Распад

Из-за забытых сигарет ожидание длиной почти в полчаса – вместо обещанных десяти минут – показалось мучительным, и Джотаро бы уже трижды что-то предпринял, если бы для входа и в лабораторию, и в комнату, где он оставил свою форму, не нужен был пропуск. Которого у него не было. Когда дверь лаборатории, наконец, открылась, он раздраженно оттолкнулся от стены. Но, увидев бледное лицо Какёина, тут же ощутил пришедшую на смену возмущению волну беспокойства и перевел взгляд на врача. – С ним всё в порядке, уймись, - заверил его тот, легко ударяя Нориаки по плечу. - Просто взяли аж три пробирки крови и образцы тканей с ранения. Не самые приятные процедуры. Какёин ослабленно приподнял уголки рта и кивнул, давая Куджо понять, что волноваться на его счет действительно не стоит. – Когда будут результаты? - уточнил Нориаки. – Через дня три-четыре, не раньше. Мне нужно отследить биохимические реакции, которые естественным образом протекают не меньше двух суток, - Фудживара почесал в затылке. – Да и на то, чтобы расшифровать сканирования, тоже уйдет туча времени-... – Как нам связаться через эти три-четыре дня? – прервал его Джотаро. – Твой домашний номер мне дали. И.. - врач выудил несколько бумажных карточек из нагрудного кармана халата, – вот. Если вдруг что-то срочное. Куджо взял одну из протянутых Фудживарой визиток и сощурил взгляд. – Национальный исследовательский институт? – раньше него, удивленно вскинул лицо Какёин. – Я же сказал, что обычные школьнички вроде вас – здесь не ходовая клиентура, - фыркнул врач. - Тут и приём-то идёт так, для видимости. На первом и втором этажах, для каких-то важных персон. Большая часть здания – недёшево оборудованные лаборатории. – И какое отношение центр имеет к Фонду? – спросил Джотаро. – Да никакое. Оба переглянулись. – То есть? – вскинул бровь Нориаки. Фудживара нетерпеливо закатил глаза к потолку. – Слушайте, какая вам разница, а? – он кивнул Какёину. – Всё, давай, карточка у тебя, двигай переодеваться. С твоим приятелем я еще немного потолкую. Ни Джотаро, ни Нориаки не двигались с места, ожидая какого-то объяснения и повода для такой явной скрытности – но Фудживара упрямо не добавил ни слова. – Подождешь снаружи, когда переоденешься, - глядя на Какёина, проговорил Куджо спустя какое-то время. – Иначе я и зайти не смогу. – Там кнопка звонка на желобе, вообще-то, есть - заметил врач. Джотаро всё же сперва дождался от Нориаки кивка в ответ на свои слова, и только потом шагнул в лабораторию. Фудживара тут же закрыл за ним металлическую дверь. – Мне кое-что нужно прояснить сразу, - врач обошел Куджо и, остановившись напротив, скрестил у себя на груди руки. Несмотря на почти пятнадцатисантиметровую разницу роста в пользу Джотаро, взгляд Фудживары не терял своей уверенности и серьёзности – чем в его ситуации обычно могли похвастаться немногие. – Насколько у этого его аффектного «я» отдельное самоосознание? Куджо озадаченно нахмурил брови. – В каком-… – Оно способно действовать само, в своих интересах, которые теоретически могли бы причинить вред нормальному «я»? Сжав губы, Джотаро почти с полминуты молчал. – Способно. – Но при этом, всё, что знает твой приятель в нормальном состоянии, он знает и в аффекте, так? – Да. – Так и думал, - врач резко выдохнул и на какое-то время отвел глаза, но вскоре снова поднял их на Куджо. – Теперь слушай. Судя по тому, что уже есть – всё паршиво. Джотаро сжал зубы. – Я это уже слышал. – Я о его переходе на две таблетки. То, что одной перестало хватать, скорее всего означает, что клетки стали приспосабливаться и вырабатывать антитела. Повисла напряженная тишина. – Что если ему и пить теперь просто больше таблеток? – Ты простуду лечил когда-нибудь, закидываясь всей упаковкой аспирина сразу, а? – с презрением спросил Фудживара. – Я не помню, когда болел вообще, - холодно отрезал Куджо. – Оно и видно. По твоим гениальным предложениям. – И какие есть другие варианты? – Джотаро повысил голос. – Что ему делать тогда? – Уж точно не глотать по пять штук транквилизаторов в день, парень, - серьезно проговорил врач. – Я сам до конца не знаю, во что может вылиться увеличение дозы, но в первую очередь это риск того, что действие таблеток сойдет на нет. Клетки просто живо выработают антитела, и им всё будет абсолютно по барабану. А как вариант – они еще и подпитываться этими таблетками начнут. Вы этого хотите добиться? Джотаро стискивал зубы и молчал. – Убеди его снова снизить дозу, - продолжил Фудживара. – Но не говори ему всё то, что я только что сказал тебе. Бери в расчет то его «я», которому худший расклад будет только на руку. – Каким образом мне его убедить? – фыркнул Джотаро. – Я могу сказать что угодно, а он будет делать то, что посчитает нужным сам. И если его будут успокаивать две или даже три таблетки – он будет их пить и не станет мне об этом отчитываться, - он отвёл глаза в сторону и уже тише процедил. – Я и про повышение дозы до двух штук, чёрт возьми, не знал. Выслушав его, врач на время задумался, а затем отошел к одному из стеллажей. Он снял с полки какую-то металлическую коробку и, прокопошившись в ней с несколько минут, достал небольшой пустой пузырёк, внутрь которого принялся выдавливать таблетки из двух других найденных им пластинок. – Тут так, витаминчики, - Фудживара бросил собранную им на ходу баночку таблеток Джотаро. –Отдашь ему их сейчас и скажешь, что каждая эта таблетка – вместо той второй, которую он добавил. Что действие то же, но безопаснее там или сильнее – покреативь сам с аргументами. – Тч. Он же заметит, что они не работают. – Поверь, если он уже пару дней как пьет по две штуки тех таблеток – он сегодня-завтра заметит, что и они не работают, и вздумает повысить до трех, - серьёзно ответил врач. – Не усугубляйте ничего хотя бы до тех пор, пока я не получу результатов анализов. Заставь его пить вот эту ересь вместо одного добавленного транквилизатора, ясно? Куджо сжал губы и молча опустил пузырёк в карман халата. – Это всё? – Да, всё. Я позвоню, как закончу, - подойдя к выходу, Фудживара провел по желобу пропуском и толкнул дверь наружу. Джотаро, рукой не давший ей закрыться обратно, проследил за тем, как врач развернулся и направился вглубь лаборатории. – И ты поддержи его там, что ли, а, - бросил Фудживара, который уже скрылся за одним из лабораторных аппаратов. – Он при тебе умело играет, если не заметил. Но ему непросто, как и любому было бы, на его месте. Куджо какое-то время молча стоял на месте, но вышел из лаборатории в коридор, так ничего и не ответив. Он обернулся направо, где ожидал увидеть Какёина – но того у двери комнаты не оказалось, и Джотаро не спеша прошел вперёд, перебирая пальцами в кармане халата отданную ему баночку таблеток. Он остановился у закрытой металлической двери и стал искать взглядом упомянутую Фудживарой кнопку. Найдя ту и нажав на неё, но не услышав никакого сигнала из комнаты, Куджо свёл брови. Но дверь – которая просто была слишком плотной, чтобы пропускать звук – сразу же приоткрылась наружу. Потянув её на себя, Джотаро переступил порог и, прикрыв глаза, закачал головой. – Я думал, ты успеешь за такое время перео-… Он открыл глаза обратно и застыл на месте, обрывая собственную фразу на полуслове. Какёин, подпиравший правым плечом один из шкафов, стоял в паре шагов от входа. Поверх его школьной белой рубашки был надет широкий ему в плечах чужой гакуран, а темные школьные брюки, великоватые по длине, были чуть закатаны на лодыжках. Подняв взгляд на чужое лицо, Куджо увидел на нём самодовольную ухмылку. – Давно не виделись, - хмыкнул Нориаки. – Не скучал? Джотаро обернулся на уже глухо захлопнувшуюся обратно дверь – и снова вернул сощуренный взгляд на Какёина. – Кажется, этот ваш докторишка всё-таки ошибся со своей теорией «негативных эмоций», - проговорил Нориаки и с картинным неодобрением зацокал языком. – Потому что, как видишь, я могу пробиваться и без них. Говорить о том, что Фудживара на самом деле догадывался об этой грядущей нестабильности, Куджо не видел смысла. – Какого чёрта ты её нацепил, - глядя на свою одежду, Джотаро скривил в углу верхнюю губу, под которой не скрывал оскала. – Не волнуйся, я помню, что форма у тебя там недешевая. Верну в целости, - Какёин склонил голову на бок в игривом упрёке. – Хотя перед другом мог бы уж и не быть таким чертовым материалистом. – Ты мне – никто, - отрезал Куджо. Нориаки сморщил лицо. – Как грубо, ДжоДжо. Это из-за той просьбы разграничивать меня от... «меня»? Ты сам хоть слышишь, как это смешно звучит? – Я никакого трёпа с тобой вести не собираюсь, - уверенно проговорил Джотаро, сходя с места и пытаясь приблизиться к Какёину, чтобы сдернуть с него свой гакуран. Но Нориаки вмиг сделал шаг назад и приподнял вверх обе руки. – Про обещание держать дистанцию ты уже забыл, ха? – он изогнул бровь в издевке. – И на твоем месте я бы все-таки поддержал «трёп», потому что выбора у тебя сейчас немного, - Какёин покосился на закрытую металлическую дверь. – Ни карточку, чтобы выйти отсюда, ни таблетки, ты не найдешь, я тебя уверяю. Куджо стиснул зубы, понимая, что ещё более безвыходной ситуации для него действительно прежде не складывалось. – Но возвращаясь к вопросу о разграничении-… – Просто заткнись, - прервал его Джотаро. - Я больше не поведусь ни на одно твоё грёбанное слово. Нориаки хмыкнул. – А своё ты держишь, похвально. И всё-таки-… – Я сказал, заткнись. – Да-да, я слышал уже, - закатив глаза к потолку, Какёин призвал стэнд и дал тому живо овиться вокруг чужой головы. Куджо резко вцепился в золотистые ленты обеими руками своего стэнда, пытаясь освободить зажатый рот – но те только сильнее впивались ему в губы, зубы и кожу на щеках. – Прости, но бываешь до невыносимого упрямым, - Нориаки качнул головой. – А послушать тебе меня правда стоит. Потому что ты же никогда и не задумывался, что именно я, как личность, собой представляю, да? Не бросая попыток оторвать от себя ленты, Куджо не мог сказать ни слова и только горящим яростью взглядом испепелял стоявшего напротив него Какёина. – Клетки Дио? С каких пор личность есть у клеток? – усмехнулся Нориаки и сделал шаг вперед. – Естественно, их влияние доходит сюда, – он коснулся пальцем виска. – Но это «влияние», Джотаро. Это не готовая линия поведения или набор мотивов или еще что-то в этом роде. Еще шаг. – На самом деле, пусть веду я себя и понаглее, но во многом «я» - всё ещё я, - Какёин со смешком пропустил через пятерню длинную вьющуюся прядь. – Помнишь, ты ведь сам сказал: у такого меня прежними остаются даже манеры, на уровне инстинкта. Непосредственно руками не задевая ни сантиметра чужого тела, у которого он стоял уже вплотную, Нориаки лентой стэнда потянул ткань белого халата и заставил Куджо наклонить голову вниз. – Так вот именно в их освобождении и есть вся загвоздка, - практически полушепотом выдохнул он, глядя в чужие глаза, - инстинктов. Эта берущая контроль над телом «харизма» полностью сдирает все чёртовы моральные надстройки, взгляды, принципы, самоконтроль – всё, из чего больше чем на половину состоит любой «нормальный» человек. Сказать, что тот я медленно сходит с ума – будет, в конце концов, правильнее всего. С чего начали, к тому и пришли, - он едко ухмыльнулся. – И если тут и идёт какой-то «распад», то, увы, не клеток, а всего того, из чего состоит прежняя скучная и занудная личность Какёина Нориаки, – он уперся ладонью в поверхность шкафа справа от Куджо и – всё так же не соприкасаясь с ним ни на сантиметр – потянулся к уху. – Так что будем знакомы, Джотаро. По большей части я просто освобожденное, ничем не сдерживаемое и не прикрытое подсознание твоего дружка, от чьего характера скоро не останется ничего тебе знакомого и привычного. Мгновенно отклонившись обратно, Какёин взмахнул пальцами, ослабляя ленты на чужом рту, и сделал несколько шагов назад. – Это всё, что я хотел сказать, - он скрестил руки на груди и прислонился спиной к стене напротив Куджо. – И не переживай. Я не стану заставлять тебя идти против твоего милого обещания «не подпускать меня к себе». Я тебе даже с этим помогу, - он приподнял уголок рта и дал золотистым лентам обвить чужие плечи и запястья, пришпиливая те к встроенной двери шкафа. – В конце концов, на этом этапе твоё участие не понадобится. – Этапе чего? – процедил Джотаро, тщетно пытаясь вырвать с силой вжатые в шкаф руки и глядя на Какёина из-под чуть сбившегося на лоб козырька. Нориаки только хмыкнул и не счел нужным отвечать. Прикрыв глаза и наклонив голову вбок, к воротнику, он сделал медленный глубокий вдох, одновременно с которым поднялся рукой по рубашке на верхнюю пуговицу. Как только та проскользнула в петлю – он коснулся кожи в ямке между ключицами и, прикрыв глаза, шумно и неторопливо выдохнул. – Чёртов ублюдок, - сквозь сжатые зубы проговорил Куджо, – ты думаешь, я буду смотреть, что ли? В подтверждение своих же слов, он с открытым омерзением на лице отвернулся вбок. Но в то же время понимал, что полностью избежать всего этого у него и в самом деле не выйдет. Чужие слова Какёина никак не задели. Уже наполовину расстегнув рубашку, он невесомо касался груди и продолжал увлечённо тереться носом о высокий воротник, на котором время от времени глухо позвякивала цепь. – Обидно, что свой собственный запах никто даже и различить не может, – проговорил Нориаки и чуть приоткрыл глаза. – Им пропитана насквозь любая соприкасающаяся с телом ткань, но для владельца он слишком естественный, - Какёин снова потёрся носом о воротник и сделал глубокий вдох. - ..Хочешь, опишу тебе запах твоей кожи, Джотаро? Куджо, стискивая зубы, смотрел в сторону двери и делал вид, что даже не слышит чужих слов. До тех пор, пока очередная лента грубо не подцепила его подбородок и не развернула его вперёд. – Так как? – Нориаки изогнул бровь. – Подавись ты им, - с полным презрения прищуром проговорил Джотаро. Какёин сошёл на сухой смешок и коснулся пальцами следующей пуговицы на своей рубашке. Расстегнув её, он скользнул ладонью под ткань, на только недавно наложенные заново бинты, и откинулся затылком к стене. Из-за не отпускавшего его подбородок щупальца чужого стэнда, Куджо был вынужден отвести в сторону только взгляд - но боковым зрением он не мог не продолжать видеть, как Нориаки блуждает рукой по собственному торсу. Как не мог не слышать и его шипящих прерывистых выдохов при каждом задевавшем еще не до конца зажившую рану прикосновении. – Помнишь, в прошлый раз… я обещал поделиться с тобой… кое-какими наблюдениями? – часто дыша, проговорил Какёин и ехидно приподнял уголок рта. – ..Тебе ведь нравится всё это. Джотаро моментально направил взгляд из-под грозно сведенных бровей прямо на чужое лицо. – Повтори, - прошипел он. Нориаки нарочно оцарапал кожу груди короткими крепкими ногтями, и, упираясь своими золотистыми глазами в зеленые, напротив, тихо и протяжно замычал. Заметив, как плотнее сжались от этого губы Куджо, он довольно усмехнулся. – ...Ты что, правда не замечаешь, как чертовски тебя это возбуждает? Открыто оскалившись, Джотаро с новой силой рванул обе руки из захватов – но, как и прежде, ничего этим не добился. – Можешь злиться на меня и себя, сколько угодно, Джотаро. Но если хочешь что-то доказать по-настоящему… - Какёин снова заставил стэнд посодействовать и приподнял чужой подбородок, выравнивая горящий злобой взгляд на себе. – Как насчёт того, чтобы продержать свою эту натренированную, ничего не выражающую мину следующие минут десять, не сводя с меня глаз ни на секунду? – Валяй, - моментально выплюнул Куджо. – Не спеши, ДжоДжо, - качнул головой Нориаки. – Ты точно уверен? – Валяй, я сказал, - пыша переполняющим его гневом, проскрежетал Джотаро. Нориаки поднял уголок рта и намеренно отозвал стэнд, предоставляя Куджо полную свободу действий. Он знал, что тот всё равно не станет ей пользоваться и в течение ближайшего времени послушно не сведёт с него взгляда даже без стороннего контроля – из чистой гордости и желания убедить самого себя в своих же словах. – Готов? Джотаро, в самом деле не двинувшись с места, молча направлял уверенный прищуренный взгляд вперед, на Нориаки. Убедившись в этом, Какёин расслабленно откинулся к стенке и закрыл глаза. Он снова зарылся носом в высокий воротник тёмного гакурана и вдохнул только ему слышный запах чужого тела. Его левая рука стала плавно блуждать по оголённому торсу – от ключиц, по солнечному сплетению, скрытому бинтами, вниз, к ремням на брюках. Правой рукой Нориаки, поведя плечами, неторопливо раздвинул полы рубашки в стороны и, под прикосновением собственных обеих ладоней к соскам, покрылся мелкой дрожью. Прогнувшись в шее и запрокинув голову кверху, он приоткрытыми, трепетавшими губами рвано делал поверхностные вдохи каждый раз, когда его подушечки пальцев или кончики коротких ногтей обжигали чувствительные нервные окончания. Куджо упрямо отслеживал каждое его движение и каждый вдох и выдох – и так же упрямо игнорировал растущее ощущение сухости у себя во рту. Как только Нориаки согнул правую ногу и, упёршись её ступней в шкаф за собой, вцепился пальцами правой руки себе в бедро, Джотаро чуть было машинально не отвел взгляд – но сдержался и только с еще большим раздражением сощурился, продолжая смотреть вперёд. Вперёд, на цепко впивающиеся и сминающие под собой ткань его брюк пальцы. На блуждающую по груди левую ладонь. И на приоткрытые губы, с которых вдруг сорвался тихий стон. Почувствовав моментально прокатившуюся по его телу удушливую волну, Джотаро сделал лишний вдох и сильнее, до боли, стиснул зубы. Нориаки поднёс правую руку к лицу и, уткнувшись носом в чуть отвернутую манжету, снова глубоко вдохнул, прогоняя по лёгким чужой терпкий запах. Другой ладонью он сместился на внутреннюю сторону бедра, с силой впился пальцами в кожу под тканью – и снова отозвался томным мычанием. Чувствуя, как абсолютно бесконтрольно учащается его дыхание, Куджо вонзился ногтями себе в обе ладони, намеренно вызывая резкую боль, но у той едва ли выходило его отрезвить. Какёин был достаточным образом увлечен собственными ласками, чтобы наблюдать за чужой реакцией. Его левая ладонь уже поднялась с бедра на два ремня тёмных брюк и чуть закралась под них, начиная оцарапывать узкую полоску кожи между оканчивающимися бинтами и линией белья. Не скрывая своего сбитого дыхания, Нориаки отнял другую руку от лица, запустил пальцы себе в волосы над виском, и, потянув за них, заставил самого себя снова, уже сильнее, запрокинуть голову назад. Джотаро видел, как Какёин зажмурился от пронзившей его боли, и как он, прикусив нижнюю губу, медленно втянул воздух через сжатые зубы. Еще через секунду снова послышался протяжный стон – и Куджо и сам неосознанно прикусил губу изнутри. Но всё так же не отводил взгляда – даже тогда, когда чужая ладонь скользнула на застежки ремней. Не задержавшись на них надолго, Нориаки опустился ниже, на молнию – и, задрожав от почти невесомого прикосновения собственных пальцев к паху через ткань, сделал рваный вдох. Он раздразнивал самого себя, поглаживая ткань одними кончиками, заставляя ту натягиваться всё плотнее с каждой секундой, и дышал всё прерывистее, делая неглубокие вдохи и резкие короткие выдохи. Когда он, наконец, стал неторопливо расстёгивать оба ремня, Джотаро чувствовал уже сковывающую все его мышцы, не проходящую дрожь и отвратительную тем, какой она казалась приятной телу, тяжесть внизу живота. Избавиться от которой одной только силой воли ему не удавалось. Чуть приспустив уже расстегнутые брюки, Какёин начал плавно опускаться ладонью себе под бельё – и Куджо неосознанно для самого себя задержал дыхание, силясь смотреть вперед и не выдавать выражением лица абсолютно никаких эмоций. Он не до конца понял, что означала вдруг мелькнувшая на чужих губах легкая ухмылка, и сконфуженно свёл брови – но Нориаки не стал мучить его догадками и, тут же нырнув ладонью вниз, сжал её на себе вместе с низким, жарким, пропитанным похотью шёпотом. – Джотаро… Куджо ощутил прокатившийся по телу резкий импульс и не сдержал шумного выдоха, за который тут же себя возненавидел. Столкнувшись с золотистым взглядом, в котором даже через поволоку неги было заметно вызывающее самодовольство, он крепче стиснул кулаки. – Грёбанный.. выродок, - не в силах скрывать тяжелого дыхания, пробормотал Джотаро, заставляя Нориаки только усмехнуться. – Заметь, что я.. честный перед самим.. собой выродок, - Какёин, сделав ладонью плавный рывок вверх, замычал и с развратной ухмылкой скользнул взглядом на чужие белые брюки. – В отличие от кого-то, кто… не в состоянии признать очевидное… Джотаро открыто оскалился, но не мог ничего сказать в ответ: он и так знал, что его выдавало уже не только лицо, но и всё тело. И взять это всё под контроль он не мог. Закрыв глаза, Нориаки вновь окунулся в ласки, без остатка вкладывая всё испытываемое им блаженство в изрезанные вдохи, хриплые стоны-выдохи и жадное трение носом о воротник гакурана. От раз за разом повторяющегося звучания своего имени – в разных интонациях, разбиваемое на слоги, в такт ускоряющимся рывкам – Куджо начинал задыхаться в жаркой испарине и сам. Белые брюки жали в паху, колени подкашивало, а голову разрывало на части от громко стучащей в висках крови, которая едва ли заглушала чужое бормотание. – Так.. хорошо?.. – ..Прекрати – Джотаро.. – ..Заглохни – Может.. чуть быстрее? Куджо с силой прикусил нижнюю губу и мысленно поклялся не говорить больше ни слова. Кроме того, что он видел, что этим он только раззадоривает Какёина, ему всё противнее становилось слышать собственный непривычно сиплый голос. Но как только он замолк, Нориаки приоткрыл опьяненные наваждением глаза и, встретив на себе чужой взгляд, вцепился зубами в воротник гакурана и проглотил очередной протяжный стон имени, заставляя Джотаро с адским усилием подавить рвущийся из горла рык. Тяжело дыша и сжимая пробираемые дрожью губы, Куджо упрямо скользил взглядом по чуть более узким, чем был его гакуран, плечам, крепкому торсу и сжатой в ладони плоти. Он поднимал глаза вверх – на приоткрытый рот, плавно колышущуюся рыжую прядь и изогнутую взмокшую шею – и чертыхался в мыслях, не понимая, в чем дело, убеждая себя, что не должен так реагировать. Не на что-то подобное. Не на Какёина. Уже в какой-то безысходности он сдался и закрыл глаза – но и так продолжал видеть чужое тело перед собой. По-прежнему слыша надломленный голос, Джотаро чувствовал, как сдерживаемыми хрипами скребёт изнутри уже и его собственное горло. И хуже этого было только пусть и не до конца успевшее оформиться в мысль и быстро, с отвращением, отброшенное в сторону – но всё-таки ясно ощутимое желание расстегнуть пуговицу на надетых на нём белых брюках и запустить в них руку. – Давай, Джотаро… Куджо резко открыл глаза – но Нориаки даже не смотрел на него и ни на секунду не отвлекался от ласк. – Давай же, ну… Он просто будто читал его мысли. Джотаро еще плотнее сжал пальцы рук в кулаки и мысленной мантрой брани заставлял себя не двигаться. За несколько минут искусав себе губы в кровь, он так и не шелохнулся и только с какой-то завороженностью не сводил глаз с чужого восторженного лица и трепетавших в наслаждении губ, пока Какёин, вжавшись в стену позади себя, изливался себе в руку. Джотаро смотрел на него неосознанно переполненным завистью взглядом и на протяжении всего того времени, которое Нориаки приходил в себя, и продолжал изнывать от сдавливающего ему грудь и пах невыносимого жара. Когда Какёин одной рукой небрежно поправил на себе брюки и, вскинув вверх всё еще покрытый поволокой золотистый взгляд, сошел с места в направлении к Джотаро, тот сглотнул. – Ну как, мне помочь? - Нориаки склонил на бок голову и приложил раскрытую влажную ладонь к чужой часто вздымающейся под майкой груди, – Признайся, ты ведь в какие-то моменты уже представлял, как я это делаю с тобой. Куджо молча скалился и, чертыхаясь про себя, силился схватить и оторвать от себя узкую, скользящую вниз кисть – но не знал, стоит ли ему на самом деле поднимать охваченную дрожью собственную руку. – Отойди от меня, - прохрипел он. – А не то что? Не сдержишься? – Нориаки плавно опускался ладонью по торсу. – На мой голос у тебя, кстати, самая живая реакция. Так нравится, когда я стону твоё имя? – Заткнись и убери руку. – Твои свободны, – Какёин кивнул на трясущиеся кулаки. – Подними их и убери. Джотаро не двинулся – и Нориаки, который уже успел вытереть ладонь о его майку, довольно хмыкнул. – Да ты сходишь с ума не меньше моего, ДжоДжо, - глядя исподлобья прошептал Нориаки, встречая прежний молчаливый оскал в ответ. Какёин уже безнаказанно коснулся было пуговицы белых брюк - но в следующую же секунду резко сморщился и с силой прижал пальцы другой руки к виску. – ..Не так.. б-быстро, - с раздражением прошипел он самому себе под нос, сквозь зубы, - я еще не закончил, ч-чтоб тебя.. По всему исказившемуся лицу было видно, что Нориаки сосредоточенно с чем-то борется, и Куджо отлично знал, с чем – кем – именно, но не был уверен, что он, в своем нынешнем состоянии, был готов встретиться с прежним Какёином. Дрожь в руке Нориаки, отвлекшегося от чужих брюк, усиливалась. Он стискивал зубы и с силой сжимал глаза, пытаясь удержать контроль, а Джотаро, бывший не в состоянии что-либо вообще предпринять, напряженно наблюдал за ним. Так прошло чуть меньше минуты, после которой Какёин вздрогнул – как когда-то в спортзале, после того, как Куджо сам одернул его за плечо – и замер на месте. Заставляя замереть в каком-то накатившем непонятном чувстве и Джотаро. В тот же момент, когда Нориаки поднял вверх ещё туманные и ничего не понимающие но уже чистые зеленые глаза, Куджо отвел свои вбок. Опустив руку на нижнюю пуговицу своего белого халата, он стал нервными движениями застёгивать его и остановился только на двух верхних пуговицах воротника. Повернуться к Какёину лицом Джотаро решился только спустя еще почти минуту, но, едва только он это сделал – чужая сжатая в кулак рука резко съездила ему по левой скуле, заставляя голову снова отвернуться в сторону. Когда Куджо, машинально прикрывший глаза от отдавшейся в челюсти боли, развернулся и открыл глаза обратно – он тут же встретился с запалом злости во вздернутом зеленом взгляде. Повисла безумно давящая тишина. – Так ты держишь своё чёртово обещание, да? – процедил, наконец, Нориаки. Куджо отвечал на его твёрдый взгляд ровно таким же. Хоть и чувствовал, что эффект его обычной весомой серьезности сильно ослабляет по-прежнему тяжелое дыхание. – Я не подпускал тебя к себе. Как и обещал. За исключением пары последних минут. Какёин снова занес было руку для удара – и Джотаро перехватил его за запястье у самого своего лица. Но и опасаясь, что Нориаки заметит его дрожь, и видя чужие обнажившиеся в грозном оскале зубы, он отпустил руку. – Не цепляйся за слова как ребёнок, – сквозь зубы проговорил Какёин, сверкая полными ярости глазами. – Ты же отлично знаешь, что я имел в виду. Что я просил не давать мне делать что-то такое снова – ни с тобой, ни с собой. Вообще. – «Не давать делать» и «не подпускать» взаимоисключающие вещи, - Куджо чувствовал, как сложно было говорить с пересохшим горлом. – Я делал, что мог. – Ты ни черта не делал, Джотаро! – напрямую отрезал Нориаки. – Ты и близко не выложился, чтобы меня остановить. И снова всё просто потому, что тебе так тяжело разграничить мои слова от слов этого ублюдка и просто игнорировать всё, полностью! Куджо оскалился в ответ. – Игнорировать? – он выплёвывал каждое слово уже с такой же гремящей злостью. - Представь себя на моём месте и попробуй, твою мать, всё, что ты говоришь и делаешь просто игнорировать! – Я тебе уже говорил: всё из-за того, что ты даёшь этому всему дойти до чего-то такого! – не сдавал позиций Какёин. – Если бы ты попросту останавливал меня еще до того, как я начинал что-то делать – ничего бы не было. Но ты будто специально до этого оттягиваешь, черт возьми! – Как я, по-твоему, должен был тебя останавливать?! – А по-твоему, у тебя не было возможности? – фыркнул Нориаки. - Тебя даже стэнд не сдерживал! Тебе что, действительно всё это нравится что ли?! На этот раз по чужой скуле съездил кулаком Джотаро, заставляя голову Нориаки резко отвернуться в сторону. – Не смей решать за меня, что я чувствую, и упрекать меня за то, что я делаю. Ты всё это время прохлаждаешься где-то на задворках, а иметь дело с твоим этим другим «я» приходится мне одному, - он сощурил взгляд. – И это твоё, в конце концов, подсознание, поэтому если кому это всё и нравится – так это тебе. Какёин не оборачивал головы, а его лицо и взгляд, направленный куда-то в пол, скрывала растрёпанная рыжая прядь. – А меня воротит от каждого твоего грёбанного стона, - не в силах сдерживаться, ледяным тоном продолжил Куджо. - Меня тошнит от твоего тела и каждого миллиметра кожи, который я видел, которым ты ко мне прикасался или к которому заставлял прикасаться меня. Я ненавижу всё это, тебе ясно? Повисло еще более тяжелое молчание, по-прежнему разрываемое таким же тяжелым дыханием Джотаро, которое только подпитывало в нем злость. Когда Нориаки повернулся и поднял вверх лицо, в его глазах была уже только холодная пустота. – Да. Мне всё ясно, Джотаро. – И не произноси моё имя, - рявкнул Куджо. Какёин сжал губы – но резко отвел взгляд и промолчал. – Сними и верни мне мою форму. Джотаро сделал несколько шагов к двери и демонстративно остановился лицом к ней и спиной к Нориаки, которому таким образом давал возможность переодеться. И одновременно с этим – давал возможность самому себе хоть немного выровнять дыхание и унять проклятую дрожь в теле. Он простоял на месте с закрытыми глазами несколько минут, неосознанно отслеживая звон цепи, глухой звук расстёгивающейся и застёгивающейся молнии, шорох ткани и – наконец – почти бесшумное продевание пуговиц в петли. За это время он не смог даже немного унять выколачивающееся из груди сердце. – Возьми. Куджо обернулся и буквально вырвал свою одежду из протянутой ему руки. Какёин, уже одетый в зелёные брюки и свой полностью застегнутый гакуран продолжал стоять на месте. – Я теперь сам свяжусь с этим врачом, - глухо проговорил Нориаки, глядя на карту пропуска в руках. Джотаро молчал. – Того, что я вернулся живым, должно быть достаточно для чистоты твоей совести. Остальное, что бы со мной не происходило, никак не должно тебя задевать. Куджо уже отлично понимал, к чему он ведёт. – Поэтому, - Какёин поднял на него серьёзный и спокойный взгляд, – оставь меня. Я не хочу этого больше. Ты – тем более. И ещё я-.. - в его глазах промелькнула боль. – ..не хочу, чтобы ты только взращивал ко мне ненависть и отвращение и дальше. Джотаро стиснул зубы, но только молча пронаблюдал за тем, как Нориаки, взяв в руку портфель, зашел ему за спину и приблизился к выходу. Раздался писк карты, проведенной по желобу. – Держи, Джо-.. – Какёин оборвал самого себя и, когда Куджо обернулся, чтобы взять из его руки карту, поджал губу. Оба будто запнулись на минуту: Нориаки, одной рукой придерживая открытую им в коридор дверь, а другой – протягивая вперёд пропуск, и Джотаро, сжимая карту большим и указательным пальцами, но не забирая её из чужих рук. Какёин первым пришел в себя и натянуто усмехнулся. – Помнишь тот Токийский институт океанографии? Всё-таки, дай ему шанс, ладно? Отпустив карту, он вышел за дверь, оставляя сдавливающего кулаки Куджо, для которого и воздух вокруг, и собственная одежда в руках были теперь пропитаны чужим тонким запахом, задыхаться в пустой комнате.