Окделлография

Сколь бы ни был всемогущ Первый Маршал, Повелитель Ветров и соберано Кэналлоа, но и он не мог предугадать, что придет в прелестную головку Катарины Ариго. Тем более он не мог повлиять на неуловимый в своей стремительности ход мыслей королевы Талига. Посему приходилось лишь ожидать, когда его оруженосцу будет назначена следующая высочайшая аудиенция. Для чистоты эксперимента они с Ли отказались от любых провокаций и вообще всего, что могло бы повлиять на естественный ход событий, и теперь Рокэ Алва чуть ли не в первый раз в жизни был вынужден предаваться томительному ожиданию. Однако бездействовать полностью было все же выше его сил. В условиях недостатка практической информации теоретические исследования потеряли прежнюю привлекательность, и Первый Маршал вспомнил все-таки о своих обязанностях. Несмотря на гигантский соблазн, Ричарда Ворон оставил в особняке, с наказом и далее продолжать изучение военных наук, а также с разрешением выходить куда и когда тому заблагорассудится. Кажется, мальчишка не сильно обрадовался такому раскладу дел, а может, Рокэ просто очень хотел в это поверить. Первым делом он навестил его высокопреосвященство – зная деятельный характер кардинала, лучше было сразу и самому доказать, что все в порядке, чем потом пожинать плоды кардинальской подозрительности. К великому облегчению Рокэ, кардинал не прознал про истинную причину его уединения, так что удалось отговориться приступом острой меланхолии. С кэналлийцами подобное случается, особенно в холодных краях. Сильвестр, не понаслышке знакомый с обычаем соберано коротать особенно поганые вечера в обществе «Крови» и гитары, принял объяснение довольно благосклонно, а потом и вовсе перешел на обсуждение дел государственных, что было как нельзя кстати. В итоге Ворон прекрасно скоротал вечер, даже несмотря на то, что пришлось выпить уйму шадди, избавляя от этого коварного напитка чрезвычайно важное для Талига духовное лицо. Вернувшись домой, Рокэ выслушал доклад о том, что его оруженосец весь день мирно просидел в библиотеке, никуда не выходил, даже обед попросил принести туда. От ужина же отказался и уже полчаса, как ушел в свою комнату. Что ж, этот день в пустую. *** Таким же образом прошло еще несколько дней. Первый Маршал находился в разъездах, даже заглянул один раз во дворец – ровно на полчаса и только для встречи с Фердинандом – в то время как его оруженосец прилежно сидел в библиотеке и запоем штудировал толстенные тома по тактике, стратегии, фортификации и баллистике. Рокэ даже ощущал некое беспокойство – столь долгое поглощение знаний без какого-либо контроля со стороны в случае с Окделлом могло обернуться не самым лучшим образом. Поэтому на вечер последнего, шестого дня недели соберано запланировал небольшой экзамен. Сам же день оставался невостребованным – все срочные дела были уже улажены, а прежние развлечения давно потеряли для кэналлийца свою притягательность. С другой стороны – не знаешь, чем себя занять - найди занятие для подчиненных. А еще лучше – устрой внеплановую проверку! Комендант Олларии Килеан-ур-Ломбах подходил для этого наилучшим образом. В том плане, что сочетал ответственную должность с пренебрежительным отношением к собственным обязанностям. А безопасность столицы пускать на самотек нельзя. В итоге день прошел не так чтобы увлекательно, но ... плодотворно. Людвиг, как мог, пытался найти компромисс между потребностью послать это отродье предателя ко всем кошкам и желанием сохранить выгодную должность, но, похоже, не добился ни того, ни другого. Алва же, наведя хоть какой-то порядок в этом бардаке, в гораздо более приятном настроении отправился восвояси, оставив взбешенного коменданта зализывать раны в своем кабинете. Однако, проходя мимо небольшого внутреннего дворика, Рокэ вынужден был задержаться. Все дело в том, что его слуха достигло имя, то самое, на которое он в последнее время разве стойку не делал. Бесшумно отступив пару шагов назад, под защиту каменной колонны, Ворон оглядел пространство двора, в котором веселилась компания из нескольких молодых человек. Кажется, там присутствовал и оруженосец господина коменданта. Ну конечно, разве может такой пустяк, как приезд Первого Маршала, отвлечь достойных молодых людей от светской беседы? - Да мы ему такое скажем – только перчатку ловить придется! – голос маркиза Сабве был звучен и весел, привлекая безраздельное внимание слушателей. – Нет, этому кабанчику не отвертеться! В Олларии не должно быть места для надорского отребья! «Да вам, молодой человек, только кафедры не хватает, - подумал про себя соберано. – Такие пламенные речи достойны Агарисского престола, не менее». Первый порыв раскидать этих щенков Алва в себе подавил. Ничего глупее Первого Маршала, напавшего на оруженосцев, придумать нельзя. Зато теперь ясно, кто не желает видеть герцога Окделла в столице. То есть и раньше было понятно – кто, но теперь сомнений не оставалось. Пожалуй, и то ночное покушение тоже может быть звеном этой цепи. *** Дом встретил Рокэ тишиной, покоем и долгожданным докладом Хуана о том, что «господин оруженосец» сегодня изволили гулять со своим кузеном Реджинальдом Лараком, а после прогулки наведались в одно примечательное аббатство. Значит, встреча состоялась, и самое время зафиксировать ее результаты. Первым Маршалом овладело странное беспокойство. Меряя размашистыми шагами кабинет, он пытался понять, о чем же, и главное – как, стоит говорить с Ричардом. Если вспомнить его самого во времена Эмильены, то мальчишка должен быть сейчас счастлив – он встретился с предметом своего воздыхания. Но если они с Савиньяком были правы, то тогда эмоции Окделла будут куда менее радужными. Ричард заявился сам, что одновременно и обнадеживало, и настораживало. Оруженосец был, как и неделю назад, хмур и задумчив, но в этот раз еще и расстроен. Рокэ подавил облегченный вздох. Неужели все прошло, как они предполагали? - Я могу зайти, монсеньор? – с какой-то затаенной надеждой спросил юноша. - Разумеется, Ричард, - не удержался от улыбки Алва. – Проходи, садись. Как ваша сегодняшняя прогулка? На мой взгляд, погода была великолепная, – Рокэ мимоходом отметил, что дружелюбный тон в общении с оруженосцем появляется уже сам по себе, практически без усилий. С Ричардом хотелось общаться исключительно мягко, даже . . . нежно? Нет, это – следующий этап! - Погода? Да, наверное, - Дикон был не то что рассеян, он словно находился где-то не здесь. - Да, погода. Легкие облака, солнце и теплый ветерок. Для поздней весны такое характерно, знаете ли, – Алва пытался справиться с мгновенно накатившей досадой. Кто-то, значит, ввел его оруженосца в полный ступор, а маршалу приходится по ниточке это распутывать! Но оруженосец – вот еще одна странность! – даже бровью не повел на вырвавшуюся насмешку. - Монсеньор, - неуверенно и как-то просяще протянул юноша. – Могу я задать вам вопрос? - Можете, - вздохнул Рокэ, хотя чувствовал не подвох даже, а хорошую такую свинью. Ричард зажмурился и быстро, на одном выдохе, выпалил: - Монсеньор, а почему вы мне помогаете? Прозвучало это по-детски наивно, но не раздражающе, а на удивление трогательно. А поворот неожиданный! В целом, вопрос, конечно, здравый, но что же привело Ричарда к необходимости его задать? - Помогаю? – Рокэ выдержал нейтральный тон. - С чего вы вообще взяли, что я вам помогаю? Дикон совсем сник и еле слышно продолжил: - Я думал, вы будете злиться на то, что я вас назвал, тогда, на площади. А вы меня учите и вообще . . . Оруженосец не стал развивать эту мысль, а то монсеньор бы с радостью послушал. - Я был не в восторге, - пришлось признать Ворону, - но вы оказались достойны того, чтобы вас изучать за вас взяться. У вас неплохой потенциал в военной сфере, его можно развить до достойного уровня, - ну вот, давай, выкладывай все пряники на год вперед. Впрочем, степень угнетенности юноши компенсирует любой излишек похвалы, даже еще мало будет. Как же разузнать, о чем они говорили с Катариной? - Правда? - лицо Ричарда осветилось совершенно счастливой улыбкой. - Тогда я пойду? Я еще не до конца изучил те сражения Двадцатилетней, что вы мне рекомендовали. От былого уныния не осталось и следа. Теперь Окделл представлял собой пример наисчастливейшего молодого человека во всей Олларии. И, судя по всему, намеревался отказаться не только от ужина, но и от сна в пользу общения с библиотечными фолиантами. Алва всерьез задумался, существует ли какое-либо абсолютно безопасное для Окделлов занятие? Ибо они в любом случае гробят если не себя, то окружающих. А еще стало совершенно ясно, что их с Ли эксперимент полностью провален. Если у него и были какие-то результаты, Ворон их не узнает, так как не в силах омрачить эту совершенно детскую радость. - Нет, Ричард, вы пойдете, но не в библиотеку, а в свою комнату. Думаете, я не знаю, что вы которую ночь ложитесь ближе к рассвету? Пусть до вечера еще далеко, но мне не нужен завтра беспрестанно зевающий оруженосец, так что будьте добры сегодня хорошо выспаться. - А у вас завтра будет для меня поручение, монсеньор?! - еще бы немного, и мальчишка, казалось, готов был взлететь со своего кресла. Да что с ним сегодня такое?! - Там посмотрим, - отмахнулся Рокэ. - Идите, и чтобы до утра я вас не видел. Ричард хотел было уже исчезнуть за дверью, но вдруг нерешительно остановился, лишь коснувшись ладонью резной ручки. - Эр Рокэ, - сглотнул оруженосец, - а можно тогда еще один вопрос? –мальчишка так и не повернулся, стоял лицом к двери, будто карауля путь к отступлению. Рокэ пристально смотрел на своего подопечного, но по неестественно выпрямленной спине можно было понять не так уж и много. Что ж, вопросы – это не совсем то, чего он ожидал, но любой контакт сейчас – удача. -Ричард, так уж быть, сегодня можете спрашивать, сколько захотите. Дикон вдруг резко повернулся и, наверное, в первый раз осмелился посмотреть прямо в глаза Алве: - ЭрРокэ, а выправдалюбитекоролеву? Ворона будто ледяной водой окатило. Он и сам был не прочь задать такой же вопрос оруженосцу, если б знал, что получит ответ, а не возмущенное молчание. Но Окделл?! Ричард тем временем с каким-то отчаянием продолжал всматриваться в своего эра. Какого ответа ты боишься, мальчик? Впрочем – это ясно и так: хочешь узнать, насколько сильно я захочу тебе препятствовать, да? Крепко же тебя приложило, раз ты осмелился на прямой вопрос. Рокэ вдруг почувствовал зверскую усталость. К чему все это? Даже если и удалось хоть сколько-то вправить мозги этому вепрю – все равно он останется окрылен хрупкой Катари, что бы ты дальше не предпринимал. Так что, пожалуй, хватит. - Вы должны понимать, юноша, что подобные вопросы не принято задавать даже в приватных беседах, - давно уже Алва не говорил с оруженосцем таким холодно-отстраненным тоном. - Вы, насколько я помню, не мой духовник, так что будьте добры, покиньте мой кабинет. Ричард побледнел, зажмурился, как-то по-жеребячьи мотнул головой и, наконец, выбежал из кабинета, даже не закрыв за собой дверь. И, скорее всего, побежал он вовсе не в свою комнату. Пускай. *** - Хуан! – громогласный крик соберано разнесся, кажется, по всему особняку. – Ху-у-а-ан! – герцог Кэналлоа все так же продолжал игнорировать шнурок для звонка. - Что прикажете, соберано? – на лестнице появился весьма озадаченный управляющий. - Принеси вина. И пусть растопят камин в кабинете. И меня ни для кого нет! - Будет сделано, соберано. Дрова в камине трещали весело и задорно, будто были рады сгореть и подарить миру немного тепла. Рокэ же, наоборот, чувствовал, как внутри что-то прочно застывает. Не как в случае с Эмильеной – тогда была горечь, тягучая и безысходная горечь, от которой и по сей день не удалось до конца избавиться. Теперь же в душе поселилось стойкое равнодушие и полное безразличие. «Катись оно все в Закат! - думал герцог, скармливая прожорливому пламени лист за листом свои научные изыскания. – Проживу и без этого Окделла! В конце концов, затея изначально была бредовой». Как назло, в памяти тут же возник образ надорского герцога. Его непослушные волосы, наивный взгляд, привычка щипать себя за ухо, когда о чем-то задумается. Их постоянные тренировки начали сказываться на мальчишке – он стал двигаться намного увереннее, плавнее, будто в кои-то веки познакомился со своим телом. Вот и Алва тоже хотел… познакомиться, оттого-то и откупоривает сейчас уже вторую бутылку. Мысль о том, что вот это сокровище, которое Ворон уже привык считать своим, достанется какому-то гиацинту, неожиданно взбесила. Бутылка с громким бульканьем полетела в стену, окропив драгоценные шпалеры не менее драгоценным вином. Мутным от злости взглядом герцог обвел кабинет, и на глаза ему попались книги – те самые книги с той самой заветной полки. Они лежали на полу за каминной ширмой – специально туда убрал, чтобы оруженосец ненароком не заметил. Теперь мудрость предков герцога Алва молча взывала к мудрости последнего потомка. А ведь все они в один голос твердили – в случаях с Окделлами все совершенно не так, как кажется на первый взгляд. Рокэ провел руками по глазам, встал с ковра и подошел к окну, за которым уже сгущались серые весенние сумерки. А почему, собственно, он должен так легко отступить? Позволить Катари окончательно вскружить мальчишке голову, а потом наблюдать за его душевными страданиями? Ведь вполне можно избавиться от этого совершенно не нужного этапа. Ворон заложил руки за спину и усмехнулся. Вот, это уже лучше. А то придумал тоже – бутылки бить. Тем более, полные. *** В дверь постучали – настойчиво и тревожно. - Войдите! – отозвался Алва. В кабинет зашел мрачный и какой-то смущенный Хуан. - Разрешите доложить, соберано. Тон слуги не предвещал ничего хорошего. Рокэ сел за стол и кивнул, разрешая. - Как господин оруженосец от вас вышли, они сразу в город подались, - начал управляющий. – Луис, как всегда, за ним. Только упустил он его. - Как это случилось? – Алва содрогнулся при мысли о том, куда может забрести Ричард в Олларии на ночь глядя, да еще в таком состоянии. - Вины Луиса здесь нет, соберано. Они шли мимо храма святого Фабиана, а там как раз выходил народ после вечерней службы. Углядеть кого-то в такой толпе можно только чудом. Рокэ кивнул. В том месте, действительно, частенько собирается толпа. Знал ли об этом Дикон, или же пошел туда случайно? Не важно, только не сейчас. - Что ты уже предпринял? – предположить, что Хуан бездействовал – все равно что обвинить Сильвестра в святости. - Я послал еще троих, чтоб поискали там, где ваш оруженосец обычно бродит. Пока известий нет. - Пошли всех. Пусть перероют всю Олларию, но его найдут, - может, он и зря разводит панику, но пусть уж лучше так. – Да, и, если он жив-здоров – не надо тащить сюда в охапке. Пусть гуляет дальше, но под присмотром. Больше всего на свете Ворону сейчас хотелось рвануть в город самому, найти этого паршивца и вытрясти из него все глупости за один раз. Исключительно физическими методами. Но герцог продолжал сидеть в своем кабинете, оперев руки на стол и соединив кончики пальцев. Что-то он упустил. Что-то он крупно упустил в своем эксперименте, отчего все пошло наперекосяк. В самом начале Окделл, со всеми своими причудами, и то был понятнее, чем сейчас. Весть о мальчишке пришла через два часа. А еще через полчаса явился он сам – живой, на своих ногах, но в разорванном буквально в клочья камзоле, с разбитым носом, рассеченной бровью и синяком во весь глаз. Про мелкие царапины и говорить не стоит. Алва, встречавший свою пропажу в холле особняка, не сказал ни слова. Просто схватил мальчишку за плечо и повел в кабинет. Ричард не сопротивлялся. Более того – сверкал глазами так, будто это он ведет Ворона для решительного разбирательства. В кабинете заботливый Хуан уже приготовил воду для умывания и медицинские принадлежности. Очень кстати – все лицо герцога Окделла было в крови, и Леворукий знает, насколько серьезны эти повреждения. Дикону не понадобилось ни указания, ни дозволения – он сам, молча, подошел к столу и начал умываться. Не спеша, обстоятельно и абсолютно не обращая внимания на хозяина кабинета. Не сказать, что Рокэ до этого был безмятежен, но сейчас колючая злость заполнила его до краев. - Не хотите ли объяснить, где вы изволили провести сегодняшний вечер? А главное – с кем? – Алва, скрестив на груди руки, стоял у двери. - В «Весеннем цветке», монсеньор, - как ни в чем не бывало, ответил оруженосец, пачкая кровью полотенце. Кровь все не унималась, и Ворону вскоре это зрелище надоело. Он толкнул мальчишку в кресло и запрокинул ему голову, сам же взялся за корпию и лекарства. - Вы понимаете, что я жду объяснений, юноша? – несчастное лицо было так близко, и, несмотря на все кровоподтёки, казалось Рокэ прекрасным, как никогда. Злость постепенно уходила – ведь наконец-то можно прикасаться, трогать, гладить, пусть частично и в медицинских целях. Ощущения все равно были невероятными. - Да, эр Рокэ, – Дик стремительно терял свою уверенность, но старался говорить все так же твердо. – Я все вам расскажу. - Тихо, юноша, не вертитесь. Итак, я внимательно вас слушаю. Разумеется, разговор было лучше отложить до окончания медицинских процедур. Но был непреодолимо большой соблазн продлить этот неожиданно тесный контакт. Стоять практически вплотную, держать его лицо в руках, чувствовать, как бьется жилка под тонкой кожей… - Монсеньор, я виноват, и признаю это, - и голос, и взгляд у мальчишки были как у мученика перед костром. – Но, понимаете, все началось с эра Августа… - Вы подрались с кансилльером?! – предположение было настолько бредовое, что Алва даже на миг в него поверил. Вполне в духе Окделла. - Нет, - хихикнул Дикон. Но тут же зашипел, когда тампон прошелся прямо по раненой брови. – Но это по его настоянию я назвал вас тогда на площади. Ай! Еще бы не «ай». У Ворона от таких откровений аж рука дернулась, и многострадальной брови досталось снова. Рокэ ушам своим не верил. Нет, он, конечно, ожидал результата, но на такое и не надеялся! - И что же дальше? - Эр Август сказал, что так я смогу быть полезен, что я смогу что-то у вас узнавать, какие-то секреты. Я не знаю, честно. Я же ничего не смог, - покаянно вздохнул оруженосец. – Вернее, я хотел, в начале, но у меня ничего не получалось. А потом… потом я передумал. Алва молчал. Алва собирался всласть насладиться своим триумфом, а это был, несомненно, триумф. Как и что он просмотрел, и почему результат наступил так неожиданно, можно разобраться и потом, сейчас же время слушать «юношу». На краю сознания мелькнуло сожаление о том, что добрая половина его выкладок успела погибнуть в огне, но это не проблема, он все восполнит. А вот Ричарду лучше не видеть, что за бумаги так красочно разбросаны возле камина. Рокэ еще ближе придвинулся к своему пациенту, одновременно смещаясь чуть вправо. Для надежности. Дикон, абсолютно не замечая стараний монсеньора, продолжал говорить быстро и заполошно, будто опасаясь, что его прервут: - Эр Рокэ, простите. Это я потом узнал, что вы на самом деле вовсе не враг, а тогда я верил эру Августу. А вы… вы меня учили, объясняли все, и я понял! Правда, понял! Я хочу быть с вами, вы – настоящий Человек Чести! Глаза оруженосца, будто два наивных серых мотылька, готовых сгореть в пламени свечи, с исключительной верой смотрели на Первого Маршала. Один глаз, правда, уже заплывает… Да-а, надо было хотя бы холод приложить, а теперь уже поздно. Ничего, на ночь можно сделать компресс. Боги, Рокэ, о чем ты думаешь?! - Это довольно спорное утверждение, юноша. Однако давайте сначала разберемся с более насущными проблемами. Ворон оглядел плоды своих трудов. Красочно, конечно, ну да что поделать. Повреждений на лице оказалось не так много, но этим-то дело не ограничивалось! - А теперь покажите мне ваши руки, Ричард. - Что, монсеньор? – попробовал изобразить непонимание Дик. - Руки! Неужели вы думаете, что я ничего не заметил?! Вот теперь мальчишка смутился. Наконец-то, а то можно было подумать, что его подменили. Окделл судорожно вздохнул и протянул руки, которые до этого усердно прятал в обрывках камзола. Ну конечно – костяшки сбиты. Причем на обеих… Мда-а-а, а юноша, оказывается, умеет развлекаться, аж завидно. - А сегодня я сказал эру Августу, что больше не буду его слушать! – быстро выпалил оруженосец. - Он всегда говорит всякие гадости, сам их и выдумывает, наверно, - Ричард явно хотел отвлечь эра от возможных вопросов о сегодняшнем вечере. - А теперь прекращайте балаган и говорите по порядку, - жестко сказал Алва, принимаясь за неисследованные ранее царапины. - Первое: когда вы успели сегодня увидеться с кансильером? Последовал покаянный вздох. - Меня нашел Наль, это мой кузен, Реджинальд Ларак, то есть он не кузен, то есть … - Я осведомлен о ваших родственных отношениях. Дальше. - Вот. А потом нас догнала карета, мы в нее сели, а там уже был эр Август Он очень разозлился, правда. Сказал, что обо всем напишет моей матушке. Алва, при всей своей выдержке, от такой угрозы невольно вздрогнул. Но, хвала Создателю, эта проблема пока не назрела. - Ясно. Второе: что позволило вам уличить кансильера в неискренности? – наконец, с обработкой царапин было покончено, и Рокэ смог с комфортом разместиться в кресле. Ричард молчал, с преувеличенным вниманием рассматривая свои смазанные целебной мазью руки. - Я понял это не сразу, монсеньор. Но все началось с того разговора, про фехтование. Я долго после этого думал, и поначалу решил, что эр Август просто за меня опасается. Но потом он говорил про вас все хуже и хуже. Я не знал, верить или нет! С чего кансилльеру мне врать, но и вы ведь хороший, что бы о вас ни говорили! И вы вовсе не злой! Про вас все сочиняют! Рокэ просто пьянел без вина, слушая эти откровения, и по привычке уже невольно формулировал в уме итоговые выводы своего исследования. Реакция на Штанцлера изменилась практически до противоположной, на данный момент ее можно определить как условно-отрицательную. Изменения наступили в результате активизации мыслительного процесса объекта. Примечательно, что исходные и итоговые постулаты объектом были сформулированы самостоятельно, на основе поступающей извне информации. Роль исследователя свелась к наглядной демонстрации необходимости объективного анализа спорных ситуаций. Предварительный вывод: в потенциале Окделл способен к самостоятельному мышлению, однако предрасположен к поспешным и непроверенным умозаключениям. Да, а каких-то несколько часов назад он думал распроститься со своей работой и не верил в её результаты! Нет, Алонсо все-таки гений. Да и он сам недалеко ушел. И все же, сама суть эксперимента требовала проверки по всем критериям: - А как же «Великая Талигойя»? Вы же не считаете, что на самом деле я служу Раканам, а все остальное про меня просто сочинили? Дикон нахмурился и закусил губу. - Нет. Но вы же и не Олларам служите, а стране! И Талигойе будете также служить, правда? И потом, Раканы – анаксы по крови, а вы Повелитель Ветра! Вы не можете этого не почувствовать! Ну, не везде же быть успеху, действительно. Здесь хотя бы зачатки логики присутствуют, и то ладно. А с кровью можно и попозже разобраться. А сейчас – вон с этой неинтересной темы. - Это мы с вами позже обсудим, можете не сомневаться, – Рокэ постарался добавить в голос четкое обещание. – Но теперь третье. С кем вы провели сегодняшний вечер? У Ричарда предательски заалели щеки. - Я лишь хотел развеяться, ушел от Штанцлера, зашел в трактир, а там… Честное слово, они первыми начали приставать, ну я и не выдержал! Как вы учили – кулаком по носу. А Колиньяр – он навозник и есть, даже на дуэль меня забыл вызвать, тоже с кулаками бросился. Значит, все-таки Колиньяр. Полез на рожон безо всякой теоретической подготовки. Туда ему и дорога. - И вы устроили в трактире мордобой, словно два пьяных матроса?! – в голосе Рокэ прозвучала точно отмеренная толика удивления. - Я не устраивал! – Дик даже побледнел слегка от возмущения. – Я думал, все закончится дуэлью, как же иначе?! А этот Эстебан озверел словно. И не двое нас было, с ним же еще шестеро дружков. Со мной, правда, Наль, но это мало что меняло. - Так вы схватились один с семерыми? Что же помешало вам вовлечь в драку весь трактир? - Ничто не помешало… в смысле – я вообще не хотел драться! Они на меня набросились, я отбивался, а что мне еще оставалось?! – Ричард опустил голову и еле слышно вздохнул. – А потом нас просто разняли. Хозяину это надоело, и он позвал вышибал. Сказал, даже дворянам не разрешит ломать свой трактир. - Ричард, - проникновенно начал Алва, - в следующий раз, когда вы захотите схлестнуться с кем-нибудь на кулаках, умоляю, поставьте меня в известность. Мне бы не хотелось пропустить это редкое зрелище, – Рокэ вздохнул и сам дотянулся до графина на столике, налил себе бокал Крови. Ричард вскинулся было – не то хотел что-то возразить, не то вспомнил о своих обязанностях, но потом осекся. – И я по-прежнему хочу знать причину столь масштабной баталии. - Эр Рокэ, я не хотел бы об этом говорить. - Зато я хочу. И, как ваш эр, вам приказываю. Иначе мне останется думать, что мой оруженосец буйно помешан и бросается на людей ни за что ни про что. Дикон ожидаемо возмутился, но сдержался и только крепче сжал губы, видимо, чтобы не проболтаться даже случайно. - Юноша, можете собираться с духом сколь угодно долго, ибо из моего кабинета вы не выйдете до тех пор, пока все мне не расскажете. Ричард все так же сидел в кресле, сжимая и разжимая кулаки. Почему-то он сейчас показался Рокэ лет на десять старше, будто принимаемое им решение шло вразрез с безоглядной юностью. - Монсеньор, - наконец решился оруженосец, но взгляда так и не поднял, - я хочу сказать, что мне все равно, что они наговорили. И что вообще в городе говорят – тоже ничего не значит. Я знаю, что вы и королева… в общем, и вы ей тоже не безразличны, а я тут и вовсе ни к чему… Но… я просто разозлился тогда на Колиньяра. Он говорил про вас и Катари…ну Ариго неприлично, дерзко. А ведь все это правда… Юноша сгорбился в кресле и обхватил плечи ладонями, будто хотел сам себя удержать. - Я понимаю, к чему я вам такой? Но, если можно, я бы очень хотел остаться с вами, хотя бы на эти три года. Не отсылайте меня, эр Рокэ, - совсем уж тихо закончил Ричард. Неужели дело в этом? Неужели это и есть та самая неучтенная ошибка – то, что юноша питал чувства вовсе не к Катари, а к своему эру? Выходит, Алва все это время стучался в открытые ворота?! Нет, поначалу там любовью и не пахло. Но как же все неуловимо изменилось! Эх, Ворон-Ворон, где были твои глаза? - Дик, - позвал Алва. – Дикон, посмотри на меня, – и, дождавшись отчаянного взгляда, повторил: - Дикон, что ты такое себе напридумывал? Подойди. Оруженосец нервно сглотнул, но все-таки встал и подошел к креслу монсеньора. Алва тоже поднялся ему навстречу. Неизвестно, чье сердце билось громче в этот абсолютно нереальный момент. Рокэ осторожно обнял юношу за шею, слегка притянул к себе. Ричард судорожно вздохнул и закрыл глаза. - Ди-ик, Ди-икон, Ри-ичард, - тянул Алва, целуя то уголки губ, то кончик носа, то крепко зажмуренные глаза. – Ты умница, ты самый невероятный на свете оруженосец, но ты же ничего так и не понял. Серые глаза удивленно распахнулись. - Так вы?.. - Ну конечно. Разве я могу думать о ком-либо еще, когда у меня в доме проживает такое чудо? - Эр Рокэ!!! – оглушительный вопль заставил Ворона отшатнуться, но его тут же сгребли в довольно мощные объятия. Захват у мальчишки был просто железным. - Да, я тоже рад, - улыбался Алва, зарываясь руками в непослушные русые волосы. – Дикон, ну хватит. Все, отпусти, задушишь же. Но оруженосец отцепляться не желал, только отрицательно мотал головой. - Ну что с тобой делать?! – Ворон устало вздохнул, но тут же вновь улыбнулся. С его-то теоретической базой такие вопросы решались на раз-два! - Ричард, а вам не кажется, что вы в последнее время совсем забросили свои обязанности? Мой бокал давно пустует, а по такому поводу нельзя не выпить! - Ой, монсеньор, простите, конечно! – Дик тут же оторвался от эра и занялся делом. «Простые физические действия нейтрализуют излишнюю эмоциональность и запускают ориентировочно-исследовательскую реакцию», - автоматически пронеслось в голове у Алвы, но на сей раз кэналлиец лишь отмахнулся. Воистину, время теории подходит к концу. Счастливый Ричард поставил на столик заново наполненный кувшин и уже потянулся за бокалом, как вдруг… - Монсеньор, а у вас тут бумаги разбросаны, и как раз перед камином. И книги какие-то лежат. Давайте, я уберу, а то вдруг уголек выпадет… Рокэ молниеносно метнулся и встал стеной между камином и оруженосцем, проявившим «ориентировочно-исследовательскую реакцию» удивительно не к месту. - Пустяки, - Алва вынул пустой бокал из рук юноши и поставил его на стол. Самого же Дика притянул к себе, ограничивая его обзор воротником своего камзола. - Хуан уберет. И потом – что мы с тобой в кабинете не видели? В этом доме полно более интересных комнат…