Нежданный подарок

Дерек Шепард вытянулся, насколько это было возможно в тесном салоне спортивной машины, и в который раз посмотрел на больничное здание из стекла и бетона, возвышавшееся в конце автостоянки. В глаза брызнули радуги солнечного света, отраженного бесчисленными окнами восьмиэтажной больницы. Дерек сощурился, но не вышел из машины. И не уехал. Машинально он провел рукой по непривычно гладкому лицу. Впервые за два с лишним месяца он побрился. И ему недоставало бороды. Там, где он провел последние месяцы, не обязательно было заботиться о внешнем виде. Он и не заботился. Но перед трансатлантическим перелетом, в конце концов приведшим его сюда, он задержался, чтобы принять душ и побриться. Чертовски дурацкая идея — приехать сюда. Но именно эта идея поддерживала его в последние... сколько?.. Девять месяцев? Не меньше. Эта идея сопровождала его молчаливым призраком, безучастным к жестокостям, неотъемлемым от его работы: изо дня в день фиксировать и предавать гласности то, что происходит в мире. В тех его далеких уголках, о существовании которых читатели забывали, как только заканчивались заворожившие их кровавые события. Временами Шепарду казалось, что он попал в жуткий фильм, только фильм этот не заканчивается через два часа и некому вырезать самые страшные кадры или остановить пленку в самый ужасный момент. И именно в те моменты он думал о возвращении, о том, чтобы снова увидеть Мередит, положить ладони на ее длинные шелковистые ноги, уткнуться лицом в ее шею и вдохнуть неповторимый аромат. Эти воспоминания давали возможность идти дальше к цели. И не позволяли сойти с ума. Именно Мередит заставила его серьезно задуматься о конце пути. Конце, который он все отодвигал, вновь продлевая контракт, вновь соглашаясь отправиться туда, где у людей больше не было крыши над головой. Такова его работа, и когда-то он любил ее, любил вызываемое ею волнение. Однако теперь он уже не так в этом уверен. Он не уверен ни в чем, кроме того, что должен еще хоть раз увидеть Мередит. И вот он здесь. И не двигается. Ни вперед, ни назад. Беспокоясь и злясь, Дерек сунул руку в нагрудный карман и тихо выругался. Забавно, даже через девять месяцев он продолжает удивляться, ничего не найдя в кармане. Еще забавнее то, что он выбрал самый разгар «конфликта» (слишком мелкого в мировых масштабах для слова «война»), чтобы бросить курить — дело нелегкое даже в обычных условиях. Но он понял, что пора бросать, когда неожиданно обнаружил, что, думая совершенно о другом, машинально ищет в кармане сигарету. Понял, что пора выбираться из плена цепких пристрастий. Хватит зависеть от привычек, людей, порывов. Единственным, чего Дерек придерживался неукоснительно и от чего не собирался отступать, был его личный нравственный кодекс. Так какого черта он сидит в машине через полчаса после возвращения и таращится на здание, где, вероятно, сейчас находится Мередит? Доказывает себе, что мечта не завладела им? Или надеется на это? Он освободится, как только увидит, что это лишь мечта, лишь сон. Мираж, раздувшийся до огромных размеров из-за времени и расстояния. И обстоятельств. Если бы он провел с нею не только тот единственный чудесный вечер, если бы она была постоянно частью его жизни, он давно бы уже забыл о ней, как забыл обо всех других женщинах, прошедших через его жизнь. И ее мысленный образ не маячил бы постоянно перед ним. Образ, от которого он не желает отказаться, но должен, если хочет остаться самим собой. Дерек опустил боковое стекло и глубоко вдохнул тонкий аромат, исходивший с обеих сторон стоянки от аккуратно подстриженных кустов, щеголявших недолговечными белыми цветами. Апрель в Калифорнии. Он уже забыл, что это такое. Природа здесь более рафинированна. Ее элегантное спокойствие нарушается лишь изредка и по мелочам: пикниками на пляжах, увеселительными прогулками. Здесь не бушуют грозные стихии, в мгновение ока стирающие с лица земли плоды долгих трудов человеческих. Да, напомнил он себе, и его губы скривились в циничной улыбке, у нас есть землетрясения. Однако это не одно и то же. Образ невероятной, душераздирающей бедности неизгладимо врезался в его память. Постепенно песня, передаваемая по радио, изменила направление его мыслей. Перри Комо тихо пел о свидании, которое никак не могло состояться. Улыбка Дерека смягчилась. В ту ночь, когда он встретил Мередит, оркестр играл мелодию Комо. Он закрыл глаза, погружаясь в воспоминания, навеянные музыкой, и как наяву увидел ее, окруженную мужчинами. Но для него существовала только она. Он видел только ее... Она привлекла его взгляд сразу, как только он вошел. Эта женщина с удивительным классическим профилем — самая прекрасная из всех, кого ему доводилось встречать, думал Дерек, наблюдая за ней с другого конца переполненного банкетного зала. Он вертел в руке бокал, перестав чувствовать вкус вина. Следя за ней, он даже забыл, как ненавидит официальную одежду, будто предназначенную для манекенов. Точнее, он забыл обо всем. Шепард наклонился к ближайшему гостю, оказавшемуся пожилой дамой, похожей на фею. - Кто это? — он поднял бокал в сторону женщины, о которой спрашивал. — Та невысокая блондинка, окруженная мужчинами? Мужчинами, из лап которых он собирался ее вырвать. Фея склонила голову к плечу, как бы оценивая Дерека, пытаясь определить, кто он такой. Она явно посчитала, что ему следует знать ответ. - Это доктор Мередит Грей. Она работает в больнице. Ее родители — доктора Эллис и Тетчер Грей. Они организовали сбор средств на строительство нового крыла для родильного отделения. Она говорила что-то еще, о том, что было написано в его приглашении. Но ее слова утонули в общем гуле, так как Дерек уже пробирался к маленькой стройной блондинке в черном переливающемся вечернем платье. Мини-платье сверкало почти так же, как она сама, едва достигая середины бедра и удобно замирая в том месте, которое он нашел бы бесконечно волнующим, если бы сам к нему приникал. Приближаясь к ней, он чувствовал, как нарастает его возбуждение. Голова кружилась, как в те моменты, когда он обнаруживал материал для сенсации. Он всегда наслаждался неразгаданными тайнами, а у нее был вид сенсации с первой страницы газеты. - Привет, мне сказали, что вы имеете отношение к этому благотворительному мероприятию. Мередит отвернулась от мужчины, с которым разговаривала, и взглянула на Дерека. Ее глаза были огромными и зелеными, как изумруды в британской короне. Однако банальное сравнение не преуменьшало производимого впечатления. Оно его усиливало. - Я поговорю с вами позже, — пробормотал мужчина и растворился в толпе прежде, чем его исчезновение было замечено. Так бродячий кот уступает дорогу льву. Мередит окинула Дерека медленным взглядом. Он не казался ей знакомым. Он не мог быть мужем одной из ее пациенток. Она определенно запомнила бы мужчину с такой внешностью. - Мы знакомы? — улыбаясь, спросила она. - Нет, но это легко исправить. Очень ловко, с минимумом движений, он обнял ее за плечи одной рукой, отрезая от собеседников и увлекая к дверям на веранду. - Мы оба знаем ту даму в бежевом, — кивнул он приблизительно в ту сторону, где недавно стоял. Мер взглянула в указанном направлении. - Вы имеете в виду Джину? Он кивнул, соглашаясь. Ее аромат разжигал его кровь. На секунду он подумал, не встречается ли она кем-то и имеет ли это для нее значение. Для него не имело. Не в данный момент. - Да, Джину. Как будто его глаза касались ее. Мер почувствовала их тепло. Усилием воли она продолжила в том же шутливом тоне: - А если я скажу, что ее имя не Джина? Что ее зовут Хилари? - Тогда я скажу, что у вас, как и у меня, провал в памяти. Это не Джина и не Хилари. — По глазам Мер он понял, что угадал, и обезоруживающе улыбнулся. — Я прав? Мередит тут же почувствовала, что он ей нравится, и засмеялась, восхищенная его ответом. - Да, вы правы. Берил. Ее имя, — подсказала она на случай, если он решит, что она представляет себя. Затем протянула руку. — Мередит Грей. Дерек переложил бокал в другую руку. - Да, я знаю. Я работаю в «Таймс». В ее глазах мелькнуло быстрое пытливое выражение, словно она привыкла оценивать людей. Единственные журналисты из «Таймс», которых она знала, работали в отделе светской хроники. - Вы не похожи на журналиста из отдела светской хроники, которых обычно посылает газета. Дерек был польщен. Он в принципе не против сплетен. Как и все остальное, сплетни имеют право на место под солнцем и помогают продавать газеты. Но он не ставил светских хроникеров на одну ступень с настоящими репортерами. Темные стороны жизни, раскапываемые ими, не идут ни в какое сравнение с тем, с чем регулярно приходится сталкиваться ему. Еще он сделал вывод, что она привыкла посещать подобные мероприятия. А значит, и покидать их. - Очень проницательно. — Он поднял бокал в насмешливом салюте. — Я не из отдела светской хроники. Но Эддисон Монтгомери в последний момент заболела, и вот я здесь. Он согласился импульсивно, оказывая личное одолжение Эддисон, с которой когда-то был близок. Забавно, куда может завести порыв, подумал он, наслаждаясь видом хрупкой женщины рядом с ним. - Напомните мне послать ей цветы. Заинтригованная, она спросила: - Почему? Официант лавировал между гостями, высоко подняв полупустой поднос. Дерек облегчил поднос еще на один бокал белого вина и вручил его Мередит. Она склонила голову в знак благодарности. - Потому что, — объяснил он, — если бы она не заболела, я бы никогда не провел вечер с вами. Мередит улыбнулась, ее глаза поддразнивали его. Этот мужчина своей стремительностью уступает только реактивному самолету. - Вы его еще не провели. Да, но проведет. Он чувствовал это. Его губы дрогнули в улыбке, когда он заглянул в ее глаза. Она дерзко звала его претворить мечту в реальность. - О, но у нас много общего. Джина-Хилари-Берил, например. — Она уже отворачивалась, и он заговорил быстрее. — Это делает нас почти старыми друзьями. Он почувствовал, что выбрал правильный тон, и снова обнял ее за плечи, на этот раз удерживая. - Неужели вы не хотите составить компанию старому приятелю в его последний вечер в Штатах? Интересно, сколько он может выдумать, если подыгрывать ему? - Уплываете? А, так вы еще и моряк? Слово «моряк» немедленно разбудило его фантазию. Он представил себя пиратом, а ее — аристократкой, которую он похищает в открытом море. Интересно, кто из них первым запросит пощады к утру? - Нет, я вообще-то репортер, зарубежный корреспондент, и у меня командировка. Улетаю завтра утром. Мер подумала, изобретает ли он на ходу или говорит правду. Вообще-то можно представить его зарубежным корреспондентом. В нем чувствуется какая-то располагающая бесцеремонность, несмотря на безукоризненный смокинг. - Лондон? — предположила она. Там, несомненно, безопаснее, но ему наскучило бы до слез. Дерек отрицательно покачал головой. - Сирия. Ответ удивил ее. Она вспомнила о репортажах в вечерних новостях и постаралась сдержать дрожь. - Если вы пытались произвести впечатление, вам это удалось. - Хорошо. Он поиграл завитком волос на ее шее. Завиток вился в сторону, противоположную остальным, обрамлявшим ее лицо. Мятежник, подумал он. А она? Тоже мятежница? Он увидел, как чуть расширились ее глаза. - И, тем не менее, это правда. Пожалуй, мой редактор просчитался, направив меня сюда. Она засмеялась и отпила глоток вина. - Да уж, большой сюрприз. Интересно, подумал он, каковы на ощупь эти губы, какие чувства вызовут их любовные ласки, медленные и страстные. - Я оказываю любезность, — небрежно продолжал он. — Эддисон необходимо, чтобы кто-то сделал заметки. — Он улыбнулся, вспомнив, как неохотно уступил и что сказала Эдди, когда он вешал трубку. — К тому же она подумала, что после сегодняшнего мероприятия я с восторгом приму зарубежную командировку. По тому, как платье облегало тело Мередит, он решил, что под этими сверкающими блестками надето очень мало. Он также решил, что должен обязательно проверить свое предположение. - Я был готов согласиться с ней... Мер вскинула голову, весело улыбнулась. - До данного момента? Они оба рассмеялись. - Да. Она сделала еще один глоток вина. - Идете напролом, не так ли? Он не обиделся. В женщинах ему нравилась прямота — не требовалась лесть. - Слишком быстро? - Чуть-чуть. Ему хотелось узнать ее получше. Хотелось провести с ней вечер. С такой женщиной надо действовать быстро, иначе она ускользнет от него. Вокруг более чем достаточно мужчин, готовых увести ее. Надо быть слепым, чтобы не видеть, как они на нее смотрят. Впрочем, он смотрел на нее точно так же. Шепард обворожительно улыбнулся. - Хотите, начнем сначала? Она улыбнулась в ответ, искренне улыбнулась, и он вспомнил о солнечных восходах своего детства на Миссури. - Конечно, почему бы нет? — Она протянула руку. — Привет. Я — доктор Мередит Грей. Он пожал ей руку и удержал ее на мгновение дольше, чем было необходимо. Им обоим понравился контакт. - Доктор, а у меня болит, — он театрально прижал другую руку к сердцу, — вот здесь. Она очень мягко высвободилась. - Забавно. — Ее глаза весело сияли. — Я бы диагностировала боль несколько ниже. - Вы мне нравитесь, доктор Мередит Грей. Он не врал. Она ему действительно нравилась. С ним всегда это случалось так быстро. Он не принадлежал к тому типу людей, которые долго все обдумывают, взвешивают и рассматривают под микроскопом. Или случившееся правильно, или нет. А Мередит Грей — то, что надо. Правильно для него, правильно для данного момента его жизни. Ее теплая улыбка подтвердила, что это ощущение у них общее. - Я уже поняла. Притворяясь, что они еще знакомятся, он продолжил: - А вы не хотите узнать мое имя? По выражению ее глаз он понял, что она уже нашла для него имя. Интересно, лестное ли. - Я бы хотела увидеть вашу корреспондентскую карточку. По крайней мере, смогу убедиться, что хотя бы часть вашей истории — правда. Полна жизни, но осмотрительна. Интересное сочетание. Он решил, что такое сочетание ему нравится. Когда он вручил ей свой бумажник, открытый на корреспондентском удостоверении, она действительно выглядела удивленной. - Не очень хорошая фотография, но это я, — сказал он. Она взяла бумажник, прочитала его имя, затем взглянула на него. Он мог поклясться, что в ее глазах мелькнуло восхищение. - И правда вы. Ну, мистер Шепард, — она закрыла бумажник и вернула ему, — если только вы не знакомы с очень хорошим изготовителем фальшивых документов, то действительно работаете в «Таймс», как и сказали. - Я никогда не лгу. — У него хватило совести залихватски причмокнуть языком. Затем, взяв под руку, он повел ее к веранде. В глубине зала как раз начиналась песня Перри Комо. — Теперь поговорим о вышеупомянутой боли... Она засмеялась, опираясь на него. - Для облегчения боли я рекомендую танец. Он не смог бы придумать лучшего предлога, чтобы обнять ее. - Танец? Мередит кивнула. Она ощущала неотвратимость грядущего, и кровь вскипела у нее в жилах. - Угу. И желательно в лунном свете. Он поднял глаза. Над ними возвышался черный, как бархат, небесный купол с россыпью серебряных звезд. - Я согласен. То, что доктор прописал. Их пальцы переплелись, и он притянул ее ближе к себе. Они начали легко покачиваться под доносившуюся до них музыку. Она положила голову ему на плечо, и он вдыхал пьянящий аромат ее волос и удивлялся, как ему удалось попасть на небеса, не заметив собственной смерти. Этот вечер начался с улыбки и закончился гораздо большим в уединении среди скал, на частном пляже недалеко от больницы, ради которой устраивался благотворительный прием. Мередит была знакома с владельцами, очень удачно оказавшимися в отъезде. Дерек никогда не подозревал, что можно испытать такие чувства к женщине, получить столько наслаждения за такой маленький отрезок времени. Окутанная лунным светом, Мередит была в его объятиях всем, что он когда-либо желал в женщине. Он получил от нее все, на что мог надеяться. И даже больше. И меньше. Меньше, потому что она ничего не просила взамен, отдавая ему все: свое тело, свою душу. Он не мог вспомнить ничего подобного, будучи одновременно и властителем и рабом, любящим и любимым. Как будто их околдовали. Колдовство. Он был убежден, что невозможно подобрать другое слово. Колдовство. То, что произошло с ними, между ними, питало его сны все последующие месяцы. Не один раз воспоминание о том, как он прижимал ее к сердцу, было единственным утешением в обезумевшем мире. Они разговаривали и ласкали друг друга всю ночь и расстались на автостоянке отеля на заре следующего дня, понимая, что в эту ночь были друг для друга всем. Зная также, хотя и не облекли это в слова, что для каждого из них этот маленький островок времени был особенным по-своему. Итак, он здесь и собирается «навестить» ее после всех этих месяцев. Что, если она окажется не такой изумительной, как он ее помнит? И что, если окажется? А когда он увидит ее, что тогда? Пригласит ее пообедать? После того как они занимались любовью под звездным одеялом, обед покажется слишком обыкновенным, слишком земным. Однако интуиция подсказывала Дереку, что с Мередит ничто не может быть обыкновенным. Он снова пошарил в кармане и снова смачно выругался, найдя его пустым. Черт побери, он ведет себя как безумно влюбленный юнец, а не тридцатипятилетний закаленный журналист, не один раз обогнувший земной шар. Голос Перри Комо замер на лирической ноте. Говорливый диджей объявил конкурс и рассмеялся собственной бесконечной болтовне. Дерек выключил радиоприемник и потер голый подбородок. Подобная нерешительность совсем не в его духе. Чего именно он боится? Он же не собирается встретиться с судьбой. Судьба поджидает только на полях сражений. Самое время выяснить, не растворится ли его мечта, как дешевый порошок для мойки посуды при встрече с фаянсом. Разогнув свое сильное тело, он вылез из машины и хлопнул дверцей. Автоматически закрылся замок. Ожидание, опасение, предвкушение заставили его сердце биться быстрее. Он чувствовал себя так, как шесть месяцев назад, когда ждал встречи с информатором на глухой улочке того, что осталось от центра Алеппо. Уступив дорогу пожилой паре, Дерек вошел в залитый солнцем вестибюль клиники. В окне аптеки справа были выставлены веселые мягкие игрушки, предназначенные отвлекать внимание малышей от предстоящего визита к врачу. Они явно помогали. Слева, рядом с лифтами, висели две больших черных доски под стеклом. Дерек просмотрел список и нашел ее имя: «Доктор Мередит Грей, кабинет 815». Вероятно, с хорошим видом из окна, размышлял он, нажимая кнопку лифта. Он обнаружил, что его ладонь взмокла от пота, и нашел этот факт раздражающим и забавным. К тому времени, как прибыл лифт, Дерек уже был не один. К нему присоединились еще трое, и, когда двери начали закрываться, вбежала женщина, волоча за собой ребенка. Двери, вздрогнув, снова открылись и затем закрылись окончательно. Маленький мальчик, вертясь и дергаясь, терся о ногу Дерека. Мать его выглядела раздраженной и измученной. Хорошо, что у него нет собственных детей. Шепард наблюдал за мелькающими цифрами над дверью лифта, отмечающими этажи, и почти не дышал, сам того не замечая. Он просыпался в два часа ночи под разрывы бомб, бежал от снайпера по городской улице, превращенной в груду камней, жил с беженцами в горах, разделяя их скудную пищу и еще более скудные надежды на мир, только для того, чтобы получить материал для газеты, и не мог вспомнить, чтобы ему было не по себе в самых критических ситуациях. Тогда почему он чувствует себя так неловко сейчас, просто поднимаясь в лифте? Возможно, ответ в том, что ни одна из тех ситуаций в то время не казалась ему реальной. Как будто он читал о своей жизни вместе с остальными читателями «Таймс». Сейчас он чувствовал себя как в суде перед требовательным судьей. Можно уехать из провинциального городка, где провел детство, но провинциальная мораль тебя не отпустит. Он вышел из лифта на восьмом этаже. Последнем. И этажей больше не было. И не было больше возможности тянуть время. Когда двери лифта закрывались, Дерек чуть не решил спуститься вниз и забыть об этом деле. В конце концов, логично рассудил он, сон продолжается, пока реальность его не опровергнет, не разобьет в пух и прах. Путь труса, упрекнул он себя. А прошло уже много времени с тех пор, как он запретил себе трусить. В его жизни нет места трусости. Стрелки на стене указали ему дорогу. В конце длинного узкого коридора он повернул налево. Вход в ее офис был в центре холла. Офис 815. Доктор Мередит Грей, акушер-гинеколог, как сообщила табличка. Изнутри доносилась тихая музыка. Интересно, удивится ли она ему. Видит Бог, он сам удивлен тем, что стоит здесь. Чувствуя себя оккупантом, вторгающимся на чужую территорию, Дерек повернул дверную ручку и вошел. Приемная оказалась просторной. Светлые голубые стены усиливали ощущение безмятежности. Около низкого столика с мраморной столешницей стояли обитые голубой тканью стулья с блестящими светло-серыми подлокотниками в форме изогнутых звериных лап. По пять стульев с каждой стороны. Приемная напоминала уютную старинную гостиную, напоминала Мередит. Дерек подошел к регистрационному окну и постучал в матовое стекло. Окошко открылось, и медсестра с любопытством оглядела посетителя. Ее взгляд остановился на его руках. Возможно, она приняла его за коммивояжера фармацевтической фирмы. - Привет, доктор Грей здесь? - Да, — ответила медсестра — Агнес, судя по табличке на накрахмаленном белом халате, — и стала терпеливо ждать продолжения. - Могу я ее видеть? — спросил Дерек. Агнес подумала, что он не заметил табличку на двери. - Может быть, вы ищете доктора Тетчера Грей? — вежливо подсказала она. — Шестой этаж, кабинет номер... Тетчер Грей? Имя показалось смутно знакомым, но Дерек не мог вспомнить, где слышал его раньше. Неужели Тетчер ее муж, и он все это время ласкал замужнюю женщину в снах, а одну волшебную ночь — наяву. - Нет, я хочу видеть Мередит Грей. — Он оглянулся. В приемной сидели три женщины, все беременные. Его губы слегка скривились. — Не по записи. Странная фраза, подумала Агнес, затем поняла: - О, вы хотите сказать, по личному делу? - Да. Очень личному, подумал он, чувствуя, как его пронизывает желание. Господи, он ведет себя, как подросток, едва достигший половой зрелости. Агнес неуверенно посмотрела на него, затем невольно оглянулась. Доктор не упоминала, что ожидает посетителя, да еще такого необычного. - Она сейчас занята. Ну, он ждал так долго, подождет еще немного. Вряд ли стоило надеяться, что его примут с распростертыми объятиями. Дерек кивнул, смиряясь с обстоятельствами. - Я подожду. Он выглядит совершенно чужеродным в приемной, подумала Агнес. - Могу я передать ей, кто ее ждет? - Конечно, — он взял журнал, чтобы чем-то занять руки. — Скажите ей, что кое-кто хотел бы снова потанцевать в лунном свете, когда она освободится. Одна из женщин за его спиной хихикнула. Усаживаясь, он улыбнулся в ответ, и под его мимолетным взглядом женщина покраснела. Агнес закрыла окошко и исчезла в одном из внутренних помещений.