И снова избранный (Ранее "Что, опять мир спасать?!")

— Твою мать! Джуби меня задери, если я еще раз решу поковыряться в собственных мозгах! — внезапно выдает он, его голос хриплый и какой-то растерянный. — Чтоб у тебя аллергия на твоей лимонные дольки появилась, старый обезьян! — добавляет, резко выпрямляясь в кресле. — Ох! — наконец обратил внимание на зельевара, которого до этого, кажется, не замечал. — Думаю, вам есть, что мне рассказать, мистер Поттер, — сдержанно интересуется Снейп, игнорируя нелестные отзывы первокурсника в адрес директора. — Кажется, теперь я у вас в долгу, профессор, — задумчиво отозвался Поттер. — Сам я едва ли пришел бы в себя полностью, — улыбнулся мальчишка, откинувшись в кресле. — Что же, в таком случае я, полагаю, имею право знать, что именно произошло? — все так же сдержанно процедил декан Слизерина, понимая, что сейчас именно тот момент, когда можно вытрясти из несносного мальчишки побольше интересующей бывшего шпиона информации. — Что же, это вполне справедливо, — как-то отрешенно отозвался первокурсник, уставившись в одну точку, а затем несколько раз моргнув, парнишка, наконец, осмысленно посмотрел на Снейпа. — Скажем так, мне пришлось стереть некоторые черты своей личности, включая большую часть воспоминаний, чтобы скрыть кое-какие способности. Человек, сидящий сейчас напротив зельевара, выглядел как одиннадцатилетний мальчишка с лицом человека, которого Северус отчаянно ненавидел, но… только выглядел.  — И ещё, профессор Снейп. Это нечестно, — вдруг добавил мальчишка с лукавой улыбкой. — Не понимаю о чём вы, мистер Поттер? — отрезал мужчина, пронзив подростка бритвенным взглядом. Но тот лишь растянул губы в ещё более широкой улыбке, прищурив глаза цвета проклятой Авады и почему-то от этого зрелища у бывалого шпиона вдоль спины пробежал омерзительный холодок. — Вы не могли не знать о том, что ваше зелье нарушает эмоциональную стабильность, и в таком состоянии я просто не смогу уследить за тем, что говорю, — всё также скалясь в белозубой улыбке пояснил он. — Не могу не признать это была неплохая попытка, но вы кое-чего не учли. Впрочем, это не ваша вина, вы не могли знать некоторые нюансы. К вашему счастью, меня достаточно хорошо учили контролю, — как бы между прочим произносит подросток, расслаблено глядя на собеседника, лениво откинувшись в кресле. Но отчего-то мужчина не может отвести взгляда от этих пронзительных зеленых глаз. И глядя в них, невозможно думать ни о чём кроме того, что у самого опасного заклинания точно такой же цвет. Ярко-зелёный, словно сочная весенняя трава, но сейчас ничего кроме смерти этот яркий цвет не нес, а улыбка кажется хищным оскалом, вырезанным на театральной маске. — Вы себе даже представить не можете, как мне сейчас трудно держать себя в руках, — неестественная улыбка спадает с детского лица — и Поттер устало откидывается на высокую спинку. — Мой вам совет, профессор, не пытайтесь более со мной так играть, всё равно ведь в конце концов проиграете, но последствия могут быть непредсказуемыми. — Не смей мне угрожать, мальчишка! — зельевар, наконец, не выдержал, иллюзия, заставляющая цепенеть, спала, как только избранный отвел взгляд. И сейчас Северус был в ярости от того, что позволил себя испугать, ведь даже рядом с Темным Лордом мужчина не испытывал ничего подобного. Он резко поднялся из своего кресла и схватил первокурсника за ворот. — Допустим: я готов признать, что ты не так наивен и беспомощен, как я полагал в начале. Но это не даёт тебе никакого права, так со мной говорить, — прошипел Снейп в лицо мальчику, приблизившись почти вплотную. — Ты всего лишь наглый выскочка, такой же самовлюбленный идиот, как и твой отец! — рявкнул он еще крепче вцепившись в мантию первокурсника, кажется, напрочь забыв, что перед ним просто ребёнок, и тем самым словно мстя за несколько секунд пережитого кошмара. — Не смей оскорблять моего отца! — также тихо зашипел Поттер в ответ. — Можешь, что угодно говорить обо мне, но не смей, слышишь? Не смей топтать его имя! — тихий хриплый голос мальчишки прозвучал словно набат. В слабоосвещенной комнате возрастало напряжение. Зажженные свечи вспыхнули ярче, но почему-то отовсюду тянуло холодом. По коже пробегало какое-то мерзкое предчувствие. Чужая ярость было практически осязаема, звериная жажда крови столкнулась с холодной ненавистью, закрутив вихри чего-то потустороннего. Внезапно запястья зельевара стиснула не по-мальчишески сильная рука, Поттер с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы и прикрыл изумрудные глаза, в которых бесновалось пламя, а спустя несколько мгновений раздался его холодный, абсолютно безэмоциональный голос. — Думаю, нам обоим необходимо успокоиться. И уже потом разбираться, кто в чём виноват, — эти слова для мужчины словно ушат холодной воды. Он приходит в себя и понимает, в какой ситуации находится, будь на месте Поттера кто-либо иной, и уже на следующий день его имя полоскали бы во всех самых паршивых газетенках, называя пожирателем, окончательно сошедшим с ума и опустившимся до пыток детей круциатусом. Впрочем, будь на месте Поттера кто-то иной, подобного бы вовсе не случилось. Северус стряхивает с себя оцепенение и переводит взгляд на свою руку, судорожно сжимающую воротник чужой рубашки и всё ещё стискивающую мальчишескую ладонь, немедленно ослабляет собственную хватку и как-то отстранённо замечает, что в собственных запястьях отдается тупой болью, после того как избранный, последовав его примеру, ослабляет хватку. — Завтра после занятий я жду вас для обстоятельной беседы, мистер Поттер, — гораздо спокойнее чем ранее бормочет декан Слизерина, стараясь не смотреть в сторону собеседника. — Как скажете, профессор. Разрешите откланяться, — в той же манере отзывается первокурсник и, не дождавшись ответа мужчины, исчезает за дверью кабинета. POV Гарри Поттер (Узумаки Наруто) — Биджев Снейп! Мадара его подери! Чтоб ему с Кагуей проснуться! Какого биджу он себе позволяет?! Стоп. Биджу? — Друг мой, не прояснишь ли мне убогому пару нюансов? — в лучших традициях Орочимару зашипел я, ввалившись в Выручай-комнату. И плевать мне на то, что скоро отбой. Если я сейчас заявлюсь в гостиную Слизерина, то непременно что-нибудь разнесу. А здесь можно развернуться в полную силу: чудо-комната всё равно восстановится. — Для начала тебе нужно успокоиться, а уже потом будем вести научные беседы по теории ментальных техник, — невозмутимо заявил демон. — Успокоиться?! — рявкнул я, впечатывая кулак в ближайший тренировочный столб, тот угрожающая затрещал, но уцелел. — Да, успокоиться. Ты себя не контролируешь, это последствия твоей самоуверенности, мастер фуина. А я ведь тебя предупреждал, что игры с собственной памятью до добра не доведут! Но нет, ты с чего-то решил, что тебе море по колено! Ты хоть представляешь, что сейчас творится в твоём подсознании, придурок? Ты себе мозги чуть не поджарил!— демон тоже не выдержал и сорвался на рык. — А что мне оставалось? Впустить доброго дедушку Дамблдора в собственные мозги и позволить там разгуливать как у себя дома? Ярость не утихала, она помножилась на откуда-то взявшуюся истерику, лишая последних обломков самообладания. Внезапно я почувствовал, как кожа начинает гореть, восприятие резко скакнуло вверх, сделав окружающий мир невероятно четким. Последним, что я смог запомнить, был вой девятихвостого. А потом лишь алая пелена перед глазами, кажется, лис что-то пытался сделать, но… Сознание возвращалось медленно и как-то нехотя, с губ сорвался хриплый стон, отозвавшийся диким звоном в голове. И тут я понял, что произошло хотя уже и вспомнить не могу, когда такое случалось в последний. — Ку, никто не пострадал? — с замиранием сердца задаю мучивший меня вопрос. — Нет, к нашему счастью, ты не успел даже выбраться из этого зала: я смог восстановить печать, прежде чем ты стал ломиться наружу, — устало вздохнул демон. — Что вообще произошло? Я не всё помню, кажется, Снейпу удалось как-то снять блок с моих воспоминаний? — я медленно встал, осматриваясь по сторонам: тренировочный зал, созданный Выручай-комнатой, был полностью разгромлен, стены украшали рытвины и вмятины, каменные плиты пола вздыблены. — Печать, что ты создал для защиты воспоминаний, оказалась неполной, а из-за вмешательства директора ещё и сработала неправильно, — начал рассказывать Кьюби. — В результате вместо того, чтобы заблокировать все воспоминания связанные с миром шиноби и Узумаки Наруто, она стала уничтожать этот пласт информации, а в след за этим и твою личность. Когда я понял, что происходит, эта дрянь уже стерла часть твоих воспоминаний. К твоему счастью, я успел сделать копию твоей личности. Но эта печать угрожала и мне, так что мне пришлось самому себя запечатать в той части подсознания, куда мы до этого упрятали переизбыток чакры, по сути я оказался запертым в этом бункере, почти как много лет назад в той клетке, что создал Минато. Из-за этого я потерял связь с тобой, а точнее тем, что от тебя осталось, я пытался пробиться, но все, что мне удалось, так это послать несколько неясных образов. Когда Снейп сорвал печати с хранилища, я освободился и распечатал созданную копию. К сожалению, вместе со мной освободилось и колоссальное количество чакры, а поскольку большая часть была моей, то сам понимаешь. Словом, отрицательные эманации демонической чакры сильно ударили тебе в голову, эффект усилился побочным эффектом снейповского зелья и вышло то, что вышло, — лис остановился, давая мне время, чтобы обдумать глубину той зад… проблемы, в которой я оказался из-за собственной глупости. Мда годы прошли, но сквозняк в голове все тот же. Никаких более цензурных мыслей у меня по этому поводу не нашлось. — Здесь слабость доставшейся нам оболочки сыграла на руку: потеря контроля оказалась не столь критична, как в твоём родном теле, — между прочим добавил лис. — Ко всему прочему в твоём подсознании теперь, будто бомба Джуби взорвалась, всё разворотило. Да, что я тебе рассказываю, сам спустись и посмотри, — продолжил распинаться демон. Послушно сконцентрировавшись, я, с некоторым трудом, смог нырнуть в собственное подсознание — открывшийся пейзаж не имел ничего общего с залитым солнечным светом многовековым лесом, скорее это напоминало пустое темное пространство, в котором летали небольшие острова, покрытые зеленью — все, что осталось от многовекового леса. — Ну что, герой, доволен? — рыкнул Курама. Девятихвостый сидел на самом большом острове под огромным деревом. — Это всё, что осталось? — поражённо выдохнул я. — Из воспоминаний, в общей сложности, ты потерял не так уж и много: какие-то воспоминания из детства, смутные образы, может быть очередные посиделки с друзьями, — недовольно выдал напарник, что ж он имеет право на меня злиться. — Ку, пообещай мне, что, если я ещё хоть раз решусь на подобные эксперименты, то ты ударишь меня посильнее, — проникновенно попросил я, оглядываясь в искаженном подсознании. — С огромной радостью, хоть сейчас, для профилактики, так сказать! — осклабился девятихвостый.