Смысл

Оживленное шоссе, окруженное зданиями каких-то кафе и магазинов. Одинаково пестрые, они фальшиво-бодрыми вывесками зазывают к себе. Равнодушные люди спешат куда-то, не обращая внимания друг на друга. Они толкаются, хмуро смотрят на часы и ничего вокруг не замечают. Им все равно, если кому-то плохо. Нет дела до тех, кто умирает от боли. Плевать на чужое горе. Им просто это не интересно. А ведь это чья-то жизнь! Но им нет выгоды спасать. Для чего? Но разве сохраненная жизнь – это не лучшая награда? Вот так спрыгнешь с моста – а никто даже не обратит внимания. Не потому, что слепы. Потому, что равнодушны. Я покачал головой, недоумевая, каким ветром в мою голову занесло подобные мысли. Наверно, вспомнил тот день, когда встретился с Дашей. Я ведь почти спрыгнул тогда. Еще бы чуть-чуть, и я бы сейчас не сидел здесь, в этом пафосном ресторане. Но тогда мне не хватило твердости. Что скрывать – я хочу жить. И не смотря ни на что, я еще верю, что смогу. Потому тогда в воду упала лишь недокуренная сигарета. Я взглянул на часы. Пришел раньше, как на свидание. И сейчас ужасно волнуюсь. Как ребенок. Ну, еще бы! Три года спустя мне предстоит встреча с друзьями. И снова увижу Дашу. Может, тогда сумею сказать ей то, что не говорил ни разу. Я люблю тебя, Даша! Люблю больше жизни! Ты нужна мне! Прости, что не говорил этого раньше! Прости, Даша! Я взглянул на цветы. В этот раз я подготовился с большим хладнокровием. Три букета. Белые лилии для Вики. Красные тюльпаны для Юли. И золотистые декоративные подсолнухи для Даши. Я хотел подарить ей самые прекрасные алые розы. Но передумал. Это банально. А я так хотел заставить ее искренне улыбнуться. К тому же я вспомнил, как давно, на свое первое свидание с Дашей я принес ей лохматый подсолнух. Глупо, знаю. Она, наверно, уже не помнит. Но я хотел удивить ее. Я снова уставился за окно. Мне так хотелось тишины, непролазного леса, его свежего воздуха. Морозного, каким его запомнил я. Да, в том лесу творились страшные вещи. Но теперь я хотел вырваться туда из этого душного города. Потому что там я был с Дашей, с друзьями. Я провел рукой по волосам. Нервничаю. Еще бы. Я столько ждал этой встречи, хоть и не признавался в этом даже самому себе. — Макс! Радостный и удивленный голос. Я поднялся. Вот они. Великолепная пятерка. Впереди – Вика. Она все такая же красавица. Только волосы длиннее, чем в школе. А глаза горят сотней звезд. Рядом Андрей. Возмужал, что и говорить. Не удивлюсь, если у него толпа поклонниц. Но лицо все такое же праведно-доброе. А вот и Ромка! Вот уж совсем не изменился! Все такой же! Веселый, довольный, каким я его всегда знал. Рядом Юля. Вот уж кого не узнать! Стала настоящей красавицей. И позади Даша. На лице – лучезарная улыбка. А глаза с теплотой смотрят на меня. Вика стремительно приблизилась ко мне и обняла. — Господи, Макс! Как хорошо, что ты нашелся! Мы так скучали! В ее словах было столько искренности, что невозможно было не поверить. Она поцеловала меня в щеку и отпустила. Я слегка смутился. После весьма прохладной встречи с Дашей я не ожидал такого. Потом меня обнимали Андрей и Юля. Последним – Рома. — Макс! – заорал он, как будто мы были в школе, нам все еще было по шестнадцать, и я просто долго ходил за спрятанным пивом. – Ну слава Богу! Иди сюда, дружище! Елы, я так рад. Мы искали тебя. Где ты был? Он еще долго не отпускал меня, хлопал по плечу и обнимал. И я вдруг ясно ощутил, что это мои друзья. И никакие три года не могли изменить это. Я потянулся за букетами. — Даша, это тебе. Даша приняла подсолнухи и вспыхнула. Ее глаза излучали что-то невероятное. Губы расползлись в счастливой улыбке. И я понял, что она помнит. Ничего не забыто. Даша нежно коснулась моей руки и прошептала: — Спасибо, Макс. Я улыбнулся. А внутри опять все сжалось. Спасибо. Как чужому. Даже не обняла. Хотя бы по-дружески. Мы сели за стол. Юля и Вика делали заказ. Я сидел напротив Даши. Мы смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Спокойно, никуда не сбегая. Словно все вернулось. Я хотел поцеловать ее. Но у нее есть парень. Может, даже жених. Но сейчас мне как никогда казалась реальной возможность все вернуть. Переиграть с самого начала. Друзья шумно обсуждали последние новости, смеялись. Я почти не слушал. И не ел. Я с равной периодичностью смотрел то на Дашу, то за окно. И думал, думал... О себе, о ней, о друзьях. И о том, что же теперь будет. — Макс! Меня вырвал из собственных мыслей голос Вики. Я обернулся. — Что, Вика? Девушка переглянулась с остальными. Лица стали серьезными. Смех прекратился. И я понял, что сейчас будет. И именно Вика, самая чуткая и внимательная выступила делегатом от всех. — Макс, прости нас. Мы не поверили тебе. Мы виноваты. Прости, пожалуйста. Я кивнул и сглотнул внезапно взявшийся ком в горле. Голос перестал мне подчиняться. Я не мог спокойно слушать их извинения. В тот день они потеряли друга. Я же потерял все. И никакое «прости» уже не вернет мне прежней жизни. Ее смысла. — Макс! – вступил в разговор Рома. – Ну, это реально было так убедительно! Прости, друг. Мы были придурками! Я хмыкнул. Требовалось что-то ответить. — Да уж, это точно. Вся легкость и непринужденность прошла. Осталась только мрачная боль, которой, похоже, не суждено стать меньше. Ребята как-то сникли. Я уверен, они поняли, что я не злюсь больше. Но безысходность душила. Андрей выразительно переглянулся с Дашей и заговорил: — Макс, как твоя жизнь? Чем занимаешься? А то мы все рассказываем... Да? Они рассказывали? А я не слышал. Я смотрел в Дашины глаза и пытался найти там хоть какой-нибудь след ее чувств ко мне. Но теперь нужно говорить самому. Что? Врать. Не могу же я сказать, что мне тошно просыпаться по утрам. Что противно смотреть на собственное отражение в зеркале. Что время от времени хочется что-то сделать с собой. Что боль ни на минут не угасает во мне. Что моя жизнь бесповоротно сломана. Что у нее давно нет смысла. И что и они в этом виноваты. — Все замечательно, — фальшиво улыбнулся я, — просто блеск. Учусь. Хожу с друзьями по выходным на футбол. — Здорово, — закивала Вика. – Я боялась за тебя. Я удивился. Подобного совсем не ожидал услышать. — Почему? — Ну, это же ты, Макс, — как само собой разумеющееся ответила Вика. – Ты мог опустить руки, впасть в депрессию. Депрессия. Значит, то, что происходит со мной уже три года, так называется. Хотя, как не назови, все одно. Острая боль и тупое бессилие. Жгучая ненависть и горькая обида. — Хорошо, что это не так, — закончила Вика. Я кивнул и уставился в тарелку. В качестве точки в этой теме я взял пару виноградин и запихал в рот. Хотя есть их было все равно, что жевать землю. Друзья переключились на другие разговоры. Рома и Юля рассказывали что-то о Швейцарии. Лишь два человека задержали на мне печальные подозрительные взгляды. Даша. И, что самое странное, Андрей. Я сделал вид, что не заметил и уставился в окно. Все-таки теперь все не так, как раньше. Да, тепло встретились. Были правда рады. Но теперь они делятся новостями своей новой жизни. Без меня. А я снова один. Даже среди них. Я был рад их видеть, они по-прежнему мне дороги. Но сейчас мне вдруг стало невыносимо тяжело с ними находиться. Хотелось уйти. Но я не мог. Если я хочу все вернуть, то должен остаться и терпеть. Я привыкну. И мы снова будем друзьями. Я перестану быть чужаком, гостем в их компании. У Даши зазвонил телефон. Она взглянула на экран, потом испуганно на меня и ответила: — Да, Матвей. Нет, я с друзьями. Буду вечером. В театр? Э..ммм... посмотрим. До вечера. Целую. Она положила мобильник в сумку и тревожно взглянула на меня. — Матвей звонил? – спросила Юля. – Как он тебя еще одну отпустил. Даша пожала плечами. И продолжала смотреть на меня таким взглядом, будто я был оборотнем и вот-вот должен был превратиться в волка. Матвей. Так вот значит, как зовут ее парня. В театр ее зовет. Счастливец. Ревность вспыхнула во мне. Нужен воздух. Срочно. Я решительно отодвинул стул и встал. — Макс, ты куда? – чуть ли не хором спросили Рома и Даша. Горящий взгляд Вики устремился на меня. Я дернул головой и ответил: — Пойду покурю. Рома тоже приподнялся. — Я с тобой! Но рука Юли его остановила. — Ром, ты же бросил, забыл? Рома скривил мне недовольную рожицу, но сел. Смешно видеть, как Юля говорит о здоровом образе жизни, а Ромка послушно ей подчиняется. Ну, и правильно. Не что подчиняется. Что бросил курить. Вредно это. Но мне все равно. Подыхать, так хоть не здоровым, а то обидно. Я вышел на террасу и закурил. Друзей не было видно отсюда, что заметно облегчало мою боль. Пойти бы сейчас и напиться. Но тогда все поймут, что у меня все плохо. А я не хочу. Хотя... не все ли равно? Но быть слабым перед ними? Нет. Не вернуть ничего. Не знаю, как дружбу, но Дашу точно. Вон, как она любит своего Матвея. Что ей я? Наверно, вообще думает, зачем только я появился. И сейчас сидит и боится, что я что-нибудь выкину. А быть с ней другом? Это невозможно. Я люблю ее. Я свихнусь от ревности. От собственного бессилия. Ничтожества. Невозможности изменить. Невозвратности. И такая большая любовь так ничем и не закончилась. Просто оборвалась. По чьему-то жестокому решению. И сейчас, когда я снова в нашей компании, с Ромкой, Викой, Андрюхой, Юлей, с Дашей, так больно. Ведь мы не виделись три года. Из-за того случая. Мы потеряли нашу дружбу. Нас сломали, разбили, искрошили на кусочки. Нашу с Дашей любовь безжалостно втоптали в грязь. Нас не спросили. Просто разбили голову о камни. Вырвали сердце. Обрезали крылья во время полета. И со всей высоты об асфальт. Лучше смерть, чем жизнь с искалеченной душой. Знание этого давило каждый миг. Ведь все было бы иначе. Ну, почему? Почему я?! Нет ответа. Да и был бы, не легче. Что с того, что я бы знал, кто изуродовал мою жизнь? Убил бы его? И что тогда? Ничего уже не воротишь. Никого. — Макс? На террасу вышел Андрей. Я быстро вытрал покрасневшие глаза и судорожно затянулся. — Чего? Ты что, куришь? Андрей покачал головой. Но остался стоять рядом. — Макс, скажи честно, тебе плохо? Я опустил глаза. Но вдруг так захотелось сказать правду. Я отшвырнул сигарету и обернулся к Андрею. В его глазах было сочувствие. Слава Богу, не жалость. Жалости я не переношу. — Да, — с жесткостью ответил я. Давно в моем голосе не было таких интонаций. Со школы. В последнее время, только отчаяние. – Мне тошно. Мне сдохнуть хочется. У меня нет никаких друзей. Я соврал. И вы тоже в этом виноваты. Вы не поверили мне. И я теперь никто. Все! Выговорился. И стало легче. Андрей похлопал меня по плечу. — Мы встретились, чтобы все исправить. Я покачал головой. — Уже поздно. Кажется, Андрей был со мной не согласен. Но он не стал спорить. А во мне бушевала злость. Но еще я хотел кое-что спросить. — Андрюх, — голос был так же жесток, — этот Матвей, как он? Андрей с очередной порцией внимания устремил на меня свой взгляд. Словно бы убедился в чем-то. — Ты все еще ее любишь? Я не ответил. Какая разница? Она все равно не моя. Просто хотелось знать, кто с ней рядом. Андрей, видимо, понял это. — Матвей хороший парень, Макс, — ответил он. – Правда, на тебя не похож. Это, конечно, не уменьшило моей ревности, но стало легче. Значит, хороший. А уж если на меня не похож, то тогда точно. Так что у Даши все хорошо. А я явно третий лишний. — Слушай, — вдруг пришло мне в голову, чтобы уж абсолютно до конца все прояснить, — почему у вас с Дашей ничего не вышло? Меня же, вроде как не было. Путь свободен. Андрей покачал головой и снова посмотрел на меня. — Я, может, и хотел бы. Но ведь не в тебе одном было дело. Даша тебя любила. И никто, включая меня, не мог ей тебя заменить. — Любила, — фыркнул я. – Говоришь никто? Да Матвей-то смог. — Дурак, — усмехнулся Авдеев. По-доброму, не как я, — если хочешь знать, то она тогда все дни плакала, когда тебя исключили. Жить не хотела. Все ждала, что ты позвонишь. А ты был обижен. И ничего знать не хотел. Андрей повернулся, чтобы уйти, но я поймал его за локоть. Что-то во мне чикнуло. Авдеев не договорил. И я с тревогой гадал, что именно. — Ты ничего обо мне не знаешь, — прохрипел я, — чтобы обвинять меня. Ты-то был с ними, пока я в одиночестве сходил с ума. Андрей спокойно взглянул на меня. От этого его взгляда аж мурашки по коже бегали. — Какой же ты дурак, Макс. Себя жалеешь? А каково ей было, когда ты пропал?! Да она!.. Андрей осекся и отвел глаза. Это напрягало. Я сильнее сжал его руку и выдавил: — Что она? Плохое предчувствие обжигало изнутри. Но что бы ни было, я должен знать. Андрей с жалостью смерил меня глазами. — Она каждый день ждала, что ты позвонишь. Ее кошмары мучали. Если б не Вика, она все контрольные завалила бы. О тебе думала. А потом... — Что? Что потом? Мое сердце учащенно забилось. Неужели я причинил столько боли своему самому любимому человеку. Я упивался своей обидой и горем, забыв, что Даша тоже страдает. Я был зол. Я думал, она предала меня. Значит, мне не показалось, и она правда стояла в тот день у окна и плакала. Она хотела мне что-то сказать, когда я собирал вещи. А я не дал ей произнести ничего, кроме своего имени, лишь обвинил и поцеловал. Так может, я сам сломал свою жизнь? И ее жизнь тоже. И в том, что рухнула наша любовь, тоже виноват я. Кто бы ни подставил меня, во что бы ни поверили друзья, но в моих руках были наши с Дашей чувства. А я не понял этого. Я не дурак. Я идиот. Эгоист. Ничтожество. — Потом она хотела покончить с собой, — спокойно произнес Андрей. Мое дыхание оборвалось. Нет! Неправда! Так не могло быть! Нет! Даша всегда была сильной! Но ведь и я тоже... А теперь... Жизнь ломает. И, выходит, не меня одного. Авдеев внимательно наблюдал за мной. — Если бы не Матвей, она бы не выкарабкалась. Он спас ее. Поддержал. Дал надежду. Я выпустил руку Андрея. Ноги с трудом держали меня. Нет! Нет! Нет! Пусть это будет шуткой! Так не могло быть! Даша не могла! Неужели она чуть не умерла из-за меня? Какая же я тварь. Что я натворил? Не она меня предала. Я ее. И я еще смею злиться на этого Матвея, ревновать. Не он же довел ее до крайности. И это он спас ее в самый сложный миг. Он. А где был я? Упивался жалостью над обломками своей жизни. Неудивительно, что она не бросилась ко мне на шею. Она столько пережила... по моей милости. И теперь я не мог вот так просто вернуться в зал, заглянуть в ее глаза. — Я пойду,— не своим голосом произнес я. Андрей кивнул. Он все понял. И я, не оглядываясь, соскочил со ступеней и бросился прочь. На край света. Я не достоин счастливой жизни. И даже того жалкого существования. Ну что же я натворил? Но в конце улицы, прежде чем скрыться за поворотом, я все же не выдержал и оглянулся. На террасе стояла и плакала Даша. А Андрей утешал ее. Я закрыл глаза. А когда обернулся снова, то никого не было. Наверно, мне показалось. ........................................................................