Распад

Даже после всех сказанных им слов, Джотаро едва ли заметил какую-то разницу в отстранённом поведении Какёина и на протяжении пяти следовавших за историей уроков во вторник, и на утро среды. То, что всё это время Нориаки оставался в своем нормальном состоянии, ситуацию не облегчало. Скорее наоборот только усиливало неловкость от каких-то запинок в прежде привычном для обоих ходе вещей. Встав из-за своей парты вместе со звонком на большой перерыв, Куджо окликнул Нориаки абсолютно машинально. Но, когда тот поднял вверх усталый взгляд и изогнул брови в беззвучном вопросе, Джотаро пожалел, что вообще раскрыл рот. Чтобы как-то развеять повисшее неловкое молчание, он кивнул на дверь класса с самой напускной непринужденностью, на какую только был способен. – Сейчас обед. Нориаки не отводил сконфуженного взгляда еще с несколько секунд, а после аккуратно мотнул головой и опустил глаза в книгу, которую держал на коленях. – Я не голоден. Задержавшись на месте, Куджо будто бы пытался оформить в слова какую-то свою мысль, но, в конце концов, просто опустил обе руки в карманы и вышел из классной комнаты. Через 10 минут он вернулся в полупустой кабинет, в котором так и продолжал сидеть Какёин, и, пройдя к его парте, опустил на неё банку вишнёвой содовой. Когда Нориаки поднял на него полные прежнего непонимания глаза, Джотаро неслышно заскрежетал зубами и отмёл только-только взращённое им в себе намерение построить диалог. – За кофе в прошлый понедельник, - бросил он и, с такой же, как и тогда, банкой черного кофе в руках, отошел и опустился за свою парту. Содовую Нориаки выпил, но не вставал из-за стола и не отрывался от книги весь перерыв: до того, как Куджо, выпив кофе, вышел из класса, и после того, как он вернулся обратно с тянувшимся за ним шлейфом резким запахом табака. По окончании последнего урока Джотаро со строгим молчаливым напоминанием взглянул в сторону стоявшей слева от него парты и дождался, пока Какёин, вздохнув, согласно опустит подбородок. – Куджо-кун? Он звучно цокнул языком и перевёл взгляд вправо, откуда раздался женский голос. – За тобой сегодня дежурство, - проговорила староста, уверенно смотря Джотаро в глаза, которые, пока тот сидел за столом, были чуть ниже уровня её собственных. – Я помню, что в 5 у тебя тест по истории, поэтому постарайся успеть до этого времени. Куджо потянулся за стоявшим под партой портфелем. – Мне некогда. Попроси кого другого. Староста удивленно проследила за тем, как Джотаро действительно стал небрежно опускать книги в портфель, явно собираясь уходить. – Что значит «некогда»? – нахмурилась она. – Это поочерёдная обязанность каждого из учеников. И раз ты теперь в нашем классе, то и твоя тоже, - Такама уперлась рукой, в которой она не держала школьную сумку, себе в бок. – И никто другой не должен за тебя дежурить, если ты не смог ответить на вопрос учителя и вынужден теперь переписывать тест. Куджо резким движением отодвинулся от парты и, поднявшись во весь рост, смерил старосту прищуренным взглядом сверху вниз. – Я и не иду переписывать никакой грёбанный тест. – Что значит «не идешь»? – чуть повысила тон девушка, заметно напрягшаяся от чужого выбора слов. – Без этого теста ты не получишь аттестат. И, кстати, ты единственный, кто ещё не сдал бланк поступления. В субботу уже организационное собрание перед неделей экзаменов в университеты, что ты вообще о себе ду-… Джотаро оскалился. – Ты оглохла? Я сказал, что мне-..! Он почувствовал сжавшиеся на его правом предплечье чужие пальцы и обернулся. – У меня сегодня запись к врачу, Такама-сан, - спокойно проговорил подошедший сбоку Нориаки. – Это знакомый его семьи, - он кивнул на Куджо, - поэтому мне было бы удобнее, если бы мы пошли вместе. Сжав руки в кулаки, Джотаро промолчал и отмел в сторону промелькнувшую у него в голове мысль о том, что Нориаки осознанно не произносит его имя до сих пор, даже в разговоре с кем-то еще. – Это из-за той головной боли в прошлый четверг? – Такама охотно переключила своё внимание с Куджо на Какёина. Вспомнив, как неделю назад Нориаки действительно что-то говорил ей перед тем, как уйти в медпункт, Джотаро скривил губы. Беспокойство в голосе старосты было слишком преувеличенным для того, что она в принципе могла тогда услышать. – Отчасти. – Это у тебя долго уже, Какёин-кун? – Достаточно, чтобы доставлять неудобства. – Надеюсь, ничего серьезного… Я могу чем-то помочь? Не выдержав столько слащавого участия, Джотаро вслух тчкнул. – Помоги тем, что найди кого-нибудь на моё место дежурства, - он обошёл Такаму и, забросив портфель за плечо, двинулся к выходу из класса. – И не лезь не в своё дело. Уже почти переступая порог, Куджо слышал, как Какёин ровным голосом просит за него прощение и спрашивает у старосты что-то насчет формуляров. Обернувшись и увидев, как Такама достаёт из портфеля пресловутый лист, Джотаро резко задвинул за собой дверь. Когда через минуту Нориаки тоже вышел из кабинета, Куджо, подпиравший спиной стену у окна напротив, направил на него сощуренный взгляд. – Я не просил за меня извиняться, - процедил он. – Если бы она передала твои слова историку, у тебя точно были бы проблемы с аттестатом, - сдержанно ответил Какёин. – Если всё обговорить и объяснить, всегда можно спокойно со всем разобраться. – Ты звучишь как моя мать, - фыркнул Джотаро. – Тогда, может, стоит хоть к ней прислушаться, - пожал плечами Нориаки. Куджо стиснул зубы и кивнул на вышедшую из класса и направившуюся к лестнице старосту. – Я объяснил, что мне некогда. Остальное её не касалось. – Из такого объяснения она мало что смогла понять, - качнул головой Нориаки. – Мне нет дела до того, что она поймёт, а что нет. – Мне есть, – вскинув взгляд, надавил Нориаки. – Потому что я не могу, как ты, железно всё выдерживать в одиночку. Не могу всегда и абсолютно со всеми быть в конфронтации. Мне нужна, чёрт возьми, хоть иногда, хоть чья-то поддержка! Джотаро недоуменно свёл брови, а Какёин, уже осознав, что сорвался, опустил глаза и поджал нижнюю губу. – Тебе такая поддержка нужна? – Какая «такая»? – глухо проговорил Нориаки, глядя в сторону и явно жалея о том, что успел сказать. – Разлитая в бесполезных, до тошноты приторных увещеваниях. Какёин усмехнулся. – Верно, ты ведь и в Холли-сан этого никогда не ценил… – Что такого ценного в пустых и громких словах, которые ни черта не меняют? Нориаки неслышно вздохнул и качнул головой. – Не важно. Они стояли молча, вынуждая остальных выходивших из класса и недовольно кривившихся одноклассников, их обходить. Куджо видел, что Какёин сдерживает самого себя от того, чтобы хоть как-то развить разговор – и от такой его тактики чувствовал только упрямо закипавшее в нём раздражение. – Объяснить что-то старосте ты можешь, а мне – нет, да? Поджимая нижнюю губу, Нориаки смотрел в пустоту сбоку от себя и не отвечал, как если бы от Джотаро его отделяла глухая стеклянная стена. Присутствие которой Куджо и сам ощущал уже почти физически. – Да чёрт тебя побери, - шикнул он, сжимая обе руки в кулаки. - Я же взял свои слова обратно, Какёин. Что ещё я должен сделать, по-твоему? Нориаки снова сделал тихий вдох. – Это так не работает. – Что не работает? Какёин поднял вверх взгляд. – Нельзя заставить себя считать, что чьих-то слов просто не было. Ты их сказал – значит, в какой-то момент ты правда так думал, считал и чувствовал. Куджо не разжимал стиснутых пальцев. – И я тебя не обвиняю, - качнул головой Какёин. – Наоборот, ты вправе ненавидеть и меня, и всё, что из-за моих приступов происходит. Поэтому и считаю, что без меня тебе будет лучше, и нам следует держаться порознь. – Делать выводы за меня не в твоем праве, - уверенно отрезал Джотаро. – Я сам решу, что для меня будет лучше. Не выглядя переубеждённым, Нориаки прикрыл глаза. – Идём, - спустя почти минуту проговорил он, так и оставив чужую фразу без ответа. – Иначе опоздаем на встречу, и твой пропуск теста не будет иметь никакого смысла. Куджо упёрся взглядом в чужую спину, направившуюся к лестнице, и, как ни старался, не мог усмирить в себе испытываемую им странную смесь чувств из раздражения и растерянности. И из неприятно оседавшего осознания того, что какие-то стены ему действительно не под силу, а какие-то слова нельзя вернуть назад.

***

Оба не сказали буквально ни слова за всю дорогу в метро, будто бы пользуясь тем, что говорить там было не слишком удобно в принципе. Но почти полчаса тишины сказались не лучшим образом, и, даже выйдя со станции в город, они по-прежнему не разговаривали. Молчание было неуклюжим и неуютным, но попытаться как-то его разорвать после столького времени тишины представлялось еще более неловкой затеей. Найдя кафе, о котором говорил Фудживара, Куджо кивнул на него подбородком и, приблизившись, первым вошел внутрь. Какёин ступил за ним следом. Они оглядели столики и, не заметив врача ни за одним из них, неторопливо подошли к одному из дальних мест у стены. Опустившись на диваны напротив друг друга, оба сняли с шей шарфы. К ним почти тут же подоспела официантка, которая, видя, что Нориаки занят пуговицами своего пальто, оставила меню в руках у Джотаро и тут же отошла. – Будешь что-то? – Куджо, не испытывавший особого интереса к буклету, протянул его Какёину. Тот, осматривавший в это время стены, заметил на одной из них часы и уточнил. – Во сколько он обещал прийти? – К пяти. Часы показывали уже пять минут шестого. Нориаки выдохнул и в попытке отвлечься открыл меню. – Мне в горло ничего не лезет, но нужно что-то заказать, хотя бы для вида, - он перелистнул несколько страниц. – Просто чай? – Мне кофе. – Ты же уже выпил сегодня две банки на двух перерывах, нет? Брови Джотаро, который до этого момента был уверен, что в школе Какёин не обращал на его присутствие абсолютно никакого внимания, изогнулись в удивлении, из-за которого он споткнулся о слова и дал затянуться паузе. Неуютную заминку развеяла вернувшаяся официантка, у которой Куджо заказал чашку чая и один кофе. – Какой? – девушка вопросительно посмотрела на Джотаро и протянула ему кофейную карту. Куджо стал изучать написанные катаканой и звучащие на итальянский манер названия, которые мало что ему говорили: он давно привык только к тому кофе, что был в автомате. Почувствовав такую его растерянность, Какёин взял вторую карту у официантки и, пробежавшись взглядом, указал ей на один из пунктов, после чего уточнил, что чай он хотел бы зеленый. Девушка вежливо кивнула и, забрав меню у обоих, удалилась. Чувствуя неловкость и из-за провисшей по его вине паузы, и из-за проклятого кофе, Джотаро перевёл взгляд в сторону окна и стал просто отслеживать проходивших мимо людей. Так на протяжении нескольких минут и не заметив Фудживару, он тчкнул, повернул взгляд обратно – и словил ничем не прикрытый отпечаток изможденности и тревоги на бледном лице Нориаки, который не отводил глаз от часов и нервно поджимал нижнюю губу. Куджо стиснул руки под столом в кулаки, прикрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы прозвучать по-настоящему аккуратно. – Фудживара обещал закончить с анализами ко вторнику. Если в результатах было бы что-то чересчур серьёзное, он наверняка позвонил бы мне еще вчера. Он опаздывает не потому, что что-то не так. И если он забыл про встречу – мы пойдем прямо в его грёбанную клинику, - он выдохнул. - Поэтому не накручивайся. Какёин сперва удивленно вскинул брови, а после сошел на тихий смешок. Джотаро тут же настороженно нахмурился, но Нориаки качнул головой. – Всё в порядке, просто такое не в твоём стиле. Забудь, что я говорил про поддержку, ладно? Пусть и вяло, но благодарно приподнятый Какёином уголок рта был уже хоть чем-то, что выбивалось из его прежней отстранённой сухости. Вскоре к ним опять подошла официантка и опустила на стол две чашки на блюдцах. Пока Нориаки благодарил её, Джотаро непонимающе смотрел на ту чашку, что стояла ближе к нему. Она была раза в три меньше, чем та, в которой был чай. – Это что? – он поднял глаза на Какёина, который был нисколько не удивлен. – Эспрессо. – Я не спрашивал, как это называется. Тут на два чёртовых глотка. Нориаки едва слышно усмехнулся и, подняв с блюдца свою чашку, поднёс её к губам. – Попробуй. На вкус к твоей дряни из банки он ближе всего. Сведя брови, Джотаро неуверенно взял небольшую чашку и сделал глоток. Его любимую горечь из банки это и правда сильно напоминало. Непривычной была только обжигающая температура. – Видишь, - Нориаки даже не уточнял чужие впечатления. – А в бОльших порциях он не идёт? – недовольно уточнил Джотаро. Какёин отрицательно мотнул головой и Куджо, тчкнув, сделал еще глоток, до конца допил содержимое своей чашки и отставил ту в сторону. Он снова покосился на часы: Фудживара опаздывал уже на пятнадцать минут. Чувствуя, как снова затягивается молчание, в котором один Какёин делал тихие глотки чая, Джотаро пытался подыскать какую-то нейтрально-отвлекающую тему для разговора. Его взгляд скользнул на собственный портфель, стоявший на диванной седушке сбоку, и на видневшийся в боковой щели сложенный белый лист. – Ты отдавал старосте бланк о поступлении, - Куджо поднял глаза на Нориаки. Он не делал вопросом даже эту фразу и отлично давал понять, в чем именно состоит не заданный им вслух другой, связанный. Какёин поставил чашку на блюдце, опустил глаза и, выдохнув, приоткрыл было губы, чтобы ответить. Но в этот же момент на стол резко приземлилась пластиковая коробка размером с книгу, которая своим грохотом заставила обоих дернуться и поднять взгляды вверх. Фудживара в этот момент уже отошел к другому столику, чтобы взять стул, а вернувшись, приставил его к торцу стола спинкой и уселся, сложив на ней обе руки. – Двадцать минут прошло, - проскрежетал Куджо, косясь на часы. – Где можно было быть столько времени? – Вас это интересует или, может, что-то поважнее, ха? – фыркнул врач. Какёин молчал, но в его взгляде читалось всё то же прежнее беспокойство. Заметив которое, Джотаро заставил себя нетерпеливо выдохнуть – Как анализы? – Хреново, - не подбирая выражений, отозвался Фудживара и, достав из зажатой им в одной руке папки несколько листов, выложил их на стол. На большинстве были таблицы с данными, названия и содержания которых не несли ни для Джотаро, ни для Нориаки никакой информации. Врач указал пальцем на несколько из строк чисел по очередности. – Вместо того, чтобы ассимилироваться, эта штука заражает остальные клетки как чертов вирус. Чище всего пока только – какой бы абсурдной феерией это ни казалось – вот здесь, - он опустил палец в клетку с прописанной в ней областью сердца. Нориаки смотрел на бумаги и будто бы не дышал вовсе, а Куджо, подняв лицо, оскалился. – Какую чёртову ассимиляцию тогда обещали те врачи, которые проводили операцию?! – Они тебе ничего не «обещали», насколько мне известно, а предупреждали, что это всё риск, - огрызнулся Фудживара. – Заткнись и слушай. Пока Джотаро продолжал скрипеть зубами, врач обернулся к Какёину. – По той информации, что мне дали, доля имплантированных клеток составляла 0,5% от всего количества. На момент прошлой субботы процент вырос до 7,5. Сейчас он, думаю, где-то около 9. Нориаки плотно сжимал бледные губы. – Таблетки естественным образом тебе не помогают по большей части потому, что то количество клеток, которое одна таблетка может усыпить, в тебе увеличилось в 15 раз. Если тебя уже спонтанным образом не начало выбрасывать в аффекты то, увы, скоро начнет. Какёин будто бы смотрел в какую-то одну точку на бумагах, которые лежали на столе, и не реагировал. – Значит всё-таки нужно повышать дозу? – Куджо сощурено смотрел на врача из-под козырька. Тот качнул головой. – Того, что клетки постепенно вырабатывают к ним иммунитет, это не меняет. Транквилизаторы постепенно станут бесполезны. – …То есть, теперь никаких шансов? – наконец проговорил Какёин. – Нет, ну, этого-то я не сказал, - Фудживара кивнул на пластиковую коробку, которую он с грохотом опустил на стол, как только пришел. – Я сказал, что не помогут таблетки, а не то, что тебе совсем уж кранты. Джотаро потянулся было к коробке, но врач спешно замахал рукой и оглянулся. – Я бы тут не советовал. – Что в ней? – сдвинул брови Какёин. – То, что заставит всех окружающих подумать, что я наркодилер для подростков, - выдохнул врач. – Это инъекции с противодействующим веществом, - он недовольно скривил губы и, покосившись на Джотаро, стал делать акцент на каждом слове: - которое я, без минуты сна со вчерашнего дня, разрабатывал до этого самого времени, как пришел к вам. Куджо скривил губы в ответ, но вслух на подначку не отреагировал. Фудживара тем временем снова повернулся к Какёину, с которым, как он уже давно прочувствовал, разговор вести было проще. – Если у таблеток, по сути, просто усыпляющий клетки эффект, который изначально должен был сопровождаться естественным процессом ассимиляции, то тут противодействующее средство, которое действует. И действовать оно будет не самым приятным образом, – врач ткнул пальцем в коробку. – Эта штука будет зачищать тебе зараженные клетки и менять структуру имплантированных, приводя их в норму. И ни то, ни другое, безболезненным, скорее всего, не будет – об этом предупреждаю сразу. Какёин мотнул головой, будто отмахиваясь от такой мелочи. В сравнении с тем, что уже происходило, и тем, что могло произойти при увеличивающемся влиянии клеток, любое предупреждение о боли звучало для него несерьезно. – Что с таблетками? – уточнил Джотаро. Фудживара отклонился от стола и почесал затылок. – Дело в том, что разрабатывали их в Фонде. Я запросил нужную мне информацию, чтобы симулировать тест на совместимость действующих веществ, но ответа пока не получил. Так что точно не скажу, но я бы не рисковал и примешивать к этому и таблетки не стал бы. Да и зачем? – Инъекции будут сдерживать приступы? – уточнил Какёин, для которого это было важнее многого остального. Врач кивнул. – В этом и смысл, парень. Транквилизаторы просто затыкали клеткам рот, в надежде, что они сами постепенно образумятся, а зачистка уже будет вправлять им мозги наверняка. Кошмары тоже скоро поутихнут. Так что просто постарайся не будоражить себя лишним стрессом и эмоциональными встрясками в ближайшее время – и всё будет отлично. Какёин приоткрыл было рот – но сжал губы обратно и кивнул. – У нас вступительные экзамены, - озвучил вместо него Джотаро. – Значит полегче с ними, - надавил Фудживара. – Поступить можно и через год, а перенапрягать организм сейчас не рекомендую. Нориаки прикрыл глаза, будто и ожидал такого ответа и потому и промолчал. – Инъекций ровно 10, больше не понадобится, - врач на время запнулся и, подняв руку, чтобы поправить на переносице очки, мотнул головой. – Вернее, не так: больше нельзя. – В каком смысле «нельзя», - вновь резко встрял Куджо, заставляя Фудживару устало закатить глаза к потолку. – В таком, что вещество само по себе не самое безопасное, но в вашем случае о других нет уже и речи. Я разбил почти максимально допустимую для организма дозу на 10 порций. Это предел. Поэтому и нельзя. – А если, - Какёин нахмурил лоб, - ..если и после всех них состояние клеток не изменится? Фудживара уверенно качнул головой. – За таблетки я не ручался и не ручаюсь, но в том, что разработал сам, я уверен на все сто. Доза полностью зачистит и приструнит клетки, даже если их процент в тебе сейчас чуть больше предполагаемых 9. Гарантирую. Поддаться такой уверенности врача, который явно был прямолинейным и реалистичным скептиком, оказалось несложно, и Какёин чуть расслабил напряженные плечи. – Инъекции лучше делать по одной в сутки с разницей минимум в 12 часов. Но вообще – смотрите по ситуации. Если заметите, что аффекты пойдут на спад, не частите с ними. И, - Фудживара передвинул коробку с инъекциями по столу ближе к Джотаро, - из-за того, что вещество, как я сказал, не безопасное, я бы настаивал на том, чтобы коробка была у тебя, - глядя на Куджо, он вскинул бровь. – Инъекции делать умеешь? Тот перевел взгляд на Нориаки, который с тем же воспоминанием в глазах смотрел на него в ответ. – Да, - ответил он, не опуская взгляда. Хоть он и понимал, что введение мышечного релаксанта в шею, почти вслепую, едва ли можно было приравнять к внутривенной инъекции, он знал, что другого выбора, кроме как научиться, у него не было. – Вены на левой руке у него видны лучше, чем на правой, хотя.. да, у тебя же там эта сверхмощная-сверхточная штука, так что… - врач махнул рукой, будто открестившись от одного беспокойства. – Стойте, но почему я сам не могу с ними справиться? – встрял Нориаки. Фудживара качнул головой. – Не воспринимай на свой счет, парень. Просто с тем, что делит с тобой физическую оболочку, мы с твоим харАктерным приятелем тебе доверять до конца не можем. Никто не знает, что может взбрести в голову твоему альтер-эго, попади ты опять под его влияние. Какёин поджал губы. – Хэй, выше нос, а, - Фудживара ударил Нориаки по плечу. – В конце концов, за возврат к жизни из мёртвых это всё – ничтожная плата. Нориаки с молчаливым извинением в глазах поднял лицо на Джотаро, справиться со всем без которого теперь уж точно не представлялось никакой возможности. Тот так же молча качнул головой, отказываясь это извинение даже видеть. – Так, ну, я всё, - врач уперся ладонями в спинку стула и отклонился от стола. – Держите в курсе, как там и что. Фудживара сгреб все бумаги и вложил их обратно в папку. Поднявшись со стула, он отставил тот обратно к столу, у которого его и взял. – И полегче там, оба. Не вешайте на себя больше того, с чем можете справиться. А, точно, - он сощурено оглядел стоявшие на столе чашки, достал из кармана халата смятую купюру в 500 йен и положил её под блюдце Какёина. - Могли бы уже и нормально поесть, пока ждали. Пф. Врач махнул им рукой, в которой держал папку, и, сунув другую руку в карман халата, направился к выходу из кафе. В то время, как Какёин сосредоточенно смотрел куда-то в пустоту в стороне от себя, будто бы приходя в себя и усваивая информацию, Джотаро молча взял коробку с инъекциями со стола и открыл портфель. Выложив бланк заявления, он опустил внутрь сперва коробку, а затем – сложенный пополам лист. И только после этого стал вставать с дивана. – Какёин? – вслух окликнул он всё еще буравившего воздух Нориаки, когда уже набросил на шею шарф. От звука чужого голоса Какёин резко поднял голову и, кивнув, тоже стал собираться.