Нежданный подарок

Когда Мередит открыла глаза, первым ее ощущением оказалась пронизывающая головная боль. Не требовался глубокий анализ, чтобы понять: боль не имеет никакого отношения к ее физическому состоянию, зато самое непосредственное — к ее семейному положению. Осознание новой ситуации было настолько внезапным, словно перед ней выпрыгнул чертик на пружине из игрушечной коробочки. Замужем. Она вышла замуж за Дерека. Где-то между разрывающими тело схватками на вопрос хилого человечка в черном она проскрежетала слово «да» и стала женой Дерека Шепарда. Она что, с ума сошла? Прижав ладонь ко лбу, Мередит глубоко вздохнула. Переложить ответственность за свой опрометчивый поступок на отупляющие обезболивающие средства не удастся. Ей ничего не давали. Вина за эту колоссальную ошибку лежит на ней одной. И на сладкоречивом журналисте, единственном мужчине, который обладает таким влиянием на нее. Мер обхватила голову руками. Что же теперь делать? - Как вы себя чувствуете, доктор Грей? Вздрогнув, Мередит открыла глаза. Она не слышала, чтобы кто-то входил в палату. Усилием воли она взяла себя в руки и выдавила улыбку. Ей показалось, что она узнала молодую медсестру, но не была уверена. - Головокружение. Слабость. Медсестра удовлетворенно кивнула. - Вы же знаете, так и должно быть. — Быстро и ловко она измерила давление и температуру и занесла их на карту, прикрепленную в изножье кровати. Все было в норме. Закончив, она улыбнулась. — Хотите, я принесу ребенка? Ее ребенка. У нее девочка. Как она и надеялась. - Пожалуйста, — Мередит подтянулась повыше в кровати и разгладила одеяло. — Поглядим, из-за кого я здесь оказалась. Медсестра вышла и через несколько минут вернулась. Тихое хныканье доносилось из свертка в ее руках. Она не сразу положила сверток на кровать, в ее глазах появилось материнское выражение. - Мы осмотрели всех новорожденных, — сияя, обратилась она к Мер. — Все думают, что ваша девочка — самый красивый ребенок в детской. Я в этом уверена, что делает решение единогласным, подумала Мередит. Она потянулась к ребенку и взяла его на руки. Ощутив в руках приятную тяжесть, она испытала такой прилив любви, что даже вздрогнула. Ее собственный ребенок. Просто не верится. Она держала в руках столько новорожденных, но сейчас все было иначе. Совершенно иначе. Ей хотелось всю себя отдать этому крошечному существу. Подарить ему крылья. Защитить. Тут она вспомнила о Дереке, и на нее нахлынули диаметрально противоположные чувства. Надо надеяться, она все уладит к тому времени, когда ребенок закончит школу. - Вы так всем говорите, — понимающе улыбнулась она медсестре. Та замотала головой. - Нет, это правда. Она самая красивая. Мередит посмотрела на крохотное сморщенное личико своей дочки, и ее снова пронзило острое ощущение влюбленности. У большинства детей головки слегка деформированные, но у ее девочки безукоризненная головка, покрытая темными волосиками. Темными, как у Дерека. А глаза — цвета неба. - Да, действительно. Она прекрасна, — благоговейно прошептала Мередит. Сестра не спешила уходить. На этаже сейчас на редкость мало рожениц, так что можно побездельничать пару минут. - Вы уже выбрали имя? Имя. Мередит привыкла называть жившее в ней крохотное создание просто Малышом. Я была слишком занята, чтобы выбрать имя, печально подумала она и мысленно извинилась перед крошкой. - Как насчет Элизабет? — От низкого мужского голоса мурашки побежали по ее коже. Приходя в себя, Мер смерила взглядом Дерека, вошедшего в палату. Муж... Один метр восемьдесят сантиметров сплошных неприятностей, подумала она, поджимая губы. Она точно сошла с ума. - Элизабет? — медленно повторила она, как бы пробуя имя на вкус и слух. Медсестра тихо выскользнула из палаты. Дерек подошел, встал рядом с кроватью и впился взглядом в свою дочь. Вид ребенка подействовал на него как серия ударов, нанесенных хорошим боксером. Он опустился на колени перед кроватью, совершенно побежденный. Он не верил своим глазам, хотя в его кармане лежало официально оформленное разрешение на брак, ожидавшее лишь подписи Мередит. - Мне нравится это имя. Я всегда был к нему неравнодушен. - Элизабет, — повторила Мередит, глядя на дочку. – Такое длинное имя для такой крошки. Дерек неуверенно протянул руку и коснулся маленького сжатого кулачка. Коснулся чуда, к сотворению которого был причастен. Как тогда, в родильной палате, что-то сжалось у него в животе. За годы журналистской практики он попадал в самые разные ситуации. Видел и был участником событий, от которых обыватели дрожат в своих гостиных перед телевизорами. Как же случилось, что такое маленькое создание довело его до состояния разогретой овсяной каши? - Тогда Бекки? — предложил он, ища в глазах Мер одобрения. - Бекки, — отозвалась Мередит, согласно кивая и улыбаясь. — Бекки. Ребенок издал звук, очень напоминающий скрип. Мер рассмеялась про себя. Такой приятный звук, подумала она. - По-моему, ей нравится. Дерек кивнул, как будто не ожидал ничего другого. Малышке меньше суток, а она уже крепко держит его в кулаке. - Значит, принято единогласно. Мередит удивленно взглянула на него, и профиль его, такой близкий, внезапно напомнил ей, как она вообще попала в теперешнее положение. - Разве я не имею права голоса? Можно подтянуть стул, но тогда он будет далеко от них. Дерек остался на коленях рядом с Мер и ребенком, наслаждаясь ощущениями, создаваемыми их близостью. Пожатием плеч он отмахнулся от ее вопроса. - Мередит, это классическая демократия в действии. «Элизабет» побеждает двумя голосами против одного. — Он положил руку на ее плечо. — Но ты еще можешь присоединиться к победителям, если хочешь. - Большое спасибо, — рассмеялась Мер, качая головой и не сводя глаз с ребенка. Элизабет Шепард. Ей понравилось, как звучит это имя. Но она не могла сразу согласиться. Он и не ждал немедленного согласия. — Ты сокрушаешь все препятствия на своем пути, как и в статьях, не так ли? Дерек посмотрел на нее, удивленный и довольный. - Ты читала мои статьи? Мер пожала плечами, пытаясь под безразличием скрыть неожиданную застенчивость. - Несколько. Мне просто было любопытно, как ты пишешь. Не хватает еще признаться, что чтение его статей ободряло ее. Хотя у нее и в мыслях не было сообщать ему о счастливом событии, но, читая его статьи, глядя на жизнь его глазами, она как-то сближалась с ним. И гордилась той убежденностью и силой, которую находила в его текстах. Она даже начала собирать их для ребенка, чтобы рассказать об отце, когда придет время. Это помогало. Дерек скрестил руки на груди. - И что же ты думаешь о моей работе? Он прекрасно понимал, что она не будет льстить, и не хотел лести. Он искренне хотел знать, что она думает. Его статьи были написаны ярко и с состраданием, оживляя события, свидетелями которых он был. Но сказать это значило бы угождать ему. Это не соответствовало их неоперившимся отношениям. Мередит улыбнулась дочке, сосавшей кулачок, и перевела взгляд на Дерека. - Это лучший образец. Если она ожидает вспышки самомнения, подумал Дерек, то будет разочарована. Он уже сам пришел к такому же выводу. - Не спорю. Его ответ немного смягчил ее и сделал их союзниками. Мередит неосознанно считала их противниками, разводила по разные стороны, хотя, если бы ее спросили, не смогла бы сказать, по разные стороны чего. Просто так представлялась ей ситуация. Она вздохнула и покачала головой. - Ты понимаешь, что все это очень необычно? Дерек удобно устроился на краешке кровати лицом к ней. - Мередит, я был в таких местах, которые за одну ночь становились новыми странами, видел людей, которые ложились спать, имея все, а просыпались утром в полной нищете, смотрел, как живописнейшие уголки покрывались трупами и заливались кровью. Не думаю, что до конца теперь понимаю смысл слова «необычно». Мередит жила в другой системе координат. Кроме той одной ночи, жизнь ее текла вполне спокойно и благополучно. Она крепко прижала новорожденную дочку к груди и посмотрела на отца ребенка. - Это так, уж поверь мне. Дерек порывисто наклонился и обнял ее за шею. Когда он прижался губами к ее губам, у нее перехватило дыхание. Поцелуй начался как шепот. Его шепот. И разросся из нежной мелодии в симфонию, которая окутывала ее, сбивала с проторенного пути и увлекала в страну, куда попадают только влюбленные. И то если им повезет, очень повезет. Палата вокруг нее закружилась и остановилась не сразу. Ошеломленная, она непонимающе смотрела на него. - Что это было? - Проверка. Я доверяю только тому, что вижу и осязаю. И потом, он мечтал об этом все последние девять месяцев. Об этом и большем. Но на большее пока рассчитывать нечего. Она сглотнула комок в горле, удивляясь, почему стук ее сердца не беспокоит ребенка. - А осязание ты производишь посредством поцелуя? Никогда раньше не видела она такой чувственной улыбки. - У каждого свой способ осязания. Она не должна терять рассудок, хотя бы то, что от него осталось. Пора сказать ему... - Вчера я была не в своем уме... Он не желал выслушивать сожаления. Не сейчас. Сначала надо избавить ее от них. - Зато я был в своем уме, — тихо прервал ее Дерек. В самом деле, они не два подростка, напившиеся и отправившиеся в Мексику, чтобы скоропалительно пожениться. Они взрослые, самостоятельные люди, каким-то образом умудрившиеся заключить брак на больничной койке. Слишком эксцентрично, чтобы выразить словами. Да, никакие слова ясности тут не внесут. Мередит внимательно посмотрела на него. Выглядел он нормальным, но сомнения у нее оставались. - Ты пытаешься сказать мне, что все еще хочешь создать семью? Его улыбка стала шире. - И как, у меня получается? Почему каждый раз, оказываясь рядом с ним, она совершает безрассудные поступки? - Шепард, по-моему, ты безнадежно романтичен... - Я смотрю на это практически, — возразил он. — У нас все получится. Мы сделали ребенка... Мередит всегда считала, что за прегрешения не обязательно надо расплачиваться пожизненным заключением. - Из этого не следует, что остаток жизни мы должны провести вместе. - Только остаток жизни? — ему удалось сохранить серьезное выражение лица. — Я не легко принимаю на себя обязательства, но когда принимаю — не отказываюсь от них. Я думал о вечности. Мне кажется, тебе очень пойдут крылья. Его глаза поддразнивали, и Мередит не могла понять, говорит он серьезно или шутит, чтобы успокоить ее. В свою защиту она смогла привести лишь старую поговорку: - Быстро жениться — долго каяться. Он отмахнулся от неблагоприятного прогноза. - В моей жизни остается мало места и времени для раскаяния. Он что, работает над своим обаянием или оно у него врожденное? - Ты дал мне год. Прозвучало почти как приговор к тюремному заключению, если бы только она не таяла от присутствия тюремщика. Дерек согласно кивнул. Он убедит ее в том, что они все сделали правильно, гораздо быстрее. - Да, воспользуйся им. Его взгляд задержался на ней. Голубая ночная сорочка, явно не больничная, соскользнула с плеча, и он с трудом подавил желание снова коснуться ее кожи. Но скоро, очень скоро... пообещал он себе. - Или ты боишься, что тебе понравится эта идея? Она вспомнила, как всегда думала о браке: тюрьма, в которую запирают людей, и они становятся несчастными. Нет другого объяснения тому, почему ее родители так мало времени проводят вместе. - Это не идея, это институт... Институт брака они в ту ночь не обсуждали. Он почувствовал себя обязанным исправить ее, видимо, очень печальные представления о браке: - Из институтов людей выпускают. А у меня нет ни малейшего намерения отпускать тебя, Мери. — Он играл ее волосами, но в голосе не было и следа игривости. — Ты можешь жить так, как захочешь. Я не собираюсь ничего менять в тебе, — честно сказал он и вдруг улыбнулся. — Только никаких свиданий. Он чуть не поймал ее, но она сорвалась с крючка: - Дерек, будь серьезным... Взяв ее лицо в ладони, он снова поцеловал ее, обещая страсть, ждавшую их впереди. Страсть, с которой она уже познакомилась. Затем, оторвавшись от ее губ, он встал. - У меня медовый месяц, док. Я имею право быть несерьезным. О, чуть не забыл... С нарастающим удивлением Мер проводила его взглядом до двери. Через секунду он вернулся с огромной корзиной разноцветных роз, которую намеренно оставил в коридоре. Под мышкой он держал громадного розового кролика с гигантскими болтающимися ушами. Мередит смотрела на подарок и чувствовала, как улыбается, несмотря на все усилия сдержать улыбку. Черт побери, он, оказывается, еще и мил. Это нечестно. - Кто ты такой? Поставив корзину на столик и посадив кролика на стул, Дерек расправил плечи и браво доложил: - Дерек Шепард, номер социального обеспечения 180... Мередит махнула рукой. Остроумно, но не это она имела в виду. - Я хотела сказать, что ничего не знаю о тебе, кроме того, что ты пишешь для «Таймс» и что ты красавчик. Его глаза искрились весельем. - Ты намекаешь на мое происхождение или на что-то еще? - На что-то еще, — ответила она с той же долей юмора. Ему представилось, как они рассказывают друг другу истории о своем детстве. Похоже, ее детство не было таким безоблачным, как она, вероятно, полагает. - У нас впереди вся жизнь, чтобы узнать друг друга... или год. Зависит от того, как ты используешь свое право выбора. Мередит не совсем поняла его. - Ты серьезно? Насчет года? Дерек наклонился и взял у нее ребенка. Господи, он никогда не испытывал ничего подобного! - Я серьезно настроен заставить тебя забыть о годичном сроке, но, если в конце его ты сочтешь, что наш брак не удался, я соглашусь на развод. Какой тогда смысл? Зачем вообще было устраивать всю эту суматоху? - Чего ты добиваешься? - Я уже говорил тебе: не хочу, чтобы ребенок чувствовал себя... Это они уже проходили. Именно эти рассуждения заставили ее уступить, но здесь что-то большее. - Это единственная причина? - Нет, — тихо сказал он, глядя на нее поверх пушистой головки ребенка. — Я хранил твой портрет все время, что был за границей. И это единственное, что позволяло мне жить дальше. Она не сразу нашлась что ответить. Он действительно не шутит. - Я не давала тебе фотографию. - Здесь... — держа ребенка в одной руке, другой он постучал по своему виску, — я хранил твой портрет здесь. Когда мятежники ворвались в наш лагерь и палатка, в которой я спал всего пять минут назад, вспыхнула факелом, перед моими глазами прошла не вся жизнь, а только одна ночь. Наша ночь. Он перевел дух. Тот образ до сих пор ошеломлял его. - Я решил увидеть тебя снова, — он улыбнулся, вспоминая свое удивление, когда нашел ее беременной. — А потом я понял, что хочу видеть тебя постоянно. Так что оставалось два способа: или забеременеть самому и воспользоваться твоими услугами, или жениться на тебе. Я выбрал более легкий путь. Мер подумала о своих родителях: оба такие замечательные люди, просто им плохо вместе. - Через некоторое время ты можешь передумать. - Почему? — он осторожно переложил ребенка в ее руки. — Чего ты боишься? Если он честен, она тоже может ответить честно: - Я не люблю поражений, Дерек. Это совсем не проблема. - Тогда побеждай. - Не так это просто, — она сухо рассмеялась. - Но и не так сложно, — возразил он. — Я давно понял, что все прекрасно получается, если очень захотеть. Судя по твоим успехам, ты — тоже. Его ответ удивил Мередит. - Ты что, наводил справки обо мне? Ему нравилось, какими огромными становились ее глаза, когда она удивлялась или попадала в неожиданную ситуацию. - О, ты, может, не поверишь, но у меня есть связи. И он хотел знать о ней много. Как можно больше. А она-то думала, что осталась для него лишь приятным воспоминанием. Одна встреча. Одна ночь. - Думается, ты создал себе множество трудностей. - Я смотрю на это иначе, — он перевел взгляд на закопошившуюся Бекки. — Она, кажется, голодна. Или съела лимон. Не дожидаясь ответа, он повернулся и задернул занавеску, отгораживающую ее кровать от двери. - Что ты делаешь? - Обеспечиваю тебе уединение. Вдруг кто-то зайдет, пока ты ее кормишь. Ты ведь будешь кормить? Мер с удивлением почувствовала, как румянец ползет вверх по шее. Она считала, что не умеет краснеть. - Процедура довольно интимная, ты не думаешь? - Поэтому я и задернул занавеску... — запнувшись, он спросил менее уверенно: — С какой стороны занавеса мне остаться? Она бы сказала «с другой», но Дерек предоставил ей выбор и этим сделал ситуацию выигрышной для себя. Чего, собственно, и добивался. Ума у него не отнять, подумала она с невольным восхищением. - Можешь остаться здесь. Он довольно улыбнулся и снова сел на край кровати. - Спасибо, с удовольствием. - Дай мне ребенка, — попросил Дерек, протянув к Мер руки. Не успела она возразить, как он уже взял у нее дочку. Ребенок издал звук, который Шепард принял за выражение радости. Для начала ему хватит этого приветствия. - Как тебе понравился твой первый день, малышка? – С ребенком в руках Дерек двигался по палате так, словно знакомил с ней Бекки. – Когда вас с мамой выпишут, я покатаю тебя на машине. Веди себя хорошо, детка, и я куплю тебе красный «корвет» к шестнадцатилетию. Он действительно серьезно относится к происходящему, думала Мередит, наблюдая за ним. Сама она никак не могла привыкнуть к перспективе жизни с Дереком, но умела различать равнодушие, когда сталкивалась с ним. Здесь же на равнодушие не было и намека. А ведь, глядя на него, не подумаешь, что он может быть мягким и нежным. Она улыбнулась, качая головой. - К счастью для тебя, она не запомнит. Дерек повернулся к ней. - Я серьезно. Каждый должен мечтать о чем-то. — И обратился к дочке за подтверждением. — Правда, Бекки? Мередит подавила желание забрать у него девочку. В конце концов, он тоже имеет право на Бекки. И умеет держать ребенка, удивилась она. - В данный момент, я думаю, она хочет лишь быть накормленной и сухой... В чем дело? — спросила Мер, поскольку Дерек усмехнулся. - Именно об этом я мечтал в Сомали. — Он задумался. — И в Боснии. И... Он перечислял страны так небрежно, словно это отделы универмага или парки развлечений, усыпавшие Южную Калифорнию, а не средоточия смерти и уничтожения. Как ему удалось остаться таким безучастным? Или это просто защитный механизм, выработанный для того, чтобы не сойти с ума? - Тебя посылали во все эти опасные места? — недоверчиво спросила Мередит. Он пожал плечами, растворяясь в улыбке Бекки. Кто-то может подумать, что это реакция на газы в желудке, но он точно знает: это улыбка его дочери, предназначенная только ему. Я не подведу тебя, малышка. Клянусь, не подведу. - Туда, где есть новости, — ответил он Мер. Мередит молча кивнула. Если бы она любила его, мысль о том, что он рискует жизнью ради каких-то репортажей, расстроила бы ее. Но ведь она его не любит. Правда, беда в том, что она ни в чем не уверена. Оказавшись в такой щекотливой ситуации, лучше не строить никаких планов... и не позволять чувствам строить планы за нее. Она поддалась чувствам только однажды. И это закончилось премией в три килограмма двести грамм. В следующий раз удача может изменить ей. Она внимательно взглянула на своего мужа, в тишине медленно вальсировавшего с их дочерью на руках. Несмотря на сложившуюся ситуацию, она не могла отрицать, что рада его компании. Рада, что не приходится выносить все это в одиночку. А еще — она скучала по нему. Все эти девять месяцев. Она действительно скучала, скучала, увы, почти нестерпимо. Нельзя, чтобы один человек держал в такой власти другого. Но у нее не было сил вырваться из этого плена. Пускай он пробудет в ее жизни столько, сколько захочет сам. - Спасибо, что ты со мной – неожиданно произнесла Мер. Она действительно ему благодарна, подумал Дерек. Как будто он делает ей одолжение. Как будто судьба их ребенка не так же бесконечно важна ему, как ей. Он вздохнул. Она поймет. У него вся жизнь впереди, чтобы приучить ее, и она приучится. Дерек нагнулся к ней и поцеловал в макушку. Нежно. Без страсти или желания. Нежно. Поцелуй тронул Мередит до глубины души. - Не благодари, — прошептал он в ее волосы, — она наполовину моя, если ты не забыла. - Какую половину ты выбираешь? - Верхнюю. Пока она не научилась огрызаться, — он осторожно положил ребенка в колыбель. Мередит тихо засмеялась. Дерек почувствовал, как согревается его грудь. - Где в этом заведении ближайший торговый автомат? Мередит не сразу вспомнила. Она знала больницу как свои пять пальцев и все же несколько секунд озадаченно смотрела на Дерека. - Около кафетерия... Но на каждом этаже за сестринским постом есть набитый едой холодильник. Что ты хочешь? Забрать домой свою маленькую дочку и свою жену. - Как обычно. Кофе, крепкий и черный. - Сестры дадут тебе кофе. Только скажи им, что ты мой муж. Он улыбнулся. В первый раз она открыто назвала его так. Интересно, поняла ли она сама. Они пережили свой первый совместный день. Дальше будет легче. Он был в этом абсолютно уверен. - Может, тебе что-нибудь купить? – спросил он. – Ты сегодня еще ничего не ела. Она увидела по его глазам, что он встревожен. Больше, чем она ожидала. Непривычное и приятное чувство, когда тебя любят и заботятся о тебе. - Нет, спасибо, не хочется. Да и мне теперь нельзя еду из автомата. Она устала. Он видел, что она еле держится. Сейчас отдых ей необходим больше, чем еда. - Хорошо. Поспи немного. Мередит затрясла головой и положила руку на колыбель. - Не думаю, что смогу. А вдруг я усну, а с Бекки что-нибудь случится? - Я присмотрю за ней. И потом, ты не можешь не спать всю оставшуюся жизнь, – убеждал он. Для врача она иногда проявляет слишком мало здравого смысла. - Я думала, тебе надо домой или на работу. С чего она взяла, что от него можно легко избавиться? - Я останусь. Привыкай к этому. – Он подтянул стул к кровати, устроился между Мередит и колыбелью Бекки и кивнул на ребенка. – Смотри, она спит. Мер приподнялась на локте, чтобы лучше видеть дочку. Мягкие реснички лежали на розовых щечках как крошечные темные полумесяцы. - Да, действительно спит. - Тебе остается только последовать ее примеру. Мер улыбнулась. - Эй, кто здесь доктор? - Ты, — Дерек наклонился к ее лицу. — Но я то, что доктор прописал. Или, по крайней мере, мне бы этого хотелось. Я скучал по тебе, Мередит. Чертовски скучал. И она скучала. Больше, чем полагала возможным. - Я знаю, что тебе необходимо время, чтобы все осознать. Я принимаю решения молниеносно. Я знаю, чего хочу, и не отступаю. Но тебе требуется время, и я решил не торопить тебя. Дерек взял ее руку в свою, переплел пальцы. - Теперь, когда мы вместе, я просто хочу, чтобы ты знала: я не собираюсь уходить из твоей жизни. Никогда. Неважно, какие у нас будут споры и ссоры, а они у нас будут. Она упряма и остра на язык. Как и он. Им не избежать споров. И примирений. Примирения многого стоят. Улыбка сползла с его лица, он снова стал серьезным. - Мередит, ты то, что мне нужно, что всегда было нужно. — Девять месяцев назад он этого не знал. Но именно поэтому она не оставляла его мыслей, соблазнительно нашептывала из уголков памяти, зовя домой. — Маленькая красивая умная женщина, к тому же оказавшаяся матерью моего ребенка. Он прижался губами к ее руке. - И каждый раз, как я целую тебя, мир немного накреняется, а мои колени подгибаются, как у резинового цыпленка. — Он никогда никому не говорил ничего подобного. И никогда не скажет, ни одной другой женщине. — Мери, вместе мы способны на чудеса. Я это знаю, и ты это знаешь, – он вздохнул. – Я не часто отчаиваюсь, но, когда подумал, что ты не выйдешь за меня замуж, пришел в отчаяние. Вчера я дал себе слово все сделать правильно: для тебя, для ребенка. И для меня... — Он не мог не включить себя в уравнение. Он был важной его частью. — А что ты решила? Не дождавшись ответа, Дерек посмотрел на Мередит. Она заснула. Он осторожно высвободил пальцы. - Лучший образец моего красноречия, а ты его проспала, — прошептал он, усмехаясь. — Похоже, мы действительно женаты. Дерек поднялся, взял одеяло, сложенное в изножье кровати, и укрыл ее. Она пошевелилась, что-то прошептала, но продолжала спать. Он обдумывал свои слова. Мередит должна знать, что он чувствует. Придется сказать все снова, когда она проснется. Обязательно повторить утром. Он опять взглянул на нее. Лучи заходящего солнца медленно скользили по палате. Его жена. Они будут любить друг друга. Они будут черпать силы друг в друге. Да, он нашел в Мередит родственную душу. Правда, им придется сглаживать острые углы. А в каком браке их нет? Именно это и интересно. Это и еще взаимное влечение, пульсирующее и трепещущее в них, как живое существо. У него все получится. Нет, поправил он себя, у них все получится. Дерек тихо вышел в коридор позвонить своему редактору и предупредить, что он не придет утром в редакцию отшлифовать последнюю часть статьи. Пусть это сделает кто-нибудь другой. И поставит свою подпись, если захочет. Его это не волнует. Его ничто не волнует. Кроме тех двоих в палате.