Смысл

Город как на ладони. Раскинулся до самого горизонта. Никогда не задумывался, что он такой большой. Но еще больше небо. Оно накрывает город. Какое-то молочно белое. Словно постиранное. Сквозь толстый слой облаков с трудом можно понять, где сейчас находится солнце. Я стою на самом краю крыши. Ветер ударяет мне в лицо. Приятно. В последнее время я часто здесь бываю. Свобода. И так хорошо думать. Курю. Раньше это приносило мне облегчение, успокаивало. Сейчас – просто дурная привычка. Я смотрю вниз. Под ноги. И так неумолимо хочется сделать этот самый последний шаг. Может, такое бывает у всех, когда стоишь на краю. А может, только у тех, кто потерял смысл. Смысл всего. Смысл жизни. Не знаю. Я сажусь и пристально смотрю за город. Но не вижу его. Я думаю о другом. Что-то тревожит меня сегодня с самого утра. Как будто я забыл что-то важное. И я усиленно пытаюсь вспомнить. Но все напрасно. Я научился забывать былое. Пришлось. Сначала мне было просто обидно и больно. А потом – просто бессмысленно. Я затягиваюсь. Далеко внизу шумит город. Я уже привык. Но мне все еще противно. Хочется тишины. Наверное, это единственное мое желание. Хотя... нет. Есть еще одно. Самое главное. Я невольно усмехнулся. Глупо. Три года прошло. А я все об одном и том же. Стоп! Я взлохматил волосы. Дал же себе слово не вспоминать, выбросить из головы, словно ничего и не было. Только без прошлого настоящее не имеет жизни. Я вздохнул. Я не живу. И не жил все эти годы. Так, существовал. Сначала была злость и горькая обида. Но они стихли. И осталось только тупое равнодушие. Серое, вязкое, нескончаемое. И потому все так бессмысленно. Один день похож на другой. И все как один пустые и никчемные. Я дал слово не вспоминать. Но невольно не мог забыть. Как выбросить из головы лучшее, что вообще со мной было? Я никто. Меня сломали. Ни друзей, ни семьи. Даже нет воспоминаний. Человек без прошлого. Я лег и уставился в небо. Оно бездонное. И заметно, как тяжело ворочаются облака. Глубокое, тихое. Это неторопливое движение успокаивает. Так, что за мысли? Я с досадой отбросил сигарету. В конце концов, я же не Андрей Болконский под Аустерлицем. Но за эти три года на меня часто накатывали волны подобных размышлений о вечном. А еще чаще я думал – зачем я живу? Я же такое никчемное бесполезное существо. Не нужен. Никому не нужен. И все эти мучения можно так легко прекратить. Один шаг. Никто даже не заметит, что больше нет Максима Морозова. Никто. Я поспешно отбросил эти мысли. Я уже решил, что никакое самоубийство не должно прервать мою жизнь. Хотя, мысли о нем время от времени посещали меня. Но это – признак слабости. А я сильный. И если умру, то уж точно не так. Я продолжал лежать. Прохладный шифер. Неровный, отчего спина немного затекла. И что же все-таки меня так тревожит? Я забыл что-то важное. Непростительно. Три года. Одиночества. Изгнания. Вспомнились друзья. Хотя, они, наверно, уже обо мне забыли. Я не знал, что сейчас с ними. Мы не общались и не виделись с того самого дня. Рома, наверно, уехал заграницу. Вика... она не пропадет. У этой девушки всегда был стержень. Наверняка поступила в МГУ. Ну, или в другой крутой универ. С ее-то мозгами. Авдеевы. А ведь Надя все еще учится в «Логосе». А Андрей? Он, наверно, с Дашей. Я поморщился. Мысли о Даше все еще отзывались во мне какой-то болью. Должно быть, я и правда ее люблю. Хотя, что такое любовь? Не знаю. И не хочу знать! У меня были девушки за эти три года. Многие были красивей и ничуть не хуже Даши. Но почему-то я все равно думал о Старковой. Так часто вспоминал ее. Ее губы, глаза, голос. И очень хотел увидеть, услышать. Но теперь это уже невозможно. Слишком поздно. Все уже давно сломано. А осколки рассеяны по миру – не найти, не собрать. Кто сделал это с нами? За что? Глухое отчаяние охватило меня. Три года. Но все еще так больно. Как тогда. Только менее остро. В голову вклинилось то самое воспоминание. Я столько лет игнорировал его. Напрасно. Мое прошлое – часть меня. И то, что было в «Логосе» тоже. Каким бы оно ни было. «Я сидел у нас в комнате. Вернее, валялся на кровати и курил. Хотелось спать. Но я ждал Дашу. Она с Викой ушла на какой-то факультатив к Каверину. Обещала зайти. Рома свалил в душевую. А Авдеев... Фиг с ним, с Авдеевым. Руку слегка жгло. Я разодрал ее о гвоздь в шкафу. Вообще неясно откуда он там взялся. Да и в целом, день явно не мой. Опять подрался с Андреем утром в столовой. Кто-то изуродовал фотографию его родителей, а я опять оказался крайним. Мне даже интересно было, у кого такое чувство юмора. Сам я привык к Авдееву. И уж тем более после того, что узнал о своих родителях не стал бы так делать. Только кто мне теперь поверит? И тут дверь с оглушительным треском распахнулась. Я даже подскочил на кровати и поспешно затушил сигарету. В комнату влетел Виктор. Его глаза блестели как у помешанного, а лицо приняло цвет белой глины. — Морозов! – прогремел Виктор. Сзади я увидел Павла Петровича и Войтевича. Я встал и пихнул руки в карманы, приняв свой обычный нахальный вид. — Здрасте, — поздоровался я. – А что вы так врываетесь? — Морозов! Живо за мной в кабинет директора! И даже не думай сбежать! — А что случилось-то? — Не прикидывайся! Живо! Таким грозным я Виктора еще не видел и решил, что лучше последовать в кабинет. При этом я реально недоумевал, что же такое приключилось. Судя по всему, в этом снова хотят обвинить меня. В кабинете уже были люди. Сама Крылова, конечно. И... напуганные Даша, Вика, Рома. У Ромки даже полотенце все еще висело на плече. Меня привели чуть ли не под конвоем. Физрук и Войтевич остались около дверей. Словно боялись, что я убегу. Бред. У меня аж ум за разум заходил от догадок. Виктор встал сзади Елены, испепеляя меня взглядом. — Да что происходит? – выпалил я, начиная злиться. Все это походило на очень плохую шутку. Я взглянул на друзей. Они, похоже, тоже не очень понимали, что происходит. — Максим, — обратилась ко мне Елена, — скажи, где ты был последние полчаса? — Что за вопросы? – фыркнул я. – Вам что за дело? — Морозов, отвечай! – чуть ли не заорал на меня Виктор. Он сегодня вообще как с цепи сорвался. Казалось, готов был меня придушить. — В комнате у себя. — И, конечно, один? — Да, один. Виктор сузил глаза. Казалось, этим своим ответом я окончательно убедил его в чем-то. — Старкова и Кузнецова были на факультативе по математике, — он не сводил с меня глаз, — Павленко в душевой. В то же время там был Харитонов. А у Морозова как раз сегодня утром был конфликт с Андреем. Я что-то вообще перестал понимать смысл происходящего. — Максим, — снова подала голос Елена, — признайся, что это сделал ты. — Да что я сделал?! – заорал я, окончательно выйдя из себя. На меня точно хотят что-то повесить. Я готов отвечать за то, что совершал, но за то, чего не делал... Ни за что! Елена покачала головой. — Максим, ребята, вашего друга, Андрея Авдеева, жестоко избили. Хорошо, что Константин Викторович нашел его. Андрей чудом серьезно не пострадал. Я вытаращил глаза. И быстро взглянул на друзей. Они были не в меньшем шоке, чем я. — И это сделал ты, — уверенно заявил Виктор. — Да не бил я вашего Авдеева! – снова завысил голос я. — Анна Михайловна видела, как ты выходил из библиотеки. А сразу после этого Константин Викторович нашел там Андрея. Скажешь, совпадение? У меня даже рот открылся. Это была такая гнусная ложь. Я же никуда вообще не выходил. Тем более в библиотеку. Не мог же я что-то сделать и забыть? Абсурд! — Не знаю, чего там видела ваша Анна Михайловна, но я ни в какую библиотеку не ходил. Чего я там забыл? — А кровь на твое руке? Статуэтка, которой ударили Андрея, в крови. Ты порезался об нее. — Я порезался о гвоздь в шкафу. Виктор взглянул на Рому. Тот побледнел и промямлил: — В шкафу? Там же не было... Я разозлился. — Конечно, не было. А сегодня появился! Я что, придумал все это?! Нет, мне не верят. Все эти взрослые убеждены, что это я избил Андрея. — Максим Морозов, — в голосе директора появился официоз, — вы исключены из школы. — Что?! – я задохнулся. – За что? — За грубое нарушение правил, — отчеканил Виктор, — и радуйся, что мы не заявили в милицию. Утром Павел Петрович отвезет тебя в город. Все. Иди, собирай вещи. Я хотел спорить, хотел доказывать свою невиновность. Кулаки нервно задергались. Ни на кого не глядя я выскочил вон, напоследок не забыв хлопнуть дверью. ... Я запихивал вещи в сумку. Злость полыхала, и я еле сдерживался, чтобы не заорать и не разнести тут все к черту. — Макс... Я так резко обернулся, что чуть не свернул шею. В комнату вошли Даша, Вика, Рома и Андрей. Лицо последнего было трудно узнаваемо. Все в синяках и кровоподтеках. Он держался за живот. Рука перебинтована. Кто бы его не бил, он явно постарался. — Это был не я! Вы-то мне верите? Ребята выглядели неуверенно. Это насторожило меня. И я внезапно понял. — Вы тоже мне не верите. Считаете, что это я Андрюху, да? — Макс, меня ударили сзади, я не видел. — Откуда у нас в шкафу гвоздь? — Макс, это что, правда, сделал ты? Из-за меня? Зачем? Бешенство от обиды и несправедливости зарождалось внутри. — Да не делал я этого! Я клянусь вам! — Макс, но тебя видели. И рука... А то, что было утром? — Вика! Сколько раз говорить – я не брал фотку Андрея. И по башке я его тоже не бил! Все замолчали. Но по их большим глазам было ясно – не верят. — Отлично, — с досадой фыркнул я, — друзья. Может, тогда и лучше, что меня исключили. Больше не будете бояться, что я еще кого-нибудь изобью. Я схватил сумку. Переночую в холле. Но с ними я больше не останусь. — Макс! Я остановился около Даши. В ее глазах были сомнения и борьба. — А ты поверила, любимая. Снова поверила. Им. Не мне. Я обхватил Дашу за голову и поцеловал. А потом выскочил вон, успев заметить ее слезы. Я словно украл этот поцелуй. Но они мне не верили. Они подумали, что я на такое способен. А это все равно, что предательство. ...Утром я уехал из школы. Когда я в последний раз оглянулся на усадьбу, то увидел, что в окне стоит и плачет Даша. А может, мне просто показалось... С тех пор я ни разу ее не видел». И вот прошло уже три года. Я окончил другую школу. Без тайн и маньяков-убийц. Но с тех пор я больше ни разу не был счастлив. Жизнь стала ничем. Было ясно, что меня оговорили, подставили. А друзья поверили. Я сменил номер телефона. Сразу же. Не хотел, чтоб кто-нибудь из прошлого нашел меня. Да, наверно, и не искали. Я «монстр». Чуть не убил Андрея. Что-то с ними всеми теперь? И удалось ли разгадать загадку школы? Даже интересно, понял ли хоть кто-нибудь из них, что я был не виноват. А может, они вообще забыли, что когда-то с ними учился такой Максим Морозов. Забыли, как страшный сон. Забыли, как мечтал я. Но не мог. Я сел. Достал пачку сигарет и вытащил одну. Но лишь повертел в руках и отшвырнул в сторону. Моей главной мечтой и желанием было только все изменить. Что бы не было того ужаса. Остаться в школе, с друзьями. С Дашей. Пусть умереть. Но там, с ними. Лучше так, чем эта мелочная жизнь, которой я существую сейчас. Но этого уже не будет. Я ничего не знаю о них три года. Кажется, вечность. Внезапно я понял, что меня так тревожит. Я вытащил мобильный и взглянул на календарь. Так и есть. Каждый год одно и то же. Именно в этот день я так ярко вспоминал прошлое. На это была причина. Сегодня был Дашин день рождения. Я три года не слышал ее голос. Вспоминает ли она меня хоть иногда? Нужен ли я ей так же, как она мне? Я закрыл глаза. Я знаю ее номер телефона наизусть. Но за все это время так и не решился позвонить ни разу. Но, может, только этой возможностью я и жил. Только тем, что знал, что еще могу услышать такой любимый голос. Хотя, может, она уже сменила номер. А я, дурак, уже не буду счастлив. Никогда. Кто же, кто сломал мне жизнь? Зачем? Ведь все могло сложиться по другому! И я был бы в окружении верных друзей, с любимой девушкой. А тот, последний поцелуй... Чуть соленый от слез. Он горел на моих губах. Как и незаживающая рана в груди. Я встал и направился к самому краю. Носки кроссовок очутились на воздухе. И только твердо стоящие пятки держали меня на крыше. Жизнь без смысла. Одно мучение. И возможность спрыгнуть казалась реальной, как никогда. Ветер отвесил мне холодную пощечину. Привел в чувство. Я отшатнулся. Господи, что же я делаю? Я что, схожу с ума? И я знал, что близок к этому. Я сто лет не смеялся, не радовался жизни и даже толком ни с кем не общался. Даже сам удивляюсь, как я еще не свихнулся. Или не спился. Я мог попасть в плохую компанию, знаю. Но что-то уберегло. А сейчас я стоял на краю крыши и думал – ради чего? Я снова достал мобильник. Если не для этого, то я не знаю, зачем. Пальцы словно задеревенели. Но я набрал его. Дашин номер. Одна цифра. Один удар сердца. Пару минут я смотрел на него, как зачарованный. Как же это сложно! Страшно... А вдруг, у нее новый номер? Тогда все, конец. Я никогда больше не увижу и не услышу ее. И тогда я умру. Я ощутил это внезапно, резким порывом, но теперь точно знал, что это так. Я вдохнул побольше воздуха. И на шаг отступил от края. Сейчас. Или никогда. Я нажал вызов. В ухо зазвучали неторопливые гудки. Я чувствовал, как вскипела кровь. Сердце застучало часто-часто. Вдруг гудки резко оборвались. А с ними и мое сердце. И в трубке зазвучал голос. Самый любимый, самый родной. Я не слышал его три года. Но для меня он был святым. Я мечтал его услышать. Я грезил им. Я слышал его во сне. Это был голос Даши: — Да? Я слушаю. .....................................................................