We were made to never fall away

До твоего появления в моей жизни я считал, что жить с кем-то – это лишние обязательства. Так просто быть одному, устанавливая свои правила и не обременяя себя заботами о ком-нибудь ещё. Вечером, приходя домой, запирать на замок не только дверь квартиры, но и собственное сердце. Ведь кому оно было нужно, это не познавшее человеческого тепла сердце? Год за годом выстраивалась стена из эгоизма и безразличия, и я не собирался ничего менять. Изменил всё ты своим неожиданным приходом. Свалился как снег на голову, вывел из равновесия, которое боялись нарушать остальные. Фыркал на мои язвительные высказывания, сарказм, грубость. Постоянно повторял, что я должен выбираться из своего укрытия, и я, не понимая, о чем ты говоришь, считал тебя сумасшедшим. Людям так свойственно относить к сумасшедшему то, что им не понятно. Но ты не отступал. Ты продолжал мелькать среди моих однообразных будней, в которых я потерялся уже давно. Менялось время года, ночь сменяла день, которую потом разгоняли рассветные лучи, но всё было так серо, что я потерялся во времени и в своей жизни. Я не знал, сколько лет я хожу по привычному маршруту от работы до дома. Я не знал, который вечер подряд я бросал ключи в прихожей и, снимая одежду, сразу же направлялся в душ, надеясь смыть одиночество, которое покрывало меня словно слой пыли, где бы я ни был. Я не знал, сколько выходных я провел в ночных клубах и сколько молодых людей прошло через мою постель. Я потерял счет всего, но и не стремился что-то менять. А потом я понял тебя. Понял намного позже, когда кое-какие вещи перекочевали из твоей квартиры в мой дом, а, приходя домой, я получал чашку чая и какую-нибудь сладость. Когда я привык, что на полке в ванной теперь лежат две зубных щетки и что на вешалке висит чужое пальто, а по утрам, просыпаясь, я могу чувствовать человеческое тепло. Тогда я понял, что ты вытащил меня из «укрытия», в которое я забрался очень давно и не видел смысла выходить. Ты достучался до меня, пробрался в мою жизнь и стал её частью. Я никогда не узнаю, зачем ты сделал это и как понял, что тебе это нужно. Но я, безусловно, благодарен тебе, ведь ты показал мне иную, совершенно неизведанную часть жизни. Я никогда бы не поверил, что каждый день может быть ярким и запоминающимся с любимым человеком, и что в отношениях не бывает серьёзных проблем. Но тебе удалось доказать и это. Мы знакомились с разными культурными течениями и направлениями в искусстве, мы изучали живопись и скульптуру, архитектуру, историю. Мы читали вслух стихи и прозу, делились впечатлениями и выискивали малоизвестных авторов, ведь читать их - словно прикасаться к чему-то тайному, непознанному всем обществом. Мы интересовались развитием техники и новыми достижениями в области науки, а потом фантазировали, куда может зайти научный прогресс через сотни или тысячи лет, когда о нашем с тобой существовании вовсе позабудут. Мы сделали собственный телескоп и наблюдали за звездами тёплыми летними ночами, и однажды даже начертили свою карту неба. Мы увлекались стольким, что всего и не вспомнить. Но я помню главное – нас. Я помню, как ты заставил меня заключить с тобой несуществующий контракт, в котором говорилось, что мы обязаны делать всё, чтобы каждое наше утро не было унылым. Ни одно утро с тех пор не было нормальным. Нормальным - в понимании обычных людей. Никто из моих коллег не знал, что я, тридцатилетний мужчина, за два часа до прихода на работу пускал мыльные пузыри, сидя на подоконнике, потому что мой парень хотел, чтобы у меня было хорошее настроение, или что я рисовал карикатуры на них на огромном полотне и, придя домой вечером, я должен буду закончить этот «шедевр». На работу к девяти утра я всегда приходил помятым. Я умел следить за собой, просто рядом с тобой у меня никогда не хватало времени привести всё в полный порядок. Но меня это устраивало, потому что с твоим приходом больше ничего не было прежним. Мы ездили отдыхать в лес с твоими друзьями, и такой отдых не сравнялся ни с моими походами в клуб, ни с шумными вечеринками у знакомых. Мы с легкостью могли потеряться там, но это не мешало нам играть в прятки. Возраст тоже не мешал. Ты стер все ограничения, которые были у меня, и мне это чертовски нравилось. В один из осенних дней, когда прохлада уже сменила летнюю жару, но солнце продолжало ласково греть землю, мы кидались опавшими листьями на заднем дворе моего дома. Их было так много, что мы могли утонуть в них. По крайней мере, нам так казалось. Мы подставляли лицо солнечным лучам, лежа на куче этих самых листьев, и тогда мы думали, что стали частичкой осени, и что она обязательно запомнит нас. А потом мы согревались поцелуями, и не могли оторваться друг от друга до тех пор, пока окончательно не продрогли от сорвавшегося холодного ветра и сырой земли. И затем, замотавшись в один плед, мы сидели на диване, наблюдая через окно за закатом, который вспыхнул на небе. Осенние закаты не такие яркие, как летние. Они всегда несут покой и умиротворение, а ещё уют. Тогда, пытаясь согреть мои оледеневшие руки, ты поцеловал мои пальцы, сжимая их в своих руках. И немногим позже долго смеялся с моей реакции, потому что я смотрел на тебя, как… как на первого человека, который поцеловал мои руки. Я помню, как мурашки прошлись по моей коже, когда твои мягкие губы коснулись моих пальцев. Я никогда не переживал такое ранее. Однажды всё изменилось, и теперь… Моё утро похоже на сотни других. Я сижу в кресле, замотавшись в плед, который кажется слишком большим без тебя. Я обхватываю чашку с горячим чаем ладонями, чтобы согреть их, а развлечением мне служит разглядывание нашей общей фотографии на стене, которая с твоим уходом кажется такой неуместной, словно я сделал фото с незнакомцем на улице и повесил на видное место. Но я не могу снять её, я попросту боюсь прикасаться к ней. А ещё я надеюсь, что однажды ты вернешься. Я продолжаю по ночам смотреть на звёзды, потому что мы оба находимся под ними и это тонкая ниточка, связывающая нас. Я часто думаю, смотришь ли ты на луну, когда на неё смотрю я, и вспоминаешь ли то время, когда мы делали это вместе. У меня всё ещё осталась наша звёздная карта, и если бы ты только захотел, мы бы взялись путешествовать по ней вместе. Если бы ты только захотел читать поэзию, как прежде, и спорить, какой автор лучше, и какой фильм нам стоит посмотреть первым, и что приготовить на ужин. Если бы ты только захотел поднимать друг другу настроение перед работой, рисуя карикатуры на коллег, или сходить с ума в битве подушками. Если бы ты только захотел, чтобы я целовал тебя долгими ночами, потому что мне кажется, я был создан для того, чтобы чувствовать вкус твоих поцелуев, и мы были созданы для того, чтобы никогда не расставаться. И, возможно, ты вернешься, и всё будет именно так. А пока… я иду по улице в идеально выглаженном костюме и мерзком расположении духа. Мне на работу к девяти.