We were made to never fall away

Это будет странным сравнением, но когда я впервые увидел тебя, ты напомнил мне дом. Заброшенный дом, в котором остались вещи хозяев, фото в рамках на полке, а в спальне ещё стоял тонкий, едва ощутимый аромат их духов, смешанный с запахом пыли. Пустой, остывший дом, припорошенный снегом снаружи. Картины более тоскливой я не видел ранее. У тебя были грустные глаза. Ты пытался быть кем угодно, но не собой и, отвечая мне с долей раздражения, пытаясь, возможно, обидеть меня, ты хотел скрыть эту грусть в глазах, чтобы ни одна живая душа не узнала, что тебя может что-либо мучить. Одиноких людей всегда видно в толпе. Ты ходил немного медленнее тех, кого дома ждут семьи. Ты почти никогда не доставал руки из карманов пальто, потому что не привык держать чью-то ладонь в своей. Ты смотрел себе под ноги, а не на проходящих мимо людей, потому что знал, что никто из возможных знакомых всё равно не остановится поболтать с тобой. Таким был каждый одиночка, но ты стократ мрачнее. От тебя исходила тоска, и, где бы ты ни появлялся, она заполняла собой всё вокруг, словно повышенный радиационный фон. Когда я находился рядом с тобой, этот фон чувствовался физически. Но, кажется, твои коллеги этого не замечали. Не замечал никто, кроме меня. Ты редко улыбался. Несколько первых встреч я видел лишь угрюмость или холодную серьезность на твоём лице, и тогда я пытался спровоцировать тебя хоть на какие-нибудь эмоции. Получал грубость, злость, колкие слова, но довольствовался этим, потому что знал: никому другому в твоём окружении это не нужно. Растормошить тебя, вытащить из того панциря, в котором ты прятался неизвестно сколько лет, стало навязчивой идеей. Она поселилась в голове и пустила корни так прочно, что через два дня после нашего знакомства у меня вовсе не было мыслей об отступлении. Это помогло. Со временем, которого понадобилось очень много, чтобы ты спрятал свои иголки, ты стал более мягок и, спеша на встречу с тобой я знал, что выхожу на прогулку, которая включает в себя приятную беседу, а не на поле боя, где нужно продумывать каждый ход ради достижения цели. Понемногу всё менялось. Отношение друг к другу стало иным, мы увлеклись, и как-то незаметно ты стал частью моей жизни, а я – твоей. Ты открылся и стал собой. Вначале ты боялся собственного проявления нежности ко мне, но тебе хотелось этого и я пытался делать всё, чтобы ты не сомневался и не спрятался в своё укрытие. Ты относился ко мне, как к чокнутому, и порой я намеренно оправдывал этот статус. Заявлялся к тебе без предупреждения, вытаскивал за руку из дома и тянул прочь, а ты кричал, что даже не успел закрыть дверь на ключ, но следовал за мной. И когда, спустившись вниз по улице, я ткнул пальцем в небо и сказал «Смотри!», ты расслабился и даже позволил себе ласковый взгляд в мою сторону. Потому что небо было невообразимо красивым, но из окна твоего дома этого видно не было. Возвращаясь, ты пригласил меня на чашку чая, что было для тебя весьма нетипично – в этом я был уверен. У меня и в мыслях не было отказаться, поэтому уже через пятнадцать минут мы были у тебя на кухне. Чаепитие затянулось настолько, что домой я вернулся уже следующим утром, потому что мы уснули за просмотром фильма. С тех пор мы более ответственно относились к их выбору. Позже ты окончательно свыкся с тем, что я рядом. И больше ни мне, ни тебе не хотелось расставаться. Были долгие прогулки за городом, ведь нам казалось, что мы сбегаем от всего мира. Были выходные, проведенные в ворохе одеял и подушек, и именно тогда я узнал, что самый вкусный шоколад – тот, что остался на твоих губах. А ещё я чертовски любил смотреть, как ты спишь, но этот маленький секрет неизвестен тебе даже сейчас. После пробуждения ты становился колючкой. Угрюмое выражение лица, раздражительность, молчаливость – в этом не было моей вины, просто ты не любил рано просыпаться. Тогда я понял, что нужно что-то менять, и мы заключили договор, что каждое наше утро будет ярким и запоминающимся. Я ещё никогда так не сходил с ума перед работой, но ради тебя стоило попробовать. Что самое главное: со временем этот договор тебе понравился, и мы всё с большим энтузиазмом придумывали себе утренние приключения. Я обожал проводить с тобой каждую свободную минуту и был рад наблюдать за твоими переменами, потому что человека, которого я однажды увидел на улице – хмурого, отчужденного, агрессивного – больше не было. Появился тот, кого ты прятал в себе столько лет: мечтатель, вечный ребенок, романтик. Улыбчивый мужчина, любящий есть мороженое на прогулках, рисовать рожицы на запотевших стеклах и бросаться листьями на заднем дворе своего дома… Тот день я не забуду. Воспоминания о нём приносят с собой запах сырой земли и мягкость листьев, на которых мы пролежали несколько часов, успев обсудить множество тем и зацеловать губы друг друга. И после, укутавшись в наш плед, мы ещё долго не могли оторваться друг от друга. Сидели в обнимку, говорили, переплетали наши пальцы, а потом мне катастрофически захотелось прикоснуться к твоим холодным рукам губами. Твой взгляд после этого был красноречивей любых слов: столько любви, восхищения и удивления одновременно я ещё не видел. И это всё было для меня, отчего сердце трепетало в груди. Несколькими секундами позже я словно посмотрел на тебя с другой стороны и твой шокированный вид безумно рассмешил меня. Я долго не мог остановиться, а ты лишь прижал меня к себе с тёплой улыбкой и перебирал волосы, пока я пытался подавить приступ смеха. Однажды всё вернется на свои места. Мы будем зачитываться книгами и наблюдать за звездами, создавать макеты городов и зданий, выбираться на прогулки за город. Будет всё, как прежде, но с одним отличием – я больше не уйду. Не оставлю тебя одного, как сейчас, не позволю мраку снова забираться в твоё сердце, а тебе самому прятаться в укрытие. Снова буду чувствовать на языке вкус самого потрясающего шоколада и целовать твои пальцы, как самое драгоценное, что у меня есть. Я ушел, чтобы вернуться и больше никогда не отпускать. По отдельности мы мужчины, которым уже за тридцать, которые не любят своих коллег и просыпаться рано утром. Вместе мы мечтатели и романтики, сбегающие от всего мира, когда им того хочется или создающие свой собственный мир. Я знаю, что сейчас моё место рядом с тобой занимает тоска, такая знакомая тебе из прошлой жизни, но я вернусь, когда твой двор будет усыпан листьями, и останусь. Ведь мы, подобно солнцу и луне, были созданы для того, чтобы никогда не расставаться.