Семь месяцев.

До трёх лет, им, Джорджем – в честь дяди Беллы – занималась только Белла. Она старалась держать его подальше от отца, просто потому что тот вдруг потерял к ребёнку интерес, хотя ходил он первое время счастливый - у него наконец-то появилась настоящая семья! Он пропадал в больнице, подолгу не посещал их крыло, и Белла была ему за это благодарна. Однако, он всегда возвращался, немного злой, холодный, дикий. Когда он возвращался, Белла исчезала. Мысленно запиралась в себе, ведь возвращался Эдди, чтобы исполнить супружеский долг. Его совершенно не волновало присутствие сына буквально в метре от места действа и фактическое отсутствие жены. Когда толчки становились невыносимо резкими и глубокими, а тяжёлое дыхание сменялось злым рыком, Белла возвращалась, чтобы в последний момент прекратить быть бревном и соскакивать с члена Глускина. Ещё ребёнка не хотелось. После акта насилия Эдди, удовлетворённый и подобревший, позволял себе немного понежничать с женой и, оставив немного еды – а иногда и что-нибудь для малыша – уходил в неизвестном направлении, что бы потом повторить всё по кругу. К четвёртому году жизни Эдди вдруг вспомнил, понял или осознал, что у него есть сын и его нужно воспитывать по-мужски. Белла беспомощно смотрела на своего Джорджи, маленького, тёмноволосого ангелочка с большими, умными глазами цвета серого дерева, и сжимала кулаки, когда мужчина делал резкие движения. К её огромному удивлению и облегчению Глускин не бил сына, а действительно им занимался. Рассказывал что-то, играл. Создавалось впечатление, что он – нормальный отец и они – нормальная семья. Но в семь лет мальчик поинтересовался у отца, что это он делает с мамой и почему она такая странная сейчас лежит? Глускин скалился и подробно объяснял, что для чего и как, возобновив движения, изменяя любимой позе, показывая то, что семилетним мальчикам видеть не стоит. Джорджи любит маму и даже папу, хотя и не помнит, что бы тот о нём заботился так, как мама. Но, наверно, он на то и папа. - Так я проявляю свою любовь, - мурлыкал мужчина, оставаясь наедине с сыном, отвечая на каверзные вопросы со всеми подробностями. - Я тоже люблю маму и хочу ей это показать. Эдди в ступоре осматривал своего сына, замечая всё больше своих черт: форма носа, контур подбородка, черты глаз, цвет волос. И те же мысли, желания, что и у самого Глускина. Мужчина ухмыльнулся: в отличии от него Джорджу повезло с отцом. - Покажешь. Когда подрастёшь. Бель была в ужасе, когда подарком на шестнадцатилетние сына стала она сама. Когда Эдди держал её за вытянутые руки, сжимая шею, стоя позади неё, позволяя почувствовать своё возбуждение, она сначала не поняла, что происходит. Девять лет назад она потеряла контроль над ситуацией. Эдди принялся всерьёз за воспитание сына, и ей было не справиться с ним. Более того, Джордж сам общался с отцом. Она не верила, что тот комочек, который она сжимала в объятиях в тёмной комнате, радуясь, что он жив, вырос настолько и таким, что теперь идёт к ней, снимая брюки, глядя на неё тёмными от возбуждения, отцовскими глазами. Она родила чудовище.