Распад

Джотаро открыл глаза от неприятного и резкого толчка в бок, в котором, как он понял спустя несколько секунд, был виноват чужой локоть. Сонно и медленно подняв опустившийся к груди во сне подбородок, Куджо непонимающе огляделся вокруг, пытаясь восстановить память и понять, где и почему он находится. Но вмиг пришёл в себя, как только расслышал слева от себя дрожащее бормотание. Резко оглянувшись, он увидел, как Нориаки трясущимися пальцами одной руки впивается себе в голову слева, и корчится от дикой боли, которую чувствовал чуть повыше виска во сне. – Н-не надо больше.. Джотаро спешно вскинул левое запястье и взглянул на часы, стрелки которых были отлично видны в так и не выключенном ими в комнате свете. Показываемые на циферблате без десяти минут восемь были лишним подтверждением того, что Какёин успел достаточно глубоко провалиться в сон и снова погряз в кошмаре. – Это же.. я.. с-стой.. Какёин говорил уже пугающим образом отчётливо и ясно, будто бы действительно проживал всё по-настоящему, в реальности. Наклонившись, Куджо успел только несильно сжать его плечо – но Нориаки моментально вздрогнул, а его лицо сморщилось ещё сильнее. – ..Правда я, прек-крати.. Джотаро тут же призвал стэнд и, сдавив плечи Какёина, заставил его лечь навзничь. Сдерживать по-прежнему погружённое в сон и охваченное дрожью тело ему хоть и с трудом, но удавалось. – Какёин, - Куджо навис над чужим лицом, но, как и опасался, не увидел в нём никакой реакции на свой голос. – ..Ты меня так.. убьешь.. Вспомнив, что в прошлый раз медсестре понадобилось вызвать искру боли, чтобы прервать кошмар, Джотаро заскрежетал зубами. Причинять ещё больше боли, вдобавок к той, которую Нориаки уже испытывал во сне, казалось зверством. – ..Стой, пожа-.. – Какёин не договорил и, еще сильнее вонзившись пальцами себе в голову, сошел на отчаянный выкрик. Сжав челюсти и закрыв глаза, Куджо вцепился правой рукой в рыжие, взлохмаченные волосы на чужом затылке и с силой потянул за них. От импульса пронзившей его резкой реальной боли, Нориаки поднял свободную подрагивающую руку вверх, сжал пальцы на чужом предплечье – Джотаро, остано-..! и только затем распахнул глаза. Брови Куджо подскочили вверх, и он, в шоке глядя вниз, в расширенные темные зрачки и чистую зелёную радужку, застыл. Какёин смотрел на него в ответ и, тяжело дыша, пытался понять, в чём дело. – ..Порядок? – отпустив рыжие пряди и отстранив руку, выдавил Джотаро. Нориаки рвано кивнул. – Ты всё ещё во сне это выкрикнул? – спустя почти полминуты тишины, спросил Куджо. Поджав нижнюю губу, Какёин отвёл взгляд в сторону. – Какёин, - требовательно повысил голос Джотаро. – Я спрашиваю: ты в кошмаре ко мне обращался? Он и так знал ответ. – Что тебе снится, черт возьми? – уже тише проговорил он и озадаченно сдвинул брови. – Что я делаю, что ты-... Он не нашёлся, как закончить фразу. Дав Куджо приподняться и вернуться на другую половину кровати, Нориаки неторопливо подтянулся к изголовью и сел, чуть согнув ноги в коленях. Он молчал в надежде, что вопрос так и останется открытым, но Джотаро не сводил с него уверенного взгляда и терпеливо ждал ответ. – Это.. память клеток, скорее всего, - вздохнул Какёин. – Из-за них я переживаю всё, что ты-… всё то, что было с Дио в Каире. Мгновенно вспомнив и многочисленные удары, и оторванную ногу, и расколотый им же череп, Джотаро сглотнул. – Как часто снится именно это? Нориаки сжал губы и какое-то время не отвечал. – С самого начала только это. Каждый раз. Снова на время повисла тишина. – Я убиваю тебя в каждом твоём кошмаре, – наконец пробормотал Куджо, до конца не веря в то, что говорит, но ясно чувствуя тяжесть за рёбрами и тошнотный ком в горле, - каждую ночь? – Это просто сон, - Какёин мотнул головой. – И в нём не ты и я, а куски прошлого из памяти клеток и издёвки подсознания. То, что ответ на его вопрос был положительным, Джотаро понял и так. Упиравшейся в кровать правой ладонью он смял в кулак ткань мягкого, тёмно-зелёного покрывала. – Какого чёрта ты раньше мне об этом не сказал? Нориаки пожал плечами и чуть приподнял уголок рта. – Потому что знал, что ты будешь нервничать и чувствовать себя виноватым. Хотя твоей вины здесь нет, совсем. Забудь обо всём этом, ладно? Куджо всё ещё не выпрямлял бровей и явно не был готов так просто всё выбросить из головы. – Джотаро, - мягко, но уверенно надавил голосом Какёин, видя чужое остолбенелое состояние. - Если ты просишь меня не брать на себя вину за выходки моего подсознания, то взамен не бери её на себя за мои кошмары. Ты делал тогда то, что должен был делать, а это всего лишь-… – Я не делаю того, что должен, сейчас, - прервал его Куджо и с еще большей силой сжал в руке покрывало. – Это тебе впору было вызвериться на меня ненавистью. Нориаки прикрыл глаза и качнул головой. – Я не чувствую к тебе никакой ненависти. А на твоём месте сорвался бы уже кто угодно – у тебя есть и были веские причины чтобы-... – Нет, не было, - Джотаро резко вскинул взгляд и упёрся им в чужое лицо. – Не может быть никакой "веской" причины для того, чтобы я оставил тебя разгребать всё это в одиночку, Какёин. Какое-то время промолчав, Нориаки чуть наклонил голову на бок и усмехнулся. – Но ты ведь и не оставил. Вопреки всем моим попыткам отстраниться и просьбам не лезть в это всё. И.. раз уж у нас тут утро откровений, - он аккуратно приподнял уголок рта, - то я всё-таки рад, что ты этого не сделал, Джотаро. Хоть это и эгоистично с моей стороны, но.. я правда рад и благодарен. Несколько смешавшись, но продолжив смотреть в зелёные глаза под взлохмаченной чёлкой, Куджо смог только гмкнуть в ответ. Какёин от этого только усмехнулся и снова качнул головой. – И кстати, просишь называть тебя по имени, а сам продолжаешь обращаться ко мне по фамилии? Вконец сбитый с толку Джотаро озадаченно нахмурил лоб. О своём обращении он никогда прежде не задумывался, и привычное для него "Какёин" казалось ему единственно-правильным вариантом. – Я пошутил, - тут же бросил Нориаки, увидев его замешательство. Он поднял с кровати книгу по истории искусства. – Ты успел дочитать? – Да, - вспомнив содержание параграфа, Куджо скривился. – Чёртовы 20 страниц можно было сократить до того, что ты подчеркнул. Какёин моргнул. – Я ведь и подчеркнул главное, чтобы ты остальное не читал. – Я о том, что остальное там ни к чему вообще. Пяти страниц вполне хватило бы, – Куджо взял лежавший с его стороны кровати сборник по подготовке к экзаменам и протянул его Нориаки. Теперь озадаченно сдвинул брови уже тот. – Взял его, когда ты заснул, - пояснил Джотаро. - Хотел позаниматься и разбудить тебя через пару часов, но отключился сам. – Был не самый короткий и лёгкий день, - Какёин чуть повёл плечами. – Но я проснулся собой, даже после кошмара, а это.. - он выдохнул, - уже немного обнадёживает. Куджо согласно опустил подбородок в ответ. Свесив ноги с кровати, Нориаки поднялся и подошел к шкафу, который стоял у стены напротив кровати. Достав из него свежую белую рубашку, он кивнул на дверь. – Я быстро приму душ. Можешь или подождать здесь или спуститься вниз, на кухню. – Ты что-то говорил про скудный завтрак, - напомнил Джотаро. – Да, всё, что найдешь в холодильнике – твоё, - с улыбкой махнул рукой Какёин и вышел из комнаты. Куджо потянул затекшие после неудобного сна сидя плечи и стал собирать в стопку остальные разбросанные по кровати учебники Какёина. Смысла заходить домой только ради того, чтобы взять с собой в школу свои, он не видел. К тому же, свободного места в портфеле, где большую часть пространства занимала коробка инъекций, оставалось не так уж и много. Опустив чужие учебники на стол, он взял свой портфель в руки, перекинул гакуран через плечо и, нажав на переключатель, дал комнате погрузиться в утреннюю темноту. Он вышел в коридор, в котором Нориаки предусмотрительно оставил для него включенным свет и, хмыкнув, направился к лестнице. Спустившись на первый этаж, он прошел мимо комнаты, в которой шумела вода, на кухню. В ней тоже горели лампы. Джотаро оставил портфель и гакуран на одном из стульев и приблизился к холодильнику. Совсем уж пустым тот не оказался, но разница в сравнении с холодильником Холли - который та вечно наполняла свежими готовыми блюдами - для него была разительной. Собравшись уже закрыть холодильник, Куджо отвлекся на звук глухо хлопнувшей двери и приближавшихся шагов. – Что здесь вообще можно взять? Твоя мать хоть что-нибудь готовит? Не услышав ответа, он развернулся к дверному проёму кухни и упёрся взглядом в среднего роста темноволосого мужчину в асфальтово-сером деловом костюме. – Кто ты и что делаешь в моём доме? - резким тоном спросил тот, ступив в кухню. Джотаро сдвинул брови. Он уже с первой фразы был уверен, что ничего хорошего из его неизбежного разговора с тем, кто явно был отцом Нориаки, не выйдет. – Уж точно не решил зачистить ваш холодильник, - закрыв тот, Куджо отошел в сторону и скрестил на груди руки. Хозяину дома такой ответ естественным образом не понравился, и он ещё больше сощурил глаза. – Я спросил, кто ты такой и что ты здесь делаешь. – Так сложно предположить, что в доме может быть гость? – Сейчас восемь. утра, - отчеканил мужчина. – И у Нориаки никогда не бывает гостей. – Во всех «никогда» случаются исключения, – делая такой же излишний акцент на каждом слове, ответил Джотаро. Отец Нориаки оскалился. Быстро скользнув глазами по стулу, где лежали чужой портфель и гакуран, он вернул взгляд на лицо Куджо. – Ты из его школы? – Класса. Мужчина будто бы что-то вспомнил. – Тот, из лагеря, что ли? Джотаро ответил скупым кивком, и хозяин дома тут же фыркнул. – Слышал от жены, по телефону. И вижу, что манерам тебя там явно не научили. Сцепив зубы, Куджо пронаблюдал, как отец Нориаки подошел к холодильнику и достал из него бутылку воды. – Да и жена говорит, что Нориаки стал более нахальным и своевольным после того, как вернулся, – он потянулся к навесному шкафу, чтобы взять стакан. – Желание самому выбирать, что делать со своей жизнью, не имеет ничего общего с манерами, - отрезал Джотаро. Мужчина, уже наливавший воду в стакан, хмыкнул. – Этот выбор – проявление уважения к родителям в первую очередь. – Нет никакого смысла в уважении к тем, кому наплевать на твоё будущее, - огрызнулся Куджо. Хозяин дома резко опустил стакан с водой на буфетный столик – так, что вода чуть не расплескалась – и поднял полное злости лицо на Джотаро. – Смысл есть, и он в том, что уважение к родителям не обсуждается, - грозно повысил голос он. - И с их мнением считаются, даже если это мнение не совпадает с твоим собственным. Оно вторично. – Слушая такие бредовые правила, может вырасти только безвольная тряпка, – Куджо упрямой уверенностью отвечал на чужой взгляд, – которая в конце концов возненавидит и себя, и свою чёртову жизнь из-за того, что всю её пришлось прожить под указку родителей. – Лучше бы кое-кто в чём-то другом тряпкой не был, – шикнул мужчина. – 17 чертовых лет парню, а всё одни книжки и видеоигрушки. И выглядит и говорит о себе вообще как девчонка. Мне мало этого позора, так он и дальше жизнь гробить собирается! – Вы ни черта о нём не знаете, - процедил Джотаро. – Подозреваю, что оно и к лучшему, - фыркнул отец Нориаки. - И если он соберется пускать свою жизнь под откос и дальше – мне плевать, что с ним будет. Если я не вырастил такого сына, каким мог бы гордиться, то лучше считать, что этого сына нет вообще. – Заткните свой рот, - сквозь зубы прошипел Куджо, с силой сжимавший кулаки. Он отлично понимал, что это худший момент для применения физической силы, но еле сдерживался. – Кому его стоит заткнуть, так это тебе, - сверкнул на него горящим яростью взглядом мужчина. – Потому что ты к этому дому не имеешь абсолютно никакого отношения. – Имеет. Оба обернулись на голос у входа в кухню, где стоял Нориаки. Тот успел забрать из своей комнаты портфель и уже наспех накинул поверх свежей белой рубашки гакуран, который он оставил вечером прошлого дня в гостиной. – Пока я всё еще живу в этом доме, - уверенно глядя отцу в глаза, проговорил Какёин, - он имеет к нему отношение. Сощуренным взглядом мужчина молча смотрел Нориаки в глаза в ответ до тех пор, пока не фыркнул и, сделав несколько глотков воды из стакана, не отошёл к раковине. – А ты и правда понаглел. И на друзей у тебя вкус отвратительнейший. – Идём, Джотаро, - ровно проговорил Какёин и, оттолкнувшись от проёма двери, направился обратно в коридор, застегивая пуговицы гакурана на ходу. Куджо, под отслеживающим его чужим прищуром, подошел к стулу, невозмутимо надел перекинутый через него гакуран и, взяв в руку портфель, вышел следом. – Это ты так встречаешь отца, которого не видел несколько месяцев, Нориаки? - проговорил мужчина, тоже выйдя из кухни. - Убегая из дома в четверть девятого? – Я не убегаю, - холодно ответил Какёин, заматывая на шее подаренный ему Холли белый шарф. - Я ухожу, потому что мне неприятно здесь сейчас находиться после всего того, что я о себе услышал. – Не то, чтобы всё это было для тебя новостью, верно? - хмыкнул хозяин дома. - Как насчет того, чтобы учесть мои замечания и попробовать внести в себя какие-то коррективы? – Я не продукт для твоих продаж, - уже накинув на себя пальто, отрезал Нориаки, - и не вижу смысла меняться в угоду кому-то другому. – Да вы во многом, смотрю, "не видите смысла", оба, - заметил мужчина и кивнул на Куджо. - Чтобы при мне его в этом доме больше не было. – С частотой твоих визитов это будет нетрудно, - Какёин ступил в обувь и, открыв дверь, кивнул на неё Джотаро. Тот, уже успев замотать на шее шарф, кивнул в ответ и переступил порог. – И без меня, желательно, тоже, - сердито послышалось вдогонку. – А вот этого обещать не могу, - ледяным тоном ответил Нориаки и закрыл за собой дверь. В ту же секунду он закрыл и глаза и тяжело вздохнул. Джотаро не говорил ни слова и стоял рядом, на крыльце, с заброшенным за плечо портфелем. – Черт, прости, мы даже не позавтракали, - снова выдохнул Какёин и, сойдя с места, двинулся к выходу в ограждении дома. В 7 утра в феврале снаружи всё ещё было темно, и вид освещённой фонарями улицы был таким же, как и когда они вечером прошлого дня возвращались из Синдзюку. – Там всё равно едва ли было что есть, - пожал плечами Куджо, идя следом. Нориаки вяло усмехнулся. – Да, зато с приездом отца мать разготовится... – Он надолго? – На пару дней, обычно не больше, - ответил Какёин и тише добавил. – Больше я бы и не вытерпел. – Можешь остаться у меня, пока он не уедет, - пожал плечами Джотаро. - Дом всё равно громадный. Да и в пятницу этот балаган с… Какёин замахал свободной от портфеля рукой. – Спасибо. Но я действительно не хочу, чтобы он считал, что я от него прячусь или что-то в этом роде. Куджо не стал спорить или настаивать. – Что теперь с поступлением? – Я уже сдал формуляр, а экзамен в понедельник - пожал плечами Нориаки. – Если я сейчас не сосредоточусь на том, что мне нужно пройти в Саппоро, то не поступлю и туда. А поступить, чтобы получить хоть мелкий шанс уехать из дома, мне нужно. Об остальном буду думать потом. Сквозь свет фонарей улицы Джотаро нахмурено вглядывался в чужие ровные черты лица, которые не дрогнули даже после новой волны стресса последних двенадцати часов. – Не знал, что ты можешь так держаться, - будто бы не до конца понимая, что озвучивает мысль вслух, проговорил Джотаро. Нориаки обернулся на него и изогнул бровь. – Это комплимент или мне стоит обидеться на то, что ты меня недооцениваешь? Куджо опустил на глаза козырек и отвел взгляд. – Первое. Какёин усмехнулся и тоже перевел глаза вперед. – Мне проще, когда я знаю, что не один на один со всем этим. Они какое-то время шли молча. – В следующий раз, если только я снова открою рот, чтобы говорить тебе какую-то дрянь, - начал Джотаро, не оборачивая лица, - бей мне по зубам изо всей силы, чтобы отзвенело в голове и моментально вправило грёбаные мозги. Нориаки ухмыльнулся. – Когда придём в школу, я возьму с тебя на это письменное разрешение.