Смысл

Город как на ладони. Однообразный, пыльный, серый. Никогда не задумывался, что он такой мрачный. Казалось, здесь выставки, кинотеатры, кафе – все ярко, празднично. Но все не так. Но еще мрачнее мое настроение. Если бы у него был цвет, то это был бы цвет дыма. Такой же неясный и непримечательный. Ни злости, ни обиды. Непонимание – почему все так? Отчаяние. Сотню раз задавал себе этот вопрос. И никогда не получал ответа. Но теперь в нем появился новый смысл. После того, что я узнал от Андрея. Теперь это терзало меня все время, каждый миг. Немое бессилие. Я стою на крыше. Курю. Сигарета немного успокаивает. Даже странно. Такого со школы не было. Как будто все вернулось. Вчера звонил Рома, приглашал в гости, пока они с Юлей не уехали. Вика писала. Она все еще волнуется. Наверно, чувствует подвох. Звонил Авдеев. Но я не стал брать трубку. Меня и так мутило в тот день. Одна Даша упорно молчала. Я хотел позвонить ей. Но не решался. После того, что я узнал, сделать это было еще сложнее. И с тоской бросал взгляды на мобильник. Порой брал его, набирал ее номер, но так и не нажимал «вызов». Я разбил ее сердце. И теперь она с другим. С тем, кто более меня ее достоин. Но я же все равно люблю ее. Я просто не знал. Я просто придурок. Я смотрю вниз. И еще сильнее, чем прежде, хочется спрыгнуть. Я с каким-то ненормальным наслаждением представил, как впечатаюсь в асфальт. Такой горячий, как песок на пляже. И останусь лежать там, пока меня не соскребут. И больше никому не причиню боли. Никогда. Даша хотела умереть. Я тоже. Мы одинаково страдали друг без друга. Но только в этом виноват я, не она. Потому она заслужила счастье. У нее есть Матвей. У меня – лишь воспоминания. Но даже на них я едва ли имею право. И все мои надежды на то, что еще можно все вернуть окончательно рухнули. Я не достоин. И потому все так. Никакого смысла в моей жизни уже не будет. Я не пессимист. Просто я решил все для себя. Пора прекратить этот спектакль. Больше нет надежды. Если раньше жить было незачем, то теперь и подавно. А высота так и манит. Признаться, я сначала размышлял, как лучше это сделать. Ну, то, что спрыгнуть, это понятно. Не зря же меня так тянет всегда. С моста? Погрузиться в ледяную воду, которая обволакивает, как кокон. Чувствовать, как уходит из легких воздух, как леденеют кончики пальцев. А в голове проносятся последние воспоминания. Ноги сводит судорога. Странно, но я старался рассуждать о способе умереть, как о чем-то будничном. И перспектива плавать в реке, пока тебя не выловят в ближайшее половодье в виде нечто зеленого цвета на подобии мыла. Ну уж нет! Лучше с крыши. Хоть сразу. Раз – и конец. Для меня – самое то. Если уж жить не умел, так хоть умереть красиво. Я усмехнулся. Господи, какую чушь я несу? Даже весело стало, чего давно со мной не было. Но эта беспричинная радость быстро прошла. Сигарета догорала. А мысли вновь налились свинцом. Бесполезно я прожил жизнь. И честно, мне не хотелось умирать. Я встретил Дашу. Я хочу с ней быть. Но не во мне дело. У нее другой. Смирись, Максим. Ты больше никто. И ты это заслужил. Да, меня сломали. Но я должен был бороться. А я опустил руки. Я сдался. Я был поглощен своей обидой, чувством несправедливости. Как ребенок, у которого отняли конфету. Еще бы поплакал, глупец! Я фыркнул. После тех слов Андрея я часто издевался над собой, мысленно пуская саркастические усмешки в свой адрес. Просто невозможно принять и простить то, что я потерял Дашу. Я отхожу от края, сажусь на крышу и достаю вторую сигарету. Но не закуриваю. Так, верчу в руке. И смотрю в небо. Серое, стальное. Без малейшего намека на просвет. Визуальное отражение моей жизни. Должно быть, собирается дождь. Какая разница? Я, скорее всего, все равно его уже не увижу. Чего-то не хватает. Что-то меня тревожит. Я потираю лоб. Это важное. Что же? Даша, конечно, Даша. Я так и не сказал ей, что люблю. Ни разу. Тогда не успел. Думал, времени много. А сейчас уже поздно. Ей это совсем не надо. У нее своя жизнь. Я просто снова пропаду из нее. Как будто и не появлялся. Словно то был призрак Максима Морозова. А тот, настоящий, скрылся тогда, после школы и бесследно исчез. Вот и все. Так просто. И так неверно. Ведь все должно было сложиться иначе. У нашей любви было будущее. У нее не было границ. Та самая, настоящая любовь, за которую отдают жизнь и которая случается лишь однажды. И я собирался это сделать. Я причинил много боли и зла. Пора прекратить это. Я просто хочу, чтобы она была счастлива. Прежний я бы отправился к Матвею, разбил ему лицо, боролся бы за Дашу. Но я стал другим. Я хочу за нее бороться. И с удовольствием ударил бы ее парня, хоть он этого и не заслуживает. Но прекрасно осознаю, что не имею права. Нужно было сражаться за любовь тогда, три года назад. А теперь я никто. И не смею мешать ей жить. Она счастлива. Она сама сказала. Я могу быть спокоен. Теперь, когда мы снова общаемся, я все равно не смогу видеть ее с другим. И глупо себя отговаривать. Я же все решил. Я не хотел, чтоб это было так. Всегда считал такую смерть – признаком слабости. Но не сейчас. Потому что это единственно верный путь. Все ведь к этому и шло. Логическое завершение моей жизни. Умру ради любви. Как «благородно». Я покачал головой с кривой усмешкой. Как омерзительно. Привязывать к этому поступку имя Даши. Она здесь ни при чем. Это так низко. А она... Я люблю ее. И этим все сказано. Даша... Жаль только одно, я не услышу ее голос еще раз. Позвонить? Нет. Она все поймет. И будет винить себя. А я не хочу. Лучше так. Только пусть ей будет спокойно. А разбитая любовь? Так уже не склеить. Только жаль, что наши чувства так ничем хорошим и не закончились. Я лег. Я часто делал это, так хоть на последок. Смешно, сам себе не признаюсь, что цепляюсь за любую возможность пожить подольше. Как дитя. Если еще недавно я не видел смысла и хотел умереть, но просто считал себя выше самоубийства, то теперь я грезил мыслями о Даше, я вновь обрел вкус и цвет жизни. Но после того, что рассказал Андрея, я решил, что должен умереть. С Дашей у меня ничего не будет. После того, что я натворил. Так и зачем жить? Глупо, умирать, когда только появился смысл жизни. Лучше бы я спрыгнул с этой чертовой крыши раньше. Легче побороть себя того, безвольного и пустого, чем такого, полного любви и желания жить. Хотя, что уж теперь говорить. Нужно делать. Ну же, слабак, это же так просто. Шаг. И все. Наступит, наконец, долгожданный покой, о котором я так мечтал. Мечтал. А сейчас не мечтаю. Я хочу снова кружиться в этом вихре, быть с друзьями, с Дашей. И именно теперь пришла пора отправиться в вечность. Несправедливо. Нет, справедливо. Что заслужил, то и получаю. Я улыбнулся. Хорошо, что я вылечился от этой депрессии. Что во всем разобрался. Стал прежним. Можно умереть спокойно, без тяжелого груза на плечах. Взлететь с крыши. Только не вверх, а вниз. Я снова подхожу к краю. И опять то же желание спрыгнуть вниз. Жгучее, непреодолимое. Но теперь легче. Когда я все обдумал, разобрался в своих чувствах, в своей жизни. И спрыгнуть хочется, но без того мрачного удовлетворения. И представление себя, лежащего на асфальте, с искореженным лицом и сломанным телом не приносит наслаждения. Оно просто есть. Как должное. Я этого уже не увижу. Но так будет. Я закрываю глаза. Ветер треплет волосы. Словно чья-то холодная рука. Голова начинает слегка кружиться. Вот оно. Начало. Я не открываю глаз. Ветер снова усиливает свой порыв и теперь проводит по моей щеке. Я вспоминаю... «Мне что-то снится. Какой-то бред, как часто бывает в снах. Вдруг что-то проводит по моей щеке. Ветер. Ветер? Какой ветер? Окно было закрыто. Я рывком вытаскиваю себя из сна и открываю глаза. Ну, конечно, это не ветер. Надо мной склонилась Даша. Она улыбается и лукаво смотрит на меня. На ее лицо падает солнечный луч. От этого девушка чуть жмурится. Мне становится смешно. Я улыбаюсь. И Даша сразу понимает, что я больше не сплю. — Доброе утро, — шепчет она. Я приподнимаюсь на локтях. Ромка и Темка еще спят. Я бросаю взгляд на часы. Черт, как рано! — Я не хотела тебя будить, — улыбается Даша. — Да ладно, — хмыкнул я, прищурив глаза, — так уж и не хотела. Даша заливается румянцем. Я тяжело опускаюсь на подушку. Что ж, делать нечего, раз уж я все равно безнадежно разбужен. Я откидываю одеяло и начинаю одеваться. Вместе с Дашей мы выскальзываем из комнаты. Сразу за дверью я обнимаю ее. Наши губы встречаются». Ветер так резко усилился, что я потерял равновесие. Еще чуть-чуть... Но ноги автоматически отступили назад. Я распахнул глаза. — Черт, чуть не гребнулся туда! Сплюнув, я опускаюсь на крышу. Сам же хотел. А теперь испугался. Трус! Так противно от этого. Да еще и глаза вздумал закрывать. Нужно встречать смерть лицом к лицу. Я рассмеялся. Уже был похожий случай. Даже слова те же. Только тогда не специально. И тоже чтобы доказать, что я не трус. Тоже из-за Даши. Так давно. Словно и не со мной все это было. В тот раз я чуть не упал. Висел на одних руках на заснеженной крыше. И спас меня не кто иной, как Авдеев. Он, как бы по-детски это не звучало, хороший. Не то, что я. Столько мерзости совершил в своей жизни. Начинается дождь. Робко, как бы нехотя, сначала опускается одна капля, затем другая. К этому все и шло. Холодные, но в то же время обжигающие, они постепенно учащаются. Словно в них прибавляется смелости. Их падение становится быстрее. Из-за ветра меняется угол, теперь он уже не прямой. Капли ударяются о крышу, оставляя после себя лишь след, которому суждено исчезнуть, как только выглянет солнце. То же ожидает и меня. Я снова закрываю глаза и поднимаю лицо навстречу дождю. Он с радостью принимает это, и освежающие потоки воды с силой льются по щекам, глазам, губам. И за шумной стеной дождя скрывается уже давно опротивевший мне звук города. Дождь усиливается. Крыша становится скользкой. Одежда намокает. И асфальт внизу уже не напоминает пляж. А я вот так сидел бы вечность. Никуда не спешить. Никому не лгать и не улыбаться с фальшивой радостью. Просто сидеть и прощаться. Со всем. С этим миром. Со своей любовью. Волосы уже вымокли, что с них течет. Мокрая футболка прилипла к телу. Я запускаю руку в карман и достаю фотографию. Недавно разбирал старые вещи и нашел ее в смятой тетрадке десятого класса. Я и Даша. Улыбаемся. Тогда еще не было тайн и убийств. Не было лжи. Мы были вместе. На губах невольно появилась улыбка. Руки дрожали. Не от холода, нет. И я вдруг почувствовал, что больше не в силах контролировать себя. Глаза защипало. Но дождь продолжался, и было неясно, где на моих щеках капли, а где слезы. Это невыносимо! Я никогда не думал, что будет так! Лучше бы меня прирезали в школе, чем так жестоко подставили. Все равно эти три года – сплошные муки. Никогда не пойму и не приму! Я уже мертвец. Причем давно. И теперь бесповоротно. Я закончил все свои дела. Я помирился с друзьями, установил свою невиновность. Но нет, не все. Я так и не сказал Даше те слова, которые подсознательно еще держали меня в жизни. Три простых слова. И мучительный смысл, ведь она теперь с другим. Перед глазами медленно поплыли лица друзей. Не тех, кого я встретил недавно. А тех, что остались в школе, что обвинили меня в самом ужасном, но были со мной всегда. Рома, Вика, Андрей, погибший Тема, Юля. И даже маленькая Надя Авдеева. Сейчас она, конечно, старше и изменилась сильнее других. И ее подружка, Алиса. И конечно, Даша. Я спрятал фотографию обратно в карман и встал. Дождь успокоился. Теперь его капли вновь размеренно и неторопливо опускались на землю. Ветер стих. Захотелось курить. Я достал пачку, но она промокла насквозь. Что ж, облом. Тогда я подошел к краю. Взгляд вниз. Как же все-таки высоко! Если спрыгнешь, то уже насовсем. Эта крыша часто успокаивала меня. Здесь я мог поразмышлять, пострадать. Здесь все и закончится. Никто больше не поднимется сюда с тяжелой ношей, не будет мучаться и безмолвно терзаться. И курить, курить... Зазвонил телефон. В этом диком шуме дождя этот звук казался таким неестественным и резким, что я поморщился. Плевать, кто это. Для меня это уже все равно ничего не решит. Я снова взглянул вниз. Сейчас. Телефон продолжал надрываться. Что-то внутри дрогнуло. Я достал его и взглянул на дисплей. Дыхание остановилось. А пульс резко участился. Я не мог поверить! Так ждал... Неужели дождался? Только что я могу сказать теперь? Но я не мог не ответить. Вот он, шанс. Услышу любимый голос и скажу то, что давно должен был. Плевать, что это будет последним моим признанием! Но раз Даша сама позвонила мне... — Да, Даша. На удивление, мой голос не дрожал и не терялся. Он вообще стал прежним. Таким, каким был в школе. Похоже, Даша заметила это. Я не видел ее лица, но почему-то решил, что она улыбнулась. — Макс, я хочу сказать тебе,— начала Даша, но я перебил ее. Не хочу слушать объяснения о Матвее. Она не обязана. А я должен признаться ей. Сейчас. — Даша, подожди! Я рад, что ты позвонила. Не перебивай только, прошу. Я хочу, чтоб ты знала... Я дурак, прости меня! Я должен был говорить тебе это каждый день, Даша, я тебя люблю. Любил всегда, все эти годы. Тебя одну. Слышишь, Даша? В трубке были всхлипы. Ну вот, опять она плачет из-за меня. — Даша! – мой голос дрогнул. – Пожалуйста, прости меня. Я не должен был так исчезать, я идиот. Я не хотел терять тебя. Я тебя люблю... Все. Теперь все дела сделаны. Я уронил телефон под ноги. Он стукнулся о шифер. Но не то, что не разлетелся по винтикам, даже не выключился. Я все еще мог слышать Дашин плач. Только совсем тихо, словно этот звук шел из моего сердца. Серое небо. Дождь. Такой была моя жизнь. Даша всегда была в ней солнцем. Была. Я глубоко вдохнул. Пора. И снова взглянул вниз. Носки кроссовок уже были на воздухе. Только пятки держали меня здесь. Ну же... Пора! — Макс! – отчаянно звала в трубке Даша. – Макс! Я тоже звонила тебе за этим! Я хотела сказать – я люблю тебя! Только тебя! Я рассталась с Матвеем! Я любила тебя все это время! Я ждала тебя, Макс! Я хочу быть с тобой! Макс! Макс! Алло? Макс, что ты собираешься делать? Макс... Вдруг сквозь свинцовые тучи прорвался ослепительный солнечный луч. Он озарил промокший город, покрытый лужами асфальт. Стер горячие слезы. И отразился в каждой из миллионов капель дождя. Он принес свет в этот потемневший мир. Свет, в котором так давно нуждались, которого так долго не было... И над городом поднялась, выгнув спину, веселая радуга. ..................................................................................