Окделлография

Хрупкая идиллия продолжалась недолго. Буквально через несколько дней после памятного разговора, в не по-весеннему жаркий вечер в кабинет Рокэ Алвы постучался Хуан. - Соберано, вы приказывали докладывать обо всем, случившемся с господином Окделлом. «Господин Окделл» или «господин оруженосец» - только таких прозваний удостаивался Ричард от грозного управляющего, в то время как остальные слуги по-домашнему величали его «дором Рикардо», между собой то и дело сбиваясь на совсем уж простое «Рикко». - И что же случилось на сей раз? – приподнял бровь Алва. - Господин оруженосец опять навещал кансильера. Однако пробыл он там недолго, и вышел чрезвычайно разозленным. Сегодня за ним смотрит Луис, он рассказал, что господин Окделл пол-Олларии пропетляли, прежде чем сюда направиться. - Вот как? – заинтересовался Рокэ. – Почему же Луис не докладывает мне сам? - Он дежурит, соберано. С вашего позволения, я не решился оставить господина Окделла без присмотра даже в стенах дома. Понимаете, - всегда собранный и уверенный рэй Суавес откровенно замялся, подбирая слова, - скорее всего, господин Окделл находится сейчас в расстроенном сознании, это может вызвать неблагоприятные последствия. Алва задумчиво посмотрел на своего самого верного слугу. Разумеется, Хуан больше беспокоился о последствиях для спокойствия и имущества своего соберано, нежели о состоянии герцога Окделла. Но что-то подсказывало Рокэ, что у заветной полочки в библиотеке появился еще один посетитель, помимо ее непосредственного хозяина. - Что ж, Хуан, ты меня заинтриговал. Пригласи ко мне герцога Окделла, да и, - Рокэ огляделся. Все «опасные» бумаги были на сегодня уже убраны, и без них в кабинете стало как-то пустовато, - вина принеси, что ли. - И правда, воздержание слишком уж затянулось. Хуан просиял. - Будет сделано, соберано. *** Оруженосец, действительно, был не в себе. Алва пришел в восторг от той гаммы чувств, что можно было прочесть по хмурому лицу - злость, возмущение, стыд, растерянность и еще что-то такое, чего не описать. У Рокэ промелькнула мысль, что его исследование необходимо снабдить иллюстрациями - такой материал не должен пропадать всуе! Усилием воли отогнав от себя картину, где он пытается вывести Окделла из себя, а художник торопится это запечатлеть, Ворон решил начать разговор с традиционного ритуала: - Налейте мне вина, юноша, да и себе заодно. Ричард так рванулся к столику, будто тот тоже был его кровником. Ухватился за кувшин, бокал, и . . . Ну, этого следовало ожидать. - Вы сегодня довольно нервны, - сказал Алва, сметая сапогом осколки. - Простите, монсеньор, - ну вот, теперь еще и чувство вины добавилось! Как это все в него одновременно помещается? - Я просто . . . я хочу сказать, что не смогу больше тренироваться, - Ричард покраснел, отвернулся и стал смотреть куда-то в угол. "Восхитительно!" - Алва почувствовал предвкушение очередной нелепости. - Вот как? Вы успели подхватить смертельную хворь? - Нет! – чуть ли не закричал оруженосец. – Не буду, и все. - Чудесный аргумент. Или вы думаете, что, освоив несколько ударов, вы уже стали превосходным фехтовальщиком? Пожалуй, я был слишком мягок с вами на тренировках! - Я так не думаю, эр Рокэ, - едва слышно ответил Ричард. Ворон ждал продолжения, но его не последовало. - Ясно. Что ж, это не отменяет ваших обязанностей. Достаньте из шкафа новые бокалы и разлейте уже вино, наконец. На этот раз оруженосец действовал предельно аккуратно, даже чересчур. Алве пришлось ждать порядка четырех минут, прежде чем полный "Крови" бокал окажется у него в руке. Потом юноша пару минут пыхтел над выбором, налить ли себе, и в конце концов, повинуясь кивку монсеньора, уселся в кресло напротив, тоже с полным бокалом. Росио вдруг подумалось, что ни в одном труде почему-то не описывалось поведение Окделла в нетрезвом виде. Или просто ни один из рода Алва не подбирался к надорцам настолько близко? Во времена Рамиро Второго окделлографию еще не изобрели, а после него и не было нормальных отношений между двумя родами. Может, и правда, стоит напоить Окделла – и узнать весь его неповторимый внутренний мир? "Нет, - твердо ответил себе Алва. - Это не наш метод. И потом, как я это все обосновывать буду?" Не успел монсеньор утвердиться в своих благих намерениях, как оруженосец залпом осушил бокал выдержанного вина. И если для самого Алвы это была капля в море, то юноша захмелел практически сразу, что было понятно по его удивленному виду и расфокусированному взгляду. Упускать такой шанс, несмотря на принятое ранее решение, Ворон не собирался. - Так может, все-таки поведаете, что вас сподвигло отказаться от моих уроков? Ричард неуверенно посмотрел на монсеньора, потом все же кивнул: - Это все эр ...Штац-лер! Сам ни разу шпагу не держал, вот и не хочет . . . ! Насколько эта фраза была приятна для слуха, настолько же и труднообъяснима. - Чего же не хочет наш уважаемый кансильер? Тренироваться у меня? Так я ему и не предлагаю – Леворукий упаси! - Нет, - Ричард помотал головой так сильно, что растрепались волосы. – Только он говорит, что это развращает, то есть фехтование, то есть, когда фехтуешь, как вы, а мне нельзя! У Рокэ зачесались пальцы взять перо и записать поскорее эту фразу, как образчик исключительной окделльской логики. - Спешу вас утешить, Ричард, фехтовать, как я, вам не светит еще очень долго. И все же позвольте полюбопытствовать – что такого развращающего господин Штанцлер усмотрел в фехтовании? Оруженосец умилительно нахмурился, видимо, старательно вспоминая все, что услышал от «эра Августа». - Ну, нельзя все время побеждать. Получается, если вы деретесь лучше – значит, вы всегда и правы, даже если это не так. Что если я буду так драться, тоже привыкну к безнаказанности, - Дикон так тяжело вздохнул, будто уже чувствовал за собой все только что описанные грехи. - А что думаете вы сами? – Ворон просто удивлялся, какой талант надо иметь, чтобы так сплести разумные и невразумительные вещи! Поди теперь расплети! - Я?! - удивился Ричард. - Я не знаю, монсеньор. Мне нравится тренироваться, но . . . - Боитесь, что, овладев в полной мере шпагой, пойдете убивать несогласных направо и налево? - Нет, - улыбнулся Дик. - Тогда в чем проблема? Не стану отрицать, во многом господин Штанцлер прав, - Рокэ несколько мгновений помолчал, ожидая, не рухнет ли мироздание от этих его слов. - Если вы будете судить о себе только по уровню владения шпагой, это вас в какой-то мере развратит. Но дело вовсе не в оружии и не в умении с ним обращаться, а в том, как вы к этому относитесь. Шпага лишь инструмент, и владеть им надо хотя бы потому, что это полезно для здоровья. - Так получается, если я не захочу, то я не рав-раз-ращусь? И я могу тренироваться дальше? - Конечно, - Алва слегка удивился такой легкой победе. - И завтра я покажу вам ваш истинный уровень фехтования, дабы вы избавились от наивных иллюзий. Хотя, могу немного развратить вас прямо сейчас. - Рокэ поднялся, успев заметить в глазах оруженосца испуг и непонимание. Подойдя к Ричарду, Алва взял его руку и сложил пальцы в кулак. Ошеломленный оруженосец не сопротивлялся, и можно было подольше подержать еще мальчишескую, но уже довольно сильную ладонь в своих руках. - Я решил преподать вам урок. Так, на всякий случай. Большой палец должен быть снизу. Вот так. Теперь можно бить. Хотите оскорбить — цельте в глаз или в нос. В нос лучше — будет море крови. Если драться всерьез — бейте в горло или в челюсть. Понятно? — Да, монсеньор. Но зачем мне это? — Шпага не всегда бывает уместна, а вы далеко не образец сдержанности, так что рано или поздно нарветесь. Но пока вы при мне, вы чужой добычей не станете. Можете сразу предупреждать своих противников, так даже честнее будет. — Я никогда такого не скажу. Я не трус, — покраснев, выпалил Дикон и осекся. — Зато другие трусы, — припечатал Алва. – Ну, у вас остались еще вопросы или сомнения? - Но что мне сказать эру Августу? - Ричард, наверно, совсем сомлел. Стал бы он в обычном состоянии задавать такие вопросы Ворону? - Можете сказать, что я в приказном порядке запретил вам прекращать тренировки. Кстати, именно так бы и было, если бы вы продолжали упорствовать в своем решении. Так что смело можете говорить, что коварный эр не оставил вам выбора. Оруженосец как-то совсем грустно кивнул и попросил разрешения удалиться. Алва позволил, хотя на сердце было неспокойно. Наука наукой, но его «юноша» явно проживал не лучший период в своей жизни. *** . . . Функциональные особенности Окделла находятся в прямой зависимости от его эмоционального состояния. В случае раздражения, страха, агрессии как умственные, так и физические реакции объекта проявляют наибольшие отклонения от условной нормы. При выравнивании эмоционального фона (в большинстве случаев объект не справляется с этим самостоятельно, необходима помощь со стороны) способности к объективному анализу возрастают. Данный феномен . . . Закончить мысль, пришедшую во время вчерашней умопомрачительной беседы с оруженосцем, Рокэ не удалось - заявился Лионель. Причем заявился в нехарактерной для него грубой манере - дверь открыл ногой, так что она с силой ударилась о стену, и заявил прямо с порога: - Ты все-таки здесь, Росио! Я уж думал, ты тайком убрался в свою Кэналлоа, заодно прихватив с собой Окделла, а слуги тебя просто покрывают! - И что же тебя навело на такие мысли, Лионель? - осторожно спросил Алва, пытаясь незаметно убрать бумаги и прикрыть картой томик соберано Диего: «Логика Окделлов: миф или реальность?». Книга была интересной, но чрезвычайно стереотипной, Рокэ использовал ее как виртуального оппонента. - Ты еще спрашиваешь? Король в депрессии, королева в истерике, а у кардинала скоро будет сердечный приступ - ты проигнорировал три приглашения подряд! Сильвестр уже думает, что ты ведешь какую-то игру у него за спиной. - В самом деле? - поднял брови Алва. - Тогда можешь его успокоить - я по-прежнему "одно из крыл зла", пусть не волнуется и пьет меньше шадди. - Рокэ? - неверяще произнес Савиньяк. - Это точно ты? - Ли, хочешь проверить - можем взять по шпаге и выйти на задний двор. - Спасибо, обойдусь как-нибудь, - пошел на попятный капитан королевской охраны. – А вот другого очевидного доказательства я не вижу, - Лионель бросил многозначительный взгляд на столик, где обычно стоял кувшин с вином. Сейчас столик был пуст. Проколоться на таком пустяке Алва ожидал меньше всего. Вчера монсеньору с оруженосцем для всего разговора хватило – смешно сказать! – одной бутылки, остальные были убраны за ненадобностью. Кто же знал, что Леворукий принесет старшего Савиньяка! Рокэ подобрался в кресле, придвинул к себе стопку бумаг из интендантского ведомства и как можно скучнее произнес: - Лионель, вообще-то я занят. Вино сейчас принесут, разумеется, а пока может быть скажешь, зачем конкретно пожаловал? - Рокэ, кого ты хочешь обмануть? – проникновенно спросил генерал, наклоняясь поближе к собеседнику. - Ты хоть помнишь, кто помогал тебе сбегать от менторов? А как мы в три руки конспекты твоих братьев переписывали? Причем ты отлынивал через первых пять минут, и нам с Эмилем в то лето волей-неволей приходилось приобщаться к этой вашей окделлографии! Разрубленный Змей! Алва и подумать не мог, что те несчастные два месяца в Кэналлоа двадцать с лишним лет назад что-то оставили в памяти близнецов Савиньяк! Хотя, когда имеешь дело со старшим оленем, надо быть готовым ко всему – Ли имел удивительное свойство никогда ничего не забывать и вспоминать в нужное время практически все: от места, куда графиня Арлетта положила свою любимую брошь, до точной даты подписания любой из поправок к Золотому Договору (причем не только, год, месяц и день, но и примерный час!!!). Глупо было бы надеяться, что он упустит что-нибудь из такого неординарного предмета, как окделлография. Но и сдаваться просто так Алва не собирался. Пусть Савиньяк первым выскажется, его выкладки могут быть очень полезны: - Понятия не имею, к чему ты вспомнил этот странный предмет. Лично я его никогда не понимал. - Что есть, то есть, - не стал настаивать Савиньяк. – Но я могу допустить, что сейчас ты в корне изменил к нему свое отношение. Вот только меня интересует: до или после? - Ли, ты о чем? – у Алвы закралось подозрение, что генерал каким-то непостижимым образом опередил его в исследованиях и сейчас начнет предъявлять обвинения в плагиате. - Брось, Рокэ. Я же вижу, что ты по уши завяз в своем оруженосце, и наверняка хочешь все подвести под строгую научную базу. Мне просто интересно, ты с самого начала это задумывал, потому и не отказался от мальчишки, или он тебе уже после приглянулся? - А, вон ты о чем, - успокоился Алва. – После. Отказываться было не с руки, сам понимаешь, а потом показалось достаточно забавным . . . - А потом ты уже не смог остановиться, - понимающе кивнул Лионель. – И как успехи? Рокэ молча выложил на стол сотню мелко исписанных листов – плоды его трудов на сегодняшний день. Савиньяк присвистнул. - Впечатляет. А если в двух словах? - В двух словах – все не так плохо, как могло было быть, но хуже, чем я мог представить. Контакт я уже наладил, и неплохой, самое главное сейчас – отсечь его от влияния Штанцлера и всех прочих ызаргов, включая и ее величество. Хотя, - Рокэ довольно улыбнулся, - Штанцлер, похоже, скоро останется не у дел. - Так ты пошел по пути эксперимента? – несказанно удивился генерал. - Я думал, он тебе нужен исключительно в наблюдательных целях, так сказать, в качестве наглядного пособия. - Брось, Ли, мне всегда были больше по душе прикладные направления! К тому же у Ричарда есть неплохие шансы, зачем ему гнить в Надоре? - Рокэ, так ты . . . – брови Савиньяка медленно поползли вверх. – Ты в него . . . Да? - Да! – немного раздраженно ответил Ворон. – И не надо напоминать мне о Джастине, сам помню. Здесь другой случай, - тяжко вздохнул соберано. – Противоположный. - Что ж ты сразу не сказал? – в голосе Лионеля было искреннее участие. –Друг, теперь мой долг - тебе помочь! Что у тебя сейчас на повестке? После бурного часового обсуждения Алва пожалел, что не обратился к Лионелю с самого начала. Савиньяк обладал поистине научным складом ума и сразу разложил по полочкам то, над чем Рокэ мог ломать голову еще долго: - Росио, ты провел гигантскую работу, - с восхищением признал генерал. – И не только в теории, ты же почти добился, что Ричард от тебя не шарахается! Не представляю, чего тебе это стоило! И знаешь, в чем главный фактор твоего успеха? - И в чем же? – заинтересованно спросил Алва. - В изменении точки приложения Окделловской . . . ммм, назовем это неординарностью. Смотри, у того же Алонсо сказано, – Ли зашелестел тетрадью и нашел нужную цитату, - «наибольшее влияние на герцога оказывали практические доводы, желательно подтвержденные наглядными примерами». Или вот – «при максимальной загрузке Окделла практическими задачами степень адекватности его повседневных действий повышается». У тебя сформулированы похожие мысли, и главное – ты нашел на практике, чем можно заинтересовать твоего подопечного. - Получается, структурированная мыслительная деятельность поможет нейтрализовать влияние негативных субъектов? – задумчиво проговорил Алва. – Я думал, ее воздействие заканчивается непосредственно по окончании занятий, и при общении со всякими ызаргами юноша вновь становится мягким, как глина. Выходит, это не так? - Ну, отчасти так, - вынужденно согласился Лионель. – Но если Окделла действительно заинтересовать чем-то, что в его понимании будет равносильно чести или чему-то подобному, то шансы возрастают. Признайся, что ты ему втюхал? - Да ничего особенного, - пожал плечами Алва. – Вернее, я и не подозревал, что военное дело так его воодушевит. Но все равно это только гипотеза. - Верно, - не стал спорить Савиньяк. – Но ты не можешь не признать, что она многое объясняет. И если следовать твоим путем практического эксперимента, то есть неплохой шанс проверить ее в действии. Надо только организовать нечто конфликтное между здравым интересом твоего оруженосца и его предыдущими . . . хмм, устремлениями. Мгновение Рокэ и Ли молча смотрели друг на друга, а потом выдали одновременно: - Катари.