Распад

Снег так и не усилился за всё время пути из магазина в гостиницу, но температура будто бы упала ещё ниже. Когда оба опустили пакеты в прихожей номера, они первым делом размяли замёрзшие пальцы. – Во сколько у нас обратный поезд? - спросил Какёин и, сняв с себя чужую припорошенную уже подтаявшим снегом шапку, протянул ту вперёд. – ..Спасибо. Сбросив обувь, Куджо отряхнул шапку и с ней в одной руке и двумя пакетами – в другой, первым прошёл внутрь комнаты. – Почти в то же время, по-моему, - он опустил пакеты на пол у тумбочки и, достав из кармана брюк бумажник, взглянул на небольшие карточки билетов. – Нет, позже. В 00:15. Зайдя в комнату следом, Нориаки задумчиво гмкнул в ответ. Он на ходу расстегнул и стянул с себя гакуран и, бросив тот на кровать, присел у своей сумки. – А когда приезжаем? – Почти в восемь. Какёин поднялся во весь рост обратно со сменной одеждой в руках и кивнул на прикроватный столик, где стоял телефон. – Ты обещал позвонить Холли-сан. Она наверняка волнуется. Джотаро закатил глаза к потолку, бывшему таким же тёмно-серым, как и вся погруженная в еле пробивавшийся из-за штор свет комната. – Нас носило чёрт знает, где 50 дней. Она пережила. – Тогда она знала, что с тобой Джостар-сан, - напомнил Нориаки. – А сейчас мы вдвоём. Скривив губы, Куджо сдался и выдохнул. – Ладно. Я позвоню. Нориаки приподнял уголок рта. – Поблагодари её от меня ещё раз. За запястье и.. вообще за всё. Он направился к двери ванной. – Помощь не нужна? – окликнул его Джотаро со своей кровати. Какёин остановился на месте, но не стал оборачиваться. – Нет, спасибо, - после неловко провисшей паузы, ответил он. – Разве что потом, с перевязкой. Одной рукой я с ней не справлюсь. Куджо согласно гмкнул. После звука закрытой изнутри двери ванной комнаты он потянулся к тумбочке, чтобы сперва включить настенную лампу, а затем взять трубку телефона. Тёпло-оранжевый свет блекловатым пятном осветил часть комнаты – так же, как освещал и почти всю предыдущую ночь их совместной подготовки – и дал разглядеть и набрать нужные цифры на кнопках аппарата. Холли ответила почти сразу, будто бы всё это время сидела у телефонной тумбочки в коридоре их дома. Зная свою мать, Куджо такой возможности не отрицал. – Джотаро?? – И что ты предлагаешь сказать на это любому, кто мной бы не был? – тчкнул он. На другом конце трубки послышался вздох облегчения. – Ох, слава богу, дорогой. У вас всё в порядке?? – В порядке. Уймись. – Как прошёл экзамен? – Узнаем через неделю, - Джотаро покосился на дверь ванной, из-за которой послышался шум воды, и обернулся обратно. – Его родители звонили? Одна только выдержанная Холли пауза достаточным образом намекала на положительный ответ. – Они.. приходили к нам в дом, дорогой. Куджо нахмурил брови. – Я сказала им всё, как есть, - поспешила добавить Холли. – Что вас обоих нет в городе и вы на экзамене. И после того, как они рассказали про университеты, попыталась их убедить, что Нориаки-кун имеет право выбирать место и предмет учёбы сам, но.. – она вздохнула. – Они просто сказали, что это меня никак не касается. Зная и отца, и мать Какёина в деле, Джотаро мог живо представить, насколько резким и неприятным был весь этот разговор. – Мне так его жаль, - вздохнула Холли. – Он ведь такой умный, аккуратный и доброжелательный мальчик, и заслуживает того, чтобы его выслушали. Куджо крепче сжал трубку. Он больше чем кто-либо знал, в насколько несправедливой ситуации находился Какёин, но мало что мог изменить. – Понятия не имею, как можно так относиться к собственному сыну, - расстроенно выдохнула Холли. Джотаро снова промолчал. – Они сказали, чтобы Нориаки-кун вернулся домой, как только приедет. Но, может быть, ему лучше будет какое-то время побыть у нас? Чтобы они немного.. остыли? – Я предложу ему, - Куджо тут же прикрыл глаза. – Но он вряд ли согласится. И сама догадывавшаяся об этом Холли с грустью вздохнула. – Я подумаю, что можно сделать, - проговорила она. – Но после того, как мы с его родителями расстались, не думаю, что они станут-… – В каком смысле? – вновь сдвинул брови Джотаро. Холли поняла, что сболтнула лишнего, но взять слова обратно уже не могла. – ..Только ты.. не злись, Джотаро, ладно? – Говори. Будто бы собираясь с решимостью, Холли выдохнула. – После того, как они в очередной раз обвинили Нориаки-куна в том, что он не оправдывает их надежды и ожидания.. - она на время запнулась, - не обижайся, они сказали, что это ты на него «плохо влияешь». Куджо такие слова ни удивляли, ни задевали, ни делали что-либо ещё. – И? – После вот этой фразы… – Холли замялась, – я.. выгнала их обоих за ворота нашего дома. Удивлённо вскинув бровь, Джотаро не знал, как реагировать. Такого хода от своей всегда достаточно спокойно и толерантно настроенной матери он не ожидал. – ..Мне не следовало этого делать, да? – с виной в голосе проговорила Холли. – Я ведь взрослый человек и должна была решить вопрос мирно и разумно, а я-... – С ними нельзя решить никаких вопросов, - уверенно оборвал угрызения матери Куджо. – Никаким способом. Твоё поведение ничего не решало. Холли ненадолго запнулась, а затем с облегчением выдохнула. – ..Я думала, ты рассердишься. Джотаро понятия не имел, каким образом его можно было заподозрить в установке на разумность и миролюбие. – Мне без тебя хватает, на кого сердиться. – И то верно, - Холли с несколько секунд помолчала, а затем добавила: – Уговори Нориаки-куна побыть у нас, милый. Если что, я выпровожу этих обоих точно так же и в следующий раз. Твой дедушка обучил меня в детстве разным приёмам, так что я-… – Я уже сказал, что предложу ему, - Куджо не был уверен, что хочет слышать продолжение чужой начатой фразы. – Хорошо, дорогой. Вы ведь завтра возвращаетесь, так? – Да. Голос Холли снова стал мягким. – Тогда я приготовлю на завтра что-нибудь вкусное. Хорошо? После недавней беседы с Какёином, при упоминании еды у Джотаро моментально стал ком в горле, и он смог только согласно гмкнуть в ответ. – Спасибо, что позвонил, и передавай привет Нориаки-куну! Куджо снова гмкнул, но затем, прикрыв глаза, заставил себя раскрыть рот и выдавил: – ..До завтра. Услышав от сына то, что она не слышала никогда прежде, Холли несколько секунд шокировано молчала. Но уже вскоре стала восклицать с такой бурной любящей энергией, что Куджо через трубку чувствовал душащие его объятия. – До завтра, дорогой! Целую! Мама по тебе скучает и очень тебя-..!! Не дослушав, Джотаро опустил трубку на рычаг и, упёршись двумя пальцами правой руки себе в виски, накрыл глаза ладонью. Он просидел так на месте почти с минуту, до того, как услышал открывшуюся дверь ванной. – Поговорил с Холли-сан? – усмехнулся Какёин, в брюках и свежей рубашке, накинутой поверх нагого, не перетянутого бинтом тела, и застёгнутой только на несколько пуговиц. – Да, - Куджо едва ли хотел вдаваться в какие-либо подробности этого разговора. – Тебе привет. Нориаки снова усмехнулся и опустился на свою кровать напротив. – Поедим, наконец? – спросил он, подбородком кивая на стоящие на полу пакеты. Джотаро заставил себя откинуть неприятный осадок стыда, оставшийся после разговора с матерью, и кивнул. – Разбери их пока, - он поднялся с кровати и прошёл в ванную, чтобы вымыть отогревшиеся руки. Вернувшись, Куджо опустился обратно на покрывало своей кровати, и они оба принялись за рис. Он видел, как Какёин с сосредоточенным трудом управляется палочками левой рукой, и, сильнее сжимая пластик своей коробки, заставлял себя смотреть на еду. – Так во сколько точно мы приезжаем? – развеял молчание Нориаки. – В 7.45. Какёин задумчиво промычал. – Значит, успеваем к первому уроку.. Приподняв взгляд, Джотаро увидел чужие чуть напряженно сведённые брови. – Завтра туда можно и не идти, - проговорил он, но Нориаки только мотнул головой. – Всё равно ведь придется. Не завтра, так послезавтра. Тем более, - он усмехнулся, - сейчас я даже не уверен, где лучше – дома или в школе, - опустив глаза в коробку с рисом, Какёин неслышно выдохнул. – Спокойнее всего здесь. В мыслях с ним согласившись, Куджо ничего не сказал вслух. – Холли-сан что-нибудь упоминала о моих родителях? – всё так же глядя в пластиковую упаковку, осторожно спросил Нориаки. – Нет, - уверенно отозвался Джотаро. – Но предложила тебе остаться у нас после возвращения. Какёин смущённо усмехнулся. – ..Жалко, что так вышло. – В смысле? – изогнул бровь Куджо. – Я правда не хотел, чтобы она знала. Да и чтобы ты знал, тоже, но.., - Нориаки пожал плечами, признавая, что как-то изменить всё это было уже невозможно, а затем поднял лицо и с невесёлой улыбкой на губах уточнил: – Я ведь уже никак не смогу и тебя, и Холли-сан заставить не переживать по этому поводу, так? Джотаро молча качнул головой, и Какёин, опять невесело усмехнувшись, опустил глаза вниз. Они так и закончили есть в повисшей между ними тишине. – Онигири, думаю, лучше оставить на вечер, перед поездом, - проговорил Нориаки, отставляя пустую пластиковую коробку от риса на пол. – А до тех пор я бы подремал. Куджо, тоже отставив коробку, кивнул. Шести часов сна на двое суток было само по себе недостаточно, а Какёин, в отличие от него, обходился без полноценного сна уже гораздо дольше, чем просто несколько дней. Выдержав недолгую паузу, Нориаки взял с покрывала бинт и вскинул бровь, а Джотаро, как и утром, молча указал себе на кровать. Оставив свою, Какёин опустился рядом и стал левой рукой расстёгивать несколько застёгнутых пуговиц на рубашке. – Ты чем-то обрабатывал шрамы в прошлый раз, - припомнил Куджо. – Антисептик для инъекций сгодится. Джотаро потянулся к рюкзаку на полу и достал упаковку с инъекциями. Найдя вату и флакон, он повернулся обратно к Нориаки, уже вытянувшему руку вперёд. – С этим я сам. Помощь нужна будет с бинтом. Куджо не стал спорить и только промокнул антисептиком клочок ваты, прежде чем вложить его в чужую ладонь. Его взгляд сам скользнул на кожу под белыми полами рубашки: от жуткого ранения, отпечатавшегося в его памяти, осталась только зарубцевавшаяся окружность от швов. Ту, всё ещё местами кровоточившую, Какёин и стал промакивать ватой, а Джотаро незаметно для самого себя отслеживал каждое его аккуратное движение. Когда Нориаки закончил и поднял глаза вверх, он тут же пересёкся со всё ещё направленным на него чужим взглядом. И он, и Куджо мгновенно споткнулись о неловкую паузу, после которой Какёин отложил вату и молча протянул на раскрытой ладони распакованный бинт. Ничего не говоря, он забрался на кровать с ногами и, скрестив их, развернулся к Джотаро спиной. Тот для большего удобства сел, упираясь коленями в покрывало. – Лучше сними её полностью, - заметив, как Нориаки пытается левой рукой приподнять полы рубашки сзади, не думая попросил он. – Так будет удобнее. С резонностью его слов Какёин спорить не стал, но какое-то время всё же помедлил. Затем, поведя плечами, он заставил рубашку спуститься по предплечьям и левой рукой стянул оба рукава. После того, как Нориаки отложил рубашку в сторону и сел ровно, Куджо начал разматывать бинт. Он осторожно приложил к следу от швов на спине начало марлевой ткани и неторопливо принялся обматывать ей чужой торс, начав сверху и постепенно опускаясь ниже. Всё это время неосознанно блуждая взглядом по чужой спине, Джотаро задерживался на небольших симметричных впадинках повыше пояса, окружности рубцов, ровной линии позвонков и шее, на которую спадали чуть промокшие в душе пряди. Перекатывая моток бинта вокруг, он сперва абсолютно естественным и случайным образом задевал пальцами тёплую и мягкую кожу, но не заметил, как вскоре начал делать это намеренно, по возможности затягивая прикосновения. Перевязка, которая в прошлый раз не заняла у него и двух минут, длилась уже пять, и Куджо не понимал, почему Какёин до сих пор не попросил его поскорее закруглиться. Он прислушался к чужому мерному дыханию, взглянул на наклонившуюся вперёд голову, и тогда догадался, что измотавшийся Нориаки успел задремать. – Так нормально? – подтянув марлевые ленты, негромко уточнил он, чтобы проверить своё предположение. В самом деле провалившийся в дрёму, Какёин не ответил. Джотаро осторожно завязал концы бинта сзади на один узел и, прежде чем сделать второй, решил удостовериться, что перевязка не перекручена спереди. Но, положив поверх бинта на чужом правом боку раскрытую ладонь, не сумел заставить себя сдвинуть её с места. Замерев, Куджо как мог пытался успокоить предательски учащающееся дыхание. Он не опускал руку и будто бы смиренно ждал, когда Нориаки откроет глаза и сам попросит его это сделать. Но тот, несмотря на прикосновение, не шевелился и не подавал голоса ни спустя десять секунд, ни спустя половину минуты. Джотаро прикрыл глаза и неторопливо переместился ладонью по бинтам вперёд, к перевязанным мышцам живота. Те под его рукой плавно прогнулись, и Какёин сделал тихий лишний вдох, пустивший по всему телу Куджо мелкую дрожь. Не встречая никакого сопротивления в ответ на свои действия, Джотаро чувствовал только растущее головокружение и сухость во рту и сильнее вжимался рукой в только что наложенные им же бинты. Он опустился ладонью к поясу зелёных брюк, вновь ощутил прогнувшееся под его рукой тело – и снова неторопливо скользнул вверх. Слыша, как сбивается с нормального ритма его собственное дыхание, он по сокращениям мышц мог чувствовать, как чаще вздымается грудь Нориаки – и от этого не мог прогнать из тела приятный жаркий озноб, который он силой подавил в себе во время их вчерашнего разговора. Собственные реплики и адресованный Какёину вопрос о контроле резко всплыли у Куджо в голове и заставили его, открыв глаза, мгновенно остановить руку. Чувство вины и стыда постепенно въедались в память об уверенных словах, что ему нужна всего лишь абсолютно любая определённость. Что есть ли «черта» или её нет – ему точно так же абсолютно всё равно. И что возвращение к рамкам для него – абсолютный пустяк. Всю ответственность и последнее решение он оставил за Нориаки. Но услышав его «смогу», скурил три сигареты подряд по дороге в университет. Не смог он сам, вопреки всему тому лживому стоическому впечатлению, которое он, как всегда, умело произвёл. Спустя ещё дюжину секунд Джотаро отказался подыскивать себе оправдания и собрался было отстранить ладонь – но на его запястье вдруг сомкнулись пальцы чужой левой руки. Застыв, Куджо мог только выжидать, пока Какёин сам рассерженно не оторвёт от себя его ладонь и справедливо не обвинит в нарушении уговора. Но тот только осторожно подтянул его кисть выше и коснулся ей уже не бинтов, а оголённой груди, заставляя Джотаро ясно ощутить в ней бешеный стук сердца. Не зная, до конца ли проснулся Нориаки или нет, Куджо помедлил всего несколько секунд, прежде чем отбросить все мысли и, снова прикрыв глаза, не начать блуждать ладонью по горячей коже. Он всё чаще наклонялся к чужому уху, обдавая то своим становящимся всё более шумным дыханием, и был практически уверен, что слышит тихий мягкий хрип на конце выдохов Какёина каждый раз, как он оцарапывал его грудь. Когда Нориаки прогнулся в спине и чуть откинулся назад, Джотаро, не думая, придвинулся ближе и практически уткнулся носом в рыжие волосы на макушке. Он уже понял, что Какёин так и не вынырнул из дрёмы, но останавливаться не собирался. Смело опустив свободную левую руку на чужое бедро и впившись пальцами в ткань брюк, он вырвал из горла Нориаки прерывистый выдох. По телу Куджо вмиг прокатилась сильная дрожь, и его правая рука сама вонзилась в кожу груди под ней. Какёин едва слышно простонал, запрокинул голову с закрытыми глазами назад, и попытался было отдышаться, но Джотаро сместился ладонью на внутреннюю сторону его бедра – и он снова глухо промычал и инстинктивно подался навстречу руке. Жадно вслушиваясь в голос, в котором, наконец, не было той безысходной боли, какую ему приходилось слышать в последние несколько дней после инъекций, Куджо прижался своим виском к чужому и сам не сдержал звучного сиплого стона. Который почти мгновенно выбросил Какёина из вязкой дрёмы и заставил понять, что происходящее – не сон. – ..Д-джотаро, мы.. постой.. - пробормотал он, чувствуя надсадное дыхание у себя над ухом и попытался выпрямиться и отстраниться. – С-стой.. Но Куджо уже успел увидеть искренние реакции на свои ласки и останавливаться не видел смысла. Не ответив, он провёл левой рукой по внутренней стороне бедра, заставляя Нориаки с новой силой задрожать и неосознанно дёрнуться назад. Джотаро сжал ткань его брюк и собирался было снова впиться пальцами другой руки в кожу на груди, но во второй раз почувствовал хватку у себя на запястье. На этот раз – остановившую его. – Всё ведь и началось из-за моих потерь контроля, – негромко проговорил Какёин. – И если даже ради того, чтобы вернуть всё, как было, я не смогу держать в руках самого себя, то.. – он глотнул воздуха, выдавая этим собственное сбившееся дыхание, - ..я окончательно потеряю всё, на что я мог бы иметь хоть какое-то влияние. Куджо знал, как болезненно Нориаки всё это время воспринимал свою беспомощность в отношении не только воздействия клеток, но и всего, что происходило с ним в школе и семье. Но помнил и те слова, которые он, хоть и не в трезвом сознании, услышал два дня назад, до того, как ситуация окончательно вышла из-под контроля их обоих. – Нет. Не всё. Какёин какое-то время удивлённо молчал, а после, поняв смысл чужих слов, уверенно мотнул головой. – Я не могу отыгрываться контролем над тобой. Тогда я просто-.. – Ты уже это делаешь, - прервал его Джотаро и наклонился обратно к уху Нориаки, позволяя ему чётче услышать свой севший голос и рваное дыхание. – Прямо сейчас. Какёин замер и неосознанно ослабил захват чужого запястья. – Никто, кроме тебя, не способен так выводить меня из равновесия, - выпрямившись, Куджо освободил правую руку и поднялся ей по груди к ключицам. – И ни с кем, кроме тебя, я себе и не позволил бы терять весь чёртов контроль. Нориаки сделал было вдох, чтобы возразить, но Джотаро не дал ему даже начать. – Если на всё остальное, что происходит в последний проклятый месяц, у нас действительно нет никакого влияния, - он еле проговаривал слова, – то друг на друга оно у нас есть. Куджо опять приник пересохшими губами к уху. – И я устал всё это время смотреть, как ты грязнешь в одной только грёбаной боли, - сипло пробормотал он и, скользнув правой рукой вниз, опустил голос до шёпота. – ..Дай мне сделать хоть что-нибудь, что ей не будет. Накрыв ладонью зелёные брюки, он подался вперёд и вплотную прижался грудью к чужой спине. Нориаки не нашел в себе силы что-либо ответить и, откинув голову на левое плечо позади себя, сдавленно застонал от невесомо прошедшихся по натянутой ткани его брюк пальцев. Те, поднявшись к пуговице, коснулись слоя бинта над самым поясом – и обратно опустились на ширинку. Джотаро сильнее сдавливал ткань, вызывая крупную дрожь в теле Какёина и срывая тихие стоны с его прикушенных губ. Как только Куджо стал настойчивее тереться рукой о ширинку, Нориаки со стоном развёл бёдра, полностью отдаваясь в ладонь, и ещё больше откинулся назад. Прикрыв глаза, Джотаро вслушивался в его изрезанные шумные вдохи и приглушённое мычание, раздававшееся уже всего в нескольких сантиметрах от него. Он сильнее сжал руку на ткани брюк – и вырвал из горла Какёина первый протяжный стон. Не открывая глаз, Куджо поднялся пальцами вверх, к пуговице и, замерев, выдержал паузу в несколько секунд. – ..Ты всё ещё хочешь мою руку? – прохрипел он, не вкладывая в интонацию ни издёвку, ни игру, а в самом деле просто вопрос, которым хотел всё прояснить до конца. Тяжелое дыхание их обоих ненадолго повисло в напряжённом воздухе. – Хочу, - уже тоже севшим голосом выдохнул Нориаки. Своей левой ладонью он прошёлся от чужого правого локтя до запястья и сжал его. – ..Хочу до безумия. Под собственный шумный выдох Джотаро придвинулся вплотную к чужой спине и, вмиг расстегнув пуговицу на зелёных брюках, опустил вниз молнию. Когда его ладонь легла на нижний слой бинта, Какёин с томным мычанием выгнулся навстречу и охотно вжался в ладонь. Куджо снова подался за ним и, левой рукой оттянув бельё, правой уверенно обхватил возбужденную плоть, заставив Нориаки резко выпрямить спину и с трудом проглотить выкрик. Почувствовав, как прежде сжимавшая его запястье чужая ладонь нашла его левую кисть и сплелась с ней пальцами, Джотаро сделал плавный рывок – и Какёин, с тихим стоном его имени, подался бёдрами вверх, а правой ослабленной рукой смял покрывало. Прижимаясь своим виском к чужому и слыша низкие стоны ещё отчётливее, Куджо не прекращал движений ладони. Вместе с постепенно ускоряемым темпом, он в таком же ритме, приглушённо стоная, несмело толкался в разгорячённое тело и сам. Когда Нориаки расплёл пальцы их левых рук, он послушно дал поднять свою кисть вверх, не догадываясь, что это означает – но уже спустя секунду почувствовал сперва лёгкий укус на запястье, а затем прикосновение подрагивавших губ к одному из пальцев – и задержал дыхание. После того, как его палец окутала влага, и вдоль по нему осторожно скользнул язык, Джотаро покрылся крупной дрожью от удушливого возбуждения и с протяжным стоном сильнее вжался в чужую спину твёрдым пахом. Даже открыто изнывая по тем ласкам, которыми Какёин давал ему наслаждаться несколько дней назад, Куджо только плотнее сжимал трясущейся рукой его плоть и искренне пытался доставить то же удовольствие, какое испытал сам. Но обволакивающее каждый из пальцев по очереди тепло раздразнивало ему воображение и постепенно сводило с ума. Наклонившись к чужой шее, Джотаро с неожиданным для самого себя жаром прикусил на ней кожу и заставил Нориаки томно промычать. После второго укуса Какёин прикусил его указательный палец в ответ. После третьего – со стоном вобрал его в рот. Не выдержав, Куджо рукой своего стэнда расстегнул на себе брюки и с хрипом вжался в чужую спину. Отделяемый от неё уже одной тонкой тканью белья, он стал ритмично толкаться вперёд вместе с отдающимся ему в руку Нориаки. Плавно опускаясь укусами к плечу, Джотаро слышал приятный запах проступившей испарины и ощущал выдохи проглатываемых стонов на своих вбираемых по очереди в рот пальцах. Когда Какёин разжал кисть и обеими руками вцепился в покрывало, в его послышавшемся мычании с трудом удавалось разобрать слова. – В-всё.. Джо-.. таро, я-.. Куджо тут же поднялся ладонью вверх – и Нориаки с силой откинулся ему на плечо, под немой выкрик кончая ему в руку, пока Джотаро, плотно закрыв глаза и сильнее вжавшись в его спину, с хрипом изливался в бельё. Они восстанавливали дыхание и приходили в себя почти пять долгих минут, за которые их молчание ни на секунду не показалось неуютным и неестественным. Оно было нужно им обоим. – Я не спрашивал об этом вчера, - отклонившись от чужой спины, после долгой паузы пробормотал Куджо, - но что за «потерять», чёрт возьми? Какёин молчал – то ли до сих пор приходя в себя, то ли не до конца поняв вопрос. – Почему всё, по-твоему, обязательно рухнет? – уточнил Джотаро и на этот раз услышал медленный вдох и выдох. – Такое долго не длится, - негромко ответил Нориаки. – Я не могу похвастаться тем, что хорошо разбираюсь в отношениях, но нам обоим в этом году всего по восемнадцать, и это-… – Причём здесь возраст? – резко оборвал его Куджо и стиснул левую руку в кулак. – Мы-то уж точно не дети, и ты это знаешь. Не после того, через что мы прошли. Какёин качнул головой. – Я и сам не думаю, что как-то выросту и изменюсь. Как не думаешь и ты, - он опередил Куджо, снова сделавшего вдох, чтобы наверняка перебить его, и добавил. – Но так, скорее всего, и будет, хотим мы этого или нет. Изменения в своих характерах и взглядах мы даже не заметим. Сдвинув брови, Джотаро несколько секунд молчал. – Хочешь сказать, всё обязательно рухнет потому, что мы за несколько лет «немного поменяемся»? Нориаки повременил с ответом. – Я имею в виду, что если зайти дальше дружбы, всё станет куда более сложным и.. хрупким. Изменения друг в друге мы ощутим острее, и риск того, что всё сойдёт на нет, гораздо выше. Не зная, что точно противопоставить такому «прогнозу», Куджо молчал почти с минуту. После неё он выдохнул и, развернувшись, спустил ноги с кровати. – Объясни мне ещё одну вещь, - он не собирался обрывать разговор, как и вчера, не выяснив всего до конца. – Почему ты хочешь свести всё на нет сам и прямо сейчас? Какёин поджал губы. – ..Потом у нас вряд ли получится что-то вернуть. Сдвинув брови, Куджо обернул лицо в сторону Нориаки. – А сейчас у нас, по-твоему, получается, ха? - хмыкнул он. – Никаких чёртовых границ нет и уже давно. А отстроить их легко только на твоих словах. Мы не выдержали и одного грёбаного-.., - он отвёл глаза и, скривив губы, уже тише заставил себя поправиться: – ..я не выдержал и одного грёбаного дня. Повисшую тишину разорвал шумный выдох Какёина. – Нет, всё верно, - пробормотал он. – Не ты один, а мы оба. Джотаро опять искоса бросил на него оскорблённый взгляд. – Вчера я согласился с твоим решением именно из-за вот этой твоей обречённости, - шикнул он. - Которая и заставляет думать, что тебе всё это мерзко. Вразрез с тем, что ты делаешь и как реагируешь. Он увидел чуть напрягшиеся чужие плечи и, прикрыв глаза, сбавил тон: – Не мне тебе рассказывать, как это – чувствовать, что ты кого-то к чему-то принуждаешь против его воли. Нориаки молчал почти с полминуты. – Прости, - наконец негромко проговорил он. – Не думал, что ставлю тебя в ту же ситуацию, в которой какое-то время назад был сам. Куджо не ответил. – Правда в том, что, - Какёин сделал вдох, - мне действительно дорого всё то, что у нас было до сих пор. Потому что прежде у меня не было ничего вообще. И я ужасно боюсь этим рисковать. Но.. - он качнул головой, – отрицать то, как я чувствую, я уже не могу. Его правая рука, подрагивая, снова смяла покрывало. – ..И игнорировать то, что близость с тобой сводит меня с ума самым лучшим возможным образом, я не могу тоже. Сжав губы, Джотаро прогнал из тела дрожь, но от разлившегося изнутри жара избавиться был не в силах. Он выдержал недолгую паузу, после которой вслух выдохнул. – Может, через год или два я как раз и буду лучше понимать, что у тебя в голове сам. Без разговоров. Услышав лёгкий скрип кровати, он опять обернулся к Нориаки, который в недоумении повернулся в его сторону. – Ты ведь сам сказал, - напомнил Куджо, поясняя. – Что мы изменимся. Почему обязательно к худшему. Какёин сперва удивлённо моргнул, а затем опустил глаза в покрывало, отгораживая взгляд волнистой прядью. Лёгкую улыбку на губах он скрыть ей не мог. – По тебе никогда не скажешь, что ты такой оптимист, Джотаро, знаешь? – То же могу сказать и про тебя и твой фатализм, - хмыкнул Куджо. – И упрямство. Усмехнувшись в ответ, Нориаки на время дал повиснуть молчанию. – Так значит, мы.. – Попробуем, - окончил за него Джотаро. – У нас обоих достаточно ума, чтобы спокойно вернуться к тому, что было раньше, если у нас не получится. Какёин прикусил губу, но осторожно кивнул. – Да, наверное, - он осторожно взглянул в сторону Куджо из-за спадавшей на его лицо вьющейся пряди и приподнял уголок рта. – Да и раз уж о нас всё равно теперь будет говорить вся школа, пусть это хотя бы будет правдой. С несколько секунд проглядев на чужие изогнутые в мягкой улыбке губы, Джотаро поборол в себе ощущение неловкости и поднялся с кровати. – У тебя.. всё будет в порядке с одеждой? – осторожно спросил Нориаки. – Да, я брал сменную, - Куджо как раз поднял левой рукой с пола рюкзак и направился к ванной. – И я в любом случае хотел принять душ. Всё-таки виновато улыбнувшись, Какёин кивнул и проводил Джотаро взглядом до ванной комнаты, в которой тот вскоре скрылся.

***

Когда через десять минут Куджо вернулся в комнату в свежем белье и майке, он собирался предложить ванную Нориаки, но обнаружил того уже лёжа задремавшим на его кровати. С несколько секунд простояв рядом будто бы в какой-то растерянности, Джотаро выдохнул и, пройдя к кровати Какёина, опустился на неё. Ещё через пару минут он погасил лампу и погрузил комнату в её естественный серый полумрак. Почувствовав, как у него самого тяжелеют веки, Куджо сдвинул вниз покрывало и лёг в чужую постель. Едва только коснувшись затылком подушки и искоса бросив взгляд на спавшего напротив Нориаки, он почти мгновенно провалился в сон.