Because You're Mine (Потому что ты мой сын)

Последние дни весны пронеслись для Гарри головокружительным вихрем. С помощью Сони они с Северусом решили множество своих проблем. Они теперь находились в достаточно комфортных отношениях. У Гарри, однако, оставалась еще пара задач, которые ему предстояло решить до окончания школы. Одна из них состояла в том, был ли он готов жить с Северусом. Другой было его имя. Его звали Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, что символизировало всю его жизнь. Он ненавидел славу, внимание и все, что пришло к нему вместе с этим именем. Хоть это немного и пугало его, но он все же склонялся к тому, чтобы отказаться от своей «идентичности», независимо от того, какой качественной подделкой она являлась. Его отец, Джуно и Соня пообещали ему, что они поддержат его, какое бы решение он ни принял. Рон был категорически против смены его имени, но ему просто все еще было весьма нелегко признать тот факт, что Северус Снейп был отцом Гарри. Гермиона уверенно ратовала за то, чтобы он выбрал свое настоящее имя, ее аргумент состоял в том, что это был естественный выбор, особенно теперь, когда он открыто признал профессора своим отцом. Как-то поздним вечером Гарри и Северус сидели перед огнем в гостиной Северуса, где студент «отбывал наказание». Они уже обменялись всеми обычными любезностями и оба молчали, глядя на огонь в камине. Гарри часто ловил себя на мысли, что будет, когда Северус публично объявит о том, что Гарри приходится ему сыном. Он беспокоился об опасности, в которую это заявление поставит его отца. Он знал, что Волдеморт будет в ярости. Он знал, что Волдеморт возжелает возмездия, если когда-нибудь достанет Северуса. Тем вечером, размышляя над этим тревожным вопросом в очередной раз, Гарри решил поговорить о нем со своим отцом. — Папа, меня волнует одна мысль, о которой я хотел бы поговорить, — начал Гарри, беспокойно потирая руки о джинсы. — Что это за мысль, Гарри? — Спросил Северус, не отрывая взгляда от огня. Он обнаружил, что Гарри было легче разговаривать с ним, когда он не смотрел прямо на него. «Осадок от Дурслей, без сомнения», сердито подумал он. — Вы знаете, когда и как собираетесь сделать «объявление?» — нервно спросил Гарри. Северус сделал глубокий вдох. Он обсудил эту тему с Мартином Дэвисом. Они согласились позволить правде открыться во время показаний Северуса на суде против Вернона Дурсля. Ему не нужно было поднимать лицо, чтобы быть на одном уровне с лицом Гарри, он знал, что его семнадцати… ну или почти восемнадцатилетнему сыну, было все труднее дождаться, когда уже грянет этот «взрыв» в мире, который ему предназначено спасти. Он не скрывал, что эта правда может привести к беде. Волдеморт, несомненно, узнает об этом. Северус также знал, что он освободится от дополнительной работы. Больше не будет шпионажа. Больше не будет никаких секретов. И эта мысль доставляла ему удовольствие. Он действительно собирался освободиться от всего этого! Первым делом на повестке дня было жить дальше вместе с Гарри, следующей в его расписании значилась задача победить Волдеморта и наказать его последователей. Он чувствовал себя более живым, чем в иные годы. — Я разговаривал с Марти, — начал он. — Мы собираемся взорвать несколько «сенсационных бомб» на слушании, Гарри. — Вы собираетесь объявить об этом в суде? — удивленно воскликнул Гарри. — Да. — Это будет безопасно? — спросил Гарри с беспокойством в голосе. — Очень безопасно, Гарри, — заверил его Северус. — Не волнуйся ты так! — Суд уже определился с датой? — Да, к сожалению это начнется до окончания учебы, и скорее всего, завершится уже после нее, — грустно сказал Северус. — Но, по крайней мере, это произойдет после ваших экзаменов. — Слава Мерлину! — выдохнул Гарри. — По крайней мере, теперь я могу не зацикливаться на этом! — У меня тоже будто камень с души свалился, когда я это услышал, — согласился Северус. — Я решил сдать выпускные экзамены вместе со своими друзьями и однокурсниками, — сообщил Гарри. — Ты не обязан этого делать, ты же знаешь, — напомнил ему отец. — Я хочу это сделать. Это последняя возможность для того, чтобы я мог считать себя полноценной частью сего мира. — Я понимаю, — слегка улыбнулся Северус. — Ты готов к ним? — Да, более чем готов! — ответил Гарри с нотками волнения, смешанного с тяжелой дозой нервного мандража. — Ты должен вернуться в Башню, — сказал Северус. — Наказание закончилось, а завтра тебя ждет очень важный день! Гарри поднялся и подошел к двери. Он задумался и повернулся к Северусу, застыв у порога. Они молча косились друг на друга несколько минут. — Все будет хорошо, правда? — спросил Гарри с небольшим проблеском страха в глазах. — Все будет отлично! Вот увидишь, — успокоил его Северус, сжав плечо сына. Хотя Гарри был освобожден от нескольких недель выпускных экзаменов и продолжал свое репетиторство, он предпочел сдать их вместе со своими однокурсниками. Они привыкли видеть его в Большом зале во время еды, а также по всему замку и прилежащей к нему территории, но его товарищи по седьмому курсу просто не могли не встретить его аплодисментами и подбадривающими возгласами, когда он вошел в специальное помещение, зарезервированное только для их итогового тестирования. Даже профессор МакГонагалл улыбнулась! — С возвращением, мистер Поттер! — сказала она. — Удачи. Всем вам! Гарри занял место между Роном и Гермионой. — Привет, ребята, — сказал он, усевшись. — По-моему, тебе не обязательно было приходить сюда? — спросил Рон, не понимая, зачем Гарри это сделал. — Не обязательно, — подтвердил Гарри. — Но мы вместе уже семь лет. И я не собирался покидать вас в такой ответственный момент! Рон кивнул, похлопав друга по плечу. Гермиона улыбнулась и сказала: — Удачи вам двоим! — Друзья, — спокойно произнес Гарри. — Мне просто нужно вновь научиться чувствовать себя нормально. — Мы знаем, Гарри, — ответила Гермиона, после чего ее внимание переключилось на профессора МакГонагалл. Вскоре, после нескольких последних инструкций, тишина окутала комнату, когда студенты принялись к выполнению письменной части экзаменов. После обеда в Большом зале, они разделились на более мелкие группы, чтобы приготовиться к практическим экзаменам. Кто не успевал закончить в этот день, мог сделать это на следующий. Гарри был полон решимости закончить экзамены в этот день. Он и его друзья наслаждались мирным обедом, а потом решили прогуляться под лучами теплого полуденного солнца. Все трое шлепнулись на траву у озера. Гарри подложил под голову руки и закрыл глаза. Солнце удивительно хорошо и тепло воздействовало на его голову и плечи. Он уснул в течение нескольких минут. Рон и Гермиона согласились, что ему можно отдохнуть. Хотя он был признан здоровым и с медицинской точки зрения ни в чем не нуждался, бывали моменты сильного перенапряжения, когда Гарри мог закрыть глаза и вздремнуть. Когда пришло время возвращаться в класс, Гарри еще спал. Не задумываясь, Рон протянул руку и потряс друга за плечо, сказав: — Вставай, Гарри! Гарри подскочил с внезапным приливом энергии. Его рука выстрелила сгустком сине-белого света, Рон полетел назад и шмякнулся о землю с глухим стуком. — Рон! — вскрикнула Гермиона, склонившись над ним. — Я в порядке! Надо помочь Гарри! Гарри был пойман в сети кошмара. Рону невероятно повезло. Он просто случайно схватил Гарри в том же месте, что и Вернон Дурсль во сне его друга. Гарри теперь свернулся в клубок, судорожно пытаясь прикрыть голову руками. — Гарри! — плакала Гермиона. — Ты меня слышишь? Рон уже достаточно оправился от падения, и кинулся к Гарри. Он знал способ лучше, чем попытаться прикоснуться к нему в такой момент. — Гарри, давай приятель! — спокойно сказал он. — Очнись, Гарри. Это всего лишь сон. Драко Малфой и его громилы сидели на крыльце, когда они увидели, как Рон взлетел в воздухе. Прежде чем Крэбб или Гойл успели что-нибудь понять, Драко вскочил на ноги и кинулся в школу. Он направился прямиком к столу профессора Снейпа. У него были некоторые подозрения. Он не имел достаточных фактов, но точно знал, что между главой его факультета и Поттером за прошедший год выработалась какая-то связь. — Профессор, — он наклонился над столом так, что только Снейп мог его слышать. — Что-то не так с По… Гарри, снаружи, сэр, — прошептал он. Северус в одно мгновение вскочил на ноги и ринулся к двери. Драко следовал за ним на каблуках чуть ли не бегом, чтобы не отставать, предоставив по пути подробную информацию о том, что он увидел перед тем, как сообщить новость профессору. Почти дойдя до нужного места, Северус внезапно остановился, будто сраженный выстрелом. Он заметил, как Гарри корчится на земле, крича в своем кошмаре, который до сих пор не отпускал его. Он слышал, как Рон и Гермиона призывают его проснуться. Он в мгновение ока оказался рядом с троицей и опустился на землю возле головы Гарри. Он почти дотронулся до него, прежде чем вспомнил, что лучше этого не делать, и отстранился. Он наклонился так близко, как только мог и говорил тихо и спокойно в самое ухо сына. — Гарри, проснись, сынок, — сказал он. — Ну же, все нормально. Ты здесь, в Хогвартсе. Проснись, Гарри, — взывал он. Постепенно крики и плач Гарри перешли в простое хныканье. Северус протянул руку, и осторожно дотронулся до плеча Гарри, все это время спокойно и тихо нашептывая ему на ухо. Гарри открыл глаза, и, заметив лицо своего отца, бросился на шею Северуса. — Папа! О Боже, это было ужасно! — плакал он. — Все хорошо, Гарри. Ты в безопасности. Я держу тебя, — сказал он, сев на землю рядом с Гарри. Он обвил одну руку вокруг тела своего сына и ждал, когда Гарри вернет себе контроль. — Почему Поттер называет профессора «папа»? — спросил Драко, черты его лица застыли, когда он широко раскрыл глаза от изумления. Гермиона схватила его за руку и оттащила на несколько футов. Рон последовал за ними, и два гриффиндорца встали по разные стороны от Драко. — Заткни пасть, Малфой! — прорычал Рон. — Если ты хоть одним словом обмолвишься об этом с кем-нибудь, то снова станешь жалким хорьком! — Я не собираюсь никому ничего рассказывать! — защищался Драко. — Я имею в виду, я знал, что что-то произошло между ними, но я и подумать не мог о том, что Поттер — сын профессора Снейпа! — Ну, они пока не хотят повсюду распространять эту новость, — сказала Гермиона. — Если правда всплывет наружу, прежде чем они сами откроют ее, их жизням будет угрожать опасность. Пообещай, что никому не скажешь, пожалуйста, Драко? — Взмолилась она. Драко устремил свой взгляд на сцену у озера. Ему было трудно представить, что человек, сидящий там, был главой факультета Слизерин. Этот человек, поглаживающий спину Гарри Поттера и тихо шепчущий ему в ухо, не имел ничего общего с тем профессором Снейпом, которого он знал. — Мне это все снится, да? — Спросил он Гермиону. Она и Рон покачали головами. — Будь я проклят! — сказал он, с силой плюнув на землю. Северус и Гарри встали на ноги и присоединились к остальным троим, что ждали неподалеку. — С тобой все хорошо, Гарри? — сразу спросил Рон. — Да. Я в порядке, — ответил Гарри, настороженно посмотрев на Драко. — Привет, Поттер, — произнес он, неуверенный в том, что он должен говорить что-то еще. — Привет, Драко, — сказал Гарри, кивнув головой. — Мистер Малфой, — сказал Северус. — Я надеюсь, что мы можем рассчитывать на ваше молчание в этом вопросе? — Да, сэр, — согласился Драко. — Я никому не скажу ни слова об этом. Но сэр, вам лучше сделать что-то с Крэббом и Гойлом. Они видели то же, что и я. — Спасибо, Драко, — сказал Северус. — Я все улажу. Вы все немного опоздали на свой практический экзамен. Пожалуйста, передайте профессору МакГонагалл, чтобы она встретилась со мной, а я проясню для нее эту ситуацию. — Спасибо, профессор, — Гермиона взяла Рона за руку и потянула за собой. Они с Малфоем направились в школу, а Гарри еще постоял несколько минут с Северусом. — Ты в состоянии закончить экзамены, Гарри? — Спросил он, отметив, что Гарри все еще слегка дрожал. — Я могу освободить тебя до завтра, если тебе нужно расслабиться, — добавил он, намекая, что Гарри мог бы пойти в его подземную квартиру и воспользоваться гидромассажной ванной да расслабляющей музыкой. — Спасибо, папа, — сказал он. — Но я думаю, что вернусь обратно и попробую пройти парные испытания сегодня. — Если ты уверен… — Да, сэр, я уверен, — успокоил его Гарри. — Тогда пойдем, я провожу тебя. После того, как Гарри вошел в класс, Северус подал Минерве «тайный знак», и она выскользнула в холл. — Что случилось, Северус? — сходу спросила она. — Гарри снова приснился кошмар с этими издевательствами. Он в довольно шатком состоянии. Не могли бы вы дать ему что-нибудь полегче для сегодняшних практических испытаний? Отпустите его после того, как пройдет парный экзамен? — попросил он ее. Отметив беспокойство в его глазах, она сразу же согласилась. — Может, мне следует вообще освободить его на сегодня? — предложила она. — Нет, — ответил Северус. — Он настаивал на том, чтобы пройти парный экзамен именно сегодня. — Хорошо, — натянуто произнесла она. — Я все сделаю! — Она мрачно улыбнулась, и Северус откланялся. Вернувшись в класс, Гарри услышал, как Драко спрашивал Рона, все ли с ним в порядке, и Гарри заговорил. — Что случилось, Рон? — Спросил он, настороженно глядя на Драко. Рон посмотрел на Гермиону, она посмотрела на Драко, и все трое посмотрели на Гарри. Он вдруг почувствовал, что пропустил что-то важное. — Что произошло? Скажите мне. Я что-то сделал, да? — Гарри, — медленно начала Гермиона. — Это не твоя вина. — Что не моя вина? — Спросил он с растущей тревогой. — Когда Рон пытался разбудить тебя, он забыл про то, что к тебе нельзя притрагиваться, когда ты спишь… — начала Гермиона. — Да, и ты здорово приложил его! — звонко закончил Драко. Рон и Гермиона наградили его уничижительными взглядами. — Я что! — вскрикнул Гарри, вскочив на ноги. — Подробности! Сейчас же! — потребовал он. — Хм, во-первых, сядь, — сказал Рон, нервно оглядываясь. — Все смотрят. Гарри быстро обвел комнату взглядом и сел. — Извините, — пробормотал он. — Что именно я натворил? Тебе больно? — Прежде всего, я не испытывал боли, просто был удивлен. Честно, — успокоил его Рон. — Прости, это моя вина. Я знал, что не мы должны были в первую очередь прикасаться к тебе. — Что случилось? — повторил Гарри. — Ну, ты просто очень быстро вскинул руку вверх, и она выстрелила. Сине-белый луч света ударил меня, и я пролетел пару метров и приземлился на землю, — объяснил Рон. — О, Господи! — Воскликнул Гарри. — С тобой точно все хорошо? — Да. Я в порядке, честно! — еще раз заверил его Рон. — Мне так жаль! — сказал ему Гарри. — Ты же знаешь, я никогда не причиню тебе боли намеренно! — Эй! Я это знаю! — сказал Рон. — Забудь, ладно, Гарри? Гарри, чрезвычайно расстроеный, успел лишь кивнуть перед тем, как их позвали к остальной части группы для разделения на пары. Рон и Гермиона были отсортированы в пару, что бы пройти трансгрессию и трансфигурацию. Гарри и Драко должны были приготовить зелье, а также навести друг на друга проклятие и контр-проклятие. Драко нерешительно пытался завязать разговор, пока они ждали своей очереди, чтобы применить заклинание и контр-заклинание друг к другу. — Эээ, Гарри, можно задать тебе вопрос? — Конечно, но я могу не ответить, если не захочу, — предупредил Гарри. — Как получилось, что ты — сын профессора Снейпа, — прошептал он так тихо, чтобы никто не смог подслушать. — Я имею в виду, он и твоя мама…? — Он и моя мама были женаты, Драко, — честно ответил Гарри. — Мы можем не обсуждать это сейчас? Уже почти наша очередь. — Конечно, ладно, — согласился Драко. — Ты расскажешь мне позже? — Не могу дать определенный ответ. А теперь идем, наша очередь. Несколько часов спустя, после того, как они правильно выполнили заклинание и контр-заклинание, и после того, как их правильно сваренное зелье было промаркировано и сдано; они наряду с остальными спустились в Большой зал на ужин. — Я умираю с голоду! — Воскликнул Рон. — Да уж, вот это новость! — издевательски произнесла Гермиона. — Эй! Все позади, Миона! — Сказал Гарри, кладя руку на ее плечо. — Сейчас мы имеем право отдохнуть! — Прости, Рон, — извинилась она. — Ла-ладно! — Сказал он ртом, который уже вовсю был набит сладким картофелем. Гарри только потыкал вилкой вокруг еды на своей тарелке, поняв, что он не так уж и голоден. — Что случилось, Гарри? — мягко спросила Гермиона. — Обычные дела, — ответил он. — Что подразумевается под «обычными делами» на этот раз? — поддразнила она. Он улыбнулся ей и ответил: — Папа, его объявление, результаты экзаменов, мое имя… — он умолк. — Опять за свое! — воскликнул Рон, а потом добавил «Понял, больше ни слова!», когда Гарри и Гермиона бросили на него свирепые взгляды. — Мне нужно подышать свежим воздухом, — резко сказал Гарри, поднявшись со своего места. — Составить компанию? — предложила Гермиона. — Нет, спасибо, — ответил он ей. — Мне надо побыть одному, — он направился на свое любимое место и стал глядеть на озеро. Он в основном испытывал неудобство от мысли, что он сменит свое имя, и ему придется это объяснять каждый раз, когда кто-то его узнает и не поймет его, если он представится. — Сириус Снейп, — прошептал он. «Это звучит довольно неплохо!», усмехнулся он про себя. — Сириус Снейп, — сказал он громче и засмеялся. — Сири, — сказал он. Улыбка сошла с его лица, когда он подумал о своей матери. — Что ты тут делаешь, Поттер? — сказал Драко вдруг откуда-то сзади, порядочно напугав его. — Драко! Черт побери! Я чуть не обделался из-за тебя! Драко ухмыльнулся и сказал «Ну извини!», с небольшой долей сарказма. — Так что ты делал? По-моему, я слышал, как ты говорил чье-то имя. — Если хочешь знать, я произносил свое настоящее имя, — сухо сообщил ему Гарри. — Твое настоящее… ой, — озадаченно сказал Драко. — Ну и как тебя зовут? — с любопытством спросил он. Гарри разглядывал его, ища… что? Самодовольство? Черный пиар? Не увидев ничего, кроме открытого любопытства, он решил рассказать ему. — Сириус Снейп, — представился он, протягивая ему руку для рукопожатия. — Драко Малфой, — ответил Драко, пожимая брюнету руку. — Рад знакомству. — Аналогично, — ухмыльнулся Гарри. Они оба сидели и тревожно глядели на озеро. После нескольких минут молчания, Драко решил возобновить разговор. — Так ты собираешься сменить свое имя? — Я еще не знаю, Драко, — признался Гарри, пересаживаясь поудобнее. — У тебя все в порядке с профессором Снейпом, твоим отцом? — нерешительно спросил Драко. — Сейчас да, — сказал Гарри. — Я был чертовски зол на него, когда он впервые рассказал мне правду, — добавил он со смехом. — Я рад, что с тобой все в порядке, Гарри, — признался Драко. — Мы все, конечно, слышали те слухи, но я не мог поверить в них. — Что еще за «слухи»? — Я имею в виду, слухи о том, что с тобой случилось, — пояснил Драко. — Я слышал, что твой дядя пытался тебя убить. Это правда? — мягко спросил он. Гарри долго молчал, размышляя об этом. — Да, это правда, — наконец ответил он. — Прости, — тут же сказал Драко, с удивлением поняв, что он произнес это искренне. Гарри был не меньше удивлен тем, что Драко поверил ему. — Выходит, ты был почти мертв, когда профессор принес тебя сюда? — спросил блондин. — Да, — прошептал Гарри. — Поначалу они не были уверены, что я выживу, а потом не были уверены насчет «других вещей». — Каких еще других вещей? Эээ… если ты, конечно, хочешь говорить на эту тему. — Все в порядке. Я не против, скорее наоборот, — заверил Гарри. После непродолжительной паузы, он сказал: — Они беспокоились о повреждении мозга. — Повреждении мозга? Почему? — недоумевал Драко, встревоженный от того, что оно могло быть. — У меня продолжались припадки из-за травм. Мне также снились кошмары, которые удавалось прекратить лишь при помощи зелья сна без сновидений. Ты знаешь, какие побочные эффекты оно имеет? — спросил Гарри. — Да. Привыкание при чрезмерном применении. Отсутствие быстрого сна вызывает безумие после длительного использования, — тихо сказал Драко. Он вдруг пожалел о всех пакостях, что он причинил ему за эти годы. Казалось, что у Гарри всего этого накопилось в избытке. — Мне повезло, — сказал Гарри. — Мой врач была лучшей. Является лучшей. — У нее были длинные черные волосы? — спросил Драко. — Да. Ее зовут Доктор Эскулэйпиус, — пояснил Гарри. — Доктор кто? — взвизгнул Драко. Гарри засмеялся. — Мы ее звали просто Доктор Эй. Папа называл ее по имени, Джуно. — Джуно, да? — сказал Драко. — Классное имя. — Да, — согласился Гарри, мысленно возвращаясь к своему имени. — Драко? — Да? — Что ты думаешь о моем имени, его смене, и вообще обо всем этом? — Я не знаю. Тяжелый выбор, конечно, — задумчиво сказал Драко. — Но если бы я был на твоем месте, и если бы кто-то пришел ко мне, имея на руках доказательства того, что он мой настоящий отец, говоря, что он хотел видеть меня в своей жизни, предлагая мне дом, шанс на настоящее счастье… не говоря уже о спасении от моего ужасного родственника. Гы, Гарри, я бы не сомневался! Я бы обеими руками ухватился за эту мысль и не задумывался бы дважды о смене моего имени! — раздраженно закончил Драко. — Да, думаю, я сделаю это, — сказал Гарри, чем больше он думал об этом, тем теплее становилось у него на душе. — К тому же ты перестанешь наконец быть «Мальчиком-Который-Выжил», отбросив идиотское прозвище, что повсюду преследует тебя. Я не знаю, как ты мог терпеть это на протяжении стольких лет, — добавил Драко с гримасой на лице. — Ну, мне все равно придется иметь дело со всем этим. По крайней мере, пока я не одержу победу над Волдемортом, — сообщил ему Гарри. — Что? — удивленно спросил Драко. — Я все еще Мальчик-Который-Выжил. Я просто буду иметь другое имя, Драко, — пояснил Гарри. — Я — Избранный. Только я могу убить этого ублюдка. Мне суждено сделать это, независимо от того, под каким именем я буду находиться. Таково пророчество, — добавил он с огромной дозой сарказма, изобразив растопыренными пальцами кавычки цитаты. — Ух ты! Тяжелый груз! — сказал Драко с восхищением. — А что насчет тебя? — вдруг спросил Гарри. — На чьей ты стороне? — Во-первых, позволь мне задать тебе кое-что, — сказал Драко. — Ладно, выкладывай. — Твой отец до сих пор Пожиратель смерти? Гарри внезапно насторожился. Кровь застыла в его жилах. Он знал, что Люциус Малфой был правой рукой Волдеморта. Он решил сказать «правду». — Да, он им остается. — И это является проблемой для вас двоих? — Да. Главной из них, — признался Гарри. — Мы договорились не спорить на эту тему и не обсуждать ее. — Понятно, — кивнул Драко. — Ну, теперь, что касается твоего вопроса. Я отказался от Черной метки. Я бросил вызов своему отцу. Он отрекся от меня, и с тех пор я живу у родственников моей матери. — Тебе будет легче, если я скажу, что я рад тому, что ты сделал? — спросил Гарри. Драко долго думал над этим. — Да, ты прав. Гарри, ты примешь мои извинения за… ну… за все? — спросил Драко. — Извинения приняты. Теперь и ты извини меня. Я должен пойти поговорить со своим отцом. — Конечно, иди. Увидимся завтра, Сириус. С небольшой ухмылкой, Гарри… э-э… Сириус сказал «До завтра» и помчался в спальню своей башни. Рон уже лежал на своей кровати, читая «Ежеквартальный Квиддич». Он уронил журнал на кровать, когда его друг вломился в дверь и начал опорожнять ящики. — Что ты делаешь, Гарри? — Спросил он. — Сириус. — Что? — сказал Рон, запутавшись. — Меня зовут Сириус Снейп, — его друг впервые за семь лет назвался другим именем. — Зови меня Сири. — Ты все же решил, — произнес Рон с тусклым, грустным взглядом в глазах. — Да. Это и есть я настоящий, Рон. И уж если я собираюсь принимать все, что мой отец предлагает мне — дом, любовь, семью, тогда мне придется взять и фамилию тоже, — объяснил Сири. Рон подумал об этом и понял, что его друг был прав. Глубоко вздохнув, он сказал: — Я рад познакомиться с тобой, Сириус Снейп, — он поднялся и заключил его в огромные медвежьи объятия, потянув его за косу с ухмылкой на лице. — Эй! Лапы прочь от моих волос! — воскликнул Сири, схватившись за руку Рона, которой он держал косу. — Так что ты делаешь? — снова спросил Рон. — Я переезжаю к папе, дурачок! Что ты подумал? — Воскликнул Сириус. — Ох, — лицо Рона поникло. — Я надеялся, что мы останемся здесь вместе до окончания школы. — К сожалению, Рон. Судебный процесс начнется до окончания учебного года. Это уже известно, и правда выяснится в ходе судебного процесса. Я просто обязан жить с ним. На всякий случай, — пояснил Сири. — На какой еще всякий случай? — На случай, если Вернон вдруг будет признан невиновным, то я в итоге отправлюсь жить к нему, так как он все равно останется моим опекуном, — тупо ответил Сири, не потрудившись объяснить, что все зависит от того, с кем он сам захочет жить. — Ох, — сказал Рон, в ужасе от этой мысли. — Ну, в таком случае, как насчет того, чтобы помочь тебе перенести эти вещи? — Спасибо, приятель, — сказал Сири, похлопав Рона по плечу. Некоторое время спустя, они стояли перед дверью, за которой находился новый дом Сири. Он постучался в дверь легким пинком. — Войдите! — услышали они разрешение Северуса изнутри, и дверь медленно открылась. Увидев, как тяжело им приходится заносить вещи через узкую дверь, Северус поспешил протянуть руку помощи. — Гарри, что это? — Спросил он озадаченным тоном. — Это все мои вещи, папа, — пояснил он. — Да, и зови меня Сири, — добавил он с широкой улыбкой. Северус был ошеломлен. Он не знал, что нужно сделать или сказать в первую очередь. Его глаза внезапно засверкали невыплаканными слезами. — Ты принял решение, — сказал он, пытаясь вернуть себе равновесие. — Да, принял, — ответил Сири. — Я уже все решил. Я хочу принять все от вас. Мне все это нравится. Любовь, семья, дом… и имя, — заявил он, сдавленно всхлипнув. Северус сделал шаг вперед: — Я так… — до того, как он смог произнести что-то еще, его не такой уж и маленький сын бросился ему на шею и задушил его в самых сильных стальных объятиях, какие он мог вспомнить еще в те времена, когда Джеймс был жив. «Какая ирония», смутно подумал он, прикрыв глаза и прижимая своего сына к себе. Рон, чувствуя себя «пятым колесом в телеге», молча закрыл дверь и поспешил прочь, чтобы найти Гермиону. — Добро пожаловать домой, Сири, — выдохнул Северус в волосы своего сына. — Я люблю тебя, папа, — прошептал мальчик, начав плакать, и это были первые в его жизни слезы радости.