Распад

Густая темнота, сквозь которую поезд в половину седьмого утра въехал в Саппоро, едва ли отличалась от той, которая окутывала Токио в 11 вечера прошлого дня. Подремавшие всего лишь около двух часов, оба чувствовали утреннюю тяжесть мыслей и, не говоря ни слова, сошли на платформу Центрального вокзала. Асфальт на перроне был покрыт тонким слоем снега, который они в этом году даже не застали, а воздух ощущался гораздо более тяжелым и холодным. Февраль в Саппоро был действительно зимним месяцем, а не прелюдией к весне, какой он был в Токио. Джотаро поёжился: в одной только его тонкой майке, гакуране и шарфе было зябко, но доставать из рюкзака джемпер и надевать его прямо на станции казалось чересчур. – Нам нужна карта, - проговорил он и покосился на Какёина, который хоть и был одет не теплее его, не менялся в лице. Тот кивнул. – Лучше искать отель сразу неподалёку от университета, чем ехать к нему чёрт знает откуда в понедельник с утра. Нориаки снова ответил скупым кивком, и они неторопливо прошли в здание станции. Отыскав карту города, оба какое-то время молча оценивали компактность города по сравнению с привычными для них масштабами. – Университет Хоккайдо в паре шагов отсюда, - Куджо опустил глаза чуть ниже. – Отани тоже. Видишь Университет Саппоро где-нибудь? Немного погодя, Какёин пальцем указал на точку, находившуюся на достаточном расстоянии и южнее от центра. – Метро? – подняв взгляд вверх на Джотаро, предположил он. – Явно не пешком, - согласился Куджо и, найдя рядом с точкой университета ближайшую станцию, провёл пальцем по зелёной линии метро до надписи с названием ветки. – Намбоку, - он вернулся пальцем к станции. - Пять остановок. До Сумикавы. Поправив шлейку рюкзака, Джотаро отвернулся от карты и подбородком указал на вывеску входа в метрополитен. – Остаётся надеяться, что поблизости будет нормальный отель. Нориаки в третий раз опустил подбородок, левой рукой поднял свою сумку и двинулся с места.

***

Когда они сошли на оказавшейся надземной станции Сумикавы, утро уже занялось, но небо было сплошь затянуто серыми облаками. Сквозь них слабо пробивалось солнце, которое находилось пока немногим выше горизонта и позволяло лучше разглядеть изморозь на асфальте, тротуаре и земле, м выдыхаемый обоими пар – в воздухе. По практически безлюдным в ранее утро воскресенья улицам они прошли мимо большой местной библиотеки, а через пару кварталов увидели и трёхэтажное здание гостиницы. – Пройдём дальше и найдём университет, – Куджо указал пальцем на дорогу, – или сперва снимем комнату? Какёин сонно глянул на здание отеля, на дорогу, затем снова на отель – и пожал плечами. Не акцентируя внимание на всё ещё проявлявшемся в чужом поведении безразличии, Куджо развернулся и уже уверенно направился к крыльцу гостиницы. Нориаки молча проследовал за ним. Они переступили порог и прошли к столику регистрации, у которого стояла женщина средних лет. Попросив у неё двуместный номер до вечера понедельника, Джотаро принял из её рук регистрационный журнал и отдал его Какёину, а сам уточнил цену и потянулся в карман брюк за бумажником. Он уже начал отсчитывать нужную сумму, но вспомнил о состоянии правой руки Нориаки и резко обернулся в его сторону. От вида того, как с прикушенной губой и сосредоточенно сдвинутыми бровями Какёин выводит кривые, дрожащие линии иероглифов левой рукой, Куджо замер и не смог заставить себя сказать ни единого слова до тех пор, пока Нориаки не закрыл журнал. Женщина тут же вручила Какёину ключи и указала ему на лестницу, по которой тот, подняв с пола сумку, стал подниматься на второй этаж. Острым почерком заполнив регистрационные поля, Джотаро расплатился, переспросил номер комнаты и тоже двинулся вверх по ступеням. Он дёрнул ручку открытой двери 214-ого номера и увидел Нориаки в коридоре. Уже снявший и повесивший шарф на вешалку, тот что-то искал у себя в сумке, которую опустил на пол. Куджо замкнул дверь и стал стягивать с себя шарф, надеясь, что Какёин сам как-то прокомментирует своё копошение. Но тот через несколько секунд встал во весь рост и, с зажатыми подмышкой левой руки пижамой, полотенцем и небольшим пластиковым флаконом, молча вошёл в ванную. Простояв на месте до тех пор, пока из-за закрытой двери не послышался шум воды, Джотаро снял обувь, подхватил с пола чужую сумку и пронёс её дальше в комнату. Бордовое ковровое покрытие в ней сочеталось по цвету и с плотными занавесками на окне, бывшем напротив двери, и с покрывалами на двух кроватях, между которыми стояла небольшая тумбочка. Куджо оставил сумку у ближней к окну кровати и, подойдя к другой, опустил на неё свой рюкзак. Он собирался было его расстегнуть, чтобы достать вещи, как услышал грохот в ванной комнате. Забыв о рюкзаке, Джотаро спешным шагом направился к двери. – Всё в порядке? Изнутри раздавался только шум воды. – Слышишь меня? - Куджо несколько раз ударил в дверь. – Ответь. Всё ещё просто шум воды. – Ка-… Не вовремя вспомнив слова матери о фамилии, Джотаро сжал губы и прикрыл глаза. Но произнести вслух имя он так и не смог и вместо этого нажал на ручку двери, приоткрыл её и ступил внутрь ванной. Какёин – в брюках, влажной на плечах белой рубашке и с мокрыми насквозь волосами – сидел на бортике ванны, наклоняясь над раковиной, в которой шумел включенный душ. Пальцы его левой руки до побелевших костяшек упирались в белую керамику. У самого входа наткнувшись на ту самую небольшую бутылку, которую взял из сумки Нориаки, Куджо наклонился, чтобы поднять её – и только в этот момент заметил на полу бледно-зелёные, почти прозрачные ленты стэнда, на силу которого явным и естественным образом влияло состояние его владельца. По тому, как ленты тянулись к влажному флакону, оказавшемуся шампунем, Джотаро догадался, что тот выскользнул, когда Какёин пытался справиться с ним одной левой рукой, и что удар пластика о кафель и вызвал отозвавшийся о такие же кафельные стены жуткий грохот. – Подай его, - глухо пробормотал Нориаки и, не оборачиваясь, вытянул левую руку вперёд. Куджо шагнул в его сторону, но вместо того, чтобы вложить в протянутую ладонь бутылку шампуня, чуть надавил на чужое плечо. – Наклони голову. Он подхватил из раковины душ и окатил водой из него и так бывшие мокрыми рыжие волосы. Какёин был не в силах протестовать и опустил левую кисть себе на колени, где лежала и перебинтованная правая. Выдавив немного шампуня себе на ладонь, Куджо распределил его по поверхности другой и зарылся обеими руками в чужие короткие волосы на макушке. Он подхватил вьющуюся прядь спереди и массирующими движениями вспенил шампунь на чёлке и длинных волосах на затылке. Через несколько секунд он вновь поднял душ, чтобы окатить волосы водой. – ..Лучше дважды, – негромко попросил Какёин. – Хорошо. Отложив душ, Джотаро выдавил ещё немного жидкого геля из бутылки и снова окунулся ладонями в мокрые тёмно-рыжие пряди, которые уже проще и быстрее смог вспенить. – Когда ты умудрился взять из дома шампунь? – Он лежал в сумке ещё с Египта. Во второй раз промывая водой волосы, Куджо чувствовал исходящий от них сладкий аромат. – Это вишня, что ли? – Да. Джотаро хмыкнул и в мыслях признал, что не стоило даже и уточнять. Выключив воду, он взял перекинутое через бортик ванной белое полотенце и протянул его Нориаки. – Спасибо, - пробормотал тот и, не оборачиваясь, стал левой рукой вытирать себе волосы. – Дальше я сам. С несколько секунд произучав профиль чужого лица, обрамлённого влажными, вьющимися волосами, по которым на шею и рубашку стекали тонкие струйки воды, Куджо кивнул и, выйдя в коридор, закрыл за собой дверь.

***

После того, как Какёин вышел из ванной, Джотаро принял душ и вымыл волосы и себе, не брезгливо воспользовавшись дешёвым отельным мылом. Вернувшись в комнату, он увидел одетого в пижамные рубашку и штаны Какёина сидящим на постели. Сборник по подготовке, который Куджо намеренно оставил на его кровати, Нориаки отложил на прикроватный столик и, поджимая под себя ноги, упирался взглядом в пустую стену напротив. Накинув на плечи влажное полотенце, тут же пропитавшее влагой лиловую майку, Джотаро прошел к своей кровати напротив и опустился на неё. – Как перевязка? – В порядке, - ответил Нориаки. – Я не давал бинту промокнуть. Они сидели молча несколько минут, пока Какёин не обернулся и не взглянул на часы, находившиеся на тумбочке. – Прошло почти 20 часов. Куджо прикрыл глаза, прекрасно понимая, о чём он. Но память о том, насколько болезненной оказалась последняя инъекция, до сих пор была слишком яркой, и вызывать эту боль снова ему хотелось меньше всего. Молча достав из рюкзака коробку с инъекциями, он подошел с ней в руках к чужой кровати и, опустившись на неё, начал уже до тошноты привычную для них обоих процедуру. – Учитывая то, чем грозил Фудживара, и то, как оно прогрессирует.. – протерев сгиб чужого локтя, Джотаро отложил клочок ваты в сторону и взял один из шприцев, – ..в этот раз боль может быть ещё сильнее. Нориаки не реагировал, и Куджо, подняв взгляд, неожиданно столкнулся с какой-то отчаянной решимостью в его глазах. Решимостью, которой Какёин будто бы говорил, что ему уже всё равно. С несколько секунд просидев неподвижно, Джотаро опустил глаза, взял чужую руку в свою и ввёл иглу в место, где на коже уже виднелось небольшое жёлто-коричневатое пятно. Рука задрожала буквально сразу же, и Куджо, крепко сжав её и сцепив зубы, еле сдерживался от того, чтобы не ввести сыворотку быстрее или не взглянуть Нориаки в лицо. – Пара секунд. Сквозь прикушенные губы Какёин сдавленно замычал, а пальцами правой перебинтованной руки отчаянно цеплялся за воздух, вызывая этим только ещё большую боль от сокращения растянутых мышц. Закончив с сывороткой, Куджо аккуратно извлёк из вены иглу и отбросил шприц в коробку. Левой ладонью он продолжал сжимать чужую дрожащую руку, зная, что боль накатит ещё сильнее уже через несколько секунд, а правой схватил заранее подготовленную им и пропитанную антисептиком вату. Но как только он собрался приложить клочок к месту инъекции, Нориаки резко вырвал руку, взвыл от пронизывающей его боли, и даже несмотря на боль в мышцах впился пальцами правой кисти в кожу. – Стой, - Джотаро с ногами забрался на кровать. – Не шевели ей, - крепко схватив чужую правую руку чуть выше запястья, он опустил её вниз, – и дай мне локоть. Куджо накрыл место инъекции клочком ваты и зажал горячую трясущуюся левую руку Какёина кверху. Придерживая её в таком положении, он свободной ладонью сжал правое предплечье Нориаки и поднял глаза на его лицо. Какёин плотно зажмуривал глаза, тяжело дышал и, охваченный сильной дрожью, безжалостно кусал себе и так разбитые губы. Но все его попытки таким образом заглушить собственное мычание от раскатывавшейся по телу невыносимой боли не имели успеха. С силой сжимая челюсти и заставляя себя не отводить взгляд в сторону, Джотаро в очередной раз чувствовал себя абсолютно беспомощным. Через несколько секунд тело Нориаки вдруг охватила ещё более сильная, чем прежде, дрожь. Его голос тут же оборвался на стоне и стих, а подбородок обессиленно опустился к груди. Сжав пальцами ткань рубашки Какёина, Куджо встревоженно потряс его за плечо. – Эй. Подними голову. Он даже через собственные ладони чувствовал не прекращавшийся в чужом теле озноб. – Очнись и посмотри на меня! Какёин всё так же не реагировал, будто бы начисто потеряв сознание, и Куджо заговорил прежде, чем успел подумать. – Посмотри на меня, Нориаки, слышишь?! С явно прилагаемыми усилиями, Какёин медленно приподнял подбородок и веки – и уставился на Джотаро затуманенным болью, но в то же время ошеломлённым и чуть ли не завороженным взглядом. Ещё через секунду Куджо почувствовал, как чужая перебинтованная рука опустилась ему на предплечье – и в тот момент, когда он опустил глаза на тонкие трясущиеся пальцы, почувствовал, как искусанные губы Какёина прижались к его собственным. Содрогнувшись от новой волны боли и проглотив очередной стон, Нориаки всем телом резко подался вперёд и начал вовлекать Джотаро в отчаянный поцелуй. На который тот, вмиг закрыв глаза и даже не задумываясь, охотно стал отвечать. Крепче сжав левой рукой чужое плечо, он опустил раскрытую правую ладонь Какёину на грудь, смял ткань рубашки и притянул его к себе. Они впивались друг другу в губы, сплетались языками и неуклюже сталкивались носами и зубами от жара той слепой вовлеченности, которой вместе пытались заглушить боль. Нориаки не прекращал дрожать, мычал в чужие губы и стонал в голос, пока делал жадные глотки воздуха перед тем, как снова окунуться в ласки – и Куджо надеялся, что хотя бы отчасти эта дрожь и стоны были вызваны не агонией от сывороткой. Когда тело Какёина наконец перестало трясти, он неторопливо и неловко первым отстранился от Джотаро. Тот в ответ разжал на рубашке левую руку, но не стал её отнимать и, тяжело дыша, продолжал смотреть в чужое лицо. Нориаки виновато поджимал припухшую нижнюю губу и пытался восстановить учащённое, рваное дыхание. – ..Извини, – наконец, глухо пробормотал Какёин и, опустив руку с чужого предплечья, отвёл взгляд, - Меня как.. оглушило из-за чёртовой боли, и я-… Он не смог договорить и поджал губы, понимая, в насколько неудобное положение ставит такими своими словами Джотаро. И после того, как тот опустил вниз обе ладони, Нориаки, по-прежнему не оборачиваясь, прикрыл глаза. Повисшее между ними молчание разрывали только шумные вдохи и выдохи их обоих. – Для оглушённого ты неплохо расслышал своё имя, - заметил Куджо. Какёин сжал губы. – ..Я был не в себе. Джотаро хмыкнул. – А ещё «мы не понимали, что делали» и «выпили лишнего», да? - процитировал он слова, которые уже какое-то время назад застряли у него в голове без его собственного ведома. – Как долго ты ещё собираешься придумывать всему оправдания? Нориаки молчал в ответ, надеясь таким образом замять тему, но Куджо сжал обе руки в кулаки и отступать не собирался. – Будто бы мне легко признавать, что я тронулся рассудком, – процедил он. – Что с тобой меня накрывает всеми этими чёртовыми эмоциями. И что теперь и я не могу себя контролировать. Явно не готовый вести подобный разговор, Какёин с закрытыми глазами закачал головой. – Джотаро, давай не-.. – «Не будем всё усложнять»? Снова? – уверенно перебил его Куджо. – Усложнять всё уже попросту некуда, поэтому смысла что-то отрицать я больше и не вижу, - он сощурил взгляд. - А ты продолжаешь это делать. – Я уже говорил, что мне нечего отрицать, - снова упрямо качнул головой Нориаки. – И у меня и без этого достаточно проблем, я-.. – Ты каждую секунду подавляешь в себе всё то, что потом проявляется в твоём поведении без контроля, - закончил за него Джотаро. – Сохранение которого – одна из основных твоих проблем. Какёин, наконец, обернулся и вскинул вверх ошеломлённый взгляд. – Ты ведь, - он сдвинул брови, пытаясь выглядеть больше оскорблённым, чем испуганным, - ещё пару дней назад был согласен, что моё поведение искажают клетки. Теперь ты считаешь, что виноват только я сам? – Я не ищу виноватых, - отрезал Куджо. – Я просто узнал, как именно клетки могут искажать поведение. Фудживара считает, что в основе каждого приступа – твои эмоции, которые ты чем с большей силой сдерживаешь в обычном своём состоянии, тем агрессивнее проявляешь под влиянием клеток. Взгляд Нориаки будто бы остекленел, и в воздухе снова протянулась тишина. – Ты говорил об этом с Фудживарой? – Какёин еле шевелил губами. Джотаро раздражённо цокнул языком. – Тебя чужие мнения даже сейчас беспокоят больше всего остального, ха? – А кого бы не волновало постороннее вмешательство в такого рода вещи? – чуть повысил голос Какёин. – Как давно ты с ним это обсуждал? – Вчера. Нориаки сжал левую руку в кулак. – Я не вдавался в детали, - добавил Куджо. – Просто узнал про возможный характер искажения. Всё. – Узнал у меня за спиной, - надавил Какёин. – И? – Это в первую очередь касается меня. – Ты бы согласился что-то об этом уточнять? – Нет, потому что это и ни к чему уточнять! - с силой стиснутый кулак Нориаки подрагивал. – Именно поэтому я разговаривал с ним сам. После того, как ты отказался что-либо обсуждать, у меня не было другого выбора. – Зачем тебе это вообще понадобилось?! – Затем, что сам я не могу понять, что происходит у тебя в голове! – Не происходит в ней, чёрт возьми, ничего! – Какёин буквально сошёл на выкрик и с силой зажмурил глаза. Джотаро опустил взгляд на сминавшие покрывало чужие руки и, заметив, как инстинктивно впивается в ткань и правая, перебинтованная кисть, сжал губы и заставил себя промолчать. – В ней не должно ничего происходить, Джотаро! Резко подняв левую ладонь, Нориаки впился пальцами себе в лицо. – Мы оба просто помешались на этой близости. Из-за меня и моих проклятых приступов, – он был уже не в силах ни успокоиться, ни сдерживать в себе слова, и выплёвывал их в какой-то отчаянной истерике. – Я не знаю, как и почему это всё началось. Я не чувствовал ничего такого раньше! Куджо по-прежнему не говорил ни слова. – Тогда, в коридоре у твоей комнаты, я понимал, что если сорвусь и отвечу – то всё только наберёт обороты, - уже тише, но всё так же не отнимая ладони от лица, говорил Какёин. – Я сдержался. И отчасти смог сделать это и чуть позже. Потому что даже с вернувшимся тогда ко мне контролем я.., - он выдержал недолгую паузу и договорил разбитым, полнившимся стыдом полушёпотом, - ...я хотел твою руку. До безумия её хотел. Я кусал себе губы, чёрт побери, чтобы не произнести ни слова, и умолял тебя быстрее выйти из комнаты. От чужих слов Джотаро оцепенел, ясно чувствуя душащий его изнутри жар и саднящее чувство вины. Он помнил и упирающийся в пол, прикрытый прядями чёлки взгляд, и дрожь, охватывающую чужую горячую руку ещё до того, как он стал вводить сыворотку, и напряжённое молчание, разрываемое тяжёлым дыханием Нориаки. Он всё это видел, но распознать ложь в глухом и неуверенном «не надо» и решиться его опровергнуть не смог. Сделать это теперь было гораздо сложнее. – Я испугался, - всё так же негромко продолжил Нориаки. – И до ужаса боюсь того, что происходит сейчас. Я старался не дать ничему развиться и стараюсь это делать сейчас, но… - он сильнее впился пальцами в кожу лица и, почти слышно скрипнув зубами, закачал головой. – ..Мы же рушим всё к чертям, Джотаро. Это не основа для чего-то.. долговечного и ценного. Это неправильно, это.. просто капризы тела, не больше. Куджо не прерывал повисшего давящего молчания несколько минут. – По-твоему, кроме этой близости у нас ничего не было и нет? – спросил он. Какёин медленно отнял руку от лица, поднял голову и, уставившись прямо в чужие глаза, серьёзно кивнул. – Есть. И я ни за что не хочу это потерять. Впервые за несколько дней видя в зелёном взгляде уверенный блеск, Джотаро понимал, что не имеет сейчас никакого права его сламывать. Закрыв глаза, он выдохнул. – То есть, ты предлагаешь заново провести черту и силой игнорировать эти «капризы», так? Какёин уже снова отвёл взгляд в сторону. – Да, - негромко ответил он. – Со временем это войдет в привычку. И всё вернётся к тому, как было прежде. Сжимая губы, Куджо не давал себе говорить ни слова в ответ. Спустя почти минуту он медленно поднялся с чужой кровати и подошёл к своей. Достав из рюкзака синий джемпер, он стал надевать его поверх майки, а затем потянулся к гакурану, который оставил на кровати до того, как пойти в душ. – C чертой или без неё – для меня не имеет значения, - с лживым равнодушием в голосе проговорил Джотаро, стоя к кровати Нориаки спиной. – Мне просто нужна в этом всём какая-то определённость. Чтобы знать, как реагировать и себя с тобой вести. Какёин молчал до тех самых пор, пока Куджо не оделся и не повернулся к нему лицом. – Ты сможешь это в себе контролировать? Нориаки несколько секунд смотрел в чужое неменяющееся, серьёзное лицо, а после опустил взгляд и смял левой рукой покрывало. – Да. Смогу. Куджо опять сжал губы, но тут же отвернулся к кровати, чтобы надеть шапку. – Тогда вопрос закрыт, - ровно подытожил он. Найдя в кармане гакурана ключи, а в брюках – бумажник, Джотаро направился к выходу из номера. – Я пройдусь. Буду через час, - бросил он, надевая взятый с вешалки у выхода шарф. Но уже у порога остановился, вспомнив, что ему нужно знать кое-что ещё. Он неслышно выдохнул и, одной рукой держась за ручку двери, другой коснулся пальцами козырька. – Как мне к тебе обращаться? Удивлённый вопросом, Какёин какое-то время молчал, не в силах выбрать между фамилией его семьи и сокращающим дистанцию именем. – ..Я подумаю над этим и отвечу позже, хорошо? – Хорошо. Шагнув в коридор, Джотаро закрыл за собой дверь на ключ и двинулся к лестнице, на ходу ища в карманах сигареты.

***

Даже в полдень небо на улице продолжало быть всё таким же серым. Температура воздуха поднялась чуть выше нуля, а мороз неприятно щипал обветренные губы и сжимающие сигарету пальцы. За полчаса отыскав здание университета, Джотаро прошёл в главные ворота и изучил доску объявлений, на которой были вывешены списки факультетов и соответствовавшие им аудитории для проведения экзамена. После того, как он нашёл и запомнил оба интересовавших его номера, он развернулся обратно к дороге, ведшей к отелю. Но, заметив указатель супермаркета, остановился и решил пройтись в другую сторону. В гостиницу он вернулся через полтора часа, почти как и обещал. Сбросив обувь, он стянул с себя шарф и, с пакетом в руке, прошёл в номер. Какёин всё так же сидел у изголовья своей кровати, но уже держал и перелистывал книгу в руках. – Математика? – прочитал название на корешке Куджо, кладя на тумбочку ключ от номера. Нориаки утвердительно гмкнул и перевернул страницу. – Первая часть экзамена по ней. Опустив пакет на пол у своей кровати, Джотаро начал стягивать с себя гакуран, чтобы затем снять джемпер. – Я нашёл университет. Идти где-то полчаса отсюда, - отложив одежду в сторону, он наклонился к пакету. – Судя по объявлениям, экзамен с 10 до 2. И у тебя 104-ая аудитория. – У тебя другая? – Какёин отнял взгляд от книги. – 315-ая. Они разбиты по факультетам, - Куджо достал из пакета две жестяные банки и, оставив одну в руках, бросил другую Нориаки. Тот, словив её, опустил взгляд и недоуменно поднял брови. – Я купил себе несколько штук с кофе, на ночь, чтобы не заснуть за подготовкой, - пояснил Джотаро. – Не был уверен, что ты его пьёшь, а твоей содовой не было. Взял это. Какёин с заметным сомнением и конфузом на лице смотрел на банку шоколадного молока у себя в руках. Не понимая, в чём дело, Куджо свёл брови – и только в этот момент увидел, что этикетка на той была приурочена к 14-ому февраля. Резко прочувствовав ту же неловкость, которая сковывала и Нориаки, Джотаро поднялся с кровати, надел гакуран обратно, уже поверх одной только майки, и взял с тумбочки ключ. Какёин недоумённо поднял на него лицо. – Куда ты? – Выйду купить что-нибудь другое. – Что? Стой, не-.. – Забудь и верни её в пакет, я потом-.. Уже обернувшись, Куджо почувствовал, как чужая рука зацепилась за его гакуран сзади, и вынужденно становился. В повисшей тишине он прикрыл глаза и неслышно выдохнул, осознавая, насколько взвинчен. – Я не заметил. – А я глупо среагировал, - примирительно отозвался Нориаки. – Это всего лишь банка. Джотаро согласно гмкнул. – Мы со всем разобрались, поэтому.. даже на какие-то такие ситуации лучше реагировать попроще, - добавил Какёин. – Как раньше. Куджо неторопливо обернулся и взглянул в чужое лицо, будто бы пытаясь убедиться, что Нориаки действительно верит в это лёгкое «как раньше». – И, - Какёин впервые за последние два дня приулыбнулся, - спасибо. Что не кофе. Я действительно его не люблю. Видя, что их разговор помог Нориаки сбросить часть груза с души и принёс определённость хоть в чём-то, Джотаро проглотил собственные возражения и неторопливо вернулся к своей кровати. Момент для того, чтобы возразить, он в любом случае уже упустил. Открыв свою отброшенную на постель запотевшую банку с чёрным кофе, он сделал неторопливый глоток. – Там всё так же холодно? – спросил Какёин и, тоже открыв банку, отпил шоколад. – Да, - проговорил Куджо. – Чуть выше нуля. Повисшее больше чем на минуту молчание не было прежней уютной тишиной и давило даже на обычно спокойно переносившего такие вещи Джотаро. В попытке найти какую-то тему для разговора, он с напускным безразличием, не думая, выпалил первое пришедшее в голову. – Решил, как ответишь старосте во вторник? Когда Какёин, подносивший к губам банку, замер, Куджо мысленно выругался и прикрыл глаза. То, что обсуждать темы, которые прежде были бы нейтральными и естественными, они не смогут, казалось очевидным. – Не думаю, что в этом будет надобность, - наконец проговорил Нориаки, глядя в банку после того, как отпил из неё. Джотаро вспомнил о том, что, когда он уходил с собрания, Юичи собирался поговорить со старостой. И он сильно сомневался, что этот разговор не затронул их обоих. Говорить этого вслух он не стал и, сделав глоток кофе, только хмыкнул. – Тем проще для тебя. – ..Возможно. Куджо снова отпил кофе. – Она напоминает мне мою мать. – Такама-сан? – вскинул брови Нориаки и тут же уверенно качнул головой. – Нет, брось, ты что. – Когда я смотрю, как они обе ведут себя с тобой, я не вижу никакой разницы. Какёин снова с переполнявшей его уверенностью мотнул головой. – Холли-сан думает о других гораздо больше, чем о себе. Она многое знает и понимает, но иногда не видит причины это сообщать напрямую, чтобы не ставить кого-то в неловкое положение. И она искренна в каждой проявляемой ей эмоции, - с мягкой улыбкой проговорил он, и, глотнув из банки, на время задумался. – Такама-сан.. другая. Она проявляет интерес, заботу и внимание, но, - Нориаки сперва свёл брови, а после вздохнул, - честно говоря, я сам до конца не могу её понять. Но с Холли-сан у них мало общего. Куджо молчал до тех пор, пока не допил содержимое банки и не отбросил её на кровать. – Никогда не пойму, как можно различать такие тонкости в поведении других людей. Чуть усмехнувшись, Какёин только пожал плечами в ответ. Куджо пронаблюдал за тем, как он левой рукой отставил пустую банку от шоколадного молока на тумбочку, где лежала стопка книг. – Закажем обед позже? – Да, - кивнул Нориаки. - Я хочу закончить с математикой. – Что ты брал кроме неё? - Джотаро кивнул на стопку. – Физику и английский. – Японский? Какёин отрицательно мотнул головой. – Скажешь, когда понадобится, он есть у меня. Кинь английский. Найдя учебник, Нориаки бросил его в чужую руку. – Можешь взять мой сборник, - он указал на лежавшую сверху книгу, но Куджо отмахнулся. – Я его почти весь пролистал в поезде. – "Пролистал", - со снисходительной улыбкой качнул головой Какёин. – Сделай хоть пару пробных заданий. Они не такие простые, как кажется. Джотаро скривил губы, но, когда Нориаки снова опустил глаза в учебник математики, молча потянулся за сборником.