Распад

Тишину, повисшую после сбивчивой речи двух одетых в белые медицинские халаты работников Фонда, раздавил резкий удар кулака о металлический стол. – Я же уже говорил, - голос звучал процеженным сквозь зубы, а глаза смотрели вниз, на белую линию покрывала, резко выделяющегося на фоне тусклого блеска алюминия, - не произносите при мне слово «невозможно». Врачи, которые еще несколько минут назад, до сделанного ими приговора, предполагали возможность такой грозной реакции, нервно переглянулись. Куджо только сильнее стиснул зубы, заметив во взгляде обоих ни чем не прикрытую жалость. – Джотаро, - Джозеф, подойдя к внуку со спины, положил руку ему на плечо и медленно качнул головой. – Они правы. Уже ничего нельзя сделать. При такой сквозной ране-… – У них есть тело. – Тело есть, но.. с таким повреждением большей части внутренних органов мы в самом деле бессильны, - осторожно заметил один из врачей. – Я про то тело, - Куджо кивнул подбородком на накрытый тёмной непрозрачной тканью другой стол, который стоял у него за спиной. Он видел, какой ужас тут же отразился на лицах врачей, но не дал им шанса сказать и слова. – На нём в секунду затягивалось любое ранение. Оно компенсировало даже потерю конечности, и оно в вашем полном чертовом распоряжении. – Оказавшееся успешным переливание крови Джостар-сану – это, по крайне мере, стандартная медицинская процедура, но-… – Пересадка тканей тоже медицинская процедура, - отрезал Куджо. – Трансплантируйте клетки в органы, мышцы – куда можно и куда нужно – и они начнут восстановление. – Но ведь.. – уже по-настоящему испуганно залепетал второй врач, глядя то на стол перед собой, то на стоявший в стороне - тот, который вселял в него ледяной страх. – Ведь совместимость клеток… И вероятность того, то этот… этот монстр-… – Технически, от монстра в нём только голова, а тело принадлежало моему деду, - почесывая подбородок, проговорил Джозеф. – И даже его, смешанная с моей, кровь отрицательно не повлияла. – Но вы же сами рассказывали, что эти клетки прежде использовались для контроля сознания, - продолжил панику другой врач. – И пусть даже сам хозяин этих клеток мёртв, всегда есть риск того, что-… Джотаро снова резко опустил уже раскрытую ладонь на стол и заставил двух врачей дернуться. Не поднимая взгляда от белого покрывала, он сжал зубы. – Я с не меньшим риском для себя избавлял его от этого контроля месяц назад. И если сейчас вы ничего не попытаетесь сделать – на моей совести до конца жизни будет то, что я просто отсрочил его смерть и заставил умереть здесь, в тысяче километров от дома и таким жутким грёбанным образом во имя черт знает чего. Джозеф, с сочувствием взглянув на внука, медленно перевел взгляд на двух перепуганных врачей и молча кивнул. Спустя несколько секунд Куджо неслышно сделал вдох и выдох и, подняв пронизанный уверенностью взгляд, договорил. – Что бы ни случилось – сейчас или потом – всё под моей полной личной ответственностью. Делайте.

***

С обеими руками в карманах брюк спустившись по трапу самолета на твердую асфальтированную землю, Джотаро закачал головой. – Поверить не могу, что в этот раз без происшествий, даже несмотря на твоё присутствие, старик. – Полнарефф до самой посадки не мог поверить в то, что мы согласились лететь, - усмехнулся спустившийся за ним следом Какёин. – Эй-эй-эй, - Джозеф обернулся, недовольно указывая на обоих пальцем. – Вот потому, что вы все трое такие пессимисты-… – Полнарефф пессимист? – фыркнул Куджо, не дав деду даже договорить. – ..Ладно, но вы двое- – Мы всего лишь исходили из уже имеющегося опыта, Джостар-сан, - прервал его на этот раз Нориаки. – А если вспомнить, то этот опыт-… – Всё-всё, я понял, - Джозеф махнул рукой. – Идёмте, нас там ждут. Он первым зашагал вперед по тоннелю, ведущему внутрь аэропорта. Не спеша идти за ним и становиться частью шумного семейного воссоединения, Джотаро обернулся к Какёину, отстранённо осматривавшему открытую для пробирающего зимнего ветра посадочную площадку. Почувствовав на себе чужой вопросительный взгляд, Нориаки повернул голову и приподнял уголок рта. – Когда мы в начале декабря садились здесь на первый рейс, я старался особо не задумываться о том, чем всё может закончиться. Но потом, в какие-то отдельные моменты, заставлял себя свыкнуться с мыслью, что могу не вернуться, - он плавно качнул головой. – В Египте я был в этом уже почти уверен, поэтому мне просто как-то.. странно здесь быть. Куджо молча смотрел на пугающе лёгкую улыбку на лице Какёина, который только что ответил на его так и не заданный вслух вопрос. – Насчет твоего пессимизма старик, кажется, был прав, - после долгой паузы наконец хмыкнул он, переводя взгляд в сторону. – Я просто реально смотрел на шансы и ситуацию, - пожал плечами Какёин и неторопливо направился к тоннелю. – Сначала едва ли не слепота, потом то ранение… я действительно был уверен, что с какой угодно операцией оно было несовместимо. – В болевом шоке ты был не в состоянии его трезво оценить, - будто бы давно отрепетированной фразой спокойно ответил Джотаро, зашагав следом. – Да, наверное, - Нориаки усмехнулся. – Иногда приятно ошибиться в собственных предположениях. По тоннелю они оба шли молча, давая только стуку каблуков обуви отдаваться о глухие стены из бетона и толстого стекла. И, только увидев впереди себя ворота в аэропорт, за которыми их обоих ждал переполох с багажом и встречей родственников, Куджо всё-таки позволил себе на выдохе проговорить. – ..Нормально себя чувствуешь? Нориаки остановился и, обернувшись, озадаченно наклонил голову. – Джотаро, ты спрашиваешь меня об этом третий день подряд. Тот скривил губы. Он знал об этом и сам, как знал и то, что хоть веские причины для этого вопроса у него и были, задавать его получалось только с каким-то неуютным скрипом напускной небрежности. И Какёин этот скрип чувствовал. – Послушай, я ведь не по твоей вине-… – Я ничего про неё и не говорил, - попытался пресечь разговор на корню Куджо и первым снова двинулся к воротам. – Я серьезно, - голосом надавил Нориаки, вынуждая Джотаро остановиться. – Это был мой риск, мои на него причины и моё поражение. Моё личное. И какой бы ни был тогда исход, ты был бы ни при чем. Стиснув руки в кулаки, Джотаро заставлял себя молчать. Он всё ещё помнил мерещившийся ему запах крови на костяшках той руки, которая и сама хорошо знала ощущение от сквозного удара через чужое тело. Достаточно хорошо, чтобы накладывавшийся в голове на это чувство образ раны Какёина доводил его тогда до оглушающего стука в висках, мокрых ладоней и тошноты. За те несколько часов до и во время операции он прочувствовал всё, что угодно, но только не свою непричастность. – У тебя нет причин для каких-то угрызений совести. Я сам за себя в ответе. Куджо мог только раздраженно цокнуть языком. – Я задал обыкновенный вопрос, - почти отчеканил он. – На который ты мог ответить и без всего этого, не имеющего к нему никакого отношения. Под напором уверенности в чужом голосе Нориаки усомнился в том, что он правильно понял всегда далеко не прозрачного в смысле своих реплик Джотаро, и вздохнул. – Да. Я нормально себя чувствую. Вложив во взгляд «тяжело было так ответить сразу?», Куджо снова двинулся с места к воротам, которые были уже в паре шагов от них обоих. Он первым вошел в аэропорт - и буквально тут же услышал радостный выкрик своего имени, после которого всего через несколько секунд на нем повисла Холли. Сверху оглядев мать и, убедившись в том, что та выглядела еще более оживленной и здоровой, чем обычно, а захвативший её было стэнд полностью исчез, Джотаро щелкнул зубами. – Эй. Слезь уже. – Но мама ведь так соскучилась по своему Джотаро, - протянула Холли, буквально трясь носом о его видавший виды за время путешествия гакуран. Скривив губы, Куджо уверенно оттолкнул её от себя, поправил воротник и, полностью игнорируя направленный на него наигранно обиженный взгляд и надутые губы матери, повернулся в сторону деда, чтобы узнать, где багаж. Но, увидев, насколько Джозеф был поглощен эмоциональной беседой на странной смеси английского и итальянского с Сьюзи Кью, он и так понял, что тот до сих пор не удосужился забрать сумки. Джотаро с трудом представлял, на что будут похожи его следующие дни в окружении семейного состава из двух поколений, но, ясно видя смысл выхватывать моменты спокойствия, пока они еще выдавались, в одиночку направился к багажной ленте. После того, как он забрал все три сумки и без лишней спешки вернулся к шумной компании, он уловил часть беседы Какёина и Холли. – …так значит, тебя никто не встречает, Какёин-кун? – Нет, я… - Нориаки запнулся. - ..не лучшим образом оставил родителей. Они не знают, что я здесь, - он проглотил окончание фразы, но «и не знают, где я вообще» ясно читалось во взгляде. – А, это, - услышав их, Джозеф отвлекся от беседы с женой. – Я звонил и им, и в вашу школу еще перед отлетом и придумал там какое-то объяснение на ходу, чтобы вы оба потом поддержали игру и обошлись без проблем, но… - он почесал подбородок. – Я вот так сходу и не вспомню, что тогда сказал. Какёин, слышавший об этом так же, как и Джотаро, в первый раз, удивленно вскинул брови. С его лица, наконец, сошла та напряженная озадаченность, которая сковывала его с того самого момента, как он ступил в аэропорт. Прежде ему постоянно казалось, что время задумываться о том, как объяснить дома и в школе своё почти двухмесячное отсутствие, еще не пришло, а вернувшись и столкнувшись с вопросом в лоб, он понял, что предпочел бы разобраться с чем угодно другим, но не с этим. И то, что часть проблемы добровольно взял на себя Джозеф, его успокаивало. – Тч, если бы ты еще даже редкие проблески своих хороших идей доводил до ума, - фыркнул Куджо. – Я вспомню! – возмутился Джозеф. – И идея позвонить была не моя, а.. – он заметно сник, сдвинув брови и опустив взгляд. - ..Абдула. При одном только звучании имени Джотаро, стиснув зубы, машинально поднял пальцы к козырьку шапки, а Нориаки поджал нижнюю губу. Сьюзи Кью и Холли только непонимающе переглянулись - но не нарушали повисшее вдруг молчание. – Так, ну что, - Джозеф, заметив растерянность дочери и жены, с переигранным задором усмехнулся и потер ладонями. - Мне нужен хороший ужин, хороший сон на мягкой кровати и хороший кофе завтра с утра, чтобы вспомнить, как вернуть наших школьничков к их скучным и привычным школьным будням. – Ужин дома уже почти готов, папа, - пропела Холли. – А я привезла тебе твой кофе, - игриво ударила супруга локтем в бок Сьюзи. – Но спать ты будешь на футоне, потому что кроватей у нас нет, - заключил Куджо, давая подошедшему и протянувшему в его сторону руку Какёину забрать одну из трех стоявших рядом с ним сумок. Холли в этот же момент воодушевленно обернулась к ним обоим. – А Какёин-кун как раз может остаться у нас до завтра! Тот снова смешался, но, отлично понимая, что альтернативы у него нет, не стал возражать. Мысль о том, чтобы пойти на порог к родителям без знания какого-то уже данного им объяснения, только чтобы быть уличенным во лжи и не знать, что правдоподобного сказать взамен, ему совсем не нравилась. – Спасибо за приглашение, Холли-сан, - Нориаки обернулся к ней и в знак благодарности опустил голову. – И извините, что опять доставляю хлопоты, как и в прошлый раз. – Нет-нет, что ты, какие хлопоты, - энергично замахала ладонью Холли. – Я обожаю гостей! Верно, Джотаро, дорогой? Куджо обернулся на её голос и, переведя взгляд с матери на Какёина, кивнул. – Да, расслабься, - он поднял с пола оставшиеся две сумки. – После всего произошедшего ты и мне, и всей этой семье имеешь право доставлять сколько угодно хлопот. Не дав хоть как-то отреагировать нахмурившемуся и приоткрывшему рот Нориаки, который явно хотел возразить, он первым собрался было направиться к центральным дверям аэропорта – но тут же снова услышал окрик матери. – Ну что е-… - развернувшись, недовольно начал было он, но оборвал собственную фразу, увидев уже подлетевшую к нему вплотную Холли, которая поднялась на носки и что-то закинула ему за плечи. Отойдя на шаг назад, она довольно оценила вид и в умилении сложила вместе ладони. – Зачем это? – Джотаро приподнял один из концов вязаного шарфа. – На улице холодно, - Холли отложила один, уже пустой, бумажный пакет и стала копошиться в другом. – Мама не хочет, чтобы ты, заболев, пролежал в постели несколько недель, как она. – Я не болел с 8 лет, - проговорил Куджо, но мать его уже не слушала и с «у меня есть один и для Какёин-куна» подошла к Нориаки, который оказался более чем рад принять подарок. – Эй, а мне? Что мне? А? Холли?! – встрял закипавший бессмысленной ревностью Джозеф, за что тут же получил по голове зонтом от Сьюзи Кью. Прикрыв глаза и вслух шумно вздохнув, Джотаро все-таки зашагал к выходу, воодушевляя, наконец, и всех остальных сменить место их беседы хотя бы на сиденья такси.

***

Из гостиной комнаты, в которой под котацу вместе с шофером и помощником Сьюзи Кью за ужином собрались 8 человек, Куджо удалось выйти только тогда, когда перепивший сакэ Джозеф отключился прямо за столом. Какёин тут же поблагодарил Холли за ужин и вышел следом. – Надеюсь, они здесь долго не задержатся, - лениво проговорил Джотаро и, опустив руки в карманы, двинулся вперед по приглушенно освещенному коридору. Присутствие всей его вечно перенасыщенной эмоциями родни под одной крышей, как он и догадывался, быстро выкачивало из него терпение и энергию. Нориаки, который выглядел по-своему утомленным от шумного ужина в компании по большей части не знакомых ему взрослых, понимающе опустил подбородок. – В прошлый раз я, кажется, оставался в чайной комнате? – спросил он спустя какое-то время, оглядывая стены вилявшего, но будто бы бесконечного коридора. – Да, на другом конце этого чертового громадного дома, - проговорил Джотаро. – Комнат много, особенно пустых. Но не в каждой есть футон, - он, наконец, остановился у одной из дверей и, отодвинув её, уверенно прошел внутрь сквозь темноту. – Можем сейчас проверить, в какой есть. Или взять один из моей. Какёин, устало прислонившийся к косяку двери, сощурился, когда в темноте загорелась настольная лампа. – Это твоя комната? – Да. В то время, как Джотаро снимал гакуран, Нориаки оглядел такое же сдержанное, как и её владелец, помещение: кроме письменного стола, стула и небольшой тумбочки с книгами в нем ничего не было. – Так у тебя два футона? – Должно быть. – Тогда, может, не надо проверять другие, - качнул головой Какёин и, войдя в комнату, закрыл за собой дверь. – Уверен? – Ночевку в одной комнате с тобой я как-нибудь еще раз переживу, - хмыкнул Нориаки. – Если ты не против. Я правда устал. Куджо кивнул и, пока Какёин снимал гакуран, открыл встроенный шкаф, достал и расстелил на полу два футона. Подняв взгляд, он уперся им в чужую спину, покрытую бинтами, начинавшимися посредине лопаток и опускавшимися до самого пояса. – Менять перевязку не нужно? – спросил он, опуская с головы шапку. – Нет, рана за весь день даже не кровоточила, - мотнул головой Какёин и, поёжившись от холода, решил набросить обратно рубашку. – Странно. Джотаро промолчал в ответ. Опустившись на футон, он стянул с себя брюки и, с пару секунд поразмышляв, тоже решил остаться на ночь в майке. Контраст хоть и не слишком низких, но зимних температур Японии после душащего жарой Египта чувствовался достаточно сильно и, чтобы попривыкнуть, нужно было время. – Выключишь лампу, - он накрылся одеялом и повернулся на бок, к столу спиной. Через несколько секунд послышался щелчок переключателя и шорох чужого одеяла слева. – Спокойной ночи, - пробормотал Нориаки, и Куджо лениво промычал что-то утвердительное в ответ. Судя по тому, как всего через несколько минут стало раздаваться чужое размеренное дыхание, Какёин заснул, едва только коснувшись головой подушки. Джотаро напротив, вопреки усталости, спустя пару минут открыл глаза и уставился в черную стену перед собой. Он неслышно выругался, поняв, что после увиденных на чужом теле бинтов заснуть ему наверняка в ближайшее время не удастся: в голове снова стали появляться те живые кровавые образы, которые только пару дней назад как немного поутихли. Медленно развернувшись на спину, он подложил обе руки себе под затылок и выдохнул, глядя в потолок. Пролежав так около четверти часа, Куджо не чувствовал ни намёка на волну сна. И из-за этого моментально среагировал, как только сбоку от него стало раздаваться невнятное бормотание. Он повернул лицо в сторону второго футона в метре от себя и сдвинул брови, прислушиваясь к чужому голосу. Слова было не различить, но то, что дыхание Какёина становилось все более шумным и частым, было ясно слышно. Еще спустя секунду одеяло резко вздрогнуло, заставляя Джотаро обеспокоенно откинуть от себя своё и приподняться. – Хэй, - он придвинулся к уже охваченному дрожью Нориаки, сквозь темноту глядя на его мечущуюся по подушке голову и с силой сжатые глаза. Он сдавил пальцами чужое предплечье, но Какёин не отреагировал. – Эй, проснись, - Куджо грубо дернул его за руку. Без толку – всё те же приоткрывающиеся и лепечущие что-то губы и часто вздымающаяся грудь. – Проснись, Какёин, - повышая голос, Джотаро уже увереннее затряс того за плечо, пытаясь вытащить из кошмара. Но по телу Нориаки только прошла новая волна крупной дрожи, сопровождавшейся неотчетливым голосом. – Какёин. Тот крепко стиснул зубы и уже практически злостно зашипел. – Проснись, черт возьми, – Куджо решительно сжал рукой и второе предплечье – и с бесцеремонной силой встряхнул охваченное судорогой тело. С неосознанной злостью, которая переполняла его во сне, Нориаки оттолкнул от себя чужие руки и, распахнув глаза и шумно дыша, резко сел. С чистым ужасом во взгляде осмотревшись по сторонам, он поднял обе дрожащие и вспотевшие ладони перед собой, будто бы пытаясь на них что-то разглядеть сквозь мрак комнаты. – Ты в порядке? – выждав какое-то время и дав ему отдышаться, спросил Джотаро. – ..Кажется, - неуверенно пробормотал Какёин и обернулся в его сторону. – Ты.. долго меня будил? – Достаточно, - не выпрямляя обеспокоенно сведённых бровей, кивнул Куджо. Отведя взгляд обратно, Какёин сжал руки во всё еще подрагивающие кулаки. Выколачивавшееся из груди сердце не успокаивалось, а дыхание по-прежнему упрямо не замедлялось. Он прикусил губу. – Я говорил что-нибудь? – Да, но неразборчиво. Джотаро знал, что для них обоих было бы удобнее ничего больше не обсуждать. И прежде и при других обстоятельствах, он, скорее всего, и не стал бы. – Кошмар? – спросил он, не зная, как еще начать говорить - кроме как таким, имевшим вполне очевидный ответ, вопросом. – Да, - выдохнул Нориаки, накрывая одной из ладоней лицо и потирая виски. – Смесь.. средней школы и всей этой.. стэндовой чертовщины. А после выбросило в эту жуткую панику с непониманием, проснулся я уже или нет, - глубоко выдохнув, он откинул со лба взмокшие волосы. – Всё в порядке, это нормально. – Нормально? - Джотаро еще больше сдвинул брови. – Это не в первый раз? Какёин устало усмехнулся и качнул головой. – Не в первый уж точно. Но да, в последнее время такое часто. – Как часто? Различив в чужом голосе напряжение, Нориаки кисло улыбнулся. – Джотаро, мне неприятно это говорить, всегда видя, как железно держишься ты, но.. после того, что происходило последние полтора месяца, ночные кошмары – это еще скудная расплата, не считаешь? Куджо сжал губы. – Как ни стыдно, но, наверное, на какое-то время мне придётся с ними смириться, - пожал плечами Нориаки. – В этом нет ничего стыдного. – Наверное, - Какёин не звучал убеждённым. – Лучше было мне всё-таки спать в другой комнате. Мы только было заснули, а я-... – Я всё равно не спал, - Куджо оборвал его и, неторопливо приподнявшись, вернулся к себе на футон. – И я далеко не железно отсмотрел свою порцию кошмаров, пока вы с Полнареффом были в палатах. Какёин удивленно вскинул обе брови, но тактично решил не высказывать своего удивления вслух. Молча поблагодарив Джотаро за откровенность, он действительно почувствовал какое-то облегчение. – Заснёшь? – Кажется, - Нориаки медленно лёг навзничь, утыкаясь взглядом в темноту потолка над собой. – А ты? Куджо с несколько секунд молчал. – До утра – да. На этот раз на время затих Нориаки. Размышляя над тем, стоит ли ему проявлять в ответ ту обеспокоенность, которую он в последнее время все более явно чувствовал по отношению к себе, он неуверенно вскинул бровь. – Может, снотво-.. – Я в порядке. Не договорив, Какёин вздохнул: он не знал, чего он на самом деле ожидал услышать, но удивлен не был. – Надеюсь, одного кошмара на ночь хватит, и проснёмся мы уже утром, - проговорил он. Куджо хмыкнул и, опять подтянув к себе одеяло, перевернулся обратно на бок, лицом к стене. – Надеюсь. Он слышал, как дыхание Нориаки снова выровнялось уже через 10 минут, но заснул сам не меньше, чем через час.