель, другой он сжимал помятый лист бумаги и, стискивая зубы, смотрел в него пустым взглядом. На Куджо, стоявшего с левой от себя стороны, Нориаки поначалу не обратил и внимания. А подняв, наконец, глаза, тихо щелкнул языком и вздохнул. – Мы же договаривались, Джотаро – у ворот. Тот молча кивнул подбородком на пространство за навесом, и Какёин, до сих пор оглушенный чужим криком, только тогда расслышал стук капель дождя. Он неохотно и беззвучно приоткрыл дверь обратно в дом и потянулся рукой к корзине в углу. – У нас только два, а матери на работу. Держи, - протянув Джотаро зонт, Нориаки закрыл за собой дверь и чуть усмехнулся. – Несёшь ты: у меня рука затечет его так высоко держать. Хмыкнув, Куджо вышел из-под крыльца и раскрыл над собой черный зонт. Под него, поправив шарф на накинутом поверх гакурана пальто, шагнул и Какёин. Они шли, не говоря ни слова, и шум ударяющихся по асфальту дороги и по ткани зонта дождевых капель удобно заполнял тишину. – Как много ты слышал? – спустя какое-то время ровно спросил Нориаки, глядя перед собой. – Где-то с оплаты за обучение и конкуренции при поиске работы. Какёин поджал губы и снова замолк. Подняв левую руку, он только в этот момент осознал, что до сих пор держит в ней формуляр. Он взглянул на уже помятый и успевший промокнуть лист бумаги со вписанным университетом и специальностью и, выдохнув, скомкал и сунул его в карман пальто. – Зачем ты давал ей уже заполненное заявление, если знал, что она такое поднимет, - без лишних вступлений спросил Куджо. Нориаки отозвался глухим смешком. – Думаешь она подписала бы, не зная, куда я собрался? Это ведь их деньги. И не все способны сказать «не твоё дело» в ответ на какой-то вопрос матери, как можешь ты. Для меня это не вариант. – И как много вариантов у тебя теперь? – хмыкнул Куджо. – Пойти на адвоката или экономиста, чтобы они одобрили? – Джотаро, я бы не ругался там сейчас с ней, если бы просто собирался безропотно делать то, что мне говорят, - Какёин бросил недовольный взгляд в чужую сторону. - Можешь не напоминать мне лишний раз, насколько я в безнадежном тупике? Куджо и правда с минуту отмолчался. – Насчет Канагавского, - не глядя на Нориаки, заговорил он, - ты читал, что научный факультет там только собираются открывать? – Нет, я по большей части просматривал общую информацию, в начале статей, - Какёин покосился в чужую сторону и озадаченно сдвинул брови. – Но открывают же, так? – Да. Со следующего года и в отдельном кампусе. Нориаки отвернул лицо обратно и уставился вниз, на мокрый асфальт. – ..Не стоило, всё-таки, пытаться наспех охватить весь каталог за одну ночь, - пробормотал он. – Так у нас есть хоть общее представление, - Джотаро не показывал никакого раздражения по поводу чужого промаха. Да и абсолютно не чувствовал его. – Я прошелся по оставшимся закладкам. С Гифу и Нагойским всё в порядке. – Это национальные университеты с большим престижем, Джотаро, - качнул головой Какёин. – Я же уже говорил, что-… – Канагавский всё равно отпадает, - не дал ему закончить Куджо. – И твоя мать и так против специальности. Заткни ей рот хотя бы престижным университетом – и она согласится. Нориаки молча почти с минуту. – При таком условии она может согласиться разве что на Нагойский, - он вздохнул и опять закачал головой. – Хотя я понятия не имею, как можно туда пробиться… Джотаро искоса взглянул на чужое, искаженное усталостью и бременем, лицо. Сэкономленные на очки карманные деньги, все неловкие паузы, обрывки фраз, кислые улыбки в ответ на его слова о Холли и быстро возникшая симпатия к ней сама по себе – всё это теперь казалось более, чем естественным. – У тебя всегда так с ней было? Какёин упрямо сжимал губы. – Я до сегодняшнего дня даже отдаленно не знал, что за бардак у тебя в семье, так что я в курсе, что это не самая твоя любимая тема, - цокнул языком Куджо. - Но после твоих слов о том, что я из прихоти вернул тебя в ничем не устраивающую тебя жизнь, я имею право знать её детали. Прикрыв глаза, Нориаки выдохнул. – Не делай из меня какого-то мученика, Джотаро. – Ты сказал те слова, не я. После почти половины минуты тишины Куджо собирался было настойчиво повторить вопрос, но Какёин заговорил сам. – Как думаешь - что должна чувствовать мать, чей ребёнок всю младшую школу твердит, что видит приведение, а, проходив к специалисту, уходит в себя и не делится вообще никакими мыслями. И что должен думать отец – работающий в продажах, имеющий сотню-две знакомых, которых он приглашает в семью на обед и с которыми выезжает на источники – когда одноклассники его заболевшего простудой сына стучат в дверь дома и уходят, оставив домашнее задание на пороге. – Ты пытаешься их передо мной оправдать, что ли? – фыркнул Куджо. – Скорее пытаюсь сам их понять, - Нориаки пожал плечами. – Пусть даже я на них зол и так брежу поступлением по большей части потому, что хочу уехать из дома, они мои родители. И я не могу не задумываться о том, что они чувствуют, - он выдавил смешок. – Хоть и не могу перестать быть «заносчивым, манерным и замкнутым». Как не могу и изменить их мнение о моем характере. Поэтому я ту фразу тогда и выпалил: моя жизнь сейчас почти полностью вне моего контроля, и мне от этого тошно. Они прошли почти с полсотни шагов, не говоря ни слова. – Я назначил встречу с врачом завтра на семь вечера, - ровным голосом разрезал молчание Джотаро. – Здесь, в городе? – Нориаки удивленно перевел на него взгляд. – Да, в каком-то медицинском центре в Синдзюку. Один из врачей Фонда договорился со своим коллегой, который там работает. Какёин свёл брови. – Выходит, он не из Фонда? – Я не знаю деталей, но альтернатив у нас нет. – Я планировал завтра забрать очки, - задумчиво проговорил Нориаки после недолгой паузы. – Со следующей недели начинаются тесты, и без них мне-… – Встретимся около шести и заберем до того, как ехать в Синдзюку, - уловив чужую мысль, предложил Куджо – и они снова затихли. Глядя вперед, на уже почти выведшую их к школе дорогу, Какёин вдруг в замешательстве поднял голову вверх, к зонту. Джотаро изогнул бровь в немом вопросе. – Если мы так придем школу, это не будет.. странно выглядеть? – неуверенно сморщив лоб, спросил Нориаки. – Как «так»? В смешавшихся мыслях Какёин снова взглянул вверх, пытаясь понять, обеспокоился ли бы он о чем-то таком всего пару дней назад или нет – но не мог сказать ничего прямо и вслух. Наконец поняв, о чем он, Куджо остановился на месте. Он поправил козырёк, молча и уверенно передал ручку от зонта в чужую ладонь и ступил вперёд, под дождь. – А-.. Джотаро, что ты-.. Чёрт, стой, я не это имел в-.. – начал было Нориаки, но Джотаро, не оборачиваясь, только поднял вверх ладонь. – Я пойду вперед. Тут пара минут, сильно промокнуть не успею. Он и в самом деле чуть прибавил шаг, оставляя по-прежнему шокированного и застывшего на месте Какёина позади. Дойдя до главного входа школы и зайдя внутрь здания, Куджо стал смахивать капли с поверхности всё-таки успевшего сильно намокнуть портфеля, оглядел изрядные пятна воды на гакуране и снял с макушки пострадавшую больше всего шапку. Тчкнув, он чуть встряхнул намокшими волосами и пару раз отряхнул и шапку, сбрасывая с неё на пол град каплей дождя. Нориаки, зашедший в холл школы парой минут позже, закрыл зонт, с которого тоже стекала вода, и, пока не подходя к шкафам со сменной обувью, направился к Джотаро. Оглядев чужую мокрую одежду, он виновато свёл брови. – Прости, - пробормотал он. Куджо промолчал, пытаясь сдерживать в себе накрывшую его злость. Которую Какёин ясно чувствовал. – Ты же прекрасно можешь представить, как работает мозг у кого-то вроде Юичи, - попытался оправдаться Нориаки. – И таких, как он, половина школы. – Да, и ты в их числе, - фыркнул Джотаро. – Поэтому ты и задумываешься о том, что Юичи или какой-то еще недоумок выскажет по этому поводу. – Я просто не хотел создавать нам еще больше проблем, чем у нас уже есть. – Особенно мне, - Куджо оставил надежду привести шапку в состояние, в котором он мог бы надеть её на голову и, со звучным недовольством цокнув языком, резко опустил сжимающую пальцами козырёк руку вниз и сошел с места. – Войди ты хотя бы в моё положение, черт возьми! – выпалил Какёин, заставляя обернуться на него и Джотаро, и нескольких других учеников. Пока Нориаки плотно сжимал руки в кулаки, пытаясь умерить свой же пыл, Куджо смерил выпятившийся на них народ и одним взглядом дал понять, что происходящее их никак не касается. Он выждал, пока все более-менее отвлекутся и займутся своим делом, и перевел взгляд обратно на Какёина, который смотрел ему прямо в глаза и говорил хоть и тише, но с не меньшим эмоциональным запалом. – Я и так чувствую себя достаточно виноватым, Джотаро. Во всём. Я знаю, что ты пытаешься мне помочь, и я благодарен – но мне не становится лучше, от того, что я вижу, насколько я от тебя завишу, как я тебе обязан и сколько чёртовых проблем и неудобств при всём этом я тебе приношу, - он с силой закрыл глаза. – Я думаю о своей беспомощности перед всем и всеми каждую секунду и всё чаще только нахожу ей подтверждения. Эти приступы, врачи, экзамены, выбор университета, оплата учёбы.. я даже очки и те не могу забрать сам. И я не в силах ничего с этим сделать, - Нориаки поднял вверх усталый взгляд. – Не упрекай меня в желании избежать хоть какие-то неудобные моменты. У меня их в избытке. Молча стоя на месте, Куджо пришлось напомнить себе, что с пониманием именно всего этого он и вышел из-под чужого зонта пять минут назад, до того как его вывела из себя промокшая одежда. Та могла высохнуть уже через полчаса – но увиденное кем-то стереть из памяти было невозможно. Они оба понимали это лучше кого-то еще. – Знаю, - Джотаро прикрыл глаза и, уже полностью избавившись от раздражения, выдохнул. - Проехали.

***

Даже невзирая на габариты дома и масштабы окружавшей его территории, бывшие явной помехой, найти мать для Джотаро никогда не составляло труда. Идя на звук каких-то итальянских напеваний Холли, Куджо пробрался через два слоя развешанного ей на улице белья. А когда мать радостно обернулась в его сторону, он, бывший в майке и брюках, недовольно покосился на свои постиранные гакуран и шапку. – 10 градусов только днем. Ты их вывесила, чтобы заморозить? Холли добродушно качнула указательным пальцем. – Дело не в температуре, а в свежем воздухе, дорогой. На ветру они высохнут гораздо быстрее. Учитывая утренний дождь и пропитывавшую воздух влажность, Джотаро все еще мог с этим поспорить, но решил, что подобный спор - чистая трата времени. Вместо этого он протянул матери бланк поступления и ручку. – Подпиши. Он недовольно скривил губы, как недовольно кривился каждый раз, когда ему приходилось чувствовать свою зависимость от матери или деда. Но Холли, в отличие от Джозефа, по крайней мере никогда над этим не подтрунивала. Изучив формуляр, в котором под строкой научного факультета строка университета была еще не заполнена, она с осторожным любопытством взглянула на сына. – А куда? Или ты еще не выбрал? Куджо отчего-то подавил в себе стрельнувшее в голове «не твоё дело» и только неслышно сжал зубы. – В Нагойский. Он уже мысленно приготовился к нытью матери о том, как это далеко от Токио – но та ответила только мягкой, чуть грустной улыбкой. – Один из лучших в стране, милый. Но.. – она аккуратно приподняла брови, - экзамены ведь туда слож-… – Я сдам, - уверенно отрезал Куджо. Холли, всегда успешно заражавшаяся уверенностью сына, тоже кивнула. – Папа будет тобой гордиться, а мама - держать за тебя кулачки~. Джотаро пожалел, что от стыда не может натянуть на глаза козырёк и только недовольно покосился в сторону висевшей рядом с гакураном шапки, будто обвиняя её в том, что она не могла сохнуть быстрее. – Ты подпишешь или нет? – Сейча~c, - Холли достала ручку из колпачка и, сложив формуляр вдвое, расписалась в нужном квадрате. – А Какёин-кун куда поступает? – Туда же. Холли вскинула взгляд и буквально засветилась. – Серьезно? Как здорово! А с чем? – Игровой дизайн. При виде изумления на лице матери, в ушах Куджо зазвучал утренний женский крик из-за двери - и он сжал губы. – Его родители, наверное, на него не нарадуются, да? - Холли протянула ему бланк. Джотаро с несколько секунд молча смотрел на мать. Он знал, что та спросила это без какой-либо задней мысли, просто так – но знал и то, что из-за каких-то даже общих но неприятных деталей о семье Какёина, она станет только бесполезнейшим образом волноваться, будучи не в силах как-то помочь. Он и сам не мог. И уже только это его достаточно бесило. – Да, - выдавил он, опуская одну ладонь в карман брюк, а другой забирая формуляр и ручку. - Не нарадуются. Холли умиленно улыбнулась. – Ты ведь с первого года старшей школы ни с кем особо не общался. Я так рада, что ты всё-таки с кем-то так поладил… - она наклонилась, чтобы достать из стоявшей на земле корзины с мокрым бельем полотенце. – Кстати, милый, ты мне не поможешь с оста-… а? – выпрямившись, она обернулась в сторону сына, но увидела только всколыхнувшийся за ним сохнувший гакуран.